Громко войдя в мою жизнь

      Скорая ехала, казалось, целую вечность, за которую я уже успел прокрутить в своей голове самые ужасные исходы сегодняшних событий, смотря на Вики, которая была без сознания, но благо дышала, хоть и не так глубоко и часто, что, конечно, не могло не пугать. Все еще сжимая уже второе полотенце на ее животе, я молился всем Богам, чтобы она выкарабкалась, и чтобы как можно скорее приехали врачи. Я не мог позволить ей умереть у меня на руках. Моя психика не выдержит еще одной крови на руках. И снова во всем виноват только я. Тело предательски начинало трясти, парализуя страхом. — Дино? — спросил я сам себя вслух, когда увидел на брошенном на пол телефоне его имя, удивляясь, с каких пор он сам мне звонит; я решил не брать трубку, потому что послышался гул голосов и топот, а в следующую минуту трое врачей забежали в номер и быстро опустились на колени возле меня и Вики. Из моих слов они поняли, что был выстрел в живот, поэтому спешно отбросили полотенце, которое я до сих пор прижимал к ране девушки.       Они тут же начали осматривать рыжеволосую, попросив меня опустить ее на пол и отойти. Я заметил, что небольшая часть моей водолазки со штанами пропитались кровью, из-за чего меня охватила паника. Если до этого я старался изо всех сил не поддаваться ей, то сейчас просто не мог больше сдерживаться, чувствуя, как тошнота вперемешку с воспоминаниями прошлого накрывала меня сильнее и сильнее по дороге в ванную комнату под гул голосов врачей, которые суетились над Вики. 15 лет назад Дорога из Нью-Йорка в Джерси-Сити. Тоннель Холланда.       Каждую секунду я подгонял маму для того, чтобы она жала сильнее на педаль газа, потому что мы опаздывали на матч по соккеру, который был для меня самым важным в этом сезоне, ведь с помощью победы в нем, наша команда сможет пройти дальше в Кубке и побороться за первое место, а я получу звание капитана команды. Однако если мы сейчас опоздаем, то ничего этого не будет, потому что все так надеются на мои профессиональные навыки, которые я смог отточить всего лишь за год занятий по соккеру. — Мам, ну поднажми еще немного, мы тащимся, как улитки! — со злой ноткой в голосе вновь прокричал я с заднего сиденья машины; мама укоризненно посмотрела на меня, обернувшись. — Люци, я еду так, как нужно, не торопи меня, — практически спокойно ответила она; и за это я так любил ее: за ее всегдашнее спокойствие даже в самых нервных ситуациях. Мне действительно не хватало этого качества, и я уже это понимал. — Мне звонит тренер, — пролепетал я, как бы говоря этим, что меня начинают искать на поле, и мама, наконец, сдалась и посильнее нажала на педаль газа.       В следующее мгновение сильный толчок и громкий лязг железа заставил меня схватиться за ручку двери машины. Закрыв глаза от непонимания, что сейчас происходит, я нагнулся сильнее вперед, чтобы хоть как-то защитить голову, и это было правильным решением, потому что теперь нашу машину несколько раз перевернуло, разбиваясь о дорогу.       На удивление, я не потерял сознание, лишь сильно закашлялся от дыма, что исходил из двигателя автомобиля, который лежал перевернутый на своей крыше. Еле как я смог отцепить ремень безопасности и вылезти из нее, чувствуя в своих руках мелкие стеклышки, которые впились в кожу, от разбитых окон. — Мам? — я опустился на колени возле водительской двери и притронулся к матери. — Мам? Мы, кажется, попали в аварию. Мам?! — я сильнее начинал кричать, совершенно не хотя верить в то, что она может быть мертва, судя по ее крови на голове. — Я помогу тебе, мам, помогу! — уже практически со слезами прокричал я и стал протягивать к ней руки, чтобы открыть дверь и вытащить ее, но дверь не открывалась, потому что была сильно смята.       