Изгнанник Акито

Он снова стоит за плечом лорда Юлиуса Кингсли. "Что, выучил уже своё место, как собака?" - мысленно спросил Сузаку самого себя. Стой, потому что на большее ты все равно оказался не способен. Четыре дня прошло с того момента, как, арестовав инфанта Генриха герцога Веранса, Кингсли получил всю полноту власти. И уже первого из них было довольно, чтобы понять, как он ею распорядится. Сузаку видел это. Буквально, точно также стоя за плечом. Видел, как Юлиус Кингсли лично вносил правки в передовицы газет, извещавших и просвещавших своих читателей относительно ареста герцога, якобы существовавшего заговора и перспектив продолжения войны. Вся пресса теперь была под его контролем: он ясно дал понять, что не потерпит и тени пораженчества. Сузаку видел, как один за другим являлись к Кингсли на поклон чиновники и офицеры: они приходили и раньше, но теперь не выражения почтения, признательности, или даже фальшивого восхищения - доказательств преданности, личной, беспрекословной — вот чего требовал теперь Кингсли от них. И не стеснялся использовать даже видимость гуманизма как оружие: согласно его распоряжению, семьи придворных и высшего командного состава должны были эвакуировать из Испании - для большей их безопасности перед лицом заговорщиков, террористов и бандитов. И всех - прямо сюда, в Лиссабон - к Кингсли в руки. Чтобы они стали надежным крючком для тех, чьи услуги были ему нужны. Тех же, кто ему не подходил, ждала ужасная участь. Одним герцогом "дело о заговоре" не ограничилось: обвинены были предъявлены ещё более чем двум дюжинам людей из числа тех, кто был неудобен Главному военному советнику. Про одного Кингсли сказал — "Этот слишком глуп," про другого - "Этот слишком самостоятелен", но итог для всех был один - петля. Суд должен был стать рекордно коротким. В реальности же его считай и вовсе не было. Герцога Веранса должны были вздернуть на виду у толпы. Не испанской, правда, для которой он оставался своим, а португальской. Кингсли распорядился нанять за самые жалкие деньги несколько сотен человек из городской бедноты, чтобы они изображали праведное негодование и гнев, а газетчики и журналисты записали и засняли подробности. Такая простая, во всех смыслах слова дешевая уловка. И пусть Испания и мир думают, что все это - искренне! Кингсли принимал отчеты с фронта, особенно следя за исполнением своих распоряжений о новом порядке и методах ведения войны. После десятка сожжённых деревень в Эштремадуре открытое партизанское движение и вправду пошло на спад. А для тех из офицеров, кто не желал идти таким путём, уже начали работать полевые трибуналы и "суды чести". Если прежде действовала кадровая армия, то теперь была объявлена ограниченная мобилизация - скоро должна была начаться и тотальная. Бразило-португальские дивизии шли морем к берегам Европы - лорд Кингсли намеревался лично принять их парад по прибытию... А Сузаку... Сузаку стоял за плечом. Кингсли будто что-то заподозрил и вечно таскал его с собой. Впрочем, возможно он начал опасаться за свою безопасность - последние его действия не могли не прибавить ему врагов, а Куруруги доказал свои умения и полезность при аресте герцога... Сузаку все же пытался найти возможность вырваться, добраться до сэра Розбери, переговорить с ним, но посол старательно избегал Кингсли и его окружения с последней их встречи. В самом деле, кто для него Сузаку? Помощник врага! Никогда в своей жизни Сузаку Куруруги не ощущал себя настолько скованным, связанным по рукам и ногам. Он ненавидел Кингсли, презирал его и то, что он делал, чувствовал: его враг, Зеро, снова здесь. И не столь, наверное, важно вспомнил Юлиус себя прежнего, или нет - он стал таким же. Но все же решиться убить его седьмой рыцарь пока не мог. От отчаяния Сузаку пытался говорить даже с испанцами и португальцами, намекать им, мол Кингсли - не тот кем кажется, а ситуация становится опасной, нестерпимой - только для того чтобы услышать от них все новые заверения в бесконечной