Изгнанник Акито

«Почему? Почему, Хозяин?» – этот вопрос Эшли Ашура задал самому себе, наверное, уже миллион раз подряд за то время, что он находился на корабле. Корабле (кажется это был эсминец, а названия его Ашура так никогда и не узнал) с которого он, будь у него такое желание, легко мог бы попытаться бежать: после того, как его, будто мебель, перегружали со шлюпки на гидросамолёт, потом вновь на шлюпку и после – на борт судна, никто не только не посадил пленника под арест, но даже не догадался надеть ему наручники. Моряки, кажется, принимали его за члена диверсионной группы, а настоящие её бойцы и главное Акито не спешили их разубеждать. Почему? Этого Эшли не знал. Зачем они вообще вытащили его тогда, для чего взяли с собой? Он, вроде бы, должен по прибытию на сушу написать и надиктовать подробности плана Хозяина по диверсии на британско-португальском флоте, что будет иметь важное политическое значение. Но о чём он реально мог рассказать, если ничего не знал и не понимал тогда сам? Итак, при желании Эшли было бы просто рискнуть и попробовать бежать – добраться до шлюпки и спустить её он, вероятно, сумел бы. Конечно, потом его могли заметить с эсминца, да и куда потом дрейфовать в открытом океане он не имел и примерного понятия. Но главным было не это – желание отсутствовало. Ашура чувствовал себя не человеком, а пустой и хрупкой оболочкой, выеденным яйцом, которое сохраняет форму просто по той причине, что никто пока не наступил на него. Или просто не сжал пальцами. Что у него и от него осталось? Что у него есть? У Эшли нет, да и не было никогда дома, куда он мог бы стремиться – со времён Стаи Ашура жил перекати-полем. Не было семьи и родни. Не было друзей, которых можно было бы назвать таковыми без сильной натяжки. Не было сбережений. Не было ничего, что он мог бы вообще назвать своей собственностью, кроме, возможно, потонувшего вместе с тем кораблём револьвера. Была Судьба, которая вела его, но теперь отвернулась. Был ученик, который погиб. Был Хозяин, который предал… Эшли не мог понять этого. После стольких лет службы, не просто верной, а такой, на какую вообще едва способен человек – скорее собачьей или волчьей была его преданность. Ведь он бы правда, действительно сам пошёл бы на смерть, если б Хозяин приказал ему! И даже не задал бы лишних вопросов! Почему? Ну почему? Он стал почти больным от этой мысли. Не мог отыскать себе дела – ведь для того, чтобы чем-то заняться, нужна цель, хоть какое-нибудь стремление. Изредка, странными короткими и прерывистыми волнами, на него накатывала ярость – сильная, страшная, но неясная. Он сам не сумел бы ответить себе на вопрос, на кого так злится. На Хозяина? Даже сейчас едва ли он мог. Хозяин сделал его человеком во всех смыслах этого слова. Это вообще было больше похоже на какой-то физический процесс – будто током бьёт, или обжигает горячим. Остались, конечно, потребности биологии – есть, спать (он проспал пару часов просто привалившись к стене), испражняться: организм автоматически продолжал жить в своём режиме. Всё, что Эшли мог сделать в итоге, это обратить всего себя во внимание, ходить хвостом, благо никто не запрещал, за захватившими его солдатами W-0. Ашура не делал выводов, не заговаривал сам – смотрел. Прошло около суток, но ему казалось, что он с ними уже не первую неделю. Эшли запомнил их необычные имена, характерные жесты, понял, как они относятся друг к другу, кто и какую роль играет в отряде. Он наблюдал за Акито. И к вечеру, когда прошло около полутора суток с момента его пленения, Ашура неожиданно для самого себя понял, что тот ему симпатичен – это была одна из первых действительно осмысленных вещей, пришедших ему в голову. Но он тут же вспомнил, или как-бы снова сделал актуальным в своём пробуждающемся рассудке, то, что уже давно знал – ведь это брат Хозяина. Невероятное, немыслимое совпадение! Нет – Судьба! Эшли подумал о том, что он снова напал на её след, или, правильнее сказать, это она подсказывает ему, куда идти, передаёт его от старшего Хюги в руки младшего. А ведь Хозяин очень сильно хочет его смерти! Эшли не желал допустить её. Прямо сейчас из своего угла он смотрел на лицо Акито Хюги и искал сходства со старшим братом – но находил всё больше различий. Казалось, что у этих людей не может быть ничего общего – в том числе и родителей. На лице Акито ещё виднелись следы их борьбы, но всё же они проходили поразительно быстро. - Ну, что смотришь? – это был Рё Сайяма – перехватил направление взгляда Ашуры. Эшли промолчал. - Эй, оглох ты, или что? Я к тебе обратился! - Не трогай его, Рё. Ему худо сейчас. - Чего? Ой, в смысле почему так решил, командир? - Ну, для начала он в плену. А во-вторых ему явно нужно много чего обдумать про свою жизнь. - А глазеть волком ему тоже надо!? – огрызнулся Сайама прежде, чем умолкнуть. Забавно, они не знают о его прошлом, но догадались шестым чувством, что Ашура связан с волками… - Диверсионная группа W-0, капитан просит вас подняться на мостик! Повторяю, приказ – на мостик! – внезапно ожил динамик внутрикорабельной связи. - Что им понадобилось? Пора уже спать, а они… - проворчал всё тот же Рё, поправляя форму, которую им выдали вместо плавательных костюмов – на его довольно длинной фигуре она смотрелась явно коротковатой. Выдали её, между прочим, и самому Ашуре. Униформу тех, кто только что был его противником. Впрочем, нет. Не его – Хозяина… Они двинулись по направлению к мостику, минуя здесь и там спешащих матросов: вот-вот должны были дать отбой, и всем, кроме вахтенных, нужно было собраться в каютах и кубрике. Вот и последний длинный коридор. Они были в самом его начале, когда услышали беспокойные голоса и впервые на мгновение внезапно прорезалась предупреждающая сирена. Рё, Юкиа и Аяно замерли, а Акито и Эшли почему то резко бросились вперёд, будто что-то могли сделать или исправить… Они были уже в трёх – четырёх метрах от входа, когда раздался громкий выкрик “ВОЗДУХ!”, и прямо на нём, когда прогремел взрыв. Авиационная ракета поразила свою цель точно и страшно. Эшли видел, как расцветал огонь – до странности медленно, с жуткой спокойной силой. Видел, как кто-то кинулся на пол – и понял, что его это не спасёт. А потом самого Ашуру громадной лапой ударила взрывная волна – прямо в грудную клетку, так, что будто разом вышибла весь воздух. Его голову и корпус повлекло назад, и он