Light and Bone

Они шли по лесу больше недели. У Александра появились сомнения, нужен ли ему вообще этот усилитель. Но, учитывая, сколько ресурсов было затрачено и какой путь проделан до Цибеи, сворачивать назад было поздно. Солнце уже садилось, и хорошо было бы вернуться в лагерь, но следопыты упрямо вели их дальше. Только какое-то чутьё и усталость заставили не спорить и идти дальше в лес. Тропы были едва заметны. Дыхание застывало на морозе. И не было ни души, кроме их отряда. Может, Александр даже когда-то ел за одним столом с ними — всех не запомнишь. Но его настораживали взгляды, которые он ловил на себе каждую минуту. Будто он на канатоходец, а не гриш, коих полный дворец. Алина шла также упорно, как в самом начале. Должно быть, за свою жизнь она нашла много усилителей. И ни одного для себя. Она и без них справилась неплохо. — Все усилители так тяжело добываются? — Да, все. Одним из самых сложных за последнее время был браслет для Зои из тигриных зубов. Вообще, конечно, изначально он не должен был принадлежать Зое. Но так уж вышло. Алина зажгла в руке сферу света и взяла Александра за руку, чтобы согреть его. — Ты как? Потерпи ещё немного. — Я справлюсь, — на выдохе вырвался клубок пара. Охота выходила совсем не такой, как у аристократов. Не мог этот рогатый выбрать себе место проживания потеплее? — Подожди, у Зои есть усилитель? — Да. Как и у Жени, Ивана и других моих приближëнных. — Что ж, видимо нарушать традицию не приходится. — Ты — исключение. Из всех каких-либо существующих правил. Та часть в Александре, которая всегда хотела, чтобы он был особенным, выделялся, чтобы его имя обрело силу, просто ликовала. Это было глупо, наивно, но хотя бы раз в жизни он захотел дать слабости взять вверх. Теперь, когда он важен, он может себе это позволить. — К хорошему положению быстро привыкаешь. — Единственный минус в том, что с этим наступает большая ответственность. Но я рада, что ты и сам осознаешь это, — следопыты осторожно подняли руки вверх. Сигнал к действиям. Из-за деревьев показались исполинские рога и серебристая шкура, и Алина завороженно посмотрела на оленя Старкова, ощущая его могущество. Девушка протянула Александру кинжал. — Не медли. Александр кое-как отвёл взгляд от оленя, чтобы взять кинжал. Величественный, сияющий под слабым светом проявляющейся луны. Эти рога станут его. Медленно, боясь спугнуть скрипом снега, Заклинатель Теней подошëл к оленю. Зверь без капли страха начал идти на встречу. Какие-то десять шагов, и сила древнего животного перейдёт к нему. Девять, и руки будут в крови. Восемь, и глубокие большие глаза потухнут. Александр понимал, что не мог отнять жизнь, когда олень так доверчиво шëл к нему. Но плата одной жизни зверя за тысячи спасённых от Каньона казалась справедливой. Он не мог упустить шанс из-за своей сентиментальности. Морозов протянул руку и положил ладонь на его морду. Дыхание тёплое, а глаза слишком человеческие. Они будут преследовать Заклинателя по ночам. Александр обернулся к Лайтнесс, ожидая, что она найдёт иной способ, что можно справится и без усилителя. Алина протянула руку вперëд, создав из света сияющую дугу. Спустя секунду она послала в оленя разрез, настолько профессиональный, что он не задел даже рядом стоящего Александра. Парень замер от шока. Свет рассёк тушу, как нож масло. Понимание отказывалось приходить. Для чего? Может, усилитель предназначался не ему? Он остался стоять возле тела, непонимающе бросая взгляды на Алину. — Что происходит? — Прости, Александр. Но это было необходимо для установки нашей связи. Возьмите рога, — Алина кивнула прочникам. — И приготовьте всë необходимое, мы возвращаемся в лагерь. — Необходимо? О чём ты? — похоже, усилитель всё же для него. Но тогда зачем она это сделала, если… сила усилителя достанется тому, кто убьёт его? Когда у него появилось что-то своё, то, чем он владеет полноправно, у него это попытаются отнять? Александр должен был что-то придумать, сбежать — проигрышный вариант. Конечно, за