преданности и лояльности лорду Военному советнику! Они боялись. Не верили Сузаку — да было бы и странно, если бы стали. полагали, что путаные слова британского рыцаря Круга - лишь ещё одна хитроумная проверка. И, кажется, даже гордились собой и тем, как ловко им удалось её преодолеть. Связи с императором у Сузаку не было, равно как и новых инструкций. У него не имелось ничего. Ни одной лазейки. Не в порт же бежать к первому попавшемуся британскому капитану, прося его передать в метрополию сверхсекретное сообщение... неизвестно кому!? А хуже всего то, что Кингсли, похоже, предвидел и продумал все это! И вот сейчас Сузаку стоит и смотрит, как всемогущий Военный советник и генерал Хюга расставляют фигуры для игры в шахматы… Они прибыли в Мадрид около полутора часов назад и сразу отправились на одну из опустевших с началом войны вилл в предместьях города с северной его стороны - той, что была ближе к Барселонскому участку фронта. Разумеется, встреча с Шином Хюгой не являлась единственной целью поездки Кингсли: он желал навести в Мадриде тот же порядок, которого добился в Лиссабоне, но, как ни странно, было похоже, что именно этой встречи он ждёт более остального. Генерал Хюга встретил их сам - неизменный белый мундир, характерная легкость в движениях. Все та же улыбка. Вежливые приветствия, затем осторожное молчание вплоть до того момента, когда за ними захлопнулись двери довольно просторной комнаты с эркером и широким окном, из которого открывался вид на ещё высокое, но уже начинающее закатываться солнце. В изгибе эркера стоял небольшой столик, который был выложен из разных кусочков и пород дерева таким образом, что в центре его были темные и светлые клетки шахматной доски. Они сели, и генерал Хюга спросил: - Какой цвет предпочитаете? Вы - гость, так что выбор за вами. - Я чувствую себя привычнее с черными фигурами. - Вот как? Но тогда в моих руках будет первый ход и инициатива... - Не беспокойтесь. В моих руках будет наблюдательность и ваши ошибки. Хюга начал расставлять фигуры, как вдруг в комнату вошла стройная и грациозная молодая девушка. Она шла к ним - быстрым, уверенным, пружинящим шагом. На боку у неё была шпага. Сузаку напрягся - видимо ощутимо: - Не стоит беспокоиться, сэр Курурги. Позвольте мне представить - это мой адъютант, мадемуазель Жанна Ре, - после этих слов девушка остановилась и поклонилась им. - Не стоит. Я рад знакомству, мадемуазель Ре. Она не ответила ничего. - Жанна, как видишь, наши гости прибыли - распорядись, чтобы нам подали чай. И будь готова принести что-нибудь покрепче, но после окончания игры - сейчас нам всем нужен свежий ум. - Как пожелаете, милорд, - сказав это, она так же быстро удалилась. - Какой контроль времени? - О, право же, милорд, это дружеская партия, а не турнир - да и к тому же вы гость: ставить в этой ситуации часы было бы почти то же самое, как отмерить вам заранее время визита, а после выставить за дверь. Если, конечно, вы сами не спешите... - Нет. У меня, разумеется, есть дела в Мадриде, но все они могут немного подождать ради хорошей партии. Что ж, в таком случае ваш ход. - Одну минуту, милорд, позвольте чуть подумать. - Рад, что представилась возможность взять шахматы в руки. Мой спутник, сэр Куруруги, к сожалению, не игрок, а из местных, как мне говорили, вы лучший. - Прошу, не преувеличивайте моих скромных талантов. Е2-Е4. - Предпочитаете проверенные рецепты оригинальности? - Не думаю, что есть смысл в оригинальности на первом ходу и с таким соперником, как вы. - Понимаю... И соглашаюсь: Е7-Е5. - Ф2-Ф4. - О, а вот это уже интереснее... Надеюсь, вы предлагаете мне пешку не из вежливости? Потому как положение гостя никак не даёт мне права её принять, - глаза лорда Юлиуса смеялись, глаза лорда Хюги не выражали ничего. - Вижу, милорд не будет брать пешку? - Гамбит - это хорошее, сильное средство. В умелых руках, разумеется. Всякая жертва должна быть рассчитана, измерена. Вы рассчитали свою. Рассчитали вариант, когда я