ударился затылком о металлическую стену. Всё исчезло… Когда Эшли очнулся, то понял, что произошло это довольно быстро – Рё и Аяно успели обогнать его, Акито нетвёрдыми, качающимися шагами тоже двигался вперёд. Ашура свои первые метр или два преодолел ползком, затем осторожно смог встать и вступил в помещение, где царила смерть. Несколько старших офицеров просто разорвало на куски. Капитана – кажется это был он – уже и опознать было трудно: у него не было половины корпуса, а оторванная рука застряла в пробитом стекле обзорного иллюминатора (поразительно, что оно, пусть и особо прочное, вылетело не всё). Ближайший радист был на удивление целым – только прямо во лбу у него торчал металлический штырь: Эшли так и не понял, кусок это корабля, или боевой элемент ракеты. Другой лежал рядом на полу. Он странно охал – раз, другой, третий, потом посмотрел на нижнюю часть своего тела. Левой ноги ниже бедра у него не было. В районе живота тоже растекалось красное. И тогда он закричал. Надсадно, жутко. Захлёбываясь своим криком – и снова голося. Акито склонился над ним, пытался что-то сказать, успокоить – но толку не было. Вдох – и длинный выдох исступлённого крика. Безумные слезящиеся глаза. Которые как-бы внезапно увидели Акито, когда он нагнулся ещё чуть ниже. Взгляд резко обрёл определённость, крик стих: - Вы… Это вы виноваты! Они бы не атаковали, если бы не вы! Вы… - в словах звучала страшная злоба. Почему-то Эшли захотелось спорить, убеждать – он почти подскочил к лежащему, но того вдруг свела судорога. Дёрнула несколько раз - и так же резко отпустила. Он затих насовсем… - Эй, этот ещё жив! Тут есть живой! – крикнул Рё. Эшли, Акито, а потом и остальные подобрались ближе. Да, этот был жив, хотя жизни в нём оставалось только на самом донце, он уже тлел, как уголь в погашенном костре – без надежды на то, что пламя сможет вновь разгореться. Губы были бледными, бескровными, одного глаза не хватало. Но оказалось он ещё мог говорить! - Об…об..берлей-лейтенант Хю…юга, я…ещё…немного…продержусь…мы… - Спокойно, спокойно, ты выдержишь, ты точно выдержишь, - говорила Аяно – и слёзы лились у неё из глаз. - …мы…сооб..обще..нье…с базы…Враг атаковал…с воздуха…Но мы ус…пели…передать…вы живы. …О...о…они… х...тели…предупредить! …Нужно…связь! – Связаться с базой Виго? - Да… Нужно… св...заться… Они… предупредят, - на мгновение на лице лежащего появилось подобие улыбки – покалеченной, кривой, но всё же, - Успел! …Я...успел…сказать! - Молодец. Ты молодец, - глаза Акито тоже заблестели влагой. Радист умолк – то ли сил говорить больше не было, то ли он действительно сказал всё, что хотел. Успел, смог. Он так и ушёл – тихо и с улыбкой. Акито хотел было закрыть ему глаза, сделал шаг – и поскользнулся на натекшей крови, едва не упав, лихорадочно схватился за бывшую приборную доску. Все пятеро так и стояли молча минуту или две, пока в конце ведущего к мостику прохода не показалась быстро бегущая в их сторону группа матросов. Впереди был младший офицер: крепкий, с рельефными мышцами и грубоватым лицом под копной волос цвета сена – головной убор он держал в руке, чтобы не потерять на бегу. - Обер-боцман Мартис! – выпалил он первым делом ещё не переведя дыхания, - Вы…? - Обер-лейтенант Хюга, из диверсионной группы. Капитан вызвал нас на мостик – но мы не успели. - Кто-нибудь…? - Нет, все мертвы. Враг? - Сбит, кажется. Зенитчики его точно задели – вроде он упал дальше за кормой. И ходовая в порядке – мы оттуда. Там лейтенант цур зее Фехеляйн – он ведёт корабль, правда почти на ощупь. Приборы…? - Я не специалист, но разбитыми выглядят все. - Плохо… Акито и боцман перебрасывались репликами так, как скорее говорили бы не люди, а какие-нибудь автоматы, машины. Или словно они находились за сотни километров друг от друга и в коротком сеансе связи скупились на каждое лишнее слово. Конечно, время было дорого – но дело не только в этом. Они действительно были в каком то смысле далеко друг от друга, разделённые только что произошедшим, оглушённые им. - Радист… Один из погибших радистов перед самой смертью сообщил, что база хотела нас о чем то предупредить. Думаю и капитан вызывал нас за этим. - О враге? - Возможно. - Кто бы это мог быть!? - А вам неизвестно!? - Точно могу сказать одно – не британцы. Ни один их самолёт так легко бы к нам не подобрался! Всякое воздушное судно, которое будет опознано как британское, считается потенциально враждебным, и его ведут и радары, и зенитки. Может бразило-португальцы? – было неясно, кого спрашивает обер-боцман – Акито, своих спутников, или, самого себя? - Сейчас важнее другое: может ли атака повториться? - Гарантий нет. - И каковы будут наши шансы? - Судно повреждено, особенно навигация и электронные системы. Если мы срочно не восстановим радар, то любой самолёт легко пустит нас на дно. - А в чем проблема с радаром? - Что здесь с приборами мы ещё не успели понять, но главное – антенну мачту частью погнуло, а частью просто снесло. - Надо срочно что-то придумать – иначе всем нам придётся плохо. Я не моряк, но думаю нужно срочно заняться антенной – она одновременно отвечает за нашу безопасность и связь с внешним миром. Судно может двигаться к Виго? - Да, по старинке — по лоции и ориентирам: мы уже не так далеко от берега, а курс задан. Корабль не успеет отклониться так сильно, чтобы вообще промазать мимо побережья. - Отлично. Близ Виго нас заметит воздушная разведка. А может и другое судно. Радиосвязь прервалась внезапно — значит нас, скорее всего, будут искать. Но вот сейчас как раз наоборот нужно позаботиться, чтобы нас не нашли: во-первых… - тут Акито примолк, как бы осекшись, и взглянул на обер-боцмана, беззвучно задавая тому вопрос «Могу ли я здесь так распоряжаться?». - Кажется, вы сейчас старший по званию офицер на Z-18 – остальные погибли. Так что командование с этой точки зрения за вами, обер-лейтенант. Хотя, пожалуй, вам и следует прислушаться к тем, кто знает море, - ответил Мартис на незаданный вопрос. - Тогда нужно немедленно ввести светомаскировку – долой все огни! Если враг ударит, то всего вероятнее с неба. Без света в ночной темноте мы трудная мишень. Радиомолчание установилось само собой. Мы должны сохранять незаметность и тишину – в ней наш шанс. В управление кораблём я вмешиваться не стану – пускай тот лейтенант цур зее в машинном отделении делает свое дело. Не менее важная задача