Стечение обстоятельств

Глава первая, там где удача обычно покидает героев.

Её будит телефонный звонок, или правильнее сказать то, с каким рвением подрывается Олег и бросается к старому телефону. Трель звонка, словно из начала двухтысячных. Амелия трёт глаза, и возвращается в кровать, наблюдая, как Волков закрывается в ванной, уткнувшись носом в его подушку, девушку снова засыпает. С этого момента все меняется, ночами Олег звонит кому-то, тихо бубнит во сне баснословные цифры, а днем уходит на встречи. О том, что он собирается уезжать, ставится перед фактом. Когда Алаева спотыкается о черную сумку в коридоре их квартиры. — Олег? – девушка аккуратно кладет ключи на полку, стягивая с ног легкие туфли. Мужчина недовольно цокает, с недавних пор он стал большим ненавистником каблуков и тяжестей, которые она носила в своих руках. — Я должен ему помочь, - в словах Волкова звучат нотки извинения. Они молча идут на кухню: Олег с пакетам в руках, Амелия с опушенной головой. Сережа. Слетевший с катушек Разумовский. — А я? – устало интересуется девушка, прислоняясь к темной столешнице, на которую мужчина уже начал выкладывать овощи. — А мы? Олег тяжело вздыхает, и желтый перец падает в раковину, в его груди всплывает воспоминание, которое невероятной теплотой обволакивает всю грудную клетку, вот так можно задохнуться любовью. Девушка с детским восторгом вручила ему монетку и открытку. Волков, подпер рукой голову и принялся за дело, когда на бумаге появилось слово, сердце пропустило удар. Папа. Амелия затаив дыхание, стоит рядом, не решаясь шелохнуться, или хотя бы сесть на стул. Карие глаза смотрят с некой пеленой, зеленые глаза ждут хоть каких-то слов. — Папа? – в голосе Волкова проскальзывает предательская хрипотца. — Папа, - соглашается Алаева. — Ребёнок? — Ребёнок. — Мой? — Мой.. Твой.. Наш. Со стороны их разговор напоминает диалог умственно отсталых, ну либо очень счастливых людей. Олег быстро пристраивается у ее ног, заставляя почувствовать теплое дыхание внизу живота. Папа. Новое слово в жизни Олега, за которое он был готов убить всех и каждого. —Я вернусь к следующему УЗИ. Хорошо? Две недели. Четырнадцать дней в пустой квартире. Снова вздрагивать от каждого звонка и от стука в дверь. — Ты обещал, что все закончилось, - шепчет Амелия, занимая дрожащие руки кухонным полотенцем. Волков хорошо помнит свои слова, да, он обещал, что оставит свои мутные дела в прошлом, но ведь это Серый, он ему почти брат, член его маленькой семьи, которая в скором времени станет больше. — Это ведь Серёжа. Наш знакомый Серёжа. То, что творила его вторая личность известно всему Питеру. Об этом они никогда не говорили, да и не в ее положении слушать такие волнующие новости. — Иногда мне кажется, - горячее дыхание Волкова опаляет ее шею. — Что если Разумовский позвонит тебе накануне свадьбы - брошенной невестой, придется стать мне. Олег тихо смеется, утыкаясь носом в копну светлых волос. Приятный, ненавязчивый запах ее шампуня, пробивался сквозь «городскую пыль». — Серый – мой лучший друг, и будет свидетелем на нашей свадьбы. Да, у него много грехов, но так бы он точно не поступил. — А я думаю, наоборот, это как раз в его стиле, - недовольно фыркает еще Алаева, смотря на черную посуду. — У него своеобразный юмор, - соглашается мужчина. — Но пойми, в этой ситуации, я не могу просто отложить этот звонок. Он – мой друг. Я должен ему помочь. — Не уезжай, - мольба срывается с ее губ. Амелия не говорит о своём плохом предчувствие, надеясь, что Олег все прочтёт в её глазах. — Две недели. А потом я весь твой. Ваш. Он целует её, трется переломанным носом о щеку, кладёт руку на живот, нежно поглаживая большим пальцем. А затем уходит. Оставляя ее в пустой квартире с кучей еды в холодильнике, стопкой книг по беременности в спальне, и с одеждой, что хранит его запах. Амелия старается глубоко дышать, наливает в стакан воды, и тянется к полке, на которой Олег выставил все витамины по рекомендации врача. Алаева снова ждет, как и всю их совместную и романтическую жизнь. Через два дня её жизнь летит в канаву. — Дыши, - приказывает себе девушка. — Это все не правда. Это не может быть правдой. Но фотография доказывала реальность происходящего. Происходящего с ней прямо сейчас. Опускаясь на белый кафель, Амелия роняет телефон, защитный экран не выдерживает такой нагрузки, разбиваясь на мелкие осколки под ее ногами. Она ведь просила его. Они могли жить нормальной жизнь, и что немало важное – у них было будущее, о котором оба мечтали. Будущее теперь расплывалось кровавым пятном на ее домашних шортах. Алаева прижала к груди колени, заходясь в новой порции рыданий. Между ними всегда стоял Сережа, который с ревностью претендовал на все свободное время Олега. И, наверное, такой финал был предрешен где-то на