принимаю ею. Рассчитали, когда откажусь. Но рассчитали ли вы это? Д7-Д5! - Ответная жертва? Контргамбит? - Да. Если вы сразу хотите поднять ставки, вскрыть позицию, то будьте готовы к тому, что другой игрок может поднять ставки и вскрыть её ещё прежде вас. - Вы полагали, что я откажусь? Вперёд, играем! Е4-Д5. - Напротив, я так и думал... Сузаку глядел на доску и чувствовал, как мало понимает. Тогда он стал смотреть на лица, затем на обстановку, в окно - только бы не внутрь себя. Внесли чай - толстый и коротконогий лакей умудрялся все равно выглядеть важно. Ход... Ответ... Ещё ход... Но нет! Конечно же, он не мог запретить самому себе думать! Сузаку чувствовал себя белым ферзем, за которого как раз взялась рука Хюги — казалось бы, сильной, важной фигурой, но такой бесполезной, когда речь шла о стоящем по правую руку короле. Хилом, беспомощном, ползающим по доске всего на одну клетку, как ползал ещё недавно по полу во время приступов Кингсли, но все же неприкосновенном. Тронь короля - и игра окончится! Сузаку почти удивился, когда, чуть прислушавшись, понял, что за доской говорят почти о том же самом: - Предпочитаете острую, атакующую стратегию? Все на короля? - Если король заматован, то неважно, как сильна была свита. - Но, если нет, то эта свита сомнёт ваши позиции: все или ничего, цена ошибки - партия? - Цена ошибки вообще интересная тема. Иногда она бывает очень велика. Но не можем же из-за этого мы вовсе отказаться от игры и надежды на победу? - Если уж зашла речь о цене ошибки - что сейчас с герцогом Верансом? И какова будет его дальнейшая судьба? - Веранс? Глупо было с его стороны начать мне препятствовать без всякой страховки. Сейчас он находится под стражей, но его повесят на глазах у беснующейся толпы (это я обеспечил), а возможно и самого короля. - Его брата? Хм... А что на счёт вельмож? Его сторонников в армии? - Сомневаюсь, что у них теперь хватит духу выступить. Я буду направлять Испанию! - Направлять куда, милорд? - Что вы хотите сказать? - Давайте воспользуемся языком шахмат, - Хюга улыбнулся, - вы говорили, что все силы должны быть направлены на короля, не так ли? - Да. Поставить мат королю - значит одержать победу. Только так она достигается. Или противник сдаётся. - Именно, милорд, но чего вы намереваетесь добиться здесь, в Испании, до какого предела атаковать? - Вы знаете ответ на свой вопрос - пока враг не капитулирует. - А если он не сделает этого? - До победы. - Но что вы сочтете такой победой? Уничтожение всех фигур врага на испанской земле? Но ведь Испания - не вся доска, а лишь её часть... - Я отвечу на ваш вопрос, но сперва, позвольте, задам собственный: зачем вы поинтересовались судьбой герцога? - Цена ошибки, милорд, цена ошибки - я не хочу повторить её. - Вам шах... и мат! - Хорошая игра. Кингсли рассмеялся: - О да. Это интересно. Но не только. Шахматы - это модель. Для реального мира, подлинной борьбы стратегий и умов. Научись побеждать здесь - научишься и там. - Позвольте не согласиться с вами, милорд. - Вот как? Почему? - Сейчас объясню, одну минут, только... Жанна! Вновь вошла девушка-адъютант, будто только и ожидала призыва. - Мы завершили нашу партию. Думаю, пора подать крепкие напитки. - Вы уверены, милорд? - голос её звучал до странности взволнованно. - Да. Распорядись и проследи. - Будет исполнено. - Итак. Шахматы - весьма условная модель. Думаю, проще всего будет объяснить на примере: мы начали партию с гамбитов. Что это такое? Гамбит есть сознательная жертва с целью вырвать инициативу - пешка или фигура должна быть съедена и снята с доски. И она послушна вашей воле. Как и любая иная фигура во всякий момент партии: она пойдёт туда, куда вы хотите, будет стоять столько, сколько пожелаете. И покинет доску, если вы решите её разменять. В жизни же люди и целые подразделения далеко не всегда готовы жертвовать собой. Они могут отступить. Могут сдаться. Могут проявить излишнюю инициативу, наконец. Такого никогда не бывает в шахматах. - Все это детали, частности. Обычно приказы выполняются. Гамбит... Жертва... Солдат, взвод, рота - они не видят общую картину, не знают, что воля полководца двигает их на ту клетку, где ими пожертвуют. Что же касается отступлений, капитуляций, то у солдат есть командир, офицер, который поднимет в атаку робких и пристрелит дезертиров. Здесь в Испании, как видите, я заставил пешки ходить так, как мне нужно, довольно быстро. Погрешность - она, конечно, существует, но модель работает. - Есть и ещё кое-что, милорд. В шахматах фигуры не меняют своего цвета. Белые всегда остаются белыми, чёрные - черными. У фигур нет амбиций, своих скрытых интересов, они не могут изменить игроку и перейти на сторону его противника. Шахматы не знают предательства. А реальный мир — более чем. И оно губило даже самых великих людей и могущественнейшие империи. Вот, к примеру, Цезарь: он победил всех своих противников на поле боя - галлов, египтян, понтийцев, других римлян. Величайший полководец эпохи! И вот он заколот кинжалами, зарезан, как баран на бойне - божественный Юлий не учёл риска предательства. А о нем нельзя забывать, лорд Кингсли. К слову, не в честь ли Цезаря вас назвали ваши родители? - Назвали родители? - Кингсли переспросил это с какой-то странной интонацией, потом умолк, задумался, на лбу его явно пролегли морщины... - Да, милорд, родители. Я, как хороший хозяин, постарался узнать чуть больше о госте, перед тем как принять его. Но... Ничего не смог выяснить! Ни о вас. Ни о ваших батюшке и матушке. Все что я могу - это делать предположения, - Хюга как-то хищно улыбнулся. - Мои родители... Моё имя... Сузаку очень не нравилось, как Юлиус Кингсли стал бормотать. Это было ужасно похоже на начало приступа. Но ведь они уже так давно прекратились! Почему? Из-за мыслей об имени, о родителях? Кингсли моргал, он медленно и нервно, неровно поднёс руку к своей повязке. Что Юлиус задумал!? Он не должен её сорвать!!! Сузаку быстрым движением схватил его руку: - Лорду Кингсли несколько нездоровится в последнее время - постоянная работа, переутомление. Возможно, нам придётся удалиться несколько раньше времени. - Нет-нет, Сузаку... Нет. Я... в порядке. Кингсли и в самом деле медленно опустил руку. Он даже попробовал улыбнуться, но вышло немного криво. - Это хорошо, что вы в порядке. Ведь мы с вами не договорили об одной очень интересной проблеме. О шахматах. И предательстве. Жанна! Двери - их было три - одномоментно и резко распахнулись. Сноп яркого света ударил Сузаку в глаза. А когда он вновь смог ясно видеть ими, то во всех дверных проемах стояли люди с пистолетами и штурмовыми винтовками. Нацелены они были на них. В центральном проеме впереди всех стояла Жанна Ре. Она в три кошачьих пружинистых шага дошла до своего господина, встала за его спиной, как Сузаку стоял за спиной Кингсли. Сам генерал Хюга поднялся. - В чем дело!? Добром это для вас не кончится! - Советую вам сохранять спокойствие и неподвижность, господа. Я, видите ли, решил, что одной теорией ограничиваться будет глупо. Вы арестованы и сейчас в моей власти. И я не шучу, сэр Куруруги! Сейчас вы медленно заведёте руки за спину. А вы, Кингсли, останетесь сидеть, а ладони положите на стол. Вот так. - Зачем...? - Я любопытен, господа, таков один из моих пороков. Я сказал, что у меня есть догадки о вашем прошлом и настоящем - и хочу проверить их. Итак, Юлиус Кингсли, человек-загадка без прошлого, без родни, появившийся, как черт из табакерки — и сразу с впечатляющими полномочиями. Вы хороши в дебюте. Или это не было дебютом? Догадка первая - не моя - о ней тут говорят все, кому не лень. Вы - сын императора. Незаконнорожденный, бастард. Отсюда отсутствие сведений о ранних годах и родне, отсюда впечатляющие полномочия в столь юном возрасте. Все? О нет, это только начало! И задуматься об этом меня, Куруруги, заставили вы. До этого момента Сузаку слушал его вполуха, пытаясь прикинуть варианты действий. Всё казалось безнадёжным – слишком много врагов. Восемь, не