Light and Bone

Александр стоял рядом с Алиной, будто они были равны, как она и обещала. Собирались высокопоставленные гости, послы, чиновники. Он не спрашивал, что она собирается сделать. Но если святые существуют, Александр надеялся избежать боли. Скиф был готов. Под брезентом уже устроились зрители. Наивные. Ждали, что сейчас он уничтожит Каньон. Морозов узнал Зою у паруса. По сигналу она и другие шквальные двинули скиф вперёд. Снова жар и ослепительный свет, а Александр даже не мог вызвать клубок теней, чтобы облегчить своё нахождение здесь. …Почему Заклинатель не призывает тьму?... … Чего они ждут?... … Почему он не начинает?... До них доносились обрывки фраз, и Алина тяжело смотрела на то, как Александр теряется с каждой секундой. Это было необязательно, чтобы призвать связь, но Лайтнесс взяла его за руку. Приятная и холодная кожа. Морозов сам удивился тому, как быстро сила высвободилась из него, и Каньон поглотила тьма. Туннель соткался из мрака от их начальной точки и продолжал идти вперёд, как будто это скиф продвигал тьму. Жар от Каньона всё ещё доходил до них, но не палил так нещадно. Они двигались дальше, к порту в Новокрибирске. Главная обида заключалась в том, что ему было приятно использовать силу. Каждый раз, когда она откликалась. Александр пытался дать ей бóльшую волю, но Алина удержала еë в пределах своих желаний. Внезапно скиф остановился на тридцатой метке, не доходя до места назначения. Он посмотрел на Лайтнесс, ожидая, что она задумала. — Здесь собрались многие дипломаты, чтобы узреть великое спасение Равки от Каньона, — Лайтнесс повернулась к пассажирам. — Однако, прошу прощения, я подобрала не те слова. Вы здесь, чтобы узреть великое спасение Равки с помощью Каньона. Сила Заклинателя у меня. — Алина сжала руку Александра и выставила ладонь вперëд, расширяя Каньон. Начали слышаться крики и звуки разрушений. Девушка довольно выдохнула и отпустила Морозова, вновь повернувшись к дипломатам. — Подобное будет с каждой страной и столицей, решившей напасть на Равку и желающей причинить вред хоть ещë одному гришу. Расскажите о случившемся при дворах. В деталях и мельчайших подробностях. Александр обернулся, отсюда он едва мог что-то разглядеть, но Каньон расширялся, как наводнение при полной луне. Хуже всего, в порту были люди. В городе их было ещё больше. Собираясь всеми силами, Заклинатель Теней отправил в сторону Новокрибирска растущую сферу мрака. Он бы использовал силы ещё, если бы зов не подавили. — Лайтнесс, прекрати! — Нет. Златан пытался убить тебя трижды. Пусть теперь расхлëбывает последствия своих поступков. На лице Лайтнесс промелькнула жестокость. И ни капли сожаления. Вот он. Хаос. Истинная тьма. Полное подчинение. — Ты можешь делать с ним, что угодно, но не со всем городом! Остановись! — его охватила паника. Он должен что-то сделать, но не мог. Любая попытка подавлялась снова и снова. Такой же беспомощный, как и до этого. — Хватит, прошу! Алина тяжело вздохнула и прекратила расширение. — Отправляемся обратно в Крибирск, — она отдала приказ шквальным, но те и не двигались с места. Лайтнесс сжала зубы, в глазах загорелся огонь. — Так вы платите за защиту и охрану? Бьëрн, разве кто-то другой, а не я, спас тебя от дрюскеллей, что сожгли твою семью? Зоя? Зоя, милая, не огорчай меня. Фьерданец-шквальный кивнул и молча направил ветер в паруса. Зоя столкнула его со скифа. — Не заставляй меня отдавать Ивану приказ, Назяленская. Собственной выдержки оказалось недостаточно. Страх, тревога и паника поднимались снизу вверх, прямо к горлу. Александр словно захлёбывался в омуте своих чувств. И когда казалось, что он вот-вот утонет, рядом с ним послышался стук копыта о дерево. Рядом стоял олень Старкова. Если бы я убил