небесах, не доставайся ты не кому. Дагбаев перешагивает через ступени с привычной для него брезгливостью. Вадик идет впереди, насвистывает какую-то веселую песенку, перебрасывая в руках новую пачку зубочисток. Как они оказались в этом богом забытом районе, Алтан даже знать не хочет, но если это как-то поможет ему в его деле, то все страдания аннулируются. Дракон останавливается на четвертом этаже, прикидывая что-то в своей голове, и затем указывается на одну из дверей. — Эта. — И? Ты ждешь, что я постучусь и представлюсь соседом, что зашел за пачкой соли? – недовольно произносит Дагбаев, закатив глаза. Дракон хмыкает, в голове роятся мысли о том, что стоит попросить прибавки за эту рискованную операцию. Хлипкая, на первый взгляд дверь, оказывается очень прочной, и грубой мужской, Вадик недовольно роется в карманах, выуживая на свет отмычки, Алтан за его спиной бубнит, что доверил это задание идиоту. Дверь, наконец-то, поддается, и Дракон толкает ее вперед с самым гордым видом, Алтан снова закатывает глаза, переступая порог. Стоявшая тишина и отсутствие света делало квартиру непригодной для нахождения хозяев в данный момент, но они шли не просто к людям, Волков был слишком умен, да и не услышать, как кто-то возится в замочной скважине, мог разве что глухой. Дракон щелкнул предохранителем пистолета, и направился на экскурсию по квартире бывшего напарника. Цветной плед на мягком диване, беззвучно работающий телевизор, чашка с недопитым чаем на журнальном столике, и наконец, полоска падающего света. Девушку они нашли в ванной, слезы катились из едва приоткрытых глаз, а под ней уже образовалась лужа крови. Алтан скидывает пиджак, и кладёт его на дрожащие плечи. Вадик подхватывает телефон. — Ваше Золотейшество, кажется, мы опоздали. Дракон демонстрирует ему фотографию. Дагбаев кривит губы. Весь его план снова пошел к черту, теперь уже ничего не поможет ему добраться до Разумовского, даже его мертвый друг. Светловолосая вздрагивает от их разговора, но даже не думает как-то прояснить ситуацию. Шок. — Её нужно отвезти в больницу, - Алтан решает проявить вверх своего благородства. Вадик кивает, хоть и до конца не понимает, откуда у его босса такая тяга к спасению. Подхватив бледную девушку, которой, кажется, было все равно на собственную дальнейшую судьбу, он устремился к выходу. Дагбаев окинул печальным взглядом вполне уютное жилище, и приметил папку, в которой оказались документы, невеста Волкова обрела имя – Амелия. Паренек переворачивал страницы, когда наткнулся на снимок УЗИ, под которым неровным почерком была выведена надпись с маленьким сердечком – Волчонок. В больницу они добираются с рекордной скоростью, Вадик под строгие указания врача, с неприсущей ему нежностью, устраивает всхлипывающую девушку на кушетке. Строгая метла чуть ли тряпкой выгоняет их в коридор, и Дагбаеву едва удается передать врачу документы. В коридоре пахнет антисептиком и хлоркой, которой санитарка обрабатывает углы. Дракон зевает, и, прикрыв глаза, пытается удобнее устроиться на железных стульях. Алтан не понимает – чего они ждут? Ведь никакой ответственности за девушку он не несет, но уйти ему не позволяет какое-то внутреннее чувство, он просто понимает, что не может оставить ее в одиночестве. Звонит няня Юмы, девочка снова отказывается ложиться в кровать без объятий брата, ее успокаивает лишь обещание парня, что Вадик снова поиграет с ней в лошадку. — У вашей невесты выкидыш на фоне сильного стресса, - грозно смотрит на Алтана врач, покидая пределы своего владения. Тот даже не собирается его исправлять по поводу грубой ошибки. Лишь выслушивает рекомендации. Домой они добираются к полуночи, под тихую песню Леди Гаги, которую насвистывает Дракон. Утром в его комнату врывается Юма, с разбега прыгая на большую кровать и утыкаясь лицом в длинные кудрявые волосы брата. — Доброе утро, цветочек, - хрипит Алтан, улыбаясь всегда серьезной сестре. Любопытно, на что она похожа, любовь между братом и сестрой? Такая же безоглядная, как родительская? Наверное, по силе и напряженности такая любовь не уступит. — Ты сегодня опять не придешь ночью? – с мольбой в голосе, но с интонацией претензии, произносит девочка, устроившись на соседней подушке. В комнате пахнет розами и табаком, Алтан запоздало думает, что неплохо было бы открыть окно. Юме пять, она уже взрослая, чтобы принять отказ. — Приду, - обещает Дагбаев, прекрасно понимая, что может нарушать его. — Я приведу тебе друга, который будет каждую ночь рассказывать тебе сказки, и быть может, научит тебя рисовать. — Вадик умеет рисовать? – удивленно раскрыла рот девочка. — Я не про него, цветочек, - Дагбаев запускает ноги в тапочки, сегодня он привезет домой девушку. В больнице тишина. Алтан в своем черном костюме с белым халатом поверх, кажется воплощением