считая самого Хюги. И что ещё хуже – слишком много направлений, с которых они могут открыть огонь: не выйдет уйти разом со всех даже и самым лучшим прыжком. - Я искал сведения не только о вашем патроне, но и о вас. И то, что мне удалось найти, оказалось весьма любопытно. Бывший нумерованный, вы сделали карьеру просто головокружительную. И как? С чего? Солдат - просто солдат: исполнительный, прилежный, но не более. А потом сразу - пилот трестируемого Ланселота, рыцарь принцессы Юфемии, рыцарь Круга. Да! Рыцарь Круга! Вы знаете, Куруруги, мне немало известно про избранную дюжину - мой приемный отец состоял в ней. Я знаю, что туда не вводят просто так. За что попали вы? За убийство Зеро. Вот только тела никто не видел. Его найтмер был де превращен вами в сплошные обломки, а их с берега японского острова (не помню его названия) унесли в море волны, поднявшиеся от свежеющего ветра. И вы - Рыцарь Круга. Как романтично! Только этот наивный вздор никогда не был бы достаточным основанием для тех, кто принимает такие решения. В Круг попадают только два сорта людей: или пилоты найтмера с талантом на грани Божьего дара, да и то уже не уверен, или те, кто оказал услугу и доказал безусловную преданность Династии. И уж точно туда бы не взяли бывшего нумерованного, который не то что не смог, будучи её рыцарем, защитить свою принцессу, но даже никак не повлиял на творимые ею безумства. - Ах ты!!! - О, неужто я нашёл нужную струну? Тише. Молчите. Или я попрошу Жанну и остальных моих людей заставить вас прикусить язык. Да, сэр рыцарь, привыкайте. Должен признать – вы хороший пилот. А Ланселот – великолепная машина. Я, возможно, потом даже сменю на неё свой Верцингеторикс… Впрочем нет. Я всё же слишком привык к нему. А вы – вы стали обычным человеком. Поздравляю. Беззащитным человеком. Итак, о безумствах: мне всегда было интересно, что же там случилось в Токио в момент Черного Восстания? Не каждый день такое происходит в Империи. И особенно мне было интересно одно - куда и почему исчез Зеро в конце битвы? При имени Зеро лорд Кингсли вздрогнул, как от пощечины. Его кисти, лежащие на столе, задрожали, покатилась одна из фигур. Он стал озираться, будто впервые поняв, где находится. Рука Военного Советника вновь потянулась к повязке… - Да, битва не задалась, да, он начал проигрывать, но было ещё полно ресурсов для того чтобы продолжать. И, как мне казалось, не тот это человек, чтобы отступать просто так. Хотя... А что мы вообще знаем о Зеро? Почти ничего. Мы не знаем его примет, его облика. Мы не знаем его мотивов. Неужто, этот безумец и в самом деле верил, что со своими полубезоружными японцами без поддержки великих держав сможет победить Британию? Или все же нет? Хюга сделал театральную паузу, которая дала Сузаку время подумать. Похоже, командующий Ордена святого Михаила полагает, что без Ланселота Куруруги ни на что не способен. Это хорошо. Как и то, что он говорит – не стоит ему мешать. Чем дольше Хюга будет разглагольствовать, тем больше будет чувствовать себя уверенным и владеющим ситуацией. И, следовательно, расслабится. Как и его бойцы, которые не смогут постоянно сохранять идеальную готовность и точный прицел. Он должен будет совершить ошибку. Как ей воспользоваться? Напасть на Хюгу, взять его в заложники? Нет, не выйдет – он тоже опытный боец и эта его Жанна помешает – она слишком близко. Значит иной вариант – бежать. Столкнуть или убить пару врагов в ближайшем проходе. И бежать. Кингсли сейчас — хозяин Испании: если Сузаку потребует подмоги от его имени, то Хюге и присным конец… - Сейчас я расскажу вам историю - прелюбопытную историю о прелюбопытном человеке. Вообразите себе - сын императора, вот только незаконный, не имеющий никогда и ни в каком виде прав на трон, вовсе исключённый отцом из политической и светской жизни. Но знающий о своём происхождении, умный и талантливый малый. Который решил доказать свои способности и волю к власти. Как? Создав ниоткуда и из ничего угрозу общеимперского