тебя раньше, я бы спас гораздо больше жизней. Олень стоял точно так же, как в лесу. Сам подошёл к Александру. Вытянул морду, сверкая глазами. Как бы глупо не звучало, но он выбрал меня. Он отдал свою жизнь и силу мне. В следующую секунду он пропал, а вся буря эмоций достигла своего пика. Александр закричал, высвобождая всю свою силу. Тени заклубились, но Заклинатель призвал всю тьму к себе. Он не мог управлять светом, но мог тенью. Каньон начал опускаться на скиф. Позволив на секунду ослепить всех, Александр создал поле вокруг них. — В Крибирск. Прямо сейчас! Алина ошарашенно посмотрела на Александра, пытаясь разглядеть его. Темнота слепила глаза. Как он смог разорвать связь? Осветив себе путь, Лайтнесс подошла к нему и схватила юношу за горло, мысленно приказывая повиноваться. — Я не позволю тебе разрушить то, к чему я шла шестьсот лет, мальчишка. Он ослабил её хватку на горле и, лишь притянув девушку ближе, тихо произнёс: — Не делай поспешных выводов. Когда он сузил сферу, угрожая остальным, скиф двинулся. Может, зной Каньона поглотил весь город, половину, только порт. Уже не имеет значения. Теперь, когда он вновь принадлежит лишь себе, ничего не имеет значения. Лайтнесс сжала руки и сплела из света разрез, которым расколола скиф надвое. — Ты никуда не уйдëшь, Александр. Люди на другой части разлетелись как брызги на воде. Он сделал шаг в их сторону, но остановился. Он больше не солдат, который должен их защищать. Он — гриш, один из сильнейших. — Я мог уйти с вами, вернуться в порт. Но, похоже, придётся уходить одному. — Усыпите его, живо, — Лайтнесс кивнула Ивану и другим сердцебитам. — Вы знаете, что делать с другими, — девушка вновь посмотрела на Александра, пытаясь вернуть контроль себе. — Я повторюсь, ты никуда не уйдëшь, мальчишка. Александр поспешно сократил тьму, отрезая их двоих от остальных. Сокращая поле действия, парень сгустил мрак. Он перестал видеть красные кафтаны, значит и они не смогут действовать на него. — Буду ждать нашей встречи, Старкова. Лайтнесс схватила его за руку, но всë вновь стало тëмным, она не видела абсолютно ничего. Запястье в еë руке будто бы растворилось, Александр и несколько гришей пропали. А затем начался хаос. Волькры нападали на неë и сердцебитов, и Лайтнесс отбивалась, как могла. А когда зажмурила глаза, услышала противные чавкающие звуки. Она послала разрез в сторону волькры и начала молиться. Всем, кого помнила. Губы, шептавшие имена святых, в один момент начали непроизвольно вспоминать отрывки из дневника Старкова. Санкт-Илья услышал еë молитву. И благословил внучку на скверну. В тот день на свет среди бушующего хаоса и чудовищных криков родились солнечные солдаты, которые не знали ни боли, ни усталости. Прошло около двух недель прежде, чем Лайтнесс смогла навести порядок в Большом дворце и разобраться со всеми делами. Женя смогла слегка залечить шрамы на лице Заклинательницы, но они были неисцелимы. И болели каждый раз, когда ничегои появлялись рядом. Она чувствовала себя просто отвратительно. И всё же, не могла не попробовать. Девушка закрыла глаза и погладила другой ладонью руку с печатью. Она чувствовала, Александр был жив. Оставалось лишь зацепиться за тонкие нити, связывающие их на сотни лиг. Взору предстала маленькая комната с обшарпанными стенами. За окном было знойное лето, а со стороны деревьев доносилась трель цикад. Новый Зем. Вот, где он основался. Дарклингу не спалось. Он стоял возле окна, положив руки на подоконник. — Здравствуй, Александр. Парень сжал подоконник крепче, чтобы не вздрогнуть от её голоса. Медленно, пытаясь не выдать удивления, Александр посмотрел на неё. Жива. Или он перенял часть её сумасшествия. — Признаться, ждал нашей встречи позже, — он сделал пару шагов