столько веков у неё было время, чтобы продумать всё это. Он, в свою очередь, даже не верил в оленя. И что Морозов мог сделать?... — Я объясню всë наедине, Александр. Не делай поспешных выводов. Остаток пути до лагеря и тёплой палатки они провели в гробовой удушающей тишине. У Алины было тяжело на сердце. Она предала его. Предала его доверие. Но если это была цена за величие Равки — Лайтнесс была готова еë заплатить. Алина планировала это с самого начала. Но не смогла сдержать свои чувства. Во всяком случае, это больше не имело значения. Однажды Александр поймëт. Однажды он поймëт, что они меняют мир к лучшему. Он хотел ей верить. Иначе не пошёл бы. Был бы умнее, прикончил бы оленя на месте. Но ничего другого, как дожидаться объяснений, ему не оставалось. В палатке не было той толпы. Только они, Иван и фабрикатор, за которым таскалась Женя. Будет намного обиднее, если все они знали о той части, которую скрыли от него. — Начинайте. Алина сняла с себя плащ и взглядом велела сделать то же самое Александру. Давид, который за время пути уже успел сделать ошейник и печать на руку Алины, подошëл к ним двоим. — Протяните правую руку, моя повелительница. Лайтнесс вытянула руку вперëд. Положив печать на тыльную сторону еë ладони, прочник надел ошейник на шею юноши и, попросив их двоих подойти ближе, начал активировать усилитель. Не могла же она после всего просто забрать его силы? Такое вообще возможно? Но, если так, то даже лучше, что с него снимут всю ответственность. Александр почувствовал, как ошейник врезается в шею. Определённо эти кости ощущаются чем-то, но он не чувствовал силы. Глупый, наивный, доверчивый. Он смотрел сквозь фабрикатора на Алину полным не то злобы, не то разочарования, взглядом. Когда Алина убедилась, что всё работает, она прогнала всех чужих из палатки и подошла к Александру. — Прости меня. Я люблю тебя, и это правда, действительно люблю. Но Равку я люблю больше. Александр проглотил ком в горле. Вместе с силой он потерял и контроль над всем, что никто не мог отнять. — Я тоже люблю Равку. Я служил в армии, я готов был отдать за неё свою жизнь, — частичная правда. Он был готов пожертвовать собой только зная, что спасёт этим других. Никогда бы не стал рисковать жизнью ради территорий или богатств. Разве она не пыталась сделать тоже самое? Но ей выбор дался проще: она пожертвовала им. —Но так ли необходимо было превращать меня в раба, Алина? — Ты не раб… Просто мне нужна была твоя сила, чтобы осуществить задуманное. У Равки больше не будет даже намëка на врагов, если у неë будет сильное и непобедимое оружие. Пойми меня правильно… У нас огромные долги, Фьерда ушла в техническом превосходстве на пятьдесят лет вперëд. Шуханцы изобретают то, что сделает любого гриша беспомощным. А Керчия финансирует их всех, зная, что те будут в выигрыше. Кто из союзников у нас остаëтся? Богом забытая Каэлия? Зем? Что, забрасаем врагов мешками с кофе? Я хочу защитить нас всех. И я это сделаю. — Так…ты не собиралась уничтожать Каньон?... — он неосознанно попятился. Чувствуя себя беспомощным, как затравленная дичь, Александр даже не мог дать отпор. Им необязательно держать его в сознании, если хотят его использовать. Он старался, тренировался, учился для того, чтобы разрушить Неморе, но в итоге оказался безвольной куклой в руках сумасшедшей гриши. — Нет. Я собиралась использовать его. Только подумай, как фьерданцы будут дрожать в страхе и ужасе, зная, что я в любую минуту могу обрушить волькр на Джерхольм. Дрюскелли прекратят своё существование. Все падут к нашим с тобой ногам, Александр, мы покончим с самодурством Ланцовых раз и навсегда, — Лайтнесс тяжёло вздохнула и вытерла подступившие слëзы. — Александр, молю, пойми меня. Я жила шестьсот лет, видя, как гришей клеймили, убивали и пытали. Мой дед, Илья Старков, воскресил ребëнка, но его заточили в кандалы и утопили! Больше никто не станет презирать и мучить гришей. Алина приблизилась к нему и попыталась взять юношу за руку. Увидев, как он отстранился