сейчас – ремонт. Я попробую организовать его. Сколько человек на корабле способно наладить радиосвязь на том, что осталось от антенны и чинить приборы? - …Эх! Боюсь, что сейчас ни одного – все штатные радисты мертвы. Ребята в ходовом прекрасно знают двигатель, но в радиотехнике… - Ищите! Любую возможность, кого угодно! Может быть, хоть какая-нибудь запасная рация, пусть даже с маленькой дистанцией покрытия, радиолюбитель в команде, возможно…! - Так точно, только я… - Акито! Ремонтом аппаратуры займусь я. Мне не привыкать к таким вещам, - это был Юкиа, - Но вот антенну я один не осилю – нужны помощники. - Ты уверен, Юкиа? - Уверен – нет. Но, думаю, что это – лучший из возможный сейчас вариантов. Поверь, я в детстве собирал не только будильники из всякого хлама! Единственное… мне никак не раздвоиться: я буду работать здесь, но одновременно нужно поддерживать связь с теми, кто будет заниматься антенной. Внутрикорабльная связь… Юкиа подошёл к залитой кровью и несколько погнутой приборной доске, бесцеремонно отбросил в сторону тело, мешавшее переключить тумблер, пододвинул к губам весь красный и липкий микрофон и громко произнёс нечто по-японски – раздался скрипучий и глухой, но всё же отчётливый звук, повторяющий его слова. - Да, внутрикорабельная связь работает! Так, здесь мне нужен будет максимум один помощник, который станет подавать и принимать инструмент, а на антенну… Думаю, чем больше людей, тем лучше. - Все матросы, что со мной, поступают в ваше распоряжение. Я сам должен вернуться в машинное, но, пожалуй, смогу прислать оттуда ещё людей. - Прекрасно. Кто останется с Юкиа? – спросил Акито. - Думаю, что Рё смог бы помочь мне лучше других – тогда я смогу говорить по-японски и не тратить время на подбор слов. - Ясно. Аяно, тоже останешься, если вдруг потребуется дополнительная помощь. А остальные – за мной! Только потом, уже снаружи, на пронизывающем холодном ветру Эшли понял, что слова Акито были обращены к матросам, а его он едва ли принимал в расчёт, да и вряд ли вообще замечал. Но сам Ашура – и это он тоже осознал – уже не отделял себя от остальных. Эшли больше не был в действительности пленным – в самом деле, что это за пленный, который не под арестом, не связан, но без всякого принуждения чинит корабль противника в его же униформе!? Потом была работа. Тяжёлая, которая задавила собой мысли. Нельзя сказать, чтобы она была так трудна сама по себе. Матросы действовали слаженно, скоро прибывшая, как и сказал обер-боцман уходя, новая рабочая группа оперативно по цепочке передавала инструмент, тянула кабель от щита, отнесла в лазарет одного неудачливого парня, которому кусок покорёженного металла придавил ногу, после того, как его имели неосторожность слишком резко сдвинуть. Но вот условия были паршивыми. Ветер на море и раньше показался Ашуре каким-то особенно свирепым, а теперь в эту ночь он пробирал до костей, задувая будто в самый центр грудной клетки. Эшли довольно скоро начал кашлять, мысленно дерзновенно проклиная высшие силы, которые послали сюда этот беспрерывный воздушный вихрь. И всё же это ещё было не так страшно – он почти привык. Но тут пошёл дождь! Он зарядил сразу, резко, тяжёлыми и частыми каплями, будто их поливала из исполинской лейки невидимая злая рука. Тут сразу стало сильно сказываться другое необходимое, но оттого не менее тяжкое условие – затемнение. Корабль погасил все собственные огни. Акито и ещё один матрос периодически подсвечивали участок работ ручными фонарями – довольно мощными, но дающими лишь узкий сноп света. На совершенно мокрой, тёмной, качающейся палубе, устоять на ногах стало не просто трудно, а очень трудно, особенно в той толчее, которая волей-неволей создавалась вокруг. Эшли, казалось бы, должен был привыкнуть по резким манёврам и перегрузкам при пилотировании найтмера к подобным вещам, но всё же его понемногу начало подташнивать. Во время особенно сильного порыва, впрочем, даже какого-то бывалого матроса едва не швырнуло за борт. Ашура не любил море, и сейчас это его чувство по идее могло только укрепиться. Но он был странно убеждён, что с ним ничего не случится: ему просто надо делать дело, молча и твёрдо преодолеть… испытание Судьбы? Сперва они резали и оттаскивали гнутый металл антенной мачты, потом прямо по палубе подводили по новому проводу ток на укоротившийся примерно наполовину её обрубок, затем принялись за искалеченную решётку радара, параллельно вновь доводя антенну радио. Время от времени раздавался голос Юкиа – едва узнаваемый, скрипящий, заглушаемый ветром, так, что даже крича, ему приходилось повторять два или три раза одно и то же. Самым сложным в работе было понять, на каком её участке кроется проблема. И антенна, и аппараты у Юкиа были в какой-то мере повреждены. Немного времени спустя кричать начал уже другой голос – похоже, Рё: видно Юкиа уже не мог больше и надсадил себе горло. Но вот грозное предупреждение прокричал кто-то ещё. Оно эхом разнеслось по палубе, повторенное матросами – «Воздух!». Проклятье! Снова «Воздух», опять угроза с неба! Все заколебались между работой и бездумным, бесполезным, но неистребимым стремлением тихо и осторожно затаиться, прижаться к земле, срастись с палубой. Погасли фонари, голос из динамика стал отрывистым и быстрым, словно бил пулемёт: - Неопознанная воздушная цель! Дистанция – 40 кабельтов! Приближается с юго-юго-востока! Принадлежность не определена! Тип – предположительно двухмоторный тяжёлый! Наведение ракет невозможно – радар повреждён! Зенитная артиллерия… готова к открытию огня! Акито слушал это, всё больше хмурясь, а потом едва не подскочил на месте: - Не открывать огня! Передайте им ни в коем случае не открывать огня!!! Если не собьём сразу – то все погибли! Акито Хюга вновь не обращался к кому-то конкретно, тем более к Эшли, но Ашура рванулся вперёд, как раненый зверь. Он поскользнулся в метре от двери, ведущей внутрь судна, упал на колено, но даже не успел до конца ощутить боли, когда броском влетел в проём, уже на ходу крича на ломанном немецком, который едва знал, команду «Отбой!», повторяя её снова и снова. Не веря до конца, что его понимают, а ещё меньше – что ему повинуются. Эшли видел офицера – ещё одного в форме обер-боцмана, если он верно разглядел, но другого, который с перекошенным от напряжения лицом взвешивал что-то у себя в уме, прежде чем повторить донесённую Ашурой