вперёд, в надежде понять, что это сон. Издалека незаметные шрамы теперь проходили белыми рубцами по её лицу. Один — в опасной близости к глазу. — Не стоило тебе поспешно действовать. Ты ждала шесть сотен лет, но теперь не можешь подождать и дня. — Я сделала это не только из-за Златана. Нас ждали на той стороне, все генералы западного сопротивления. И уничтожить их всех даже при моих силах и сердебитах по прибытии было бы сложно. Они бы убили тебя. Даже если бы ты призвал тьму. Все бы выстрелили в один момент. И одна пуля угодила бы в твою грудь. Все мои действия до сегодняшнего дня были взвешены не один раз, я не безумица, решившая просто так уничтожить город. — Что ж, думаешь дети в Новокрибирске тоже неплохо стреляют? — Александр мелькнул взглядом в окно, ожидая когда её опричники и сердцебиты вломятся в комнату. — Так сложно было выждать, пока нас не высадят в порту в Крибирске? Пока я приму твои планы? Пока я приму тебя? — он прошёл к единственному стулу у небольшого столика. — Я много думал обо всём этом. Наверное, я даже признаю твою правоту. Но я больше не позволю помыкать мной как комнатной собачкой. — Странно. Ты видел день создания Каньона, но не уяснил самого главного. Если желаешь спасти всех, ты не спасёшь никого, Александр. — Лайтнесс подошла к нему из-за спины и опустила ладонь на его плечо. Даже касания к его рубашке пьянили крепче любого вина. Она закрыла глаза и тяжëло вздохнула. — Я думала, что смогу спасти и отказников тоже. Смогу спасти их от тысяч смертей под фьерданскими стрелами. Как видишь, им было всë равно. Они напали на наш главный госпиталь, перерезав всех, застрелили человека, который был мне дорог. Ты соткан из тьмы, мой маленький святой, но твоя душа — из света. Я не хочу, чтобы ты прошëл через мои же ошибки. Это война длиной в сотни лет, и смерти неизбежны. Перехватив её руку, Александр закрыл глаза. — Прекрати. Научись останавливаться. Я прошу одного — времени. Оставь меня, прошу. Дай мне разобраться во всём. И я вернусь. Обещаю, — он собрал остатки решительности и посмотрел на неё. — Не требуй от моих девятнадцати лет того, к чему ты пришла к шестистам. Алина вздрогнула от прикосновения холодной кожи к своей руке. — У меня нет времени, ты нужен мне, — Лайтнесс сжала губы. Она была обязана дать ему это время, как бы тяжело не было. — Хорошо. Но ты нужен мне, Александр. С этими словами девушка опустилась на его колени и, взяв лицо парня в руки, поцеловала его, вкладывая в этот жест всю нежность, на которую только была способна. — Понятие «нужен» такое растяжимое, — вздохнул Александр. — Но я буду с тобой. Я буду с тобой, потому что кроме вечности у нас есть только мы. Потому что мы уравниваем силу друг друга. Потому что меня тянет к тебе, Алина. Алина позволила уголкам губ едва заметно улыбнуться. Она почти невесомо коснулась губами его закрытого века, а затем растворилась в воздухе. Александр вернулся из библиотеки. Помимо безопасности, он искал любую информацию об усилителях Старкова. Олень, русалье, жар-птица. Они все были как-то связаны. Ясно, что жар-птица в Равке, но искать русалье по всему Истиноморю — даже не иголка в стоге сена. Это стебель сена в стоге иголок. Нельзя было говорить Лайтнесс о том, что он в курсе и что он верит. Нельзя было давать ей шанс снова обрести над ним власть. Но один во всём мире, без поддержки, Александр ничего не сможет сделать. В этот момент он обратился к их связи. Морозов почувствовал, как переносится к ней, оставаясь в своей постели в Новом Земе. В Равке уже стояла ночь, а Заклинательница Солнца всё ещё не спала. — Доброй ночи, Заклинательница. Алина обернулась. — Я приятно удивлена. Ты стал силëн, раз сам пришëл ко мне. Не думаю, что время, о котором ты