Громко войдя в мою жизнь

Вики Спустя месяц       Сегодня было до странного дождливо в Нью-Йорке, ведь в предыдущие дни светило солнце, было тепло или даже жарко. А может… мне это все казалось? И никакого солнца не было? В моей душе последние дни точно не было ни солнца, ни тепла, лишь холод, который пробирал до мурашек по коже, до костей, которые вот-вот намеривались сломаться пополам, впрочем, как и мое сердце. Так что, наверное, дождь в большом городе, это не странность, а отражение моего душевного состояния.       Черное платье, черные туфли, черный зонт, черная резинка для волос, и моя черная-черная душа, лишь с недавних пор ее заполнила тьма, и она точно не собиралась никуда уходить. В ближайшие дни, может, и недели — тоже.       Я вновь застыла в ванной комнате после принятия душа. Потеряла счет времени так же, как и потеряла себя. Из отражения запотевшего зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая девушка; больше похожая на ведьму с кругами под глазами, мокрыми, но растрепанными волосами, и поникшими пустыми глазами. Хотела ли я ее изменить? Ответ — да. Хотела ли я сделать это сейчас? Ответ — нет. Просто потому что не видела смысла. Просто потому что не было на это сил. Моя рука вновь тянулась к самой себе в зеркале, будто таким образом могла хоть как-то помочь себе, поддержать себя и сказать, что все наладится, все будет хорошо, все будет как прежде, но как прежде уже не будет, так? Слезы одна за другой катились из моих уставших глаз, хотя я думала, что выплакала уже все, что только можно и нельзя. — Почему?! Почему?! — закричала я на себя в зеркало и ударила по нему кулаком, да так, что оно слетело с петель и упало к моим ногам. Осколки тут же порезали мне ноги, но я не чувствовала этой боли. Вообще ничего не чувствовала, кроме безысходности и несправедливости этого мира.       Дверь ванной резко распахнулась, отчего я подпрыгнула и еще больше расцарапала свои ступни об осколки. Люцифер несколько секунд ошарашенно смотрел на меня. Я знала, что он пытается скрыть всю свою жалость ко мне, ведь выглядела я ужасно, потрепано, совсем никак та Вики, которую он встретил и полюбил. — Вики… — лишь произнес он и подхватил меня на руки, чтобы унести из ванной комнаты.       Я видела, как за нами капают капельки крови, видимо, от порезов на моих ступнях, но все еще не ощущала ничего, кроме пустоты. — Зачем ты это сделала? — обеспокоенно спросил Люцифер, быстро принеся аптечку с кухни и доставая из нее бинты, чтобы обернуть ими мои ноги. — Я… я не специально, прости, — растерянно произнесла я и всхлипнула носом, кутаясь в полотенце еще больше. — Нам уже скоро нужно выходить, да? — кажется, это самый длинный диалог за последние несколько дней между нами. — Да, Вики. Тебе помочь собраться? — заботливо предложил мужчина, и я еле заметно кивнула, будто еще не до конца обдумала свое решение по поводу этого. — Идти можешь? — и вновь просто кивнула.       Люцифер помог встать с дивана и все-таки немного придерживал за талию, пока мы шли в нашу с ним комнату; мне было спокойнее находиться и жить у него в квартире, нежели в своей, где все напоминает о папе, или, лучше сказать, кричит, оглушая меня этими криками, от которых я сходила с ума, пока забирала свои вещи, что успела побросать в маленькую сумку.       Усадив меня на стул, мужчина нашел расческу и стал расчесывать мои волосы, помытые спустя несколько дней. — Не больно? — все с такой же заботой в голосе поинтересовался он, когда распутывал клочок волос; было больновато, но мой ответ был отрицательным, потому что я хотела почувствовать боль, — она отрезвляла, напоминала выходить из своего темного мира в реальный, не менее темный, но все же выходить.       Расчесав волосы, Люцифер принялся сушить волосы, включив на всю мощность фен, — только так можно было высушить мои длинные и густые волосы, которые я уже не раз намеривалась отрезать. Просто брала ножницы и шла к зеркалу со слезами на глазах. Хотела уничтожить, сжечь мосты, чтобы не ощущать боль в груди. — Прости меня, — без каких-либо эмоций произнесла я, когда шум фена прекратился.       