Тогда я решил снова залезть со своей стороны в машину и выбить дверь изнутри. И как вообще десятилетний мальчишка может это все проделать? Но сейчас это не имело значения. Я должен был спасти ее. Она не может быть мертва. Не может умереть вот так. Здесь и сейчас. — Мам? — я взял ее лицо в свои руки, но увидел лишь безжизненные открытые глаза, в которых застыли слезы; они будто бы говорили мне то, что она не успела сказать. — Мальчик! Он жив! Скорее сюда! — услышал я рой голосов, которые мне были незнакомы, но было так плевать на них; я все еще смотрел в глаза матери, которая больше не скажет, что любит, не обнимет, не расскажет сказку на ночь и не отпугнет монстров под кроватью...Кто будет отпугивать их? Кто будет любить сильнее, чем мама? Кто-то вообще сможет полюбить меня?       Теперь ее кровь стекала на мои руки, потому что я продолжал сидеть практически напротив нее, сгорбившись под помятым, но не разбитым лобовым стеклом, и держа в руках ее лицо, будто запоминая его. Я оказался закрыт в собственном страхе и немом крике, который вот-вот вырвется наружу.       Слезы потекли только тогда, когда меня попытались вытащить из машины, крича, что здесь небезопасно находиться и что нужно показаться врачам, которые уже примчались. Но я брыкался и орал на всех, кто притрагивался ко мне, ведь понимал, что если сейчас меня оторвут от матери, то больше никогда не прикоснусь к ее, пока что, теплой и нежной коже... — Отпусти! Отпусти! — кто-то вновь схватил меня сзади за подмышки и стал вытягивать из машины, которая сильнее начинала дымиться. — Мама! — слезы теперь текли ручьем, видя, как вытаскивают с водительской стороны безжизненное и бездыханное тело.       Незнакомый мужчина оттащил меня к скорой помощи и посадил к ним в машину, закрывая двери, наверное, чтобы я успокоился и не видел...мертвое тело. Но это вряд ли могло помочь, потому что я знал и видел, чья кровь была на моих руках, она во всех смыслах была на моих руках. Это я виноват в ее смерти. Это я подгонял ее сильнее нажимать на газ.       Всегда я причинял ей боль своими выходками, своим поведением.       Почему мы так быстро умираем? Почему наша жизнь такая непредсказуемая?       Дыхание сбивалось, пока я пытался смыть кровь Вики с рук в раковине под водой, но она, будто бы на зло, не смывалась до конца, оставляя кое-где красные пятна на тыльной стороне рук.       Воспоминания прошлого в голове вновь продирали до мурашек, хотя я уже достаточное долго время думал, что принял это, но...Принятия было мало. Необходимо было простить себя за то, что случилось с мамой. Я не мог. Как и не мог сейчас не винить себя в том, что Вики подверглась опасности из-за меня. Боже, я не хочу, чтобы она умерла. — Люцифер Денница? — торопливо спросила меня женщина-врач, когда аккуратно заглянула в ванную комнату, предварительно постучав; они знали, с кем имели дело. Я быстрыми движениями вытер все еще розоватые руки о полотенце, которое висело на стене, и вышел к ней навстречу, видя, как Вики кладут на кушетку; я нервно сглотнул и хотел было уже побежать к ней. — Простите?.. — кажется, я совсем позабыл, что женщина обращалась ко мне. — Вы поедете с ней? — я, не раздумывая, кивнул и обошел врача сбоку, давая понять, что больше не хочу задерживаться, ведь мы теряем время. Больница Нью-Йорка. — Срочно в операционную! — услышал я, когда поставил свою машину рядом с больницей и забежал в нее; всю дорогу я резво следовал за скорой помощью, в которой находилась Вики, боясь упустить.       Приблизившись ближе к кушетке и ухватившись за ручки на ней, я заметил, как пальцы девушки стали сжиматься и разжиматься; она приходила в себя. Я еще больше склонился над ней, насколько это было возможно; врачи то и дело пихали меня, говоря, что я им мешаю, но мне нужно было поддержать ее, если она увидит и поймет меня. — Люцифер? — хрипло и так слабо спросила она, смотря на меня. — Вики, я с тобой. Ты должна быть сильной, поняла? — она немного кивнула, что дало мне надежду. — Иначе, кого мне еще бесить в этой жизни, как не тебя, ты так забавно злишься, — я старался как можно шире растянуть губы в улыбке, но, скорее всего, это плохо получилось; после смерти матери я не мог смотреть на то, как дорогие мне люди находились на грани смерти. Наверное, поэтому я никого близко не подпускаю к себе; эта боль от потери любимого человека была для меня невыносимой.       