команду Акито. Краем глаза заметил Юкиа – столь поглощённого своей работой, или безразличного к перспективе гибели, а может то и другое вместе, что он даже головы не поднял от приборов. Увидел Рё, который держал что-то (гаечный ключ?) в своей левой руке, но не мог закончить движения и тронуться с места. По направлению его взгляда Ашура угадал, что противник заходит почти прямо по курсу судна. Ведомый больше животным, древним, как мир желанием видеть грозящую опасность, смотреть ей в лицо, а не ожидать удара исподтишка, Эшли в два шага-гиганта пересёк всё ещё разгромленную рубку и выглянул в расколотое и выбитое окно обзорного иллюминатора – исполинскую дверь в черноту дождя. Прямо в бьющее ветром ночное небо, в тёмную неизвестность. …Да! Он увидел эту небольшую крылатую тень в небе – и даже пару огоньков на фюзеляже. Она приближалась, как неизбежный рок. - Ну всё! Стрелять поздно! Или не заметит, или даст боковой заход – и нам конец!!! Обер-боцман позади произнёс это громко и очень отчётливо. Он не кричал. В его голосе даже почти не было страха — скорее удивление от осознания того факта, что вот так молниеносно и неумолимо разматывается в эти секунды нить его жизни — и столь же быстро может оборваться навсегда. Холодный ужас человека, стоящего на краю осыпающегося вниз горного склона, когда прыгать поздно, остаётся только надеяться и ждать. А Эшли казалось, что там в небесах летит его прежний револьвер с одной пулей. Судьба. Да или нет!? Да или нет!!? Он... не боится!!! ОН СНОВА НЕ БОИТСЯ!!! … Силуэт крылатого демона ушёл из поля зрения, скрывшись где-то за затылком. Секунда… Вторая… Третья… Казалось, что сам корабль выдохнул одновременно, как один человек. Нет, мы не пойдём на дно, не теперь! Обер-боцман длинно, сложно, но явно удовлетворённо ругался. Рё почему-то хлопал в ладоши. А сам Эшли в порыве чувства перекинул ногу через край рамы бывшего иллюминатора и вылез почти на самый киль. Огромное пространство черноты расстилалось перед ним. Что таится там? Не важно. Он снова не боится. Опять верит своей судьбе!!! И Эшли Ашура пойдёт теперь с этим Акито Хюгой! Так он решил… Покачивающейся походкой – частично перенятой у матросов, перемещавшихся так, чтобы лучше удерживать равновесие, а частично получившейся из-за того, что в животе у Ашуры вдруг стало будто слишком просторно, Эшли вернулся к месту работ. В этот раз Акито заметил его сразу: - Молодец, Ашура! Больше он не сказал ничего – только эти два слова. Но для Эшли они стали настоящей медалью. И нет, работа сразу после этого не кончилась – они трудились ещё час. Или отрезок времени, ставший им в ощущениях Эшли — посмотреть точное время ему было негде, да и некогда. Они три раза перепроверяли работу приборов в рубке. Что-то всё никак не желало налаживаться. Юкиа устало чертыхался. А после — принимался за дело снова. Аяно подменила Рё и поминутно совершенно одинаково подбадривала Юкиа, говоря «Всё получится. У тебя всё непременно получится!». Потом она просто взяла его руками за плечи – вроде-бы удерживая сидящего на корточках от падения из-за качки, но в действительности, как думалось Эшли, по более личной причине. Он к этому времени стал посыльным для связи Акито и палубы с рубкой. Лишь когда забрезжил первый, дальний и будто чуть отливающий зелёным луч рассвета на горизонте – еще лишь предвестник и герольд восходящего солнца, они заметили, что в суматохе (вероятно при пролёте неизвестного самолёта) кто-то сильно передавил кабель недалеко от входа во внутренние помещения. Кабель сменили. Это ничего не дало. Все уже почти отчаялись – и только Аяно, всё ещё держал Юкиа за пояс, что-то тихо сказала ему на ухо. Тот повернулся, взглянул удивлённо, потом вновь вернулся к работе. И… - Попробуйте! - Опять? - Да! Ещё! Ещё раз! Сейчас… точно должно… - Так! Три, два, один и… есть!!! ДА, ДОННЕР ВЕТТЕР, ДА!!! Радиосигнал!!! Мы снова не одни посреди моря! И даже… даже радар плохонько, но заработал! Мы… всего в 40 километрах от побережья! Вероятно уже скоро сможем увидеть его в бинокли! Только мы сместились несколько южнее курса, ведущего к базе…! Акито пришёл в рубку, когда там уже собрались два обер-боцмана и даже лейтенант цур зее из машинного. Они должны были выйти на связь с базой Виго – и понять, что же в конце-концов происходит… - Давай! – Акито дал знак, Юкиа повернул тумблер, - База Виго! База Виго! Вызываю Виго! Говорит.., - Акито замялся – он, кажется, забыл название судна, - специальная группа «Виверна» отряда W-0, обер-лейтенант Хюга! Мы живы! Мы возвращаемся! База Виго!? И им ответили! Чуть слышно, прорываясь через вал помех и шипения, будто из самого центра земли. Но ответили! - …Виго! Мы…шшшшшшххх…хххх…рады слышать вас! …хххшшхххххххххш…находитесь!!? Вы на плаву!? - Так точно, хотя имеем повреждения! Мы в 40 километрах от побережья Испании и, - Акито вопросительно взглянул на морских офицеров сбоку – обер-лейтенант что-то прикинул и произнёс цифру «55», - примерно в 55 километрах от базы Виго! Что у вас происходит!? Мы в состоянии войны!? Каков противник!? Мы были атакованы неопознанным самолётом – капитан и всё офицеры на мостике погибли! Вы тогда намеревались передать нам сообщение…? На том конце послышалось особенно громкое шуршание и пыхтение, а затем уже другой голос, говоря нарочито медленно, почти побуквенно, стал чеканить: - Здесь контр-адмирал Цилакс! Хшшшшшшшшш….действительно пытались связаться… Противник – бывшая королевская армия Испании! Да, они решились! Хшшшшхххххх… и их ведёт в бой этот полоумный генерал японского происхождения, который взял там власть! – при этих словах Акито побледнел - Мы полагаем….хххххххххшш… и они неминуемо потерпят поражение, но сейчас мы находимся в осаде! Чем скорее вы прибудете… шххшшшх… усилится оборона! Пусть и повреждённый эсминец – всё равно эсминец! Да и группа опытных диверсантов не будет лишней. А, если учесть ещё и спецзадание вашего командира, то, возможно, более важной, чем я могу предполагать! - Спецзадание командира!? Какого рода!? Что с подполковником Малькольм!? Первая половина ответа контр-адмирала потонула в скрежете и шумах… - … и она интересовалась вашим состоянием! Вероятно, группа «Виверна» для неё важна! - Передайте ей, что мы целы и… - Боюсь, сейчас это невозможно! - Почему!? - Подполковник Малькольм руководит нашей делегацией на мирных переговорах! - Мирных переговорах!!? - Мы рассматриваем это как уловку для выигрыша времени, но да! … шшшшшххх… командующий, генерал Шин, сам предложил провести их и потребовал личного участия фройляйн Малькольм! Сейчас она… шшшшхххш..