Я должна была попросить прощение у человека, которого люблю всем сердцем, у человека, который поддерживает меня вот уже месяц, у человека, который каждый день пытается сделать меня счастливой, пытается снова пробудить во мне жизнь, несмотря на все, что я ему наговорила после того, как узнала, что он не разбудил меня, не сказал, не предупредил, что папе стало плохо. Месяц назад       Стук входной дверью разбудил меня, однако, не только он, но еще и пустота рядом с собой. Тогда я поняла, что Люцифера нет в кровати, хотя засыпали мы вместе. Где же он? Протянув руку к тумбочке, что стояла возле кровати и с моей стороны, взяла телефон, чтобы посмотреть время. Часы показывали раннее утро. Теперь понятно, почему я до конца не могу открыть глаза, они то и дело норовят вновь закрыться, чтобы провалиться в сладкий сон. Однако где-то в глубине души я понимала, что дверь стукнула не просто так, да и дома было тихо, слишком тихо. И эта тишина поглощала меня с каждой секундой, пока я лежала и размышляла. — Ты… уже проснулась? — в комнату вдруг вошел Люцифер с каким-то другим, незнакомым мне взглядом; его глаза бегали из одного угла моей комнаты в другой, будто он боялся или не хотел встречаться с моими глазами, будто ему было стыдно. Но за что? — Дверь громко хлопнула, — сонно ответила я и потерла глаза руками, дабы поскорее прийти в себя после короткого сна. — Что-то случилось? Сейчас ведь так рано, а ты куда-то уже уходил, — внутри почему-то все сжималось; может, от того, что мое подсознание было готово наперед? — Вики, ты только не волнуйся, — мужчина присел ко мне на кровать, на которой я сидела по-турецки, и взял мои руки в свои, но после его слов мое сердце лишь сильнее застучало; кого вообще успокаивают такие слова? — Ночью я не мог заснуть и услышал, как твой отец зовет тебя… — остальные слова Люцифера были для меня плохо слышны, как будто на меня надели пакет или засунули в вакуум, в добавок опустив под воду.       Глаза с каждым новым предложением чуть ли не вылазили из орбит, руки потели, впрочем, как и все тело, коленки дрожали. Я не хотела верить в то, что говорит Люцифер, но такова была реальность, и рано или поздно должно было произойти то, что происходит сейчас. — Твоего отца положили в больницу, Вики. Я прождал всю ночь там, надеялся, что врачи отпустят его, но они категорически отказались от этой идеи. Ему действительно стало хуже… — глаза Люцифера внимательно изучали мое лицо, наверняка пытаясь прочитать в нем хоть что-нибудь, хоть какие-то мысли, но во мне горела лишь злость. — Как ты мог… как ты мог оставить меня тут спать, когда знаешь, что для меня важно состояние отца?! — мой голос по мгновению сорвался на крик, он шел откуда-то изнутри, где кошки уже давно дерут душу и, кажется, сейчас окончательно разорвали ее.       Я вырвала свои руки из рук Люцифера и начала бить ими в его груди, ругая последними словами, которые знала и не знала. Просто сорвалась, не думая о том, что, возможно, Люцифер хотел сделать как лучше. Настоящее время — О чем ты говоришь? — непонимающе уставился на меня мужчина, положил фен на стол и опустился на корточки напротив меня.       Я же сидела на кресле, опустив голову вниз, волосы закрывали лицо, которое было бледным, а еще соленым от бесконечных и нескончаемых слез. Люцифер одной своей рукой заправил мои, уже сухие волосы и аккуратно, нежно, приподнял подбородок одним пальцем, чтобы наши глаза встретились. — Я была не права. Винила тебя во всем, что случилось, думала, что твой поступок тогда был глупым, но…       Не успела договорить я, как мужчина схватил меня за плечи обеими руками и притянул к себе, сильно, резко, но так чувственно, что из моих глаз вновь полились слезы, а руки стали сильнее сжимать спину Люцифера, хватаясь за его футболку, чуть ли не разрывая ее и чуть ли не царапая под ней кожу. — Не говори глупостей, детка, — тихо произнес он, гладя мои волосы рукой, таким образом пытаясь успокоить и поддержать. — Я как никто другой понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — конечно, он знал, ведь тоже потерял родного человека — маму. — Ни в коем случае не виню тебя за те слова и действия, — Люцифер отстранился от меня и стал стирать дорожки слез с моих щек. — Идем, — протянул он мне руку, вставая с корточек, — нужно одеваться, — и я подала ему руку, нехотя вставая с кресла и вытирая слезы дрожащей рукой, потому что знала, что меня, нас, ждет за дверью — мой самый страшный сон, который стал явью. Кладбище Грин-Вуд.       