От мысли, что прямо сейчас я приписал Вики к дорогим мне людям, отшатнулся, пугаясь ее, но протянул свою руку к рыжеволосой и легонько сжал ее запястье, почувствовав холод, продирающий до мозга костей. 15 лет назад Кладбище Грин-Вуд. Нью-Йорк. — Она такая холодная… — отстранился я от руки мамы, лежащей в гробу, который отец сделал на заказ, поэтому он был таким красивым, уложенный, в основном, розовыми цветами — любимый ее цвет. Мне хотелось в последний раз посмотреть на маму, почувствовать хоть что-то, что осталось от нее в этом мире, но ощущался лишь холод, что проходил мурашками по коже и устремлялся прямо в пятки. — Мама, прости меня… — я хотел и пытался сдерживать себя. Еще дома решил, что обязан, потому что отец ругал меня за проявление слабости; я должен быть мужчиной, а слезы — не мужское занятие. Но не мог. — Люцифер! Что я тебе говорил?! — отец заметил мои слезы, поэтому взял меня под руку, больно сжимая ее, и отвел подальше от гроба, вокруг которого толпились самые близкие для мамы люди. — Прекрати! — снова шикнул он, грозя мне пальцем у носа; я же истерично всхлипывал. Просто не мог остановить себя и свои чувства.       Она была всем для меня. Была моим ангелом. Только она всегда была на моей стороне.       Резкий и немного грубоватый голос врача возвратил меня в реальность; он отталкивал меня, потому что теперь я действительно мешал. — С ней все будет хорошо? — нервно спросил я врача рядом с собой, все еще боясь отпустить кушетку, на которой лежала Вики. — Пуля не вышла, так что будем оперировать. Она потеряла много крови. Но должно быть все нормально. Мы успеваем, — протараторил мужчина. — Дальше вам нельзя, — остановил он меня, бегущего за ними по пятам; кушетка с Вики и врачами исчезла за большой белой дверью, за которой была еще одна, видимо, там и была операционная.       Сев в коридоре на белые стулья, я принялся мучительно ждать и уничтожать себя за то, что позволил этому случиться. Но как я мог знать о том, что какой-то долбанный мудак решит отомстить мне? Да еще и такими способами. Ладно, поджог ресторанов не так страшен, как смерть Вики. Этот кто-то точно знал, что рыжеволосая со мной в довольно-таки тесных отношениях, иначе зачем ему нападать на нее?       Она сможет, и врачи смогут. Чёрт, да они обязаны спасти ее!       Вспомнив, что мне звонил Дино, я достал телефон, заметив при этом, что мои руки до сих пор трясутся, как у алкоголика, который бухает без перерывов. — Дино, — лишь произнес я, пытаясь сделать голос как можно спокойнее; мне не хотелось показываться слабым. За это спасибо отцу. Научил меня скрывать истинные чувства. Но было ли это хорошо… — Я увидел в новостях про поджоги. Ты улетел в Нью-Йорк? — с беспокойством в голосе спросил блондин. — Да. — С Вики? — какой же он догадливый либо любопытный. — Дома ее нет, впрочем, как и тебя, — констатировал факт Дино, сложив два и два. — Да. Хватит вопросов, Дино, — напоследок бросил я и тут же отключил мобильный телефон. Я обязательно поговорю с ним в надежде, что он и его отец помогут найти ублюдка, что совершил все это.       Ожидание снова длилось слишком долго, но я не мог позволить себе отойти и на шаг от операционной, зная, что там оперируют Вики, но понятия не имея, что на самом деле там происходит; все ли нормально идет?       Пытаясь отбросить мысли о плохом исходе, я лазил в телефоне, отвечая на СМСки по работе. Серена, моя помощница, писала, что через две недели к нам приедет важный гость из Канады, который хотел бы поговорить о партнерстве. Я и забыл, что действительно договаривался с ним, но сейчас это волновало меньше всего.       Вдруг дверь операционной раскрылась, и врач, у которого я спрашивал про Вики, подошел ко мне, снимая маску. — Все успешно. Переживать не о чем. Виктория еще некоторое время проспит, но вы можете пройти к ней в палату, как только мы ее перевезем туда, — спокойно сказал врач; я же выдохнул, на сердце стало так легко, что я невольно, практически камнем, упал вновь на стул и откинулся на его спинку, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. — Вы знаете Вики? Я вроде не называл ее имени, — осенило меня через несколько секунд. — Они с отцом периодически ходят к моей жене на процедуры. Так что, да, можно сказать, что знаю. Кстати, думал, сообщать ли ее отцу. У него сейчас довольно сложный период, сердце не на шутку шалит то и дело. А эта новость может еще больше пошатнуть его здоровье. — Тогда лучше не стоит. Главное, что Вики жива. Спасибо Вам, доктор, — устало произнес я, смотря ему в глаза; врачи поистине герои.       Он лишь кивнул и улыбнулся, затем ушел куда-то дальше по коридору, оставляя меня снова ждать, пока девушку перевезут в обычную палату. Вики       Сквозь странный сон, в котором я лежала то на траве, то на песке, при этом никак не могла подвигаться, слышала постоянно один единственный мужской голос и подозревала, что он принадлежал Люциферу. Однако мой слух улавливал лишь некоторые момента его разговора с кем-то, поэтому было тяжело понять весь диалог. — ...блять, ты поможешь или нет? Я и так знаю, что я тот еще мудак... Понятия не имею... Нет, чёрт возьми!... — Люцифер агрессивно на кого-то орал, находясь рядом со мной, но я могла только лишь слышать его злой голос и громкие вздохи с такими же выдохами.       Я чувствовала, что должна проснуться, но пока не могла; было тяжело открыть веки, как будто на них положили кирпичи, поэтому я вновь провалилась в сон, напоследок ощутив на своей руке теплое аккуратное прикосновение. Спустя полтора часа       Приоткрыв глаза, я заметила, что комнату освещает маленький ночник напротив моей кровати, а через окно пробивается свет от фонарей. Видимо, пока я спала, уже успело стемнеть. Повертев головой в разные стороны, оглядывая комнату, только потом поняла, что возле моих ног кто-то лежит, тихо сопя. Я прищурила глаза, почему-то перед ними все немного плыло, но после того, как все же смогла сфокусировать взгляд, поняла, что это был Люцифер: его руки лежали практически на моих ногах, будто бы обнимая их, голова покоилась на краю кровати, остальное же тело было на стуле; он и правда спал, здесь, сейчас, возле меня, даже не уехал в номер в отель. Это трогало до глубины души, поэтому на лице невольно появилась улыбка. Попытавшись хотя бы немного приподняться на подушке, я тут же резко почувствовала боль в правой части живота, отчего издала недовольный звук, что-то вроде мычания, и прижала руку к этой части своего тела. Тихо, как мне казалось, продолжала шипеть сквозь зубы от боли.       Люцифер, вдруг, зашевелился в моих ногах, значит, все-таки услышал мои мычания; мне так не хотелось его будить, наверняка, он пробыл здесь со мной весь день. Я чувствовала некую вину за это. Он медленно открыл свои глаза и так же медленно поднял голову, рассматривая меня. — Вики? Ты проснулась? — сонным и уставшим голос спросил мужчина, потирая глаза пальцами. — Да. И разбудила тебя. Прости... — Нет, — перебил и остановил меня Люцифер. — Это я должен просить прощение. Из-за меня ты здесь, из-за меня в тебя стреляли. Я же говорил, что тебе не стоило ехать со мной, а ты, как упрямый баран, поперлась за мной, — жалобно, но в то же время раздражено говорил он. — Ты не мог знать, что такое произойдет и что человек, который устроил поджоги, может принести ствол, так что, не нужно извиняться, я ни в коем случае не виню тебя, Люцифер, — я мягко посмотрела на него и попыталась снова опуститься на подушку, но было так больно, что снова зашипела от боли; мужчина сразу же подскочил на стуле и подошел ближе ко мне. — Давай помогу тебе, просто расслабься, и я смогу опустить тебя на подушку, — легко ему было предлагать расслабиться мне; попробуй расслабься, когда тебе недавно выстрелили в живот, так еще и прооперировали, доставая пулю. — Могу приподнять немного кровать, чтобы было удобнее разговаривать, если ты, конечно, хочешь, — Люцифер все же смог уложить меня обратно на подушку и теперь смотрел на меня сверху; его и без того черные глаза, выглядели еще темнее при таком освещении, но было в этом что-то...       