просил, прошло, так что привело тебя ко мне? — Морской хлыст. И всё, что ты о нём знаешь. Александр вытянулся, как солдат на перекличке. Если он пришёл за помощью, он не должен показаться слабым. Это будет союз двух гришей, а не Лайтнесс и мальчика, который нуждается в помощи. — Почему я должна помогать тебе в этом? — Алина закрыла книгу учëта и отложила еë в ящик, после чего встала и подошла к юноше. — Мой маленький святой хочет стать сильнее… Где гарантии, что, получив русалье и жар-птицу, ты не уничтожишь Каньон? — Где гарантии что я не уничтожу его сейчас? Я бы мог…хоть какую-то часть. Но я этого не делаю, — он напрягся от её близости и отошёл назад. — Я хочу второй усилитель. — Нет, не мог. Каньон не уничтожается частями. Ты же не думал, что на такую дешевую обманку о Каньоне поведëтся его создательница? — Алина посмотрела в его глаза и усмехнулась, когда тот отошëл. — Это голод по силе и другим частям пазла, не так ли? Опиши мне свои чувства. — Нет никаких чувств, — упирался Александр. — Я хочу стать сильнее. Того, что есть сейчас недостаточно. Я хочу второй усилитель. Как только Морозов услышал про остальные усилители, идея обладать ими стала навязчивой мыслью. Он засыпал, думая о них. Просыпался и размышлял, как их найти. Если есть способ стать сильнее и не позволить никому управлять собой, он пойдёт на всё, что угодно. — Да, это именно те чувства. Удивительно, как быстро ты начал превращаться в меня, — Алина засмеялась почти безумно. — Что в жизни бесконечно, Александр? Вселенная, да человеческая жадность. Так говорил Илья Старков. На что же ты готов пойти ради других усилителей, мой маленький святой? — Я никогда не буду таким как ты, — сквозь зубы процедил Александр. — Я хочу их не из жадности. Я хочу их, потому что не хочу быть беспомощным и слабым. Потому что в нашем союзе я хочу быть равным. Лайтнесс вновь подошла к нему, чувствуя Морозова загнанной в угол мышью, и перешла на шëпот. — Ты не ответил на вопрос. На что ты готов пойти, чтобы найти их? Заклинатель Теней сглотнул. Неужели он и впрямь становится похожим на неё? — На многое. — Возвращайся. И я помогу тебе их найти. Более того, у меня есть дневники Старкова, весьма… Полезная вещь, что помогла мне осуществить задуманное. Не с первого раза, но всë же. — Где гарантии, что ты не попытаешься сделать с остальными то же самое, что с оленем? Откуда мне знать, что это не очередная уловка? Алина улыбнулась. Морозов на еë глазах из неопытного картографа превратился в могущественного гриша, готового бросить ей вызов. — Ты думал о том, что я могу найти усилители быстрее тебя? У меня в этом явное преимущество. Знания, люди, деньги. — Конечно. Я даже сейчас сомневаюсь, не готовы ли их кости и не ждёшь ли ты только меня для своего плана, — Александр расслабил плечи. — Мне хочется вернуться. Я никогда не хотел сбегать. Даже не говоря о вечности, я всегда был одинок. Мне хочется к тебе, Алина. Но пока мне приходится держаться на расстоянии. — И ты по-прежнему мне нужен. Ты, твои касания, дыхание на моей коже, просто твоë присутствие рядом, — Алина выдохнула и коснулась его руки. — Идëм, — она подвела его к огромной карте Равки, расположившейся на рабочем столе. — Русалье здесь. Парень посмотрел на карту. Его путь к морскому хлысту, путь в Равку. — Встретимся на Блуждающем острове. Заберёшь меня, а затем я заберу русалье. — Думаешь, у меня есть время забирать тебя? — Как пожелаешь. В твоих интересах расставить приоритеты. — Ты ничего не забыл? — Что именно? — Спасибо, Лайтнесс? — Спасибо, что, надеюсь, не обманула. — Я отправлю корабль. А теперь уходи. — До встречи. В следующий раз Александр дал знать о себе из Каэлии. Было холодно, а денег почти не осталось. Приходилось экономить на