На похороны к моему отцу приехали даже самые далекие наши родственники из других штатов: дяди, тети, крестные, да и вообще, казалось, незнакомые для меня люди. Все устроил Люцифер. Я не могла притронуться к телефону или к ноутбуку, чтобы сообщить всем гостям, присутствующим сегодня, что папа умер, — язык не поворачивался, да и сейчас, сидя на стуле и держа над головой черный зонт, мое сердце отказывалось принимать его смерть. Я все думала, что, может, это сон? Вот бы ущипнуть себя или лучше ударить и проснуться от этого ужасного сна, что поедает изнутри, как паразит.       И вот настал момент, когда я должна была выйти и сказать речь, хоть какую-нибудь, даже самую короткую, даже два слова, но должна была, потому что папа для меня был лучиком света, мудрым человеком и любящим, несмотря ни на что. — Ты не обязана, если тебе тяжело, — Люцифер взял меня за руку и подал свое тело ближе ко мне, чтобы заглянуть в глаза. — Я в порядке, — кинула я и встала со стула; гости тут же замолчали, и настала гробовая тишина, которая пугала и изводила пуще прежнего.       Ноги совершенно не слушались, дрожа вместе с руками, поэтому я кое-как дошла до стоявшей неподалеку от гроба трибуны и встала за нее, переминаясь с ноги на ногу и нервно поправляя выбившиеся пряди из хвоста. Взгляд устремился сначала на гостей, затем на закрытый гроб, в котором лежал мой самый близкий и дорогой человек. Несколько минут я просто стояла молча и смотрела на черную деревянную крышку и не могла отвести глаз от нее; возможно, даже потеряла счет времени. — Вики… — послышался за моей спиной тихий голос Люцифера, затем его рука опустилась на мое плечо; я и не заметила, как он встал со своего места и подошел ко мне, но была благодарна за его поддержку. — Вместе, — коротко и тихо сказал он, и наши пальцы сплелись друг с другом, незаметно от всех, ведь руки у нас были скрыты за трибуной, как и половины наших тел. — Здравствуйте, — произнесла я дрожащим и осипшим голосом. — Не хочу говорить много и долго, надеюсь, вы поймете меня, — вновь сделала паузу я и оглядела гостей, среди которых нашла Мими; она грустно следила за мной, но в ее глазах я заметила еще и огромную поддержку, именно она дала мне дополнительный воздух для продолжения речи. — Мой отец всегда был для меня примером. С самых ранних лет он учил меня доброте, нежности, любви, а еще учил отпускать людей, которые не заслуживают быть в моей жизни. Я уверена, что каждый, кто сейчас сидит здесь и провожает его в далекий путь, новый путь, помнит хоть какую-нибудь мелочь, которую сделал для него папа. Мне бы очень хотелось, чтобы вы вспоминали моего отца, как человека, который достойно прожил свою жизнь и оставил в наших сердцах добрые воспоминания о себе. Спасибо, — на последних словах язык уже заплетался из-за подступавших слез, а рука, которая держала руку Люцифера, крепче сжималась.       Сев на свое место, я опустила голову на плечо мужчины, что обнимал меня за талию, и принялась тихо плакать, смотря и слушая, как другие гости выступают и говорят хорошие вещи, которые сделал для них отец и которые не успел сделать. — Вики, мне так жаль, — подошла к нам с Люцифером Мими и положила мне на плечо свою маленькую руку, когда гроб уже опустили в землю и закопали, а все гости стали расходиться. — Спасибо, Мими, — вымученно проговорила я и мельком взглянула на нее, из ее глаз так же, как из моих, текли горькие слезы.       Мой отец полюбил Мими практически после первой же встречи с ней у нас в квартире, сказал, что она надежная и хорошая подруга, каких еще поискать. Я доверяла выбору папы и его словам, поэтому стала держаться к Мими ближе, все чаще проводя с ней время. Да и подруга полюбила отца. Бывало, если я задерживалась на работе, она помогала ему дойти до больницы или просто приходила туда, когда он уже там был, и ждала его, чтобы проводить до дома. В общем-то папа оставлял след в каждом человеке, которого как-либо касался.