переговоры… Точка встречи в 16 километрах к югу от базы…хххх… и, вероятно, уже находится там! - Вас понял, герр контр-адмирал! Их собеседник на том конце продолжал ещё говорить что-то о повреждённой взлётной полосе и невозможности дать авиационное сопровождение, когда Акито повторил: - Вас понял, герр контр-адмирал! Конец связи! Руки его дрожали, лицо было напряжено до предела. Все молчали и ждали, когда он скажет что-то… - Мы… должны идти туда! - Куда? – переспросил обер-боцман. - К месту проведения этих переговоров… К Лени… Тут все заговорили разом: кто-то о повреждениях корабля, кто-то о распоряжениях контр-адмирала, кто-то… А Эшли не сказал ни слова – просто встал у плеча Акито твёрдо и убеждённо. Он пойдёт с ним. Туда, куда скажет. Он решил. - Господа! Мы должны идти туда! – снова повторил Акито, и голос его при этом был таким, что вновь утихли все – И дело не только в подполковнике Малькольм. Просто… я знаю своего брата. Эти переговоры – ловушка! Обман! Или хуже… Я знаю, что ему нужно! И пойду к нему сам! - Брата!? - Я - Акито Хюга. Шин Хюга – японец-генерал, осадивший Виго, мой брат. Не спрашивайте, как это так получилось – я не сумею объяснить. Уж точно – не смогу коротко. Но я его знаю. Если не остановить Шина прямо сейчас, то возвращаться нам вот-вот станет некуда. - Но приказ…! - Контр-адмирал не давал нам команды вернуться – это мы сообщили ему об этом. Так что формально никакой приказ нарушен не будет. - Вы понимаете, что эсминец почти небоеспособен!? - Я не требую вести морской бой. Мы должны подойти к берегу достаточно близко, чтобы можно было понять, что Шин задумал. И спустить шлюпку. На неё сяду я… - …По формальным критериям вы – старший офицер на судне, - сказал лейтенант цур зее после небольшой паузы, - Приказа от контр-адмирала Z18 действительно не получал. И мы все обязаны вашей группе за восстановленную связь. Задача разведки тоже действительно может считаться очень важной. Враг не ждёт нас с моря. Фактически… фактически же весь вопрос в том, хватит ли нам смелости пойти к берегу и проскочить перед самым вражеским носом с минимальными возможностями самообороны, - он вновь умолк, повёл глазами по рубке, остановил взгляд на сложенных в угол телах. В этот момент кто-то крикнул из коридора: «Мы не пойдём умирать в драке двух чертовых азиатов!». Лейтенант цур зее помрачнел, набрал воздуха в грудь: - …Камарады! Сегодня ночью на нас тайно и подло напали! Убили нашего капитана и заставили нас, морских волков, трястись в море от страха! И не надо оправдываться и врать! Я видел этот страх! Сейчас, если я правильно понял обер-лейтенанта, у нас есть возможность хорошенько отомстить. Так что за крысами мы будем, если не нанесём проклятым испашкам ответный визит вежливости, а!!? Если поскорее утечём в док на базу!!? Покажем, как мы умеем воевать!!! Как бьём врага!!! А если надо, то и на дно пойдём с твёрдостью и честью!!! За капитана Шмидта!!! В ответ раздался рёв! В этом было нечто почти первобытное, похожее на времена Стаи. Один из матросов то и дело бил себя в грудь кулаком. Но это было правильно… Потом все как-то очень быстро разошлись по боевым постам. И это тоже было правильно – решение принято, и слова теперь стали лишними, избыточными. В любом случае, что бы ни говорилось, выражающими сомнение. Один за одним офицеры и матросы отдавали честь и покидали рубку с лаконичными фразами, вроде «Сейчас проверю носовую башню и дам команду зарядить фугасный – при необходимости мы будем готовы!». Лейтенант цур зее, воодушевивший всех, тоже вышел, сказав: - Отправляюсь в моторное. Мы там скорректируем курс ещё немного к югу. Пока будем идти на максимуме. Если потребуется резкий манёвр или перемена курса, давайте команду по внутрикорабельной связи. Ничего объяснять не нужно – я прослежу лично, чтобы всё исполнялось! Он остановился уже на самом выходе, словно в лёгкой задумчивости, а потом вновь обратился к Акито: - Радиосвязь восстановлена, но вот на радар я бы до конца не рассчитывал. Тем более, что нас почти наверняка намеренно будут забивать помехами. Думаю, нужно разместить наблюдателя с хорошей оптикой на мачте, как в старые времена, проведя к нему провод прямой связи с рубкой, а вы уж отсюда будете давать команды на орудия и нам вниз в моторы. Не самая быстрая схема, но это лучшее, что сейчас есть. Плюс существует ещё одна возможность. Контр-адмирал говорил, что встреча будет проводиться в 16 километрах от базы: это значит, что главный калибр Виго – 280-мм башни - достанет туда. Мы можем давать им координаты по радио, выступая как корректировщики. - Спасибо вам, - ответил Акито. Он, кажется, хотел было добавить нечто ещё, но его собеседник просто и даже не без некоторой гордости улыбнулся и вышел. И только Эшли остался на своём месте – у плеча Акито. Он разрывался между двумя мучительными крайностями. Ему очень хотелось громко, во всеуслышание объявить о той важнейшей внутренней перемене, которая с ним произошла: Эшли Ашура больше не пленник — и не желает им быть! Отныне он союзник для Акито Хюги и всех тех, кто с ним. А с другой стороны Эшли не мог не чувствовать, что в этот момент он явно будет не к месту со своими мыслями. Он видел лицо Акито – серое, исполненное болезненной решимости. Если ты и правда теперь желаешь ему добра, то лучше промолчать, не отвлекать, дождаться момента. Подумать только, ещё и половины суток не прошло с той поры, как Ашура был живой скорлупой, медузой, влекомой течением. Когда он не мог совершить ничего осмысленного и не желал этого! Сейчас Эшли с почти болезненным покалыванием под кожей ощущал потребность приложить куда-то с пользой свои силы, его выводила из себя собственная непричастность к разворачивающейся боевой работе, неприспособленность к делу! Вот Юкиа Нарусе занял место радиста: приборную доску всё же немного омыли от крови, а ему самому Аяно принесла с камбуза жестяную кружку с крепким чаем и немного хлеба и сыра – Эшли почти машинально к немалому своему стыду тоже прихватил немного. Вот рапортовали с мачты, с так называемого «вороньего гнезда» – наблюдательная позиция оборудована – видно даже на современных эсминцах конструкция