Изгнанник Акито

Утро выдалось холодным и ясным. Ветер рвал и метал, воя, как раненый зверь, но порой резко умолкая, позволяя утвердиться полной и оттого почти болезненной тишине. Сейчас был именно один из таких моментов. Лени Малькольм зябко поёжилась. Она стояла у самой кромки воды на маленькой пристани, к которой был пришвартован патрульный катер, слегка покачивающийся на лёгкой волне. Нет, вздрагивала она не от холода – внутренний озноб пробирал куда сильнее, чем ветер. Все, что произошло с ней за последние часы, за эту ночь без сна, но будто в непрестанном кошмаре, в конечном счете, оставило её совершенно обессиленной. И именно сейчас Лени предстоит отправиться в путь, на задание, важность которого для базы Виго и всех, кто находится в ней, нельзя переоценить. Крепость в осаде... Только бы выдержать! Не провалить всё на переговорах! Должна ведь она всё же принести хоть немного пользы. Оказаться чуть больше, чем просто бессмысленной, обманутой всеми дурочкой… Да, она сможет! Обязана. Нужно только сконцентрироваться, нужно только… Акито! Нет, она бессильна не думать о том, что с ним, неспособна забыть об ужасе, который поверг её на колени, когда радость была так близко – и так быстро обернулась отчаянием. Лени вспомнила эту минуту: вот радиосвязь почти подарила ей его голос – и умолка без объяснения причин. Корабль… Акито… Она не решалась додумывать до конца эти мысли, безумным суеверным страхом до дрожи боялась того, что чем-то испортит, как-то прогневит небеса и внесёт в их волю определённость, если даже в сознании позволит себе произнести «Акито мёртв»! С другой стороны ей надо действовать! А недодуманная мысль так и свербела в мозгу, будто прямо в голову посадили беспокойную пчелу, или муху. Каждую секунду страшные непроизносимые слова заменялись множеством робких версий и надежд: на корабле произошла авария, ситуация заставляет эсминец сохранять режим радиомолчания, их целенаправленно глушит противник… пусть даже они оказались в плену! Но пусть, пусть, пусть Акито останется жив!!! Лени самым глупым, наивным, девически-романтическим образом то и дело бросала взгляды на море, к горизонту – не видно ли очертаний судна, нет ли… Дура! Это не сказка, не поэтическая новелла! Не будет принца и алых парусов! Это – война! Современная, жестокая! И ты – офицер! Или нет? Ты – девчонка, которая опять оказалась не там, снова ничего не смогла!? Прекратить! Отставить наворачивающиеся на глаза слёзы! На тебя возлагают надежды те, кто ещё жив, но может погибнуть! …Акито… - Подполковник Малькольм… Лени, нам пора отплывать! – Клаус Фарвик более сутулый, чем обычно, в последний раз затянулся и бросил окурок в воду. - Да, хорошо! Да…, - помедлив ещё чуть-чуть, Лени перебралась по перекидному трапу через борт. Экипаж судна составляли три немолодых и угрюмых матроса, которые молча отдали честь и безразлично продолжили заниматься своими делами. Клаус помялся на пристани, хмыкнул и засунул руку себе в карман, достав новую сигарету, а следом спичечный коробок… - Ччерт! Вышли все! Оскар, я знаю, что ты не куришь, но вдруг найдётся огоньку, а? Майор Хюммель стоял чуть поодаль – удивительно собранный, аккуратный, опрятный для такого часа и обстоятельств. Но выражение глаз всё же выдавало истинный настрой его мыслей. Отрицательно мотнув головой в ответ на вопрос Клауса, майор подошёл поближе. Подполковнику Малькольм отчего-то было неприятно в его присутствии, в отличии от Клауса. Это странно, если подумать – ведь ни кто иной, как Фарвик, был тайным агентом, предателем, который должен был её, Лени, убить, но… Клаусу она могла посочувствовать, поверить в то, что ему самому стало противно от своей жизни и дел, что судьба слишком сильно ударила его, выбила из правильной колеи на кривую дорогу, но теперь он хочет вернуться. Мотивы Фарвика – семья, дочь, были ей понятны. А Хюммель… Майор не изменился, да и не думал, что ему нужно меняться. Он говорил об этих чудовищных планах, о препарате с деловитым спокойствием. Он с самого начала знал – не всё, конечно, но многое – и даже и не думал признаваться! Только внезапное саморазоблачение Клауса его заставило. И вот сейчас он опять стоит тут – холодный и неизменный, как здешние скалы. Бесчувственный! И всегда был – и с Рё, Аяно и Юкиа, и… И… А может быть дело в другом? Возможно, глядя на Клауса, ей кажется, что не только она может в этой жизни фатально ошибаться? Не только её можно так просто обманывать и использовать? Не только она оказалась (опять, опять!), не там, где надо, а теперь должна исправлять собственные ошибки, наивность, в общем-то равную преступлениям Фарвика? Хюммель не рассказал ей? Конечно, ведь что может быть глупее, чем поделиться такими сведениями с такой легковерной девчонкой! Хюммель проходит через всё это безумие цельным, не теряя своего внутреннего стержня, оставаясь настоящим офицером. А она, кажется, разлетится сейчас на осколки, как та уроненная у Пилар посуда. Клаус продолжал меж тем хлопать себя по карманам, тоскливо клянчить курево у матросов в катере, а Оскар явно собирался с мыслями перед какой-то последней напутствующей фразой. - Вы… Надеюсь, вы понимаете, как много зависит от того, что вам удастся сделать на переговорах? По крайней мере, затяните их! Я с контр-адмиралом осмотрел за последние часы оборонительные рубежи – укрепления к югу от базы в хорошем состоянии, но они непозволительно слабы. А на других участках долговременных укреплений почти нет вовсе! Мы используем каждый час – прямо сейчас там роют окопы и возводят блиндажи, мы пытаемся выстроить единую систему огня, демонтируем отдельные орудия из тех, что направлены в сторону моря, мы нашли на складах дюжину найтмеров, которые должны были быть поставлены нашим войскам у Гибралтара, вот только война началась, и старые коммуникации оказались перекрыты. Отличная новость, да только пилотов у нас нет! И так во всём! Мы не беззащитны, но если дойдёт до штурма, то будет очень тяжко. Так что… У некоторых офицеров здесь семьи – попробуйте договориться, чтобы их отпустили. И ещё — контр-адмирал отдельно и много просил за корабли: нельзя позволить запереть их в Виго! И…, - тут Оскар замялся, - и удачи вам! Возвращайтесь! – внезапно закончил он. - Спасибо! – ответила Лени – и сейчас это было действительно искренне. - Возвращайтесь, потому как наше дело куда важнее