ещё больше, она грустно улыбнулась. — Хорошо… — произнесла она, ужесточив взгляд. — Сделай меня своей злодейкой. — Ты просто хочешь сместить одну тиранию на другую, — прошипел он. Не убьёт же она его? — Это заходит слишком далеко. Есть другие пути. Ещё не поздно. Александр не знал, хочется ли ему прикоснуться к ней или теперь для него эта близость отвратительна. Боялся и ненавидел. Осуждал и понимал. — Что например? Разрушим Каньон — и на Ос Альту нападёт армия Златана. Они мечтают о независимости. Нет других путей, Александр, думаешь, я не искала их все шестьсот лет? Ненавидь меня, если хочешь. Желай мне смерти, если тебе станет легче. Я приму любой твой выбор, но отныне мы связаны на всю вечность. — Чем хуже Западная Равка на троне от Ланцовых? Что если Каньоном мы просто отрезаем Равку от всего мира? — ноги задрожали. Он слишком устал. Устал от погони за оленем. Устал быть беззащитным. Устал выполнять приказы. Устал не сдаваться. Правда, ей он сдавался каждый раз. При первой встрече, на их первой тренировке, после Зимнего праздника, сейчас. — Мы были связаны, как только я получил эти силы. А связь длиной в вечность не означает сотрудничество. — Не думай об этом, Александр. Я решу все проблемы с Равкой сама, — Алина отвернулась и усмехнулась. Как быстро мальчишка очернил еë и сделал монстром! Пусть так. Однажды Морозов поймёт, что она — всë, что у него есть и будет. — Ты даже не попытался понять меня. Связь… Сотрудничество… Разве не одно и то же? Время станет твоим главным учителем, Александр. А вечность — проклятьем. Тогда ты поймëшь, что лишь я смогу стать твоим исцелением. — Я не пытался понять? — из груди будто вышибли весь воздух. — Ты говорила мне правду, не всю. Те крупинки, их все я принял, со всеми смирился. Александр заставил себя подойти на шаг, чтобы не показать страха: — И это я получил взамен?! Что дальше, посадишь на цепь?! Алина развернулась к нему и сжала губы. Глаза наполнились слезами. — Да, я монстр! Я монстр, Александр, как волькры, как чудовища, которыми пугают детей, чтобы те слушались! Откуда мне было знать, что ты не сбежишь, как все остальные, узнав про истинный план о Каньоне?! И ты бы сбежал. Впрочем, нет… Зная тебя, ты бы сказал, что принимаешь, но вонзил бы мне кинжал в грудь при первом удобном случае. Я столько лет искала хоть кого-нибудь, кто сможет меня понять. Хоть кого-нибудь, с кем я обрету покой. Я обрела его однажды. Но покой — слишком великая для меня роскошь. — Откуда мне знать, как бы я поступил, если ты не оставила мне выбора?! — скорее всего, она была права. Он бы выждал момент, когда смог бы ей противостоять. Не без душевных терзаний, но не позволил бы узурпировать трон. — Я принимал тебя. До тех пор, пока ты не сделала из меня марионетку. — Ты не марионетка. Я… Я просто хочу спасти Равку. Спасти гришей. И обрести мир в вечности. Ты слишком юн и неопытен, чтобы поддержать меня сейчас. Это вынужденная мера, которой, поверь, я не хотела, Александр. Очередная моя ошибка, возможно, не отрицаю. Но именно эта ошибка приведëт меня к победе. К тому, что все страны будут лежать у ног Равки. У наших ног, Александр. — Мы могли изменить мир. Но его хотела изменить ты. Может, у нас и есть связь, но связь и сотрудничество не одно и то же. Со мной ты исполнишь свои планы. Но не думай, что я тебя прощу. Не говори, что у тебя не было выбора. Просто ты выбрала самый простой вариант. Александр прикрыл глаза, вспоминая их ночь после Зимнего праздника. Как он касался её, как она двигалась, перехватывая инициативу. Как они говорили после этого. И как он ушёл, обещая не сбегать. Его слова задели за живое. Но Алина лишь понимающе кивнула, скрывая эмоции. — Я не просила твоего прощения, Александр. Я хотела лишь понимания. Моим грехам не будет искупления. Но я обязательно помолюсь за своë прощение, Беззвëздный святой, — девушка направилась к выходу из шатра, потирая ладонь с печатью. Прежде, чем выйти, она позвала сердцебитов и отдала приказ. — Усыпите его. Я скажу, в какой момент пробудить. Он чувствовал как с её шагами замедляется пульс. Последнее о чём он думал, были глаза оленя. Перед тем, как отключиться, Александр вспоминал о том, как усилитель подошёл к нему. И какой шанс он упустил. Когда Алина вернулась в шатëр, Александр уже лежал на койке. Его веки нервно подрагивали, и девушка тяжёло вздохнула, сев рядом, прямо на пол, подогнув колени. Она осторожно коснулась его лица мягкой рукой и почти невесомо провела ладонью по щеке. Отстранившись, она сплела их пальцы между собой, чувствуя приток силы, холод тьмы, в которую хотелось погрузиться навечно. Лайтнесс закрыла глаза и впустила его в своë сознание. — Я решила, что твоему телу нужен отдых. Возможно, я была импульсивна в нашем последнем разговоре, но… Я думаю, ты должен увидеть. Картинки стали сменяться слишком быстро. В мгновенье Дарклинг и Лайтнесс оказались на опушке леса. Вдали виднелся деревянный крестьянский дом, простой донельзя. На улицу вышла юная девушка с длинной иссиня-чëрной косой до самого пояса и улыбнулась, увидев на горизонте всадника. — Алексей! — она побежала ему на встречу. — Солнце моë, — всадник спешился и, спрыгнув с лошади, крепко обнял возлюбленную. — Думал, что никогда тебя больше не увижу. Алина невольно и грустно улыбнулась. Солнце садилось за горизонт, озаряя небо золотом лучей. Александр схватился за кору дерева, чтобы восстановить равновесие. Лес ему определённо снился. Наяву была зима и холод. Здесь же прохлада ощущалась только вечерняя. Рядом стояла Лайтнесс в своём чёрном кафтане и смотрела на поляну. Картинка внизу показалась трогательной и отчего-то болезненной. Когда говорят: «думал, что никогда тебя больше не увижу», это чаще всего означает, что всё только начинается. Он слегка обернулся к Алине: — Почему ты не оставляешь меня даже здесь? — Просто смотри. Делай выводы, не знаю, считай меня дальше монстром. Всë, что хочешь. Как проснëшься, я не потревожу тебя более, лишь по деловым вопросам. — Где все? — девушка осторожно коснулась лица Алексея мягкой рукой и почти невесомо провела ладонью по щеке. — Кровь не моя. Мне так стыдно, святые, Алина… Я сбежал. Сбежал, как трус. Всех перерезали, даже больных. Солдаты отказников устроили засаду. Кто-то нас выдал. Прости меня, всë, чего я хотел — снова увидеть тебя. Девушка прислонила ладонь к его губам. — Нет. В том, что произошло, лишь моя вина. Сколько гришей они убили? — Алина… — Отвечай. — На момент засады в убежище нас было около тысячи. Девушка отвернулась и тихо заплакала. — Моя мать?.. — Я спас еë и отправил в дом твоего деда. Багра долго сопротивлялась, но я смог убедить еë. — Я сопровожу тебя до убежища и поеду к королю. — Алина! — воскликнул Алексей, — Не смей, слышишь, это верная смерть. У нас есть вторая группа сопротивления, мы всë сможем. — Нет. Им нужна лишь я, как сильнейшая из гришей. Багра знает все мои дальнейшие указания. Лайтнесс отвела взгляд в сторону и прошептала едва слышно: — День, когда я создала Каньон. — Ты думаешь о том сколько было убито гришей. Но ты и не считала сколько отказников погибло в Каньоне, — его родители, которых он почти не знал, но помнил. Друзья, которым не повезло при распределении. Он сам чуть не оказался одним из тысяч. Справедливости ради, когда ты не знаешь их всех лично, все жертвы безликие. Так проще. Так не сойдёшь с ума. Но у каждого из этой массы была своя жизнь. И те, кто эту жизнь будут оплакивать. Александр понимал, что эти люди могли избежать Каньона, но у гришей отняли право на спокойную жизнь. Но он не хотел становиться на одну сторону с Алиной. Будто, если он поймёт её, значит и простит всё и станет таким же как она. — Я не хотела создавать Каньон. Я хотела создать армию солнечных солдат, вечных защитников, которые не получают ран и не устают. Я повторюсь: я не прошу твоего прощения и не просила. Правда думаешь, что твоё прощение очистит мою душу, Беззвëздный? Я просто хочу, чтобы ты увидел. Чтобы знал. Девушка у простого крестьянского дома начала