потенциально предусматривает подобные возможности. Вот носовая двухорудийная башня сообщила, что опять может прицельно стрелять, и теперь только ждёт приказа. Небольшая команда матросов проверила готовность шлюпок к спуску и дальнейшему плаванию. Пару раз нечто будто начинало особенно громко трещать в радиоканале, но новой передачи так и не было. Солнце уже ясно освещало нос корабля и море перед ним. Оно было зеленоватым и до странного теплым, приятным для глаз. Эшли Ашура не любил моря, но сейчас он с наслаждением вглядывался в его глубины, остужая свой кипящий мозг в его негромко шуршащих волнах… - Наблюдательный пост – рубке! Пост – рубке! Наблюдаю очертания берега! Земля! - Принято, рубка! Продолжайте наблюдение! Ни о каком покое, даже иллюзии его, нельзя было теперь и помыслить – напряжение будто клубилось, сгущалось в воздухе. Эшли чувствовал себя странно и довольно гадко – как во сне, где в решающий момент, или на людях оказываешься без штанов. Бой вот-вот начнётся! Они уже почти в нём – но он, Эшли Ашура, ничем не может помочь делу! На долю секунды ему захотелось, чтобы здесь с ним был его найтмер! Только вот что он мог бы сделать на судне в открытом море с его помощью…? Но… ведь Акито собирается высаживаться! Едва ли он будет один, да и корабль может оказаться повреждён слишком тяжело, чтобы… Да! Сугубо сухопутные воинские познания Эшли всё же могут пригодиться – он способен помочь в подготовке десантных команд! И, кроме того, там на берегу во главе войск – Хозяин. А уж о его тактике Эшли кое-что знает! Он уже собирался было объяснить это Акито, а ещё все же сказать ему и о том, что… - Наблюдательный пост – рубке! Пост – рубке! Засекли позиции тяжёлой артиллерии неприятеля! Они… они определённо разворачивают тяжёлые пушки для обстрела Виго!!! Ваши распоряжения!? - Продолжать наблюдение! - Акито, давать команду в орудийную башню!? - …Думаю… - начал было Акито, но единственный из оставшихся на мостике офицеров-немцев прервал его: - Герр контр-адмирал ясно сказал во время сеанса связи – мы ведём переговоры с испанцами. Это предполагает временное перемирие. Открыть огонь – значит нарушить его! - Но... Это всё – ложь и уловка! И размещение осадной артиллерии только доказывает, что он… - Мы должны выйти на связь с Виго! И дело не только в том, что нас всех, кто выживет, отправят за самоуправство под трибунал, а в том, что они должны быть там готовы к последствиям наших действий! - …Согласен. Юкиа, запроси Виго! Нарусе стал со страшной спешкой посылать сигналы в эфир, а Эшли понял, что теперь уже и сам видит тонкой-тонкой, едва очерченной на горизонте линией, берег Испании. Он стал вглядываться в него, будто тот мог нечто ему подсказать. Снова послышалось тревожное предупреждение с наблюдательного – неприятельские осадные орудия явно находятся на завершающей стадии монтажа: через 40 минут – час они будут готовы открыть огонь! Радар засёк несколько воздушных целей, правда пока что на существенной дистанции. Да и вообще было не вполне ясно, можно ли сейчас доверять его информации. И в этот момент база Виго вышла на связь: - Говорит корветтен-капитан Францберг, дежурный офицер командного пункта ВМБ Виго! Что у вас? – фразы слышались чётко, давешнее шипение и скрежетание внезапно почти пропало. - Наблюдаем монтаж осадной артиллерии противника! Передаём координаты…! - Осадной артиллерии? Вы… Где вы находитесь!? - Порядка 25 километров к юго-западу от Виго, приближаемся к занятому противником побережью, ведём визуальную разведку! - Но кто дал приказ…? И что означает… - Не сейчас! Вы слышали главное – противник почти завершил развёртывание тяжёлых орудий для обстрела Виго! Мы готовы атаковать его сразу по получению разрешения! - Атаковать? Но мирные переговоры… Не уверен, имею ли я право..? - Где контр-адмирал Цилакс!!? - На главной батарее. - Есть ли там возможность приёма от нас радиосигнала? - Да. То есть, так точно! - Дайте нам радиопозывной батареи. - Это строго секрет… - Тогда сейчас же свяжитесь с нею сами, чёрт вас возьми, и объясните ситуацию контр-адмиралу! Время дорого! - Так точно! Ожидайте ответа! – и радио умолкло. - Акито, я не думаю, что у нас есть время ждать! Радар показывает приближение воздушных целей! - Сколько? - Пять. Мы… - Не открывать огня - Но ты же сам только что… - Мы не должны уподобляться им. И, кроме того, если по нам сделают хоть один неспровоцированный выстрел, это развяжет нам руки! Сколько километров до берега!? - Менее 15! - Наблюдательный пост! Про орудия мы слышали – что ещё можете сообщить о побережье!? - А что вас интересует? - Всё! - Рельеф – скалистый с двумя отлогими песчаными пляжами, долговременных укреплений противника не видим! Передвижения отдельных подразделений пехоты на таком расстоянии засечь не представляется возможным! Кроме того, скалы уменьшают видимость – за ними может быть что угодно: резервы, штабы, артиллерийские позиции или.. - Понял вас, достаточно! - Акито! Контр-адмирал на связи! - Давай на громкую! - Обер-лейтенант Хюга, мне доложили о вашем сообщении! Что за орудия? Где? Какие? - Наблюдение ведётся визуально – на такой дистанции, как сейчас, мы не можем назвать калибр и точные характеристики! Но это – тяжёлые пушки! И очень скоро они будут готовы! - Шайссе! Похоже не мы одни решили максимально использовать время переговоров! Если вообще всё это не одна большая уловка! - Почти наверняка именно так! Мы готовы к стрельбе, и ждём только вашего приказа! Поспешите, мы уже обнаружены противником! - Сотня дьяволов! Дать залп – значит нарушить наше собственное слово! Вы представляете, как этот мерзавец раззвонит об «ужасном вероломстве» по всей Испании, а может и дальше!? Но орудия… Мало того, что они вполне могут превратить наши укрепления в порошок, так ещё и будут держать под прицелом выход из гавани — единственную дверь для сил флота! Этого… этого я не могу допустить! Я даю команду… ВУХХХ!!! В этот самый момент раздался грохот, заглушивший всё, что говорила рация! Примерно в сотне метров по правому борту появился огромный всплеск. Следом – ещё два! Это было похоже на безумный асимметричный фонтан, или на исполинских размеров, нагретую до предела и булькающую кастрюлю с клубами пара, с которой резким движением сняли крышку. Никогда прежде Эшли Ашура не видел взрыва на глубокой воде, если не считать недавнего случая на корабле, но тогда