***

      Домой мы вернулись в девятом часу вечера, уставшие, вымотанные, с диким желанием побыть друг с другом, а, может, даже наедине с самим собой хотя бы некоторое время. Люцифер, кажется, понял мой порыв побыть в одиночестве после того, как я закрыла дверь комнаты его личной библиотеки, в которой мне можно было находиться, — только мне, поэтому не стал спрашивать меня о чем-либо, а просто оставил в покое. И как я нашла этого прекрасного человека со всеми моими неудачами в жизни? Честно, всем сердцем и душой была благодарна вселенной за него. Если бы я сейчас оказалась одна, то за себя и свои действия точно не отвечала бы.       Не знаю точно, сколько прошло времени, пока я сидела на мягком кресле, укутавшись в такой же мягкий, как облако, плед в маленькой, но уютной, комнатке с горящей гирляндой на полках, где стояли книги, но точно знаю, что все то время мой взгляд тупо был устремлен куда-то в пустоту, — я будто не видела ничего впереди себя, только темную пелену перед глазами, в которую пялилась вот уже битый час. Слез не было. Выплакала их на сегодняшних похоронах, да и до этого ревела целыми днями. Лишь в груди болело сердце и разрывалась душа. Конечно, я понимала, что это должно было случиться, — смерть папы, но не думала, что так неожиданно, когда, казалось, что жизнь начала потихоньку налаживаться. Однако принять его смерть смогу только через какой-то неопределенный промежуток времени.       Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом и отвлечься от стены, куда был устремлен мой взор. Через минуту дверь в комнату открылась, из-за нее выглянул Люцифер с подносом на руках. — К тебе можно? — осторожно спросил он. — Конечно, — мягко ответила я и указала на второе кресло возле меня. — Это все мне? — удивленно спросила, когда мужчина поставил поднос на маленький кофейный столик рядом с креслами, а на нем стояла кружка с горячим какао и маршмеллоу и кусочек морковного тортика. — Нужно хотя бы что-то поесть, Вики, — почти приказным тоном произнес Люцифер; после кладбища в кафе я ничего почти не ела, кусок в горло не лез. — Я решил попытаться привлечь тебя сладким, зная, как ты любишь вкусняшки. — Уже настолько изучил меня, — с легкой улыбкой сказала я и взяла в руки тарелку с тортом; желудок тут же дал понять, что он крайне недоволен моим поведением в отношении него и что мне действительно необходима энергия, даже в виде торта. — Очень вкусный, спасибо, Люци, — моя рука опустилась на его колено и начала мягко поглаживать его в знак благодарности; он много сделал для меня за последние несколько дней.       Следующие часы мы вместе сидели в тишине. Люцифер читал книгу, а я решила позалипать в телефоне, немного пообщаться с Мими, потому что давно с ней не разговаривала как подруга с подругой; знаете вот просто ни о чем и в то же время обо всем на свете, чтобы хоть как-то отвлечь свои мысли. Оказывается подруга встречается с парнем по имени Кристофер, и, похоже, она в него влюблена по уши. Когда Мими стала злиться на мои слова о том, что она и правда скоро погрязнет в любви, и посылать гневные сообщения и смайлики, я тихо рассмеялась, кажется, впервые за прошедший месяц. Люцифер даже оторвался от книги, что так внимательно читал, и взглянул на меня, я лишь пожала плечами, но и ему немного улыбнулась. Думаю, он был рад увидеть меня такую расслабленную, но долго такое состояние не продлится, стоит только выключить телефон и лечь в кровать, где обычно накрывает еще большей волной траура. — Люци, — позвала я мужчину, бросив все попытки заснуть этой ночью.       