собирать свою лошадь. Зайдя в дом, она взяла небольшой дневник и положила его в сумку. Алексей начал останавливать возлюбленную. Та, тяжело вздохнув, в последний раз прикоснулась к его лицу и скрыла себя с помощью сил, сделав невидимой. Картинки вновь начали меняться. Юная Алина стояла на коленях перед солдатами. Еë руки были скованы, на грудь — направлены арбалеты. — Прошу вас. Я хочу увидеться с царём. Я могу его убедить. Силы гришей могут быть использованы в войне с Фьердой, мы будем сражаться за родину до последнего вздоха. Мы умеем исцелять, гриши умеют управлять стихиями. Мой отец мог заставлять кровь в жилах врагах вскипать за секунду. Прошу. Юное, неопытное дитя, поверившее, что сможет изменить мир. Сделать его лучше. Добрее. Дитя, верившее, что свет проложит им путь домой. — Где второй лагерь с вашими колдунами?! Отвечай! — солдат толкнул девушку ногой. Отказник привëл Алексея, к голове которого был приставлен арбалет. Алина отрицательно покачала головой и начала молиться. Всем, кого помнила. А когда зажмурила глаза, услышала звук выстрела. Губы, шептавшие имена святых, в один момент непроизвольно начали вспоминать отрывки из дневника Старкова. Санкт-Илья услышал еë молитву. И благословил внучку на скверну. Сила вырвалась из неë сама. Неконтролируемая, обжигающая, всепоглощающая. Свет, который должен был стать проводником к дому, воплотился в облике смерти. Лайтнесс выдохнула, будто та боль вновь пронзила тело, будто скверна снова расколола душу на части. — Моя бедная Алина… Александр был готов призвать тьму, когда Каньон начал становится таким, каким его все знают, но вместо этого он проснулся. Алина сидела рядом. Её прикосновения то ли прожигали, то ли были противны. Он не понимал ничего кроме того, что они причиняют боль. — Если ты не хотела создавать Каньон, почему не даёшь мне его уничтожить? Разве нельзя обойтись без него? Парень сел, глубоко вдыхая воздух. Гриши для него с самого начала были заносчивыми гадами в общих миссиях армии, затем такими же людьми, как и все, пока Александр был во дворце. Но он никогда не думал, что, как бы они того не хотели, обычной жизни им не видать. И если за столько времени ничего не изменилось, что же не так со всем этим? — Нет, нельзя, — Алина моментально отстранилась и поднялась. — Я не могу. Я пыталась найти другие выходы каждую ложную жизнь, что служила у царей. Их нет, Александр. — Тогда зачем ты мне это показала? — Александру потребовались усилия, чтобы прийти в себя после стараний Ивана. — Если это было ошибкой, почему ты не хочешь её исправлять? — он подошёл к ней на пару шагов. Всё ещё чувствуя, как подгибаются ноги, Александр заставил себя стоять. — Я ведь обещал, что буду с тобой. Для чего потребовалось всё портить? — Ты бы не был, Александр, даже если бы хотел. И в этом правда. Ты бы не смог быть рядом. Я поняла это, ещë когда ты ушëл после нашей ночи. Да, я поняла тот твой поступок, но тем не менее, поняла и то, что ты не сможешь дать мне то, чего я хочу. — Я обещал! — закричал Александр. — Если твои слова ничего не стоят, не нужно думать так обо всех. — он сорвался как перетянутая струна. Пусть ей столько же лет, сколько всей армии суммарно, но он, по крайней мере, не был слабаком. Александр прижал её к стене, буквально пуская тьму наружу. — Ты даже не дала мне шанса попытаться. — У меня не было другого пути, — Алина посмотрела в омут чëрных глаз. Она знала, что он не причинит ей вреда, даже если будет ненавидеть как никого другого. Наверное, он уже ненавидел. И всё же, она была уверена в том, что он не позволит ей пострадать. Просто желает выпустить пар. Показать, что хоть чего-то стоит. — Давай будем честны, мой маленький святой, даже если бы я дала тебе этот шанс, ты бы не одобрил мой план. Лайтнесс протянула ладонь и коснулась ей щеки Морозова. — Я люблю тебя. Возможно, не так, как принято у всех, и эта любовь причиняет тебе слишком много боли, но я не могу тебя не любить. И отказаться от идеи с Каньоном не могу тоже. Александр