инь яня. Вадик тащится следом, строит глазки молоденьким медсестрам, которые прячу смущенные взгляды за цветными шапочками. Врач доводит их до палаты, отдает все бумаги ему на руки и сверху лист назначений, который сразу же оказывается в руках Вадика, с напутствием купить все по списку. Дагбаев тихо открывает дверь в палату, в своем гениальном плане он упустил момент, когда нужно будет сказать, что теперь они будут жить в одном доме. — Здравствуйте, Амелия. Бледное лицо девушки не выражает абсолютно никаких эмоций, ее рука по инерции падает с плоского живота, Алаевой еще предстоит привыкнуть, что внутри никого нет. — Наверное, я должна сказать вам спасибо, - тихий голос наполняет палату новым звучанием, и Дагбаев облегченно садится на стул. — На моем месте так поступил бы любой. — Сомневаюсь, что любой бы оказался в закрытой квартире. Алтан улыбается, ему нравится слушать претензии в свой адрес. — Признаюсь, в вашей квартире мы оказались по воле случая. Но сейчас не то положение, чтобы говорить о таких делах. Амелия поджимает губы, слово «положение» - раньше имело для нее другой смысл. — Вам был нужен Олег? — Скорее кое-какая информация о его друге, - честно признается Дагбаев, и на стуле он чувствует себя уже более по-домашнему. Об упоминание друга, Амелия ежится еще больше. Именно из-за друга Волкова она потеряла все. Но Сергей никогда не был другом Олега, братом, да, но не другом. В контексте их отношений это «друг» звучало оскорбительно. — Или же о названном брате, степень отношений в вашей семье не то, о чем я хотел узнать. — Вы читаете мои мысли? – Алаева переводит свои потухшие глаза на посетителя. Алтан чувствует, как этот взгляд вызывает толпу мурашек на его теле. Пустота, абсолютная пустота, с ней Дагбаев уже встречался. Однажды, когда посмотрел в зеркале, на следующий день после похорон своей матери. — Я их разделяю, иногда могут говорить не только губы. Амелия молчит. Она знает о том, что слова можно говорить и в другом контексте: прикосновения, улыбки, мимика. В памяти всплывают прикосновения теплых рук Олега. Удивительно, как одним прикосновением он умел передать спокойствие, радость, безопасность. Девушка возвращает глаза к потолку. Теперь это все воспоминания. Правда, от старых воспоминаний нет никакого толка, даже привкус горького утешения. Теперь нет смысла все это помнить. — Если вы пришли сюда, чтобы спросить о Разумовском, то спешу вас огорчить – я ничего не знаю. Он был другом Олега, а не моим. И похоже, ваши старания оказались напрасными. Амелия и Сережа скорее застряли где-то на уровне хорошего знакомства, где каждый мечтал перетянуть Олега на свою сторону и больше ни с кем не делить. Они не друзья. — Нет, я здесь не для этого. Алаева снова смотрит в его черные глаза, на первый взгляд такие бездушные, но что-то в выражение его лица заставляет ее довериться. — Тогда чего вы от меня хотите? – Амелия прикрывает глаза, через пару минут капельница опустеет, и ей предстоит вернуться домой. В пустую квартиру, в воспоминания, которые несут отпечаток боли и страданий, даже самые радостные. Алтан, наконец-то, понимает свое стремление помочь этой девушке. Дагбаев помнит, как в детстве мама привела его первый раз в оранжерею, где один из цветов почти погиб, тогда маленький Алтан решил, что это дело принципа. Вот и теперь ситуация повторялась, он хочет «выходить» Амелия ради своего ебучего спортивного интереса. — Вы не можете вернуться в свою квартиру. Наемники, даже в случае гибели своего командира, захотят получить то, что им причитается. Ведь это была не просто миссия - особое задание. Вы можете оказаться в опасности. Я хочу помочь. Особое задание. Миссии были в Сирии, в Афганистане, в странах, где чай подавали уже со вкусом песка. Спасение Разумовского должно было стать легким перерывом в его военной карьере. Амелия знает, что слова могут иметь привкус, например кислых шипучек. Когда Олег получал новую миссию, она пыталась поговорить с ним о том, что можно сменить его вид деятельности на более мирную профессию. Олег целовал ее в лоб, и шептал, каждый раз одно и тоже – «Обеспечить тебе достойную жизнь – мой долг», и тема была закрыта. Алаева плевать хотела на деньги, особенно такой ценой. В этот раз Олег подписал свой договор не черной ручкой, а кровью, но не только себе, всем им, включая их будущего малыша. — Какая вам с этого выгода? – не понимает Алаева, и лишь та мысль, что всю жизнь придется провести в бегах, пугает. — Я джентльмен, и хочу помочь даме, что оказалась в трудном положении. Ваши вещи уже перевезли в мой особняк. — Даже если я окажусь вашей пленницей, Разумовский не примчится меня спасать, - девушка, поджав губы, качает головой, словно раскрыла его злодейский план. — Вы не будете пленницей, я предлагаю вам стать моей гостьей.