масштаба, а попутно уничтожив несколько ненавистных полноправных сестёр и братьев. А потом, когда стало слишком опасно играть дальше, он вышел на контакт. Договорился. Он предал и продал своё детище, получив взамен место в иерархии, нобилитете: как бы нештатное, необычное, но с немалыми возможностями и хорошей почвой, чтобы отличиться. Он сдал своё Восстание, а посредником был тот человек, который якобы уничтожил Зеро. Единственный, кто узнал тайну. Он тоже получил свою награду - место в Круге. И работу - присматривать за... Зеро. Ну как, получается у меня угадывать? По глазам вижу, что получается. Не так ли, Зеро!? На лорда Юлиуса Кингсли было жалко смотреть. Или уже не Кингсли? Человек, сидящий за столом, вцепился руками в собственную голову. Он раскачивался на месте, тихо спрашивая самого себя о чем-то - чуть слышно, бормоча под нос. Глаза его были широко раскрыты, лицо напряжено. Но момент, когда Хюга обратился к нему как к Зеро, решил и изменил все. Он взвыл. Руки его полетели в разные стороны, будто голова буквально стала эпицентром взрыва. Шахматные фигуры со стуком обрушились на пол с доски... Бледный и растерянный человек, пошатываясь, попытался подняться из-за стола. - Я... Я где!!? Кто? Испания... Но я... Кингсли!!! Прочь... Прочь! Ты не я, а я не ты. Токио, Новый Токио, потом остров... Император!!! Нет, нет... Хюга, похоже, и сам не ожидал столь острой реакции. Он отошёл на шаг назад, не зная, какую команду отдать, но Кингсли, двигаясь прямо к нему, сделал неловкое движение и почти упал ему в ноги. Сузаку понял, что это не приступ, а нечто куда большее. С кем он сейчас в комнате - с Кингсли, или с Ламперужем? Седьмой рыцарь не знал. Но видел, что сейчас все внимание и Хюги, и остальных приковано к полу и человеку, который корчится на нем. Видел, что они недоумевают, их бдительность притупилась - и особенно в его, Сузаку, отношении. Теперь нужно окончательно усыпить её. Говорить, говорить! - Следуя вашим же словам, лорд Хюга, кем бы ни был Юлиус Кингсли, но сейчас он - доверенное лицо императора. Я оценил ваши способности, сообразительность и умение разгадывать тайны - уверяю, о ней станет известно на самом верху и очень скоро. Но сначала позвольте окончить весь этот балаган. Отдайте вашим людям приказ снять нас с мушки. Или вы станете изменником и бунтовщиком против Британии! - А вы полагаете, что я это сделал, чтобы получить место в иерархии чуть повыше? Видите ли, Куруруги, на самом деле я даже вас уважаю - за способность идти через катастрофы и поражения постоянно приподнимаясь. Но мои горизонты несколько иные. Вы служите Британии. А я служу только себе. У меня есть планы на счёт этой страны - и вы, а особенно ваш Кингсли, едва не сорвали их. Так что мне придётся снять вас с доски. Впрочем, не волнуйтесь излишне - вы ещё можете проявить полезность, так что пока я оставлю вам жизнь. Сузаку понял: сейчас, или никогда! Молниеносным движением он вывел руки из-за спины и еще быстрее выхватил из ножен палаш. Для бывшего наследника престола империи Восходящего солнца, которого с детства обучали искусству иайдо, это не было проблемой. Весь его корпус одним могучим прыжком полетел к ближайшему дверному проему. Одновременно с этим левая его рука дернулась вперёд и вбок, словно бы кидая что-то в направлении генерала Хюги. Она была пуста, но противник неминуемо будет отвлечен этим жестом, хоть на долю мгновения попытается уклониться, или закрыться, прежде чем начать свою собственную атаку. А большего Сузаку и не требовалось. Да! Сразу огонь они не открыли! Куруруги успел приземлиться до выстрелов и распороть живот одному из двух стоявших в дверях бойцов. Тот даже не охнул, как все для него уже было кончено, и он выронил свой пистолет. Но подобрать оружие, как Сузаку на то надеялся, ему было не суждено. Адъютант Хюги Жанна Ре оправилась быстрее, чем он ожидал, она одновременно выхватила из ножен своё оружие и дала команду: - Взять его! Лорд Хюга желает получить живых, но не