всех здешних событий, а в одиночку я едва ли смогу справиться с ним, - вернулся он к деловому тону. - Будем надеяться, что до этого не дойдёт! – ответил Фарвик, отчаявшийся в своих попытках вновь закурить. - Отчаливаем! Отдать швартовы! Катер медленно стал отходить от пристани, но вот он уже стремительно набирает скорость. Лени заметила, что к Хюммелю подбежала связистка – кажется, Хильди, которая стала быстро что-то ему говорить, но заметив отплывающих, прервалась и стала махать им рукой… Они понеслись мимо скал. Ветер то и дело наскакивал на катер, как хищник из засады. Скалы… в них было нечто пугающее и успокаивающее одновременно – ощущение полной и вечной незыблемости. Обман, иллюзия. Даже их когда-нибудь, века спустя, сточат волны и ветер… Лени запретила себе садиться, опасаясь провалиться в сон, и куда больше — вновь начать думать об Акито. Она вцепилась руками в борт, скорее повиснув на нём, чем твёрдо стоя на ногах – всё в ней вдруг стало немного ватным и зыбким. Фарвик раз за разом повторял себе под нос песенку про милого Августина – только с таким голосом и интонациями, словно он хотел того Августина жестоко прикончить при первой же встрече. Когда она спросила его, отчего он вспомнил эту мелодию – просто чтобы не молчать и занять чем-нибудь ум, Клаус невпопад ответил: - Холодно. Кажется ещё немного – и снег зарядит! Испания… Лени больше не стала спрашивать. Снег… Ей вспомнились белые склоны Броккена, где она, оставшаяся сиротой, встретилась с неведомым в лице тех… ведьм. Лени и сейчас едва могла поверить в то, что всё это в самом деле было с нею, тем более, что не чувствовала в себе никаких особенных сил – скорее уж наоборот, но отчего-то всё же верила Пилар… Нет, самой себе! Тогда генерал Шмайерс казался ей самым близким человеком, да и действительно проявил к ней участие, решил её судьбу, устроив в семью Малькольмов. Он всегда интересовался успехами Лени, благоволил ей, всегда был таким надёжным — покровителем в самом лучшем смысле этого слова. Маленькой девочкой она вообще воспринимала его как эдакого доброго мишку – уже тогда генерал носил густую бороду и бакенбарды. Сейчас Лени даже не знала, что ей осознать тяжелее – всю эту чудовищную в своих возможных последствиях историю с препаратом, или то, что Шмайерс желал ей смерти и сам лично отдал такой приказ... Откуда вдруг столько ненависти? Она вспомнила – хорошо, детально, последнюю их встречу в Вене: никаких намёков, ничего. Всё та же доброжелательность, что-то уверенное, властное в его облике и словах – да, но всегда дружественное к ней. Или это было только притворство? Гениальная хитрость и подлость? Все эти годы… С какого рубежа и времени…? Думать об этом оказалось очень больно – и Лени попыталась сконцентрироваться на препарате. Но вместо осознания грозных глобальных последствий, тем более мыслей о возможных контрмерах, способах противоборства, ею овладел глубоко личный страх перед сломанной, будто старая палка, волей. Чувствами, заглушенными и покорёнными чуждой силой. Она вообразила это со всей зрительной отчетливостью: кукловода, дёргающего разом за тысячи нитей, огромного чёрного паука — опутывающего, вяжущего… А может и Шмайерс – не предатель, не подлец? Возможно и он покорен кому-то, подчинён силой химии? Но кто за его спиной? И что представляет собой этот кто-то? А она сама, Хюммель, Фарвик!? Вдруг они сами тоже уже под чьим-то тихим, но безжалостным контролем? Заведомо лишены воли? Или ещё только дремлет в них роковая сила какого-нибудь более могущественного препарата!? И ничего уже ни изменить, ни спасти, ни исправить невозможно!? Столько обманов сразу, столько измен – что мешает быть и ещё одной, главной, но пока невидимой!? У Лени слегка закружилась голова, а ещё отчего-то стало неприятно покалывать в левом глазу. Не упасть! Удержаться! Подполковник Малькольм уже и сама не знала точно, думает она о том, чтобы не упасть за борт катера, или о чём-то неизмеримо более глубоком. Лени буквально чувствовала, что она на пути к этой угрозе, непреклонной злой воле, готовой крушить и искривлять человека – чудовищное предчувствие! Нет! Нет!!! Не так! Она не допустит, не позволит! Глаз заболел ещё сильнее… Откуда-то со дна сознания пришло имя – Акито. Акито! И она, моргая, будто резко вышла из тени на свет, снова увидела море, скалы, Фарвика, который, кажется, заметил, что с ней не все ладно и приподнялся с того места, где сел при отплытии. Глаз уже почти не болел, а для самой Лени во всём появилась какая-то дополнительная ясность. Переговоры – вот что сейчас важно – и всю оставшуюся дорогу она будет думать только о них! …Акито… - Герр подполковник, подплываем! - Уже? - Да, дорога короткая – чуть больше 16 километров вдоль берега! Только бы пристать нормально. …А, вооон там, кажется, можно приткнуться к песку… Лени подняла взгляд, как бы провела им по отрогу скалы до вершины, где виднелись какие-то руины. Там их, должно быть, уже ждут. Катер мягко ткнулся в берег. Фарвик вышел, внезапно, кажется и для самого себя, галантно подал даме руку, но Лени сошла сама – чтобы доказать, что с нею всё в порядке, что она – не тряпичная кукла, что от неё будет прок! - Нет, вам нужно остаться здесь – таковы условия, - сказал Фарвик, глядя на высаживающего им вслед матроса. - Нужно закрепить катер, чтобы течение не унесло – будет не очень хорошо, если мы вам потребуемся, вы вернётесь, а нас не будет на месте. - Да, конечно. Но дальше берега – ни шагу. Тут везде вражеские позиции – кто знает, какую информацию они получили относительно нынешнего перемирия? Лени с Клаусом начали медленный подъём наверх по небольшой козьей тропке, впрочем, довольно удобной. С каждым новым шагом у Лени внутри будто шевелилось что-то. Ну же! Она мысленно стала повторять всё ту же песенку про Августина, то и дело желая подменить это имя на Акито… - Что-то они там строят! - Что? - Я говорю, они там точно что-то строят – на склонах у следующего пляжа. - Где? - Да вон того, что раза в два больше нашего, дальше к югу, - Фарвик указал рукой. Лени повернула голову, вгляделась. На скальной основе суетились люди, которые, кажется, клали рельсы, или что-то вроде. - Думается, сюда они хотят подвезти тяжёлые пушки. Хорошенькое выходит перемирие! Лени всё смотрела на мгновенно ставшую в её мыслях грозной суету. - Пойдёмте. Не стоит нам сейчас