пытался не смотреть на неё. Не чувствать её руки. Он боялся ослаблять хватку, дать ей снова взять верх. — Я ненавижу тебя. Точно так же, не как принято у всех, и эта ненависть причиняет нам боль. Но я не могу не ненавидеть тебя, — Александр взял её лицо в руки и поцеловал. Он вкладывал в этот поцелуй всю ненависть и извращённую любовь. Ненависть к ней притупилась в сравнении с ненавистью к себе. Всё, что между ними происходило, только отравляло. Он целовал так, будто пил вино, зная, какой в нём яд. Будто пил и надеялся, что отравленный напиток убьёт его и положит конец всему. Алина ответила на поцелуй, прижимаясь ближе, впуская тьму в свою душу, блаженный холод и всепоглощающую пустоту. Лайтнесс жадно вдохнула воздух, голова готова была взорваться от мыслей. Еë слишком много. Света слишком много. Как мëд, который становится тошнотворным от сладости. Она тонула в тьме Беззвездного и хотела утонуть там навсегда, забыться мятежным покоем, обрести холодную тишину. Лайтнесс слышала, как бьются их сердца. Ощущала ненависть Александра на своих губах, в его касаниях. Чувствовала, как воздух вышибает из лëгких. Подобное притягивает подобное. Они будут неразрывны. Больше, чем вечность. — Ненавижу, — прошептал он, не понимая, к кому обращается, и не желая её отпускать, — по телу прошла дрожь. Он слишком устал от борьбы. Впереди ждала вечность, и если он не собирается быть безвольным узником в руках Лайтнесс, эту вечность ему придётся переживать одному. Слишком много боли. — Всё было бы намного проще, если бы мы все сгорели в Каньоне. — Александр, — Алина прижалась лбом к его лбу и положила ладони на его лицо. — Дай мне второй шанс. Прошу. Дай второй шанс той юной девочке, которая хотела всех спасти. Дай мне шанс всех спасти. Спасти Равку. — Ты мне не дала ни одного, — он посмотрел в её глаза, запоминая всё, что можно, и отстранился. Словно его душа и тело разделялись, не желая расставаться с Лайтнесс. — Используй меня как хочешь. Достигай любых целей. Но в одиночестве. Теперь, я не более чем лампа, которую ты будешь зажигать и тушить. Его слова были правдой, которую Алина отказывалась принимать, всячески оправдывая себя внутри. «Смирись, Лайтнесс. Ты та, кем являешься. И другой тебе уже не стать, сколько бы ты не пыталась. Скверна забрала твою душу и всё хорошее в тебе в тот день.» — Я оставлю тебя в покое, когда закончу с Каньоном и взойду на трон. Вернëшься в Керамзин и навсегда забудешь обо мне. Я не буду просить больше ни о чём. Просто назови моë имя ещë раз и забудь его навсегда. — И через сколько ты нарушишь это обещание, Алина? — он отошёл как можно дальше, чтобы меньше мучить обоих. — «Исключение из всех каких-либо существующих правил»? — усмехнулся Александр. — Знаешь, я давала тебе шансы! — она не сдержалась и перешла на крик. — Рассказала своë имя, открыла правду о себе, зная, что ты можешь сбежать или предать меня, я впустила тебя в моë сознание и показала то, чего не знал никто до тебя, даже Багра! Да, исключение из всех существующих правил! Скажи спасибо, не не надела на тебя кости Русалье и Жар-птицы в придачу! — Так я сбегал или предавал тебя, что ты не дала мне второй шанс? Я лишь просил того, что у тебя в избытке. Я просил дать. Мне. Время. Может быть, дело в том, что ты давала мне шанс, когда я был слаб, беззащитен, уязвим. А когда у меня могла появиться сила, ты почувствовала угрозу? Так скажи мне, кто кому не даёт шанс? — Да, сбегал, когда я попросила быть рядом. Прости, что не дала тебе время, которого ты заслуживал. Я слишком долго была одна и тонула в обжигающих лучах. Впрочем, мне не привыкать. Собирай вещи, приготовься, мы отправляемся в Крибирск на рассвете. — Если бы я сбегал, моя голова уже украшала бы пику фьерданцев, — Александр отвернулся, не желая продолжать их битву. — Как скажешь. Встретимся на рассвете. Алина молча вышла из шатра. Хотелось кричать и уничтожать. Но она лишь молча закрыла глаза и, вдохнув морозный воздух полной грудью, направилась в сторону леса.