Стечение обстоятельств

Чистый лист так много обещает.

Амелия лежит на темной простыне, сверля потолок туманным взором. Она уже месяц пытается привыкнуть к жизни в поместье Дагбаева. Алтан никак не огранивал ей свободу, выделил машину и водителя для поездки в город, разрешал разгуливать по дому везде, кроме кабинета. Девушка каждый раз порывалась назвать водителя домашний адрес, проезжая по знакомым улочкам Питера она порой просила остановить в том или ином месте, но от воспоминаний становилось только хуже. Амелия не знала, что делать дальше. Она совсем запуталась в своих мыслях, то что выстраивалось на их с Волковым руинах нормальной жизни, рухнуло со звонком Разумовского, она ведь теперь должна его ненавидеть, да? Алаева зажмурила глаза, пытаясь провалиться в спасительную темноту сна. Обманывать себя долго не получилось, стягивая с себя пижаму в ванной комнате, девушка избегала зеркал, психолог говорил, что нужно переступить через свои страхи, отпустить ситуацию, а лучше написать письмо. Чистый лист бумаги второй день лежал на столе, сверху неровными буквами было выведено всего одно слово «Здравствуй». — Не пленница, - каждый день напоминала себе девушка, переступая порог комнаты, которую ей выделил Алтан. — Гостья. Юма уже сидела на ступеньках, прижимая к груди плюшевого зайца, синего цвета, если в комнату Алтана она была готова врываться в любое время, то с Алаевой еще держала дистанцию, во многом из-за нравоучений старшего брата. Амелия улыбнулась, присаживаясь рядом с девочкой. — Привет. Юма тут же подняла на нее свой счастливый взгляд, ровные косички весело пошевелились за ее спиной. Девочка была на удивление любознательной, и тысяча вопросов, что валились на голову Амелии здорово помогали справиться с негативными мыслями, и если порой няня шикала на Юму из-за этого, то Алаева была благодарна. — Ты уже завтракала? — Нет, я тебя ждала, - честно призналась девочка, смущенно прижимая игрушку к груди. — Тогда идем, - Амелия первой встала с неудобных ступенек, и протянула ей руку. — А ты умеешь рисовать? – поинтересовалась малышка, весело перепрыгивая с одной половицы на другую. — О да, я отлично рисую солнце и облака, - оповестила Алаева свою маленькую собеседницу, когда они оказались на кухне. В столовой никому из них есть не хотелось. — Тогда давай учиться вместе! – восторженно предложила Юма, беря в руки ложку. — Хорошо, надеюсь, что у тебя найдут краски. После завтрака Юма принесла свои художественные сокровища в комнату девушки, и рассыпала на кровати. Амелия, перебирая в руках баночки с гуашью, вдруг вспомнила Сережу, который порой радовал их с Олегом рисунками. Бросив быстрое: «Я сейчас вернусь», Амелия удалилась в ванную, запивая успокоительное водой из под крана, девушка пыталась не разреветься. Вздохнув пару раз, она вернулась в комнату. Юма, за короткий промежуток времени, успела перемазать желтой краской все пальцы. «Солнышко» - мелькнула в мыслях светловолосой, опираясь о дверной косяк, она наблюдала, как девочка, высунув язык, выводит непонятные узоры на листе бумаги. Алаева плюхнулась на покрывало. — Это татуировка Алтана, - доверительно произнесла Юма, показывая свой шедевр. Амелия улыбнулась, а потом заметила верху надпись, что сделала собственной рукой – Здравствуй. Что ж, с письмом у нее не получилось, может это значит, что стоит попробовать выплеснуть эмоции другим способом? — Можно к тебе присоединиться? Вечером Юма уходит в библиотеку, где вредная няня снова будет учить ее этикету. Амелия, с чашкой чая, устроилась за кухонным столом с очередным детективом, когда дверь распахнулась пинком ноги. Алаева вздрагивает, Вадик проходит вперед, из-за кучи бумажным пакетов раздается насвистывание, девушка угадывает в мотиве репертуар Леди Гаги. Пока девушка гадает, как ей лучше оповестить о своем присутствие, Дракон ставит пакеты на столешницу, и наконец-то, замечает притихшую гостью. — О, привет, принцесса, - наемник улыбается, перекидывая зубочистку в другой угол рта. — Привет, - Амелия улыбается, и откладывает книгу, понимая, что нужно помочь с разбором продуктов. С Алтаном было тяжелее, практически весь их контакт сходился на Юме, Вадик же казался парнем со своего двора с тупыми шутками, но умением вовремя заткнуться и выслушать, да и со своим новым прозвищем Амелия быстро смирилась. Между ними сразу установилось что-то вроде приятной дружбы, хотя разговоры, чаще всего, ограничивались чашкой чая на этой самой кухне. Когда Алаева выуживала пакет моркови, дверь открылась снова, пропуская Алтана, который пребывал в радостном расположении духа. — Добрый вечер, - Дагбаев потянулся за бокалом. — Здравствуй, - кивает Амелия, неуютно поежившись под его взглядом. — У меня есть для тебя сюрприз, - улыбнулся парень, и протянул ей руку. Девушка доверительно вкладывает свою ладонь, Дагбаев с бокалами в руках, ведет ее в сторону оранжереи. Амелия с любопытством озирается по сторонам, как такой мрачный дом может содержать в себе столько зелени? Алтан ставит бокалы на скамейку, возле которой уже примостилась бутылка вина и коробка неизвестного содержимого, и почему-то девушка была уверена, что это не пирожные. Парень галантно предлагает ей сесть, и открывает коробку, показывая содержимое. — Красивые цветы, - осторожно произносит Алаева, пробегая