опаздывать… Они уже прошли половину пути, и цель их стала видна куда лучше – теперь это были не просто развалины. Лени увидела идущую по краю скалы и, кажется, начинающую уже оползать вниз террасу, маленькую отдельно стоящую часовенку с дырами в крыше, покосившимся крестом и густо заросшими стенами. Она припомнила краткую справку, которую дал им с Клаусом Хюммель, когда они только подходили к пристани для отплытия – слушала Лени тогда далеко не всё, да и сам Оскар порой запинался, пересказывая по памяти то, что на всякий случай узнал у контр-адмирала. Здесь был монастырь иезуитов, которые много лет являлись привилегированными подданными испанских монархов, но потом настали иные времена, орден оказался официально расформирован самим Папой Римским, а вся его собственность отходила к королям тех стран, где она располагалась. Этот монастырь пользовался довольно дурной славой, да и земли у него было мало, так что сразу руки у властей до него не дошли, потом начались Наполеоновские войны и вторжение в страну, а к тому времени, как французов и их союзников изгнали, новый владетель мог бы рассчитывать только на полуразрушенные стены, да обвалившиеся потолки… Сейчас, когда они с Фарвиком почти уже одолели подъем, Лени отчётливо увидела то, что некогда было главным зданием обители. Могучие стены, массивная кладка, напоминающая скалу и сроднившаяся, сросшаяся с нею, почти полное отсутствие крыши и совершенно развалившийся правый предел, открывавший взгляду странный вид уходящих теперь в небо небольших арок готического типа и основательно побитого плиточного пола. У одной из арок стояли три человека. Лени почувствовала холодок, пробежавший по спине. Двое были солдатами, только в какой-то странной, парадно-церемониальной форме – вероятно бывший королевские гвардейцы, а между ними расположилась женщина… или правильнее будет сказать ещё девушка: строгая, тонкая, стоящая так ровно и прямо, что напоминала натянутую струну. Волосы её отливали рыжим и игриво вились, но общий вид был холодным, особенно взгляд больших глаз – цепкий и внимательный. Она сделала двум своим спутникам знак не поднимать оружия, спросила: - Вы и есть те самые парламентёры? - Да. Кто вы? - Личный адъютант лорда Хюги. Он ждёт вас – прошу за мной. Они вместе прошли ещё метров тридцать – под арками, мимо почти совсем разрушенного алтаря, а потом через небольшой проход в то, что, верно, некогда было монастырским садом. В углу его в подобии беседки, окруженный с каждой стороны ещё парой стражей-гвардейцев, сидел Он. Шин Хюга. Вид его был странной комбинацией расслабленности – в позе, движении рук и головы, с собранностью взгляда. Идеальной белизны мундир, небесно-синяя орденская лента, но более никаких излишних украшений, только позолоченный галун, светлой кожи перчатки со странными металлическими навершиями, радушная вроде бы, но с едва заметным налётом издёвки улыбка. Генерал Хюга медленно встал и поклонился Лени – элегантно, но тоже с чуть видимым перебором, превращающим хорошие манеры в символ презрения. - Так-так... Я имею, наконец, честь видеть посольство от базы Виго? И вас, мисс Малькольм, причём в куда более располагающей обстановке, чем в прошлый раз, - Хюга улыбнулся, - Место должно соответствовать делу – здешняя архитектура пропитана историей, ну а мы, полагаю, имеем хороший шанс в неё войти… А кто ваш спутник? - Это подполковник Фарвик – он командир испанских республиканских сил, помогающих в обороне крепости, - когда Лени ещё только начинала произносить свой ответ, то уже заметила, что её собеседнику это нисколько не интересно. Хюга отметил для себя, что помимо неё есть кто-то ещё, чуть поменял, исходя из этого, строй своей речи – и только. - Итак, можем ли мы перейти к делу? База Виго… - Готова к соглашению, но решительно отказывается от капитуляции! – выпалила Лени с некоторым вызовом. Хюга поморщился: - Разве я не говорил по рации вашему контр-адмиралу? Меня не интересует судьба крепости. - Флот тоже отказывается от сдачи или самозатопления – непременное условие контр-адмирала, это свободный выход всех кораблей. - Мисс Малькольм, флот тоже нисколько меня не интересует. Сейчас я всё объясню – не нужно столь удивлённых взглядов. Но прежде позвольте ещё раз прояснить для вас общую картину: крепость Виго обречена! Во-первых, по той простой причине, что в действительности это – не крепость, она и не рассчитана на долгую оборону против сильного сухопутного противника. Во-вторых же, я обложил её со всех сторон, разместил на позициях артиллерию и полностью отрезал всякую связь с внешним миром – подходы перекрыты концентрическими кольцами войск, мои тяжёлые орудия держат под прицелом выход из вашего порта, ваша взлётная полоса частично разрушена во время нашей краткой атаки, а частично тоже у нас на линии огня. Единственное, что могло бы удержать меня от штурма – это боязнь потерь, но я готов примириться с любыми необходимыми жертвами – две атаки, три, десять, но я возьму Виго. Осознайте это, вообразите – а теперь я дам вам другой вариант. Я могу сегодня же снять осаду и уйти. Больше того, как каудильо Испании я даже напишу многословную и велеречивую дипломатическую бумагу, полную извинений, если ваш контр-адмирал того захочет, - Хюга усмехнулся. - И что мы должны дать вам за это? - Я пригласил вас, подполковник Малькольм, потому, что вы — одна из немногих и единственная из старших офицеров крепости, кто быстро меня поймёт. Для того, чтобы база Виго уцелела, вам достаточно пожертвовать лишь одним человеком. Мне нужен мой брат. Мне нужен Акито! Лени словно ударили в грудь, сдавили лёгкие. Она буквально ощутила, как из самого её сердца будто выпало что-то. Акито!!! …Она и сама не знала, отчего не сказала Шину, что это невозможно, его нет, а потому не в её силах выполнить озвученное Хюгой требование. Может из-за всё той же глупой, но неистребимой, как сама надежда, мысли, что Лени, не смеет признавать Акито навеки пропавшим, не должна признавать его мёртвым. И всё же, конечно, её замешательство не укрылось от её собеседника. Шин Хюга продолжил: - Мне нет дела до способов. Можете его убить и передать тело. Можете арестовать его – тайно или открыто. Можете допустить для этой цели моих людей. Можете… хм, думаю, можете даже уговорить его: самопожертвование для общего блага – это, кажется, вполне способно подействовать на моего брата… А вы тем самым успокоите свою совесть – эту старую злую волчицу, которая гложет нас, раз уж не научились смирять её сами. Лени стало холодно и причиной тому был отнюдь не вновь поднявшийся ветер. Льдом её сковал страх. Она смотрела молча на Шина Хюгу, который предстал перед ней сейчас в новом, чудовищном свете. До этого разговора он был врагом, угрозой, она даже знала, что он хочет гибели для Акито, но то, как с полным спокойствием и вежливой, уверенной улыбкой он объяснял Лени, какими способами ей будет комфортнее и проще покончить со его собственным братом… Ровная и стройная фигура Хюги, облаченная в белое, стала казаться ей не вполне человеческой. Лишь маской, наброшенной на себя выходцем из мира призраков. Она не могла больше смотреть в его лицо и опустила взгляд в землю. - Ведь я правильно понял ваш потрясённый облик? – переспросил Хюга, - Так или иначе, но он нужен мне – до исхода сегодняшнего дня. Лени в этот момент сделала явную глупость, она понимала это, но не сумела сдержаться, не могла не задать вопроса: - Отчего… Отчего вы его так ненавидите!? Своего брата… - Я ненавижу Акито? – Шин Хюга словно пробовал эту фразу на вкус, анализировал, выносил заключение, - Нет. Просто Акито… он – необычный, особенный. Может быть, таких и нет больше на свете. Аномалия, если угодно, а всякая аномалия – потенциальная угроза. Не поддающаяся расчётам переменная в строго составленное системе – это шанс для губительной ошибки. Акито – моя самая большая ошибка. Слишком большая, чтобы я мог её себе теперь позволить. Лени стала слушать его со всем вниманием – Акито так никогда по-настоящему и не рассказывал ей о своём прошлом. - …О, как мило вы навострили ушки! Нет, не надейтесь, я не скажу вам большего – я не дешёвый водевиль играю, в котором запросто разбалтывают свои тайные помыслы первому встречному. Просто теперь вы знаете, что я не испытываю чувства личной ненависти и желания мести – ни к вам, ни даже к Акито. Если угодно, то мне есть за что его благодарить – он повернул обстоятельства таким образом, что власть над Испанией пришла ко мне даже раньше, чем я рассчитывал. - Я. Не. Отдам. Вам. Акито! Никогда!!! Она сказала это, как святую клятву, как символ веры. Ни живым и ни мёртвым не получит его этот монстр! Её душа рвалась из груди в бой, так, чтобы огнём ударить врага прямо в глаза – глаза убийцы. - Почему? Вы мне не верите? - Нет, напротив, я слишком вам верю! Это – мерзость, это… - Аа, так вот в чем дело? – Хюга встал, на лице его была написана крайняя степень раздражения, - Я думал, что имею дело пусть и с молодой девушкой, но подающим надежды небесталанным офицером, проявившим себя с хорошей стороны в бою – так мне вас описывали. Я опасался, что вы можете усомниться, выполню ли я свою часть сделки, готовился искать убедительные доказательства. А теперь я вижу, что вы – просто обыкновенная дура с пустой романтикой вместо ума. До чего же меня тошнит от подобного! Стало быть, оберегаете чистоту рук? А что, если я скажу, что выбор ваш – между смертью только Акито и смертью всех обитателей базы Виго до последнего человека!? Ведь я всё равно получу то, что мне требуется. Акито умрёт, только вместе с ещё парой десятков тысяч других людей – как такой расклад вашей совести!? Да, а что по вашему скажут солдаты и офицеры, когда выяснят, что обязаны умирать… за одного безвестного японца!? Вы привели с собою спутника – это очень хорошо, значит наша беседа точно не останется в тайне. Впрочем, я мог бы даже через громкоговорители, или при помощи листовок объявить свои условия. Хотите вы того, или нет, но ваши же собственные сослуживцы – и командиры, и подчинённые — выдадут мне Акито. - Нет, не выдадут! Лени не до конца осознала ещё смысла слов Хюги, всего реального их значения – она сказала это просто по той причине, что не могла не ответить. Смолчать, казалось, значит согласиться. - Пустое упрямство – я знаю природу людей. - Не выдадут!!! И что такой, как вы, знает о природе людей!? - А вы, думается, знаете многое? Где вы бывали? Что видели в своей простенькой жизни? Я с лордом Манфреди объехал, кажется, половину мира. Был на Востоке и Западе, был в Африке, Китае, был на Рио-де-ла-Плата, был в крупнейших городах Британии, видел людей со всеми цветами кожи: белых, чёрных, жёлтых, красных. Видел их обычаи и нравы, природу, языки… Сколько языков вы знаете? Я – шесть. Я слышал их истории, видел, как они чтут своих богов, видел их семьи и быт… Знаете, что я вынес из всего этого? Человеческий сонм кажется бесконечным, между людьми масса различий – от одежды и пищи до традиций и привычек. Но в главном всё двуногое племя поразительно, потрясающе и до скучного схоже! Людей по всей Земле ведут по жизни почти одинаковые страсти и потребности, они хотят примерно того же – богатства, любви, признания, боятся почти одних на весь мир страхов! И управляются они все удивительно одинаково! Я – урождённый японец, правлю Испанией, да не просто правлю – я схватил её за горло так, что никому хватки не разжать! И с точно таким же успехом это могла бы быть не Испания, а Бразилия, Китай, Британия, да хоть Мадагаскар – люди везде покорны одним силам! Они выдадут мне Акито. Лени увидела, как с одобрением, ободряюще смотрит на неё Фарвик, стоящий чуть позади. - Я верю в них! - Верите? – Хюга громко, резко, почти заливисто расхохотался, - Вера в людей… Позвольте мне вас просветить, мисс Малькольм: верить можно только и единственно себе. Умные люди внушают веру глупцам, чтобы управлять ими. Глупцы верят – в Бога, в вождя, в справедливость, а властвующие – направляют и рассчитывают! Вы так верите в людей – часто ли они оправдывали эту веру? Или же нет, и куда чаще вас и вашу наивность использовали в своих интересах? А отчего вы сражаетесь тут в Испании? Думаете за идеалы, за тех самых людей? Или может просто для того, чтобы умные по обе стороны океана могли удвоить, нет, утроить свои обороты и капиталы на выпуске оружия и снаряжения!? И знаете, открою вам секрет, что добавляет их успеху особого шарма? Осознание того, что глупцы мрут, как мухи, в грязи и крови, даже не подозревая, кому обязаны, и кто в действительности стоит за их спинами, наслаждаясь благами жизни! Шин Хюга говорил зло. Он плевался словами, как некоторые виды змей смертельным ядом. Он напитал их самым страшным презрением. Он пытался превратить каждую фразу в дротик. Но именно в этот момент Лени почувствовала, что больше, чем в какой угодно другой момент их беседы, Хюга с ней искренен. Он говорит то, что и в самом деле думает. На короткое мгновение она смогла иначе взглянуть на этого человека – очень маленькое, мимолётное, но оно заставило её испытать нечто, похожее на жалость. - Мне жаль… Очень жаль… - Чего!? - Вас. Тяжело… Тяжело жить, думая о мире так. И вы не получите Акито. Сама жизнь того не позволит, - она говорила это с убеждённостью, но главное – с почти угасшей, но всё же толикой сочувствия к человеку, презирающему мир и общество, в котором сам живёт. И, видимо, именно это подействовало на её противника сильнее, чем могло бы что угодно иное. - Молчать! – Хюга выхватил из ножен свою шпагу и молниеносным взмахом приставил её к горлу Лени. Странным образом, но страха она не испытывала. Ей только казалось, что воздух слегка вибрирует, да слышался едва ощутимый гул, какой бывает при далёкой грозе, - Вижу, ты безнадёжна. Я мог бы прикончить тебя прямо сейчас этой шпагой – я достаточно силён, чтобы наплевать на все старые традиции, гарантирующие неприкосновенность послам. Но… нет нужды проливать кровь - есть и более элегантный способ… Его лицо обрело вдруг вид восковой маски. Только глаза будто зажили на нём своей особенной жизнью – на их дне словно заплескался раскалённый металл, готовый излиться нестерпимым и убийственным потоком. Глядя Лени прямо в лицо, Шин Хюга издал краткий шипящий выкрик – слово, которого она не знала, но интуитивно догадалась, что это – пожелание смерти. Глаз его вспыхнул… А уже в следующую секунду он схватился за него рукой, крича от боли, согнувшись пополам. Он поспешно попятился назад – видимая часть его лица выражала страх на грани ужаса и полной потери контроля над собой. Лени не могла понять, что произошло. Что, кажется, она сама сделала. Охрана Хюги вскинула штурмовые винтовки, хотя и не очень решительно – они тоже очевидно были напуганы. Только девушка-адъютант в два кошачьих прыжка подскочила к генералу, взяла его под руку: - Что с вами, милорд? Что произошло? – но тот не отвечал. Вместо этого он размахивал левой рукой в воздухе, как если бы пытался что-то там поймать, или отогнать муху, а правую неотрывно держал у глаза. Тут вдруг его заслонил от Лени подполковник Фарвик – он встал с выхваченным пистолетом, прикрыв её грудь. Было совершенно очевидно, что это никак не может помочь – пули врага, открой он огнь, прошили бы их обоих. И ещё – Лени по-прежнему слышала, казалось, даже ощущала кожей этот гул, вибрацию, которая придавала всему особый оттенок – скорой катастрофы, надвигающейся с непреклонностью стихии. Хюга стал медленно выпрямляться, он нервно выдыхал со свистом воздух, а потом сипло прокричал: - Жанна, убей их! Убей этих двоих! – но та медлила. Лени не сразу поняла, отчего, но вскоре догадалась. Клаус не просто достал пистолет – он держал Шина Хюгу точно на мушке. Поняв это, Лени сообразила и то, чем это для него должно окончиться: - Клаус… Сдайтесь им, вы… - Я исчерпал свой лимит на подлости, фройляйн. Хоть окончу всё красиво. Может даже в историю войдём, в самом деле, как сказал этот ублюдок… Они стояли. Шин, наконец, совершенно выпрямился, выдернул плечо из рук Жанны и убрал ладонь от лица. Глаз его полыхал безумным огнём – буквально. Самообладание явно возвращалось к нему. Он окинул позицию быстрым взглядом и нашёл её выигрышной. Приказ уже готов был слететь с его губ, как вдруг раздался титанической силы грохот, а в следующий момент под их ногами зашаталась земля. Последней пришла взрывная волна в воздухе – Лени ощутила себя маленьким листиком на ветру – её просто вжало в землю, чудом она не сломала нос… Затем ещё взрыв! И ещё!!! И, кажется, всё ближе… Пауза… И снова взрыв!!! Когда ей удалось поднять голову, то всё было подёрнуто дымом и какой-то мелкой взвесью. Кто-то надсадно кашлял. Она ощутила, что её похлопывают по плечу – это был Клаус. Фарвик стоял на одном колене, но выглядел не вполне нормально – он всё крутил головой туда-сюда, как это делают иные птицы. Может быть контужен…? Пистолета в его руках уже не было. Однако, досталось и врагу: Хюга вставал с земли, его помощница ещё лежала рядом, а один из солдат, похоже, сильно ударился о старые камни монастыря. Он валялся, опрокинутый навзничь, а от его головы текла струйка крови. Шин Хюга был похож на хищного зверя. Он встал не до конца, оставаясь на полусогнутых ногах. В его руке вновь появилась шпага. Хюга озирался, приглядывался - хоть и с некоторым трудом: нос и глаза его заливало кровью из рассечённой брови, её капли оставляли яркие следы на уже утратившем былую белизну мундире. Но при всём этом он улыбался: - Вот значит как, мисс Малькольм! Столько слов, столько пустых слов – а жизнь подтвердила МОЮ правоту! Эти ваши глупцы решили меня провести!? Ххха! Х-ха-ха! – он будто захлебывался пыльным воздухом, а не смеялся, - Вот вам и все честные переговоры! Жанна… Жанна, только подумай – они и в самом деле верили, что смогут застать меня врасплох таким элементарным вероломством! Она как раз поднялась в этот момент. Лицо её было взволнованным. Она стремительным движением встала перед Хюгой, прикрыла его – в точности как Клаус её саму, подумала Лени. - Милорд! Милорд, вам нужно эвакуироваться, здесь слишком опасно! - К чёрту эвакуацию! Мы ещё не закончили с этими… - Солдаты, милорд не вполне в себе! Обеспечьте прикрытие и… - при этих её словах Хюга с бешенством дал ей сильнейшую пощечину! - Не забывайся, женщина! Здесь Я отдаю приказы!!! Их нужно прикончить! В этот самый момент вновь раздался могучий взрыв – не так близко, как предыдущие, но всё равно рядом. От остатков монастыря откололся и посыпался вниз какой-то древний строительный мусор, дымно-пылевое облако тумана перед ними всколыхнулось, а только что вставшую Лени вновь едва не уложило на колени. Странным прыжком, едва не подвернув ногу, она спряталась за кучу старых кирпичей. …И буквально в следующее мгновение прямо из дымки вылетел, почти материализовался солдат… немецкий солдат, а вернее матрос со штурмовой винтовкой в руках!!! Только для того, чтобы тут же рухнуть назад – в туман, как в саму смерть – пуля, пущенная рукой Жанны, попала ему точно в лоб! - Милорд, вам нужно уходить! Можете ударить меня ещё раз – ваша жизнь важнее!!! Это – явно лишь первый солдат из группы, которая наверняка специально послана для вашего захвата! Вы сейчас не в состоянии пилотировать ваш найтмер — вы не можете сражаться сами! Вы… Хюга молча и зло кивнул, делая рукой знак оставшимся солдатам прикрыть его, стал нервным, дерганным шагом отходить назад. Лени явственно услышала крики, шум перестрелки. Вот появился ещё матрос! По нему открыли огонь сразу три штурмовых винтовки – он рухнул на землю, силясь укрыться, но всё равно получил попадание в руку! Лени попыталась было рвануться к нему, туда, где внезапно, неизвестно как, но появились СВОИ, когда из-за колоннады выскочил, метнув на ходу гранату, ещё один флотец. На этот раз — в униформе какого-то младшего офицера, разобрать точно она не могла. У него было смуглое лицо, стройная фигура, а ещё он внезапно щелкнул зубами, будто что-то разгрыз. В этот самый момент граната ухнула, а моряк молниеносным движением вскинул штурмовую винтовку и пристрелил одной очередью сразу двоих залегших стражей-гвардейцев Хюги! Глаза Жанны при виде его сперва расширились, а затем резко сузились, как у готовой к броску кошки. Бегущий же, внезапно встал, словно наткнувшись на стену: - Так вы здесь, Хозяин!!? Здесь!!! ...Судьба!!! Договорить он не успел – его чуть не прошили пули, выпущенные из штурмовой винтовки Жанны. Загорелый военфлотец чудом успел можно сказать ввинтиться за колонну, от которой тут же стали отлетать мелкие куски. - Поганый предатель! Так вот кто за всем стоит!!! - Я не предатель! Это меня предали!!! Хозяин! Почему, Хозяин!!? - Ашура, чёртов пёс, ты больше не смеешь называть его даже хозяином! Я сама тебя убью! Рядом с Лени неожиданно возник Клаус Фарвик с неизвестно откуда взявшейся в его руках штурмовой винтовкой. Он странно громко – видимо всё же контужен и с трудом слышит самого себя, крикнул: - Нужно отходить к берегу! - Да, бегите к катеру! Тут показалось сразу ещё три матроса. Жанне пришлось переключить своё внимание на них, что дало возможность смуглокожему вырваться из своего укрытия и достигнуть их с Фарвиком: - Вы… офицер. Да, вы! Мы атакуем от берега, так что всего безопаснее вам будет двигаться туда! Вы… ааах, чёрт! Я ведь не сказал главного: мы с потопленного немецкого эсминца номер… Проклятье, забыл! Я от Акито! - АКИТО!!? Он жив!!? Он… - Он ведёт основную группу! За мной – я покажу! Опять стали рваться снаряды – страшно, близко. Их враги тоже уходили, все более и более стремительно, скрываясь за стеной. Уже оттуда, из-за неё, вдруг раздался страшный голос – громкий, исполненный неистовой злобы, но при этом совершенно холодный: - МАЛЬКОЛЬМ!!! Я знаю, ты ещё меня слышишь! Ты… Можешь считать, что добилась своего! Никаких переговоров больше не будет! Я возьму крепость! Я всех убью! ВСЕХ!!! УБЬЮ!!! Лени уже бежала со всех ног вслед за Клаусом и неизвестным офицером – по склону, так что едва не падала, с трудом удерживая равновесие. Но всё же она упала, когда увидела в дымке, ставшей здесь уже существенно более прозрачной, Его. Акито. Она упала, но едва заметила это – тут же поднялась, бросилась вперёд вдвое быстрее, словно от скорости зависело всё, будто она должна непременно успеть догнать и схватить этот образ, пока он не истаял привидением… Но нет! Это был он! Живой!!! АКИТО!!! Лени казалось, что она кричит, но в реальности командир W-0 едва шептала – бег и падение не давали ей нормально вдохнуть. У неё болели рёбра, начала кружиться голова. Но она бежала. И он! Акито тоже побежал! Друг навстречу другу, со всей стремительностью… чтобы замереть буквально в паре метров. Сперва – просто чтобы не столкнуться от чересчур сильного разгона. Потом — потому, что стало ясно: чересчур сложный момент, слишком неподходящее место для новых признаний и фраз. Да и нужны ли они им? - Ты… - только и смогла выдохнуть она. - Жив. Ты? - В порядке. Вы… - Корабль был атакован с воздуха. Радар получил повреждения. Мы боролись за живучесть, дотянули до прибрежных вод, смогли починить связь – и сразу же увидели их военные приготовления, а потом стали корректировать огонь нашей артиллерии. Сейчас эсминец уничтожен, но мы в основном здесь… Высадились и атаковали, - тут он перешёл на шёпот, - атаковали, чтобы найти тебя и выручить. Тут подбежали Фарвик и смуглый, который, коротко выдохнув, сказал с улыбкой: - А вы хорошо бегаете. Есть чему поучиться! – только тут Лени сообразила, что и в самом деле обогнала их обоих – и даже не заметила этого. - Это – Эшли Ашура. Он… Я потом тебе про него объясню – сейчас мало времени: брат точно пошлёт сюда целую маленькую армию, если догадается, что я здесь. - Он сейчас не в лучшей форме – нас всех немного потрепало… Как я понял, своей же артиллерией, - сказал Клаус, быстро осматривая берег, - Нашего катера и тех двух других едва ли хватит, чтобы погрузить всех, а лодки будут слишком медленными. Надо… Эх, рации у нас нет! …Думаю надо послать катера с сообщением, что нам нужна вся возможная поддержка, которую Виго может оказать, не рискуя целостностью обороны! А мы пойдём вдоль берега в их сторону! Акито кивнул. - Рё! – тот и в самом деле возник вдруг, будто из ниоткуда, - Садись на катер, возьми пару матросов и лети на базу! Сообщи, что мы здесь! Пусть прикрывают наш отход из всех стволов! И… прихвати с собой Аяно – ей сейчас лучше быть при тебе. Когда она догадается, то ей нужно будет дружеское плечо, а я здесь должен командовать! - О чём Аяно догадается? Лени спросила это почти машинально – просто чтобы услышать ещё немного его голос, который мёдом разливался по всем её жилам, будто сообщая ей новую жизненную силу. Акито! Он жив и говорит с ней! - Юкиа… Он остался на эсминце корректировать огонь вместе с несколькими матросами. До последнего. - Он… - Да, думаю убит. С этими словами Акито дал ещё несколько кратких распоряжений Рё – теперь на японском, которого Лени не могла понять, а потом жестом руки приказал отстреливающейся группе моряков – на склоне уже появились новые враги, следовать за ним. Она бежала вдоль скалы. Только теперь, уже на ходу понимая, что произошло с кораблём и с Юкиа. Кое-где вода походила почти к самому основанию, её ноги успели промокнуть. Лени обернулась на звук выстрелов – группа из пяти матросов прикрывала огнём отход, а прямо над ними свистели пули, ударяясь о камень со странным скрежетом. Помедлила секунду. …Её первым чувством, когда она всё поняла, была преступная, страшная для неё самой радость, что на судне остался кто-то другой, а не сам Акито! Но следом, в том числе и от стыда, пришла мысль – они не могут просто так, не зная наверняка, бросить их там! Оставить Юкиа позади — в этом случае уж точно на смерть… - Акито! Подожди.., - тот не сразу услышал её в шуме, но как только это произошло, молниеносно замер, - Акито, мы не должны их бросать! - Кого? – он оглянулся на тыл их отступающей колонны, - Все идут с нами! - Тех, кто остался на корабле! Юкиа! - Ты…! Нет, это немыслимо! Ты понимаешь, что за нами погоня? И какая!? Я… - он почти перешёл на шёпот, - Я не имею права рисковать твоей безопасностью. Да и безопасностью отряда тоже. Не теперь. - Но разве мы можем бросить своих! Он – герой! Мы жизнью им обязаны…! - Их уже нет, Лени! Их нет! - А вдруг!? Как мы можем терять надежду!? Ты видел, что эсминец утонул!? - Нет. Я видел, как половину его оторвало и разнесло в клочья вражеской артиллерией, а другая половина, охваченная огнём, ударилась в берег! Их настиг шедший ближе к тылу Фарвик: - Почему остановились!? Что за обсуждение? - Лени хочет, чтобы мы обыскали обломки эсминца на предмет выживших. - Но разве это может быть? Да и… у нас просто нет такой возможности! - Я говорю то же самое! Лени, ты не понимаешь риска – мы должны бежать так быстро, как только можем! И то, если Рё с катерами не успеют вовремя сообщить о нас на базу, мы едва ли сумеем выбраться! - Постойте… Передать… Нам точно нужно проверить корабль! Вдруг там ещё осталась рабочая рация! - А вот это хорошая мысль, - сказал Клаус. - Но… - Быстрее! У нас, ты сам сказал, мало времени на раздумья! - Хорошо! Но это значит, что мы и дальше должны идти вдоль берега, а это сложный маршрут! Бегом!!! И они помчались вновь… Лени не оборачивалась, а потому не видела боя, который гремел позади, настигал и загонял, как хищник добычу. В её ногах запутались водоросли, в обувь набился песок. В какой-то момент Лени не выдержала и, оступившись, упала в солёную воду. Тяжёлый бег задал дыханию бешеный ритм, а потому она едва не нахлебалась воды, да ещё и глаза довольно сильно защипало. Ей помогли подняться – Лени так и не разглядела кто именно – нужно было снова бежать… Пару раз она слышала резкие вскрики – и это было страшно: не видеть, но знать, что позади неё забрала к себе ещё одного бойца смерть. Почти все молчали – нельзя было сбивать дыхания. Если они хотели получить фору к тому моменту, как окажутся на корабле, то сейчас нужно было оторваться. Лени наконец проморгалась от соли, увидела, как в воде прочь от неё устремилась небольшая серебристая рыбка. Ветер по-прежнему был силён. Водяные брызги заставили отсыреть всю одежду у любого из бегущих, но Лени ведь ещё и искупалась – холод оказался весьма чувствительным. Но вот они снова выскочили на более широкий пляж с бело-желтым песком – только теперь она позволила себе повернуть голову. К её ужасу их колонна явно поредела. Но и противника было не видно, во всяком случае пока что. Оторвались!? Судя по тому, что несколько солдат позади, глядя вдаль, ещё вели огонь – не совсем. И тут они увидели эсминец! Как-то сразу, резко, обогнув нечто среднее, между маленькой скалой и огромным камнем, делившим надвое пляж. Только… назвать кораблём выгоревший гнутый остов было едва ли возможно. Даже этот остаток, или, можно сказать, огрызок судна разломился почти пополам – очевидно при ударе о берег. Одна часть эсминца лежала боком плашмя, а другая стояла, точно воткнутый в песок нож. Можно было подумать, что дыр в нём больше, чем целых мест, а из многих вырывались длинные языки пламени. Кое-где к кораблю и подступиться то особо не выходило из-за жара. В других же местах огонь уже погас, а там, где он только что резвился, осталось странное тёмное нагромождение: какие-то трубы, оплавленные провода, гнутые куски броневой плиты, похожие на вскрытую чудовищным великанским ножом консервную банку, распотрошенные и уже совершенно неясного назначения приборы… Изредка, но отчётливо в этой мешанине продолжались взрывы – это детонировал в пламени его же собственный боекомплект. И где-то в этом аду должен быть Юкиа! Лени содрогнулась при этой мысли. - Прибыли, - сказал Акито мрачно, - У нас в лучшем случае пять минут. - Вот… вот рубка! Кажется.., - подал голос смуглый офицер, чьё имя Лени ещё не успела запомнить. Больше всего в его словах её поразило это «кажется» – как же всё разрушилось, если нет возможности сказать это наверняка! - Да, похоже. Клаус, прикройте нас! - Как скажете, я уже начал расставлять бойцов! Лени приблизилась к эсминцу – возле некоторых его частей воздух колебался жарким маревом! Вместе с Акито они осторожно стали лезть по наклонённому борту – чуть позади с ними взбирались ещё четверо матросов и Аш… в общем тот смуглый малый. - Ай!!! – она едва не провалилась во внезапно образовавшийся пролом, когда сам борт резко прогнулся под её весом! - Здесь всё непрочно! Иди строго за мной! – Акито аккуратно перелез на палубу, - Неудачная всё же была идея! – развивать этой мысли он, впрочем, не стал. Но сразу к бывшей рубке пройти не удалось – путь перерезали ещё два провала, на дне одного из которых, казалось, располагался вход в инферно! Им пришлось обходить через самый нос, до ужаса боясь того, что погреб носовой орудийной башни может взорваться прямо у них под ногами. Но вот и вход – наполовину заваленный обломками, над которыми сверху нависал гнутый остов радиомачты. На одном из составлявших её когда-то металлических штырей раскачивался зацепившийся за ногу труп. Головы у него не было… - Так, входим строго по одному! Вы двое – посмотрите, есть ли кто ближе к трюмам, а ты Эшли – стой на стрёме, чтобы если всё начнёт рушиться, или враг подберется слишком близко, дать нам сигнал! Вперёд! И они вошли. Кругом была странная чуть отсвечивающая багровым темнота. В тишине слышалось какое-то шипение и потрескивание. Почти сразу им вновь пришлось пригнуться – потолок провис так, что иначе было нельзя. Могут ли здесь ещё быть живые? Лени и сама уже не верила в это… - Где здесь… - она хотела спросить, где здесь был Юкиа, но потом поняла, как глупо звучал бы этот вопрос, - Где здесь была рация? - Вон там, кажется. Только… там придётся почти ползти. С этими словами Акито на