Я кивнула на его предложение, спустя пару секунд, потому что рассматривала его лицо, буквально залипнув, и он взял пульт с тумбочки возле кровати и нажал какую-ту кнопку на нем, после чего кровать и правда стала приподниматься в зоне спины. — Спасибо, — поблагодарила я Люцифера, и он снова уселся на стул; одна его нога нервно тряслась. — Ты не знаешь, кто это был, так ведь? — боль все еще чувствовалась во всем правом боку, но я пыталась не подавать вида, не хотела видеть жалость в отношении себя. — К сожалению, нет. Но ты видела его лицо? Как он вообще пробрался в наш номер? — мужчина с подозрением посмотрел на меня, но смягчил лицо, когда я укоризненно посмотрела на него, мол, ты сейчас меня обвиняешь в том, что я такая дура пустила его в номер? — Я зашла в отель, спокойно прошла к лифту, огляделась, но никого не увидела и уже выдохнула, думая, что и правда оторвалась от него или же он попросту испугался охраны, не знаю, — я поджала губы, ощутив, как слезы подступают к глазам, сама не понимала почему. Может, потому что я была сейчас настолько уязвимой и бесполезной. — Но на 10 этаже снова увидела его. Как он так быстро поднялся? Он был сзади меня, а наш номер впереди, поэтому я бежала со всех ног, правда, как могла, но, открыв дверь номера, не до конца закрыла ее... И он вошел с пистолетом в руке, — мой голос начал дрожать на этом моменте, и Люцифер понял, что мне тяжело дальше говорить. Он накрыл своей рукой мою ладонь и стал мягко поглаживать ее в знак поддержки. — Мужчина лишь сказал, что ему нужен ты, но я не могла сказать, где тебя искать. Да даже если бы и знала, кажется, он не хотел слушать, потому что повторял лишь то, что ты нужен ему. Его глаза были безумными, как у наркомана. А потом... — слезы все-таки полились из моих глаз, я спешно пыталась их вытереть, не хотела распускать нюни, казалось, за последние несколько дней я и так напускала много соплей и совершила много ошибок. — Тебе не обязательно продолжать, Вики. Вот и приборы уже начинают сильнее пищать из-за учащения ритма сердца, — отметил Люцифер и встал со стула, смотря на меня, он до сих пор держал меня за руку.       Я только сейчас услышала пикающий звук различных приборов, что были подключены ко мне, в основном, к рукам, что считывали пульс. Люцифер прав, если я продолжу дальше говорить, то, скорее всего, приборы будут пикать уже громче, что может побеспокоить врачей, но я должна была выпустить из себя эти гребаные слова о том, что меня пытались убить, что моя жизнь могла закончиться сегодня. Думаю об этом и о папе, который остался бы совсем один, и становится дурно. — ...потом он выстрелил в меня и убежал, — я аккуратно пожала плечами и опустила голову как можно ниже, давая слезам стекать по лицу на кровать. — Если бы не ты... — Нет. Не нужно. Ты бы не умерла. Прекрати говорить об этом! — голос Люцифера звучал совершенно иначе, будто он до ужаса боялся то, что могло действительно произойти; неужели так переживал только из-за меня или были еще какие-то причины? — Какой час? — 10:45. Ты спать совсем не хочешь? — Люцифер снова заглянул в мои глаза. — Хочу вроде, но тебе не стоит быть со мной рядом постоянно, ведь ты тоже устал, я вижу это. Спасибо, что так долго был здесь, но, думаю, что под присмотром врачей со мной ничего не случится больше, так что, можешь ехать в отель, — протараторила быстро я, удивляясь, откуда во мне вдруг появилось энергии. — По правде говоря, меня уже пытались выгнать отсюда, говорили, что тебе не нужны лишние нервы, но, как видишь, я умею убеждать, — ухмыльнулся мужчина; я же закатила глаза от его самоуверенности. — Вики... Звони мне, если что, даже посреди ночи, поняла? — Люцифер поставил обе своей руки на края моей кровати, чтобы опуститься ниже ко мне и как можно глубже заглянуть в лицо.       