допускайте риска! Это - рыцарь Круга, но все преимущество у нас. Её рапира вылетела сверкающим лучом, она уже была рядом. Сухо щелкнула первая пара выстрелов. Вместо наклона за оружием Сузаку пришлось резко бросить через себя второго из противников, стоявших в дверях, снова сбивая прицел, но главное - освобождая путь. И все же он чувствовал, что шансов не так много, как хотелось бы. Слишком мало пространства для манёвра - враг просто за счёт числа стволов подстрелит его, как бы стремительно он ни бросился вперёд. Новые щелчки выстрелов. Сбитый им с ног противник встал и вынул из-за голенища сапога нож - отлично - идея пришла сама собой. Если сейчас пойти в ближний бой, то шанс получить пулю уменьшится на порядок. Коридор не велик, а по своим они стрелять не станут, или, во всяком случае, станут не сразу. Пригнуться! Уклониться! Удар ногой в подбородок и короткий добивающий выпад палашом по ставшему открытым горлу. Он успел подхватить нож на лету, но чуть не пропустил рапиру от помощницы Хюги. Быстро, очень быстро! И технично - пожалуй, даже слишком - как в спорте, где считают количество уколов, а не их смертоносность. Сузаку принял шпагу на палаш, отразил, затем ещё раз, снова. Метнул почти на удачу нож - так и не понял, метко, или нет - все заглушил вопль Кингсли. Эта Жанна Ре стала для него и врагом и спасением: он все же превосходил её в искусстве фехтования, хотя это и нельзя было назвать простым упражнением, но она прикрывала его от чего-то куда как худшего - трёх или четырёх штурмовых винтовок, которые могли бы превратить его в решето. Не дать ей встать в правильную стойку боком, открывая остальным линию огня! Но Сузаку слишком хорошо помнил давние уроки тамэсигири: могучий рубящий удар заставил, бесспорно, ловкую, но все же более слабую, чем он, девушку принять его всем корпусом, с трудом удерживая свою рапиру. Вдруг, непонятно откуда, в её левой руке возник второй клинок - небольшой, почти кинжал. Дело принимало опасный оборот. Шаг назад, новый мощный удар, но сразу за ним - уклонение. Талантливая девчонка! На удачу Сузаку из-за спины Жанны попытался просунуться один из солдат Хюги - и был молниеносно убит, но что куда важнее - заставил Ре вновь сменить позу, так и не раскрыв Сузаку для стрельбы остальным врагам. Шаг назад. Снова шаг. Коридор позади поворачивает - если он сумеет отступить не подставившись ещё на два шага, то хорошим рывком сможет скрыться за стеной прежде, чем будет ранен. Возможно, помощь удастся получить уже на самой вилле, но если нет, то он неплохо запомнил дорогу - Сузаку сумеет попасть в город и там... Проклятье! Они, похоже, все же начали палить из штурмовых винтовок! Пуля чуть не попала ему в плечо. Но и его противницу они заставили присесть. Рывка назад теперь не выйдет - только вперёд! Он прыгнул, оттолкнулся ногой от стены, перекатился, подхватил пистолет того из врагов, что он убил первым. Выстрел! Ещё, ещё! Почти не целясь, но зная и помня, где стоит враг, начавший медленно приближаться из пролетов других дверей, когда началась схватка. Да! Один мертв! Другой, похоже, с простреленным бедром и рухнул навзничь! Хорошо, наверное, он даже сможет... Удар. В глазах заплясали круги — он рухнул лицо в пол, когда Жанна Ре приложила его эфесом рапиры. А вот уже острие у его шеи. Сузаку мог бы ещё побороться, но подбежали трое оставшихся в живых бойцов со стрелковым оружием. Неужели он проиграл!? - Взгляните на этот жестокий, кровавый мир, Куруруги! - Хюга тоже подошёл и встал над ним. - Этот гад убил троих наших и ранил... – начал басить кто-то. - Помолчи! Да, молодец, Жанна, я знал, что могу на тебя полагаться. А сейчас, Куруруги, фигуру положат в ящик - Ваш господин так хорошо сегодня говорил про это. С этими словами Хюга с силой ударил Сузаку по затылку рукоятью своего черного пистолета. Тьма наступила, как мягкая чёрная вата. Он как-бы барахтался в ней, но не мог выпутаться, а потом сознание покинуло седьмого рыцаря Круглого стола окончательно.