корточках стал медленно продвигаться, прикрывая рукой глаза от посыпавшейся копоти и окалины. Он достиг того, что некогда было приборной доской… - Нет! Это уже просто драный мусор! Провод наушников пережгло, рация чем-то пробита! Чёрт! Мы… И тут вдруг раздался стон-всхлип. Он не был громким – совсем наоборот, но его невозможно было не услышать, нельзя заглушить. Он явно принадлежал человеку – и было в нём в то же время нечто совершенно нечеловеческое. Наверное, нечеловеческое страдание… Акито полез на противоположную сторону бывшей приборной доски, но чуть сменившая позицию Лени увидела их раньше. Это были… два тела. Да, два, но в некоторых ракурсов казалось, что одно. Огнь будто объединил их, поженил на последней безумной свадьбе. Пара клоков матросской тельняшки – и масса тёмного, горелого – одежды или плоти не понять. А рядом – да, это был Юкиа! Она не сразу узнала его и тут очень захотела ошибиться. От волос практически ничего не осталось, лицо набухло чудовищными пузырями, весь он был неестественно вывернут, полупридавлен туловищем мертвеца и какой-то железкой. Грудь его была голой и черной, на левой руке в паре мест виднелось белое – вероятно кость. Он снова издал тот же звук. Лени поняла, что это – призыв. Юкиа был не в силах позвать их по имени, да и говорить вообще, но как мог дал им понять, что он здесь. Акито, Лени, а следом ещё один матрос, который на минуту просто закрыл глаза от ужасного зрелища, подобрались чуть ближе. Юкиа теперь уже молчал и только то и дело с силой моргал глазами – буквально подмигивал с того света, или с полдороги туда. - Как бы его взять, чтобы не навредить… Ведь нам придётся его транспортировать на себе бегом! - Ле…нии…. - Молчи! Юкиа, милый, молчи! – из её глаз непрошенными полились слёзы. Акито стал снимать свой мундир, попытался осторожно подоткнуть его под Юкиа – тот замычал. - Придётся сделать это сейчас. Вместе. Я беру за правую руку. Лени – ты за левую. И ты – за ноги. Кладём его как можно быстрее. На три счёта! Раз! Два! Три!!! Лени дотронулась до кожи, которая была страшно непохожа на человеческую, постаралась сочетать силу рывка с осторожностью – и едва не выронила Юкиа: в одном месте кожа просто треснула и порвалась под её рукой! - Так, положили! Выносим! Пока я постараюсь волочь один – здесь не пройти иначе, а потом подхватываем разом! Так… Тааак… Они едва двигались вперёд. Вдруг в проёме появилась голова ещё одного матроса: - Командир, мы смогли найти троих выживших! Один был заблокирован упавшей частью трубопровода в каюте, немного надышался дыма, но вполне цел. Остальные – существенно хуже. - Выводите их, если можете! Времени у нас всё равно что нет! Будто в подтверждение этих слов Акито прогремел взрыв. Где-то на корабле, или это звуки приближающейся схватки? Не важно – всё равно дорога каждая секунда! Она почти ползла – но вот, наконец, возможность выпрямиться. Метр, два, три со страшной ношей в руках. К счастью, тут подбежал смуглый – Эшли, кажется — перехватил край мундира Акито, ставшего импровизированными носилками. - Быстрее! Враг может вот-вот проломить наш арьергард! - Знаю!!! Мы не сможем так спускаться с ним по борту! Мы… Лени, беги вниз, предай, что нам нужно три – четыре человека, чтобы приняли его там, когда мы будем скатывать его на мундирах! - Есть! Лени рванулась, не думая сама об опасностях спуска. Вот она уже на земле, странными скачками и петлями от волнения бежит по песку. Фарвик… да, вот и он!!! - Нам с Акито срочно нужно три – четыре человека на помощь! - У меня их нет! – зло огрызнулся Клаус – Тут, если вы заметили, бой!!! - Это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста, я… - Да быстрее, быстрее же, не тяни!!! – несколько матросов под свист пуль опрометью кинулись к кораблю. - Вот, вот он, ловите, принимайте осторожно! Юкиа опустился на несколько пар крепких рук. Он уже не шевелился, даже не моргал. Следом появился Акито: - Отступаем! Быстрее отход! Фарвик!!! Клаус, там нет рации!!! Всё очень скверно… Мы… Тут раздался могучий взрыв. В первую секунду Лени решила, что всё же взлетел на воздух остов эсминца, и приготовилась к смерти – но нет. Взрывы были… у крайней скалы, там где враг! Рё с катерами добрался! Батареи Виго открыли огонь! Разумеется, это не было концом! Им снова пришлось бежать. Пуля пролетела мимо руки Лени в паре сантиметров, а рослый матрос, который почти всё время бежал впереди, внезапно оступился, упал, а когда подполковник Малькольм обернулась, его уже добила очередь. Прямо над ними в небесах раздавались звуки битвы титанов – контрбатарейная война тяжёлых пушек. Снаряды со свистом проносились туда и обратно. И всё же враг теперь уже был куда осторожнее. Они снова отрывались, хотя и чудовищно выдохлись. И, наконец, появились катера – их было сразу семь и все били из своих пулемётов! Подмога! Ура! Виго дал подмогу! Катера так и не смогли подойти к берегу – по ним страшно палили, а один на их глазах раскололся, как ореховая скорлупа, от попадания бронебойной гранаты, но враг переключил на них основное внимание! Ещё один страшный взрыв прямо позади них обрушил кусок скалы... Но вот показались укрепления – свои, свои укрепления! Кто-то пустил зелёную ракету – и всё же по бегущим даже дали пару очередей из пулемёта! К счастью, они очень скоро умолкли, к ним побежали навстречу сразу три или четыре десятка бойцов. Враг вёл огонь уже вяло… - Фельдфебель Ничке! Вы… - Подполковник Малькольм! И группа матросов с уничтоженного эсминца! Мы.., - она прервалась, задохнувшись после бега. - В укрытие, быстрее! Лени мгновенно поняла, что фельдфебель совершенно прав: враг пристрелялся — чуть правее снаряд попал точно в боковой фас следующего бункера! - Вперёд! Вперёд, не стоим! Клаус беги.., - только тут Акито вспомнил, что из них двоих именно Фарвик старший по званию и умолк. Тот не сразу понял в чём дело, а когда до него дошло, то махнул рукой, давая знак продолжать, - Ты беги в штаб – пусть там узнают, что случилось! Ты был на тех переговорах! Я – к Рё и Аяно, плюс доставить Юкиа в санчасть! Лени - тебе здесь делать нечего, но распредели матросов по ДОТам! Сейчас пригодится любое средство, чтобы усилить защиту! - Матросов? Разве им не нужно отдохнуть? - Некогда, Лени! Ты.., - слова Акито прервал грохот нового разрыва, - Ты ещё не поняла!? Мой брат начинает первый штурм!