всём. Но они не виделись почти месяц, а он уже начинал привыкать к сладко-горькому вкусу её компании. Связь перенесла его мгновенно. Лайтнесс уже спала в своих покоях, а он только проснулся. Возможно, ему не стоило её будить. Александр рассматривал, что изменилось здесь с его последнего визита. Лайтнесс моментально почувствовала его присутствие. И открыла глаза, осветив комнату небольшой сферой. Бездонные чëрные глаза Александра засверкали в свете солнца. — Я не хотел тебя будить. Александр подошёл к кровати. Он всё ещё сомневался насчёт своих чувств, но даже ослепнув нетрудно было понять, как его тянет. Их связь оказалась глубже, чем просто контроль над силой. Морозов сел к ней. — Всë в порядке, — девушка поднялась и села. — Для чего ты пришёл? — Я скучал, — ответил Александр. — А ты нет? Он вспомнил как ждал её, когда она ушла с праздника. И как она вернулась с вестью об олене. — Скучала. Но в последнее время всё, что тебя интересовало во мне — местонахождение морского хлыста. Алина отвела взгляд. Да, он действительно застал еë врасплох своим появлением посреди ночи. Она не была готова, оттого и не успела надеть маску Лайтнесс. — Жаль. Так мне уйти? — Останься. Алина приблизилась к Александру и крепко обняла его, уткнувшись носом в плечо и вдохнув аромат свежести и холода, исходящий от него. Парень отодвинул одеяло, залезая к ней в постель. Он провёл ладонью вдоль её тела. Это был ещё один голод, сравнимый с жаждой усилителя. Девушка жадно поцеловала его и приобняла Морозова за шею, вкладывая в поцелуй всю злобу на него за то, что он оставил еë одну. Это было слишком невыносимо. Алина мечтала об этом слишком долгое время, но готова была оттолкнуть его, потому что знала, что он снова уйдëт. Пытка, казавшаяся ей слишком жестокой. Загнанной мышью теперь была она. Александр целовал её в ответ. Пришло осознание, что он всегда этого хотел. Какая бы ненависть его не одолевала, связывало их большее. Слишком суровое испытание для бывшего картографа. От её дыхания кожа начинала пылать. От прикосновений оставались ожоги. А от слов — рубцы на душе. Он был тем, что так долго ждала Заклинательница, а она той, кого ему всегда не хватало. Что бы он не чувствовал, они связаны бессмертием и ему следовало сдаться. — Не знаю, хочу ли я тебя убить или просто хочу. — Я понимаю тебя, как никто другой. Кажется, Алина потеряла смысл этой фразы. Сколько раз она повторяла еë Александру? Десятки? Сотни? Всë казалось слишком жестоким, по отношению к нему, к себе. Одно безумие на двоих. Одно сердцебиение. Одна вечность. Алина суетливо стянула с плеч ночную рубашку и прижалась к Александру всем телом. Она вновь касалась его лица ладонями, нежно целовала в лоб, виски и уголки губ. Она боялась, что не успеет насытиться. Что он исчезнет быстрее, чем Лайтнесс запомнит каждую морщинку на его лице. — Прекрати торопиться, Алина. После того, как он избавил её от всей одежды, Александр принялся стягивать еë с себя. Возможно, его настоящее тело сейчас покрывается гусиной кожей и яростно дрожит, но в эту самую секунду ему было невыносимо жарко. Их тела сплелись в одно. Поцелуи стали не столько страстными, сколько нежными, ласки — чуткими и сентементальными. — Ты нужен мне, Александр, — Алина перешла на шëпот. — Ты нужен мне. Будь рядом, умоляю. И не оставляй меня. Лайтнесс начала покрывать поцелуями его шею. Ей хотелось вернуть время, которое они провели вместе, назад. Прогулку к фонтану, первую встречу, поцелуй, желанный и страстный. «Ты нужен мне», — повторяла она шëпотом без устали. Как молитву. Как зов, на который Санкт-Александр был обязан откликнуться. Заклинатель мягко провел рукой по внутренней стороне бедра, разводя ноги в стороны. Он пытался не слушать её, иначе полностью бы потерял контроль над собой. Ему было горько от того, что произошло до этого. А ещё хуже от того, что с лёгкостью готов был снова вернуться к ней. — Моя Алина, у нас впереди целая вечность. Его слова пробуждали в ней всë большее желание. Алине даже не хотелось брать всё под свой контроль. Еë маленький святой властвовал не хуже Лайтнесс. — Помнишь, я просила забыть моë имя? Я была такой идиоткой, Александр. Повторяй его вечно, произноси моë имя, называй своей, будь рядом. Пожалуйста. Она слишком истосковалась по этой близости. Алина была соткана из противоречий, и это было главным еë проклятием. Он снова коснулся её губ. Язык проник свободно, потому что она ни капли не была против. Отвлекая её внимание, Александр вошёл в неё. Он продолжал поглаживать её руками, чувствуя как их окутывает тьма. Даже с учётом ночи было слишком темно, он едва видел Лайтнесс. Лайтнесс закрыла глаза, погрузившись в момент и желая запечатлеть в памяти каждую секунду. Его холодная кожа и прикосновения к еë — горячей — заставляли тело покрываться мурашками. Алина начала двигаться Александру навстречу и слегка сжала его внутри. Крепко обняв его за шею и прижав юношу к себе, она почувствовала, как по щеке пробежала слеза. То, что она чувствовала к нему и заставляла чувствовать самого Александра, казалось чертовски неправильным. Противоречивым. Больным. Безумным. — Я люблю тебя. Не могу не любить. — Эта любовь слишком искалеченная, перекрученная, — Александр поцеловал её щёку, чувствуя вкус соли. Он продолжал двигаться и ласкать её, но ему стало почти физически больно. Не следовало приходить. — За столько веков ты так и не научилась любить? Или это происходило так часто, что ты разучилась? От приближения пика задрожали ноги, а каждый стон приближал его всё больше. Лайтнесс захотелось оттолкнуть его. Ударить. Закричать. Содрогнувшись в оргазме, она утопила душевную боль в страстном и ненавистном поцелуе. — Что, пришла твоя очередь пользоваться мной, Александр? Моя душа более нага, чем тело сейчас. Ты просил шансов, но каждый раз, когда я открываюсь тебе, ты отталкиваешь. Когда он кончил, Алина поднялась и отстранилась. Хотелось вернуться, вновь поцеловать его, прикоснуться к руке. — Да, моя любовь слишком искалеченная. Ты правда думал, что после всего отчаяния и боли, что я пережила, я останусь прежней? Я хочу выть от того, какую тяжесть несу на своих плечах. Но молча продолжаю делать своë дело ради Равки. Да, моя любовь искалеченная. Но мы оба обречены на эту вечность. Он правда чувствовал себя идиотом, ища подвох в каждом слове и жесте. Ещё и ужасным, вспоминая все те обвинения. Но от обещания себе никогда не верить на все сто процентов он не отказывался. Он не мог ни оправдать её, ни принять полностью. Она прошла через слишком многое, а он только начал жить. Александру только предстояло пропустить через себя всё это. Однако в данный момент он был юным, не раздавленным бременем долга и опыта. — Я бы мог показать тебе как можно любить. Научить не причинять боль своими чувствами. Если бы не боялся тебя. — Мне жаль, что я заставила тебя боятся. Прости, что всë вышло именно так. Алина легла к нему в постель и прижалась ближе. Разве были нужны ещë какие-нибудь слова? Она знала, что Морозов чувствовал каждую еë эмоцию и пусть не принимал их, но просто понимал. Даже это было для неë ценно. От бессилия хотелось плакать. Девушка прижалась к нему крепче. — Я устала, Александр. И ещë больше устала бороться с тобой. — Я согласен перестать бороться друг с другом. Пожалуйста. Александр обнял её, прижимая к себе ближе, насколько это было возможно. Ему не хотелось оставлять её. Но он был на другом конце света. — А сейчас прости меня, — прошептав это едва слышно, он исчез.