Наши лица были так близко друг другу, что я боялась как-либо пошевелиться, да, в принципе, не могла этого сделать, чувствуя пульсирующую боль в животе, то ли от бабочек, то ли от недавно полученной пули. Я завороженно продолжала рассматривать лицо Люцифера и пыталась понять, что он для меня значит. И что я для него значу? Мы разговаривали о наших чувствах, но решили побольше узнать друг от друге; такое начало знакомства, как выстрел в меня, буквально сбивал меня с ног.       В одно мгновение я ощутила на своем подбородке пальцы мужчины, которые легонько потирали его и поднимали чуть вверх. Я окончательно онемела от этого прикосновения, не знала, что делать, и не знала, что хочет делать Люцифер. Казалось, мы вступили в игру, в которой совершенно запутались, не понимая правил. — Люцифер... — прошептала я его имя, когда он стал приближаться ближе; мой слух уловил нотки его одурманивающих духов, из-за этого я готова была на все, что бы сейчас не сделал Люцифер. — К чёрту! — кинул он и резко приблизился ко мне, впиваясь в мои губы.       Так жадно и требовательно, будто бы он давно хотел испытать это чувство, попробовать мои губы на вкус, хотя мы с ним уже целовались, но это была моя инициатива, и я была пьяна, поэтому, наверное, можно не считать тот поцелуй. Мои руки аккуратно обвили его шею, таща все ближе и ближе Люцифера к себе, отчего ему пришлось присесть на край кровати. Дыхание сбивалось, а воздух скоро мог закончиться от страстного поцелуя, который точно бы перешел во что-то большее, если бы не больница, если бы не человек с пистолетом... Наши языки сплетались в бешеном танце, им явно было комфортно друг с другом. — Боже... — немного отстранился Люцифер и одной своей рукой провел от моего виска к уху, заправляя выбившиеся пряди волос; такой маленький, но такой значимый жест. — Что-то не так? — обеспокоенно спросила я, держась за его руку возле своего лица. — Я... Нет, все нормально... — он явно что-то недоговаривал, и меня это беспокоило, но могла ли я заставить его говорить? Это должен был быть только его выбор. — Ты права, нужно ехать в отель. Дино должен помочь найти того ублюдка, который успел натворить дерьма всего за какие-то два дня, — Люцифер окончательно отодвинулся от меня и встал с кровати; я все еще ощущала вкус его губ на своих и хотела, чтобы он вновь поцеловал меня... Но хотел ли он этого? Его реакция и отношение ко мне всегда такие странные, мы будто бы и влюблены друг в друга, но в то же время боимся показать это, что уж думать о том, чтобы сказать об этом вслух. — Дино? Как он поможет? — в недоумении посмотрела я на мужчину, сложив руки на груди, до сих пор облизывая губы. — Детка, он работает в полиции Нью-Йорка, — ехидно улыбнулся Люцифер; давно я не слышала в свой адрес своё первое имя: «детка». — Как будто я знала, — пожав плечами и недовольно хмыкнув, я устремила свой взгляд куда-то в сторону, смотря в окно и гипнотизируя фонари на улице.       Спустя пару минут, Люцифер покинул мою палату, напоследок снова сказав, чтобы я, в случае чего, обязательно звонила ему, а еще, чтобы не пыталась сама вставать, иначе шов может разойтись. Бла-бла-бла. Его бесконечные напутствия мне так надоели, что я под конец окончательно отвернулась от него и закатила глаза, показывая свое недовольство. И когда он успел занять место моего папочки? Эта должность была давно занята. Да и я сама бы не разобралась бы что ли, что мне стоит делать, а что нет?       Взяв пульт от кровати, на котором Люцифер нажимал кнопку для поднятия спинки, я нажала на кнопку только уже нижнюю, и кровать стала опускаться до привычного лежачего положения. Сильной боли на месте раны я не чувствовала, и это единственное, что меня радовало, в остальном же в своей жизни я не была уверена. Нам просто, блять, необходимо разобраться с чувствами по отношении друг к другу! Потому что то, что происходит: эти взгляды, прикосновения, поцелуи... Как их трактовать? И по какой-то неизведанной причине я была уверена, что и Люцифер задается такими вопросами, но по нему видно, что его терзает что-то большее, чем просто чувства ко мне.