он не был наблюдателем, а находился внутри, в самом центре. Почти одновременно заслышался голос, явно всеми силами стремящийся сдержать огромное напряжение на грани ужаса: - Наблюдательный пост! По нам открыли огонь! Повторяю! Ненаблюдаемая вражеская батарея из-за скал ведёт навесной огонь! Предположительно авиакорректировка! Калибр – 100 – 150-мм!!! Акито остался непоколебим. На его лице даже промелькнула тень удовлетворения: - Юкиа, передай в машинное, чтобы ещё увеличили ход! Идём зигзагами! Контр-адмирал, всё же они начали первыми! Ваша батарея может открыть огонь!? - Да! Мы уже получили от вас примерные координаты! Начинаем бить по указанным квадратам! Когда увидите первые наши разрывы, корректируйте! Мы всыплем этим мерзавцам!!! Только… подполковник Малькольм по-прежнему находится в их районе сосредоточения… Помоги ей господь…! - Ей поможем мы!!! – в словах Акито было такое смешение решимости и боли, что контр-адмирал Цилакс даже не стал спрашивать, каким чудесным образом это может у них получиться. В итоге Хюга продолжил сам, - Часть экипажа корабля во главе со мной составит десантные партии! Мы высадимся и… ВУХХХ!!! На тот раз уже куда ближе – так, что корабль немного качнуло, а носовую оконечность окатило с неба струями падающей воды. Эшли невольно вздрогнул – прежде он не задумывался о таком обличии смерти: вроде исполинского молота, который обрушивается из заоблачных высот на тебя, подобного муравью или жуку, а потом давит в ничто. Он едва сомневался в том, что первое же попадание станет для корабля гибельным. И снова!!! И ещё!!! Теперь это уже были не три орудия, а явно больше! - Носовая башня! Открыть ответный огонь! Выстрел грянул почти немедленно. Видно матросы-артиллеристы там уже сами заждались возможности прервать молчание, дать знать о себе врагу, отправив ему ответное послание! Спаренная вспышка – и тут же голос Юкиа: - Из машинного предлагают сменить курс, так чтобы идти не перпендикулярно берегу, а по сходящейся – так можно будет попытаться задействовать кормовую башню! - Принято! - НП! Засекли мощные взрывы на побережье! Виго присоединился к симфонии!!! - Результаты!? - Трудно установить! Много дыма! Но я бы дал чуть правее – метров на 100 – 150 к югу! - Юкиа, передавай! - Пара вражеских самолётов заходит на нас!!! - Всем зениткам – залп! Теперь уже не до пряток! Эшли увидел, как в небе стали появляться чёрно-серые пятна разрывов зенитных снарядов, словно в воздухе выстраивалась стена из множества тёмных кирпичей. Весь корабль, как свора обозлённых псов, залаял на разные лады. Было ощущение, похожее на чувство, которое порой возникает на охоте: азарт — такой, что как-бы и не до мысли об опасности и возможности собственной гибели. А ведь каждый из этих самолётов, вероятно, способен бы пустить их на дно, дай им пару мгновений на нормальное прицеливание. - Уклоняются! - Попробуем все же запустить зенитные ракеты – каким бы дрянным ни было наведение, но лучше случайный шанс, чем никакого вовсе! - Так точно! Ракеты со своим дымным шлейфом показались длиннющими щупальцами морского монстра. ...Да! Зацепили! Зацепили!!! - Один получил прямое попадание! Он развалился в воздухе!!! И ещё один повреждён!!! Да, повреждён! Он…, - ВУХХХ! Оглушительно и страшно, почти в ухе! Но даже это не убило азарт! – Он получил попадание из зенитки! Идёт вниз! УРРАА!!! Теперь они не сразу сунутся! - НП! Наблюдаем новые взрывы на побережье! Теперь визуально чётко видно — попадания нет! Перехватили вправо! Даём новые координаты!!! - Юкиа! - Понял, передаю! ВУХХХ! ВУХХХ, ВУХХХ! Корабль уже шел, словно в середине страшного урагана, два взрыва по обоим бортам буквально подкинули его на воде! Они приближались к берегу, но видимость падала. Поток брызг обдал Эшли и остальных через выбитые иллюминаторы. Вновь ожила рация – снова с помехами: - … Обер-лей…хххххшшш… юга! …ер-лейтенант Хюга! Вы ещё целы!? - Так точно! - Мы…шшшшшхуххх…контрбатарейную борьбу! Они, кажется, смонтировали те орудия! …нам срочно нужны точные координаты!!! - Понял вас! Машинное – полный ход к берегу! Артиллерия – сосредоточенный огонь по позициям врага! НП – сведения!!? - Говорит НП! Всё ещё перехлёст вправо! Примерный расчёт расположения противника – 90 кабельтов от позиций главной батареи, зюйд-зюйд-ост! - Этого мало! Мы… мы дадим прямую связь с Виго и корректировку по каждому попаданию – нужно только подойти ещё чуть ближе! Дистанция до берега!? - Около 7,5 километров! - Подходим на 5! - Это самоубийство! - Может быть! Но мы выполним задачу!!! - Принято 5 км, командир! Вокруг них уже царил общий гул. Вдруг корабль тряхнуло особенно сильно! - По нам, кажется, попали! …Да, пробоина, левый борт! - Высылайте команду борьбы за живучесть! - Так точно! Но нужно снизить скорость – иначе вода будет поступать слишком быстро! - Нельзя! Тогда мы – подсадная утка! - Что, Акито, невесёлый выбор – потонуть, или взлететь на воздух? - НП! Видим взрыв! Примерно 20 метров от позиции вражеского орудия – вы их, должно быть, даже осколками посекли! Следующий клади ближе к берегу! - Юкиа!!! Быстро передай! ВВУХХХ!!! - Тыловая башня докладывает о попадании крупного осколка! Их заклинило! Не могут вести прицельный огнь! - НП! ВИЖУ ПРЯМОЕ ПОПАДАНИЕ!!! ИХ РАЗОРВАЛО!!! РАЗОРВАЛО НА ЧАСТИ И…!!! В этот момент корабль ударило страшно. Эшли упал. Ещё в падении ему показалось, что нос их судна задрался кверху так, как если бы им просто оторвало корму! Но вот он поднялся – Акито с трудом удержал равновесие, опираясь на стену, Юкиа вышвырнуло с его сидения, Рё медленно медленно вставал – на лице у него была кровь – видно он сильно ударился носом. - НП!? НП!!? - Я едва не свалился, командир! Едва не…! – взволнованный молодой голос, но вот он чуть пришёл в себя, - Два крупнокалиберных орудия противника уничтожены! Продолжаю наблюдение! А мы… мы горим! Вся кормовая часть пылает, командир!!! - Группа борьбы за живучесть!!? Связь!!? - Думаю они мертвы, или сильно контужены. Акито, корабль вот-вот…! – начал Рё. В этот момент прямо над ними стрелой пролетел самолёт, выбив дробь по броне и корпусу огнём своей скорострельной пушки! Что-то снова взорвалось позади. - …Вот-вот пойдёт ко дну, или взорвётся! Надо уходить! - Нет! Мы ещё…! - …Пожар добирается до погреба кормовой башни! Командный пункт, говорит группа живучести! Нас осталось пятеро! Трое – работоспособны, остальные – контужены! Если мы не справимся с огнём, то кормы у нас не будет! Подготовьте.., - голос вдруг затих. - АКИТО, НУЖНО УХОДТЬ!!! - …Вы с Аяно и Юкиа идите к шлюпкам, а я отдам последние команды! ВВУХХ!!! Нет, ещё жив! Рё вышел сразу, Аяно — чуть помедлив. Эшли подумал, что ему тоже пора… - Акито, - голос Юкиа прозвучал странно тихо, но так отчётливо, что никаким взрывам было его не заглушить, - я останусь. - Что!? - Нужно продолжать корректировать огонь! Если мы сейчас не выбьем их тяжёлые орудия, то Виго падёт, а если мы не обеспечим огневого заслона, то вас потопят в ваших лодках! - Но это самоубийство! - А я и есть натуральный самоубийца, не знал!? Я давно уже хочу умереть – только подыскивал повод: подходящий, не пошлый, такой, чтобы не как дурак! - Ты сейчас просто говоришь это! Я тоже не хочу…. Рё прав – скоро всё судно будет в огне! - Я люблю огонь, - сказал Юкиа с дьявольской улыбкой на лице, - Да и тому парню на наблюдательном будет не так одиноко умирать – он ведь всё равно уже не сможет спуститься… ВВУХХХ!!! - Но почему ты…? - Потому, что это я так решил! И хватит рассуждать! Бери этого, - Юкиа рукой указал прямо на Эшли, - и к шлюпке! Тебе ещё нужно выручить Лени! Передавай ей привет из огня, ххха! Акито повернулся, стал быстрыми шагами молча уходить. Затормозил только в конце, когда корабль снова тряхнуло, и явственно почувствовался запах гари: - Ты… передай в машинное, если там ещё кто-то есть, пусть они держат курс прямо на берег – выброситься туда – ваш единственный шанс! Ашура, пошли! Последним, что здесь слышал Эшли, были лихорадочные слова Юкиа по рации: - НП! Координаты приняты! Передаю Виго! Мы ещё всех их расколотим! Всех!!! И вот снова коридоры, объятые дымом и пламенем внутренности корабля: совсем недавно всё это уже было – только чувства совсем другие. Они вылетели на палубу, едва не столкнувшись с тройкой матросов. Но шлюпка прямо перед ними уже сама пылала! Один из троих, видно впав в отчаяние, с криком бросился через борт в море. - За мной! – крикнул Акито, - Должны ещё быть целые! Они бежали вдоль борта. Вода рядом будто кипела. К ним присоединились двое, потом ещё трое – один был ранен, и его поддерживали за руку. Рё! Да, это был он – и с ним давешний обер-боцман с повязкой на ноге, руководящий спуском на воду шлюпки. - Рё! Где Аяно? - С той стороны судна! Где Юкиа? - Остался! - ЧТО!!? …Хорошо, что Аяно не знает. Думаю, что.. - Некогда! Спускаем, спускаем!!! Эшли, помоги! – и Ашура стал осторожно помогать матросам травить канат, резким движением спрыгнул сам. Сверху послышался новый взрыв. Какой-то матрос вручил ему штурмовую винтовку и пару гранат, но сейчас они были явно бесполезны. - Гребём! И рраз! И два!! И рраз…! Эшли грёб, хоть и не очень умело. Только теперь, когда они отплыли немного в сторону, стало видно, насколько же сильно их эсминец был повреждён! Когда от корпуса отливали волны, то и дело открывалась взгляду пробоина со рваными краями, куда поступала вода. Всё же, что находилось выше ватерлинии (кажется, так это называется?) было просто изрешечено осколками, из многих дыр вырывались языки пламени, полыхали надстройки, кусок кормы просто выворотило взрывом, а по борту пошла трещина. На его глазах, пролетая по касательной, вражеский тяжёлый снаряд снёс остаток радара! Эсминец, однако, вихляя, как заяц, продолжал идти полным ходом, оставляя шлюпки позади по борту. По-прежнему стреляла носовая башня! На секунду перестав следить взглядом за гибнущим кораблём, Эшли ненадолго повернул голову по их собственному курсу и увидел берег. Это было нечто потрясающее! Скалы казались искусственной неимоверной прочности стеной, от которой ведущийся из-за невидимых загоризонтных далей обстрел буквально на их глазах откалывал куски. Что-то дымно горело – казалось, сама земля. На одном из склонов виделись буроватые остовы чего-то громадного. Вот она, работа тяжёлых пушек Виго! По шлюпкам почти не стреляли – враг явно продолжал целить по эсминцу, шедшему под углом в 45 градусов к берегу. Наверное сгрудившиеся в лодках люди казались жалкими и бессмысленными в этой схватке титанов. Их исстрадавшийся корабль будто только наращивал скорость – казалось, само пламя придаёт ему безумной стремительности! Он был огненной стрелой, идущей по морю. Пятьсот метров до берега! Триста! Двести! И тут… Эшли даже ощутил толчок этого взрыва – вся корма разом превратилась в огненный шар – видно рванул таки погреб башни! Ещё один тяжёлый снаряд противника попал в центральную часть, обрушил радиовышку, вырвал клок из корпуса. Судно резко разошлось по швам прямо по центру и распалось надвое. Одна его часть молниеносно пошла на дно, раздробленная и разбитая, а другая, носовая, чадя чёрным дымом, воткнулась по инерции в песок пляжа… По ним самим начали стрелять только через пять или шесть минут, когда они сами были уже всего в сотне метров от берега. Не так и сильно – но всё равно неприятно: не видно врага! Некому и нечем отвечать! Матросы зло сжимали кулаки. Одни пытались всё-таки отыскать глазами врага, другие смиренно смотрели в небо. Неожиданно засвистели пули. Вот голова одного матроса, сидевшего неподалёку от Ашуры, дёрнулась, пробитая насквозь! Но тут прямо по пляжу пришёлся удар артиллерии, плюс что-то снова грохнуло в скалах. Дым, дым, снова дым! Сейчас он их друг… Эшли сделал ещё гребок. Ещё один! ЕЩЁ!!! - Здесь уже достаточно мелко! Высаживаемся! – крикнул Акито, показывая пример. Он сам ушёл в воду почти по грудь, побрёл, прикрываясь бортом шлюпки... Вот уже и песок! Заграждений нет! Вот уже… Ещё один матрос рухнул на дно – рана в руку! Но Эшли, кажется, увидел врага! Да, они вон там – у ведущей вверх по склону дороги. Он хотел выстрелить сразу… - нет, далеко! Но теперь…! Он выпрыгнул на берег – как же приятно вновь ощутить твёрдую почву под ногами! Да, теперь Ашура во всех смыслах в своей стихии ! Короткими перебежками, пригибаясь и прячась за валунами, отколотыми от скалы артиллерией, он бросился вперёд. Очередь, ещё, потом граната! Да! Один готов, второй бежит! Эшли молниеносно добил его в спину! Обернулся – Акито цел, тоже лезет по склону. Ещё немного, и их маленький отряд успешно выберется с хорошо простреливаемого пляжа, а там… Они идут на помощь Лени Малькольм, которая вела переговоры, так? Значит там будет и Он – Хозяин! ХОЗЯИН!!! Шин Хюга, жди меня!!! Я иду.