Знала, что он уже давно крепко спит, наверняка видя уже четвертый сон, но мне так было необходимо сказать ему заветные слова, что рвались из моей груди, поэтому я не оставляла попытки разбудить его, — тыкала пальчиками в него. Вскоре добилась своего, и Люцифер, потирая глаза рукой, удивленно, но обеспокоенно, стал пялиться на меня. — Извини, что разбудила тебя, но я так хотела сказать тебе… — придвинувшись к нему ближе, положила свою голову ему на грудь, слушая, как размеренно стучит сердце. — Я люблю тебя, очень люблю. Ты — мой свет, Люци, без которого я бы не смогла справиться со всем этим, — тихо-тихо сказала я мягким, но жалостливым голосом, будто и правда собираюсь сделать что-то плохое. Возможно, и правда звучало, как прощание. — Вики, мы оба помогаем друг другу, залечиваем, зализываем раны. Я всегда буду рядом, всегда помогу и поддержу, потому что люблю тебя, чертовски люблю, — одна из его рук гладила меня по голове, перебирая длинные волосы, накручивая на пальцы, и это было так приятно и умиротворяюще, отчего я потихоньку проваливалась в сон.       Но сначала моим еще одним желанием этой ночью было — поцеловать Люцифера, поэтому, подняв голову с его груди, встретилась с его черными, как эта ночь, глазами, и подалась вперед, тут же касаясь любимых губ своими. Рука мужчины в то же мгновение аккуратно взяла меня за затылок, придерживая таким образом мою голову, дабы я никуда не сбежала. Нежный поцелуй стал переходить в более требовательный. Язык к языку. Тело к телу. Губы к губам. Руки сплетались с руками Люцифера, когда он ловкими и быстрыми движениями перевернул меня с живота на спину, чтобы я оказалась под ним. — Вики… — прервал поцелуй мужчина и прислонился своим лбом к моему; наше горячее дыхание обжигало друг другу щеки из приоткрытых ртов, хватая кислород в легкие, которого так не хватало от поцелуя. — Все в порядке, я хочу этого… хочу тебя, — на вдохе произнесла я, понимая, почему он остановился, — подумал, что мой разум затмило горе и что, возможно, я совершаю ошибку, но мне нужна была разрядка, мне нужен был он и его воздействие на меня.       Люцифер и все, что было с ним хоть как-то связано, сводило меня с ума, действовало, как наркотик, который, уверена, буду колоть себе всю жизнь, а еще уверена, что мне никогда не хватит этого наркотика. Но я ни в коем случае не жалуюсь, — лишь наслаждаюсь этими ощущениями в теле, что побуждают меня к действию.       Его руки окутывали меня с двух сторон, а тело прижималось к моему телу, — мы стали одним целым, которое ничто и никогда не сможет разрушить, разорвать или уничтожить. Наши приглушенные стоны, которые вырывались откуда-то изнутри, из самой души, из сердца, и были направлены друг другу в губы. Глаза в глаза. И этот взгляд, его взгляд, наполненный любовью ко мне, но сейчас еще и с состраданием, просто валит меня с ног, вышибает воздух из легких, ведь я не знала, понятия не имела, что кто-то может так меня любить. Что так может любить он. Люцифер, который с первой встречи не понравился мне. Люцифер, которого я считала напыщенный индюком и избалованным мальчиком. — Куда бы меня не занесло, я всегда буду возвращаться к тебе, — хриплым голосом произнес мужчина мне на ухо и глубже вошел в меня, отчего мое тело выгнулось ему навстречу, а ногти на руках наверняка исцарапали кожу его спины. — Только попробуй занести куда-нибудь свой зад, — я найду и убью тебя, — томным голосом ответила я, когда немного пришла в себя, а Люцифер стал двигать бедрами, все ближе приближая нас к точке невозврата.

***

Полгода спустя 11:30 утра. Лос-Анджелес.       Солнышко горячо обжигало белую кожу, с которой за время проживания в Нью-Йорке успел слезть загар, и, возможно, поэтому было ошибкой лежать на пляже в это время, но я не могла пропустить момент, когда возле океана почти никого нет, несмотря на то, что уже был практически полдень. Впрочем это объяснялось еще и тем, что наш дом находился в отдалении от всех; пляж возле него можно было считать только нашим личным. И это безумно нравилось мне, могла ходить в купальнике хоть весь день, никого не стесняясь. — Вики, ты уже сгорела, — из-за спины раздался голос Люцифера, и я приподнялась с лежака, смотря на него сквозь солнечные очки. — Смотри, красные пятна на руках, — указал он на мое тело. И правда, руки покрылись какими-то пятнами; видимо, это все из-за того, что долгое время не загорала.       Накинув на себя полотенце, придвинула лежак ближе к зонтику, чтобы окончательно скрыться от солнца. — Приготовил коктейли? — удивленно вскинула бровь и улыбнулась мужчине, который протягивал мне стакан с красной и оранжевой жидкостью. — По рецепту Мими, — Люцифер улыбнулся в ответ и присел рядом со мной на один лежак.       Мими осталась работать в Нью-Йорке, но мы активно с ней общаемся, и в один день я заставила ее поделиться какими-нибудь вкусными рецептами прохладных напитков, чтобы не умереть от жары в Лос-Анджелесе — нашем новом доме.       На самом деле долго уговаривать Люцифера вернуться жить сюда не пришлось, в основном все зависело от меня, потому что долгое время я не могла собрать себя по кусочкам после смерти папы. Каждый день на протяжении нескольких месяцев я чувствовала, как понемногу отпускаю его, однако, это все равно давалось тяжело, — осознание, что больше нет близкого человека, и что если ты придешь в квартиру, где он жил, то он не выйдет к тебе навстречу, не обнимет и не скажет теплых слов на ухо, которые услышал бы только ты.       В конечном итоге, в один день я точно поняла, что готова жить дальше, по-настоящему жить, а не существовать. Сидя на кладбище возле могилы папы и разговаривая с ним, рассказывала ему о своей жизни, о том, что происходит, о том, что я испытываю после его ухода, и в какой-то момент почувствовала, будто кто-то положил свои руки мне на плечи, затем крепко обнял. Я уверена, это был папа. И вот тогда, после этого, мне стало легче. — Отец прислал мне файлы, — Люцифер отвлек меня от моих мыслей, от которых я залипла на океан, — об аварии, — продолжил он, когда понял, что я слушаю его. — Авария с участием твоей мамы? — осторожно поинтересовалась я, положив руку ему на плечо; он кивнул и стал пальцем тыкать в телефон, открывая эти файлы. — Ты все-таки решил у него спросить их, — мы разговаривали с ним недавно об этом, снова; мне было важно, чтобы он отпустил ту ситуацию, отпустил маму, отпустил и простил себя.       Мы вместе подались к телефону ближе, чтобы прочитать то, что было написано на бумагах; корявый почерк полицейских заставлял ломать глаза, однако, одна единственная фраза заставила нас обоих сначала задержать дыхание и поджать губы, затем громко выдохнуть. — Мама не виновата… — тихо произнес Люцифер, откинул телефон от себя и закрыл лицо ладонями, потирая ими его вверх и вниз. — Не понимаю, почему отец скрывал это от меня, ведь мне было бы легче! — его злость была сейчас обоснована и понятна. — Люци, главное, что ты узнал об этом. Да, поздно, но теперь знаешь, что ни мама, ни ты не виноваты в той аварии. Виноват пьяный мудак, который сел за руль! — мои руки окутали плечи мужчины, а тело прижалось к его телу; мне хотелось, чтобы он вновь ощутил мою поддержку в этой ситуации, которая причиняет ему боль всю его осознанную жизнь.       Мужчина молча взял одну из моих рук и кротко с нежностью поцеловал тыльную ее сторону, выражая благодарность. — Немного легче, но до конца эта боль не уйдет, — его грустные глаза смотрели прямо в мои; я бы очень хотела забрать эту боль себе, чтобы он был счастлив, но, к сожалению, люди так не могут, и все, что нам остается, — попытаться поддержать человека. — Ну, хватит, ты снова повесила нос, и все из-за меня, — рука Люцифера притронулась к моему подбородку и приподняла его. — Помнишь, ты взяла меня на слабо? — На слабо? — задумчиво спросила я и взглянула на небо, вспоминая, где же я могла взять Люцифера на слабо. — Серфинг! Точно! — начала припоминать я. — Это было так давно… Но я все еще хочу увидеть тебя на доске, — ехидно улыбнулась, а затем издала нервный и хитрый смешок, как ведьма. — Так, чего ждем? Сейчас притащу доски, не зря же мы купили две штуки, — Люцифер мгновенно переключился на радостные эмоции, но я знала, что таким образом он хотел лишь отвлечь себя от бесконечного потока мыслей о маме и аварии.       В следующие несколько часов я учила мужчину стоять на доске: сначала на суше, затем немного зашли в воду, но даже рядом с берегом Люцифер не мог нормально устоять на доске, однако, его неудачи продлились не долго, спустя минут 15 он стоял увереннее и так, как нужно, как я показывала. Мое дальнейшее предложение — заплыть глубже и попробовать покататься на небольших волнах, которые сегодня были, они идеальны для новичков. Мужчина отнесся скептически, подумывая, наверняка, о том, как бы ему улизнуть от меня, но я крепко схватилась за своего ученика, — мне хотелось кататься вместе с ним и наслаждаться таким времяпрепровождением. — У тебя получится, Люци, — прокричала я ему, когда он лег на доску и выжидал более подходящий момент для того, чтобы встать на доску. — Главное — не торопись, — я же уже стояла на доске и ловила маленькие волны под собой.       И Люцифер встал! Вот так взял и просто встал. Сразу же. Без падений. Но это, конечно, пока, — до большой волны. Однако его стойка была и правда хорошей, наверное, это и моя заслуга тоже, как тренера. Мужчина начал ловком управлять своим телом, дабы направить доску в нужное ему направление, при этом раскинув руки в разные стороны. Признаю, Люцифер очень круто смотрелся, и, если бы он был профессиональным серфером, не сомневаюсь, что все девчонки были бы его навеки. — Вики, мы можем ехать рядом друг с другом? — прокричал он; из-за сильного ветра, который поднялся только сейчас, нужно было кричать почти во все горло.       Я кивнула головой и протянула ему руку, чтобы побыстрее придвинуть к себе. Наши доски оказались почти вплотную друг другу, и мы просто катились по воде, не делая каких-то сложных виражей. — Это и правда здорово! — улыбнулся мне Люцифер и тут же упал в воду, а я стала смеяться, и после того, как он вылез из воды с грозным видом, наверняка думая о том, что погорячился со словами, мой смех стал ярче и громче.       Еще некоторое время мы катались на небольших волнах. И я чувствовала, что снова ожила. Я живу. Я счастлива.

***

Люцифер       Сердце нервно стучало с того самого момента, когда я сказал Вики, чтобы сегодня она ничего не планировала на вечер и осталась дома, потому что у меня для нее готовится сюрприз, который задумал еще несколько месяцев назад, но было необходимо именно это место, именно Лос-Анджелес и именно наш общий дом на берегу океана. — Мне нужно надеть что-то определенное или?.. — подловила меня девушка на кухне, когда я было уже собирался снова вылететь на пляж, где подготавливал последние штрихи сюрприза. — Ты странный, — подметила она и улыбнулась, при этом щуря свои зеленые глаза. — Можешь надевать то, что хочешь, — коротко ответил я и попытался вырваться из ее хватки. — И да, на улицу все еще нельзя выходить и смотреть в окно тоже, — ухмыльнулся и исчез в дверях дома, выбегая из него.       Таким загадочным, как этим вечером, я никогда не был и вряд ли уже буду, хотя, кто знает, может, мое сердце вновь пожелает устроить какой-нибудь такой сюрприз для Вики. Наверное, даже уверен в этом. Прибежав на пляж, где был установлен небольшой шатер, стал расставлять свечки, которые успел незаметно прикупить в магазине неподалеку от дома, да и сейчас каким-то образом девушка не заметила их у меня в руках, а еще в карманах, которые были набиты только ими. Пытаясь зажечь каждую из них, я несколько раз проклял эту идею со свечами, потому что ветер с океана то и дело сдувал огонь с них. Меня это очень сильно злило, казалось, что вечер не удастся, однако, через пару минут ветер поутих; я тут же поблагодарил вселенную за этот жест и побежал снова в дом. — Вики, подойди ко мне, — загадочно произнес я, видя, как девушка сидит на кресле и скучающе рассматривает модный журнал. — Ух ты, будем играть в ролевые игры? — хитро улыбнулась она и приподняла бровь, когда увидела в моих руках красную ленту, что была предназначена для закрытия глаз. — Если потом захочешь, можем и поиграть, детка, — ехидно прошептал Вики на ухо и заметил мурашки на ее коже. — Но сейчас кое-что другое. Давай мне руку, я буду направлять тебя, чтобы ты не упала.       Мы осторожно продвигались по ступенькам, спускаясь из дома на мягкий теплый песок, и, подойдя ближе к месту, где все было украшено для сегодняшнего вечера или, скорее, свидания, остановил Вики, которая то и дело пыталась угадать, что же сегодня я ей такого приготовил. Обошел девушку и стал развязывать ей глаза. Признаюсь, пульс стучал в висках так сильно, что я не мог несколько секунд нормально слышать, в горле застрял ком, а на лбу выступил пот; мне безумно было страшно и непривычно делать такие вещи для кого-то. Но это не кто-то, это Вики, моя Вики — любимая женщина. — Боже! Как это красиво… Невероятно, Люцифер! — восторженно закричала девушка и развернулась ко мне, чтобы наброситься на меня с крепкими объятиями. — Так вот, чего ты весь вечер бегал туда сюда, не разрешал мне выходить из дома, и был такой нервный, — моя голова сама по себе кивала в ответ Вики на все ее вопросы и слова, а губы растягивались в улыбке; моя душа трепетала от того, что ей понравилось, ведь даже по ее глазам можно было прочитать восторг, — они светились ярче, чем солнце среди ясного неба днем. — Ты и еду успел приготовить. Не мужчина, а мечта! — Ну, ладно, все, хватит меня хвалить, иначе зазнаюсь, — смущенно издал смешок я и жестом пригласил Вики к небольшом круглому столу, который был украшен свечами и цветами.       Вики и я ели пасту с креветками, наслаждаясь обществом друг друга и обществом океана, который тихо шумел практически у нас под ногами. Луна освещала шатер, что, в свою очередь, красиво переливался из-за блесток на его ткани. Мы болтали о том, как познакомились здесь, в Лос-Анджелесе, вспоминали, какими были тогда по отношению друг к другу, как долго скрывали свои чувства, хотя все было предельно понятно давным давно, но мы же те еще два упрямых и упертых барана. Ни я, ни Вики не могли и предположить, что жизнь в корне изменится от нашей встречи. — Можно вашу руку? — спросил я, когда мы оба доели и допили красное вино. — Руку, ногу, я вся ваша, — с милым смешком ответила Вики и подала руку, вложив ее в мою.       Я медленно и аккуратно повел внутрь шатра, так как столик находился за его пределами, чтобы лучше слышать и видеть океан, который любила девушка. Остановившись посередине него, я развернул Вики к себе, чтобы она стояла напротив меня и взглянул в глаза; она явно была растеряна, не понимала, чего хочу от нее, а, может, и понимала, но хорошо скрывала это. — Честно говоря, я уже давно понял, что только ты нужна мне, что только с тобой я счастлив, что исцеляю раны, находясь вместе с тобой, однако, мне хотелось это сделать в месте, где нас свела судьба, хотя я в нее до сих пор не верю, — хмыкнул я, а Вики улыбнулась, закатывая глаза. — В месте, где она и развела нас на определенный срок, и я хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что простила меня и дала шанс на исправление. С тобой мое сердце бьется сильнее, с тобой я чувствую себя живым, каким не чувствовал себя никогда, — девушка смахнула еле заметную слезу, которая намеривалась вот-вот скатиться по ее щеке. — Я люблю вас, Виктория Уокер, и спрашиваю: выйдете ли вы за меня замуж? — на последних словах я опустился на одно колено и протянул красную коробочку вперед, раскрыв ее, где находилось помолвочное кольцо, что до этого момента старательно пряталось у меня в шкафу под одеждой. — Люци! Конечно! Конечно, да! — со слезами радости, подпрыгивая, громко произнесла Вики и протянула свою руку, чтобы я надел ей кольцо на безымянный палец.       Когда кольцо было на пальце Вики, я встал с колена и тут же оказался в объятиях девушки, затем в горячих объятиях ее губ. Не думал, что девушки и правда так реагируют на предложение руки и сердца, однако, от реакции Вики мне хотелось самому заплакать от счастья, ведь теперь она официально будет моей.       Навсегда.