пальцами по маленьким лепесткам. — Это циннии, - любезно подсказывает Алтан, наполняя бокалы вином. Циннии. Маленькие пестрые цветочки. Как на рисунках Юмы, здесь присутствие все обилие цветов. — Что ты собрался с ними делать? – Амелия с благодарностью приняла бокал вина. — Мы посадим их, - просто отвечает Дагбаев, и как по волшебству выуживает откуда-то из-за скамейки садовые инструменты и перчатки. Алаева озадачена этим высказыванием, но соглашается, и едва пригубив вина, отставляет бокал на скамейку. Алтан показывает ей свои нехитрые манипуляции, которым строго следует девушка, и маленький пустой участок земли тут же заполняется цветастым обилием растений. Работают они молча, но странно, эта тишина не кажется давящей, скорее наоборот, успокаивающей. За вторым бокалом вина, Дагбаев расслабляется, и начинает говорить, их беседа плавно переходит в сторону их с Юмой матери. Кажется, Алтан и сам не понимает, как в какой-то момент уходит в свои воспоминания. « .. И тогда Алтан позволил матери осторожно поцеловать его в щеку на прощание, а когда высвободился из объятий – помятый, насупленный, но решительный. У него впереди был целый день переговоров и нудных вопросов, которые периодически будет разбавлять секретарша с кофе, который так и не научилась варить за пять лет работы, Дагбаев подумывал об ее увольнение. Парень быстро зашагал к машине, обернувшись лишь возле открытой двери. Худенькая женщина в сером пальто продолжала стоять на крыльце, тоскливо улыбалась сыну, который пересилил себя и махнул рукой, исчезая в черной машине..» — Если бы я знал, что это последний раз, когда я ее вижу, я бы позволил себе подольше задержаться в ее объятиях. Черт, да я бы сам забрал Юму! – парень вымученно закрыл глаза, осушая бокал. — Мы никогда не знаем, когда видим человека в последний раз, - Амелия уставила на дно бокала, где еще плескались остатки бордовой жидкости. — Мне знакомо это чувство. — Больше всего я жалею о том, что она не увидит, как взрослеет Юма. Сколько счастливых воспоминаний у нас отнял этот взрыв. Алаева поджимает губы, не взрыв, а конкретный человек, и не только у них, но и у нее. Злость, вина, сожаление, сколько эмоций прячут эти прекрасные глаза цвета полевых цветов? Амелия проникается трагедией семьи Дагбаевых. У них отняли маму, важного человека, а у нее отняли ребенка и любимого. Жизнь, сука, несправедливая вещь. Алтан перехватывает ее холодную ладонь. Алаева не пытается прекратить этот физический контакт, потому что понимает, что без человеческого тепла слезы снова завладеют ей. — Как так получилось, что здесь собрались – несчастные, страдающие, истерзанные комплексом вины люди? – прошептала Амелия, запрокидывая голову вверх. Ей нужно было кому-то рассказать все, что накопилось в ее душе. Алтан с готовностью оплатил ей психолога, но бездушные часы, проведенные в кабинете со слишком громко тикающими часами не давали такого эффекта, как спонтанная пьянка с Алтаном. В голову лезли бредовые мысли, которые подпитывались человеческим теплом. Во время своего больничного отпуска Алаева оценивала масштаб физических повреждений, о психологических травмах старалась не думать. Теперь же эти травмы нагоняли ее с космической скоростью, следовали по пятам, запускали свои щупальца в ее сны. — Цветы притягивают себе подобных, - улыбнулся Дагбаев, наблюдая, как звезды отражаются на дне его стакана. — Многие из растений, которые ты здесь видишь, были слабыми и о речи о том, что они выживут не было, но как видишь, при должном уходе они стали цвести. Прекрасная аналогия сошедшая с уст Алтана казалась какой-то мотивирующей цитатой. Амелия мечтала обрести друга и поддержку, а не копию умершего возлюбленного. Она доверяла мужчине с красными глазами, и это высшие чувства, на которые девушка была способна в данный момент. — Спасибо, - шумно выдыхает девушка, пока большой палец Алтана поглаживает ее запястье. — За цветы, и за вино. — Вот такая психотерапия получилась, - Дагбаев улыбнулся, сегодня его черные зрачки вызывали самые теплые чувства. И в целом, было непонятно, кто кому помогал, но главное ведь результат, после которого в обеих комнатах сон настиг своих хозяев без кошмаров. Пару дней они проводят в подвешенном состоянии – работа отнимает у Алтана слишком много свободного времени, а Амелия берет на себя заботу о маленькой Юме, которая ходит за ней хвостиком, и теперь не боится врываться в комнату девушки без спроса. Они рисуют, гуляют в оранжереи, достают Вадика, когда удается поймать эту громилу дома, чтобы тот поиграл в лошадку. Девушка не замечает, как сменяется погода за окном, летний ветерок прекращает задувать в открытые окна, а в саду желтеют листья. — Сделай милость, - едва не рычит Амелия, когда Вадик снова разбивает яйца и скорлупа попадает в тесто, и угрожающе машет венчиком. — Сдохни быстро! Юма довольно хихикает, и быстро опускает палец в тесто, чтобы попробовать массу на вкус. — Не могу, - серьезно выдает Вадим, пытаясь несуразно маленькой ложкой в своих огромных ладонях выудить остатки скорлупы. — Я на работе. — На работе ты бессмертный? – фыркает девушка, и отворачивает к плите, весело подмигивая Юме. Алтану чудиться, что он все ещё спит. Приятный запах блинчиков расползается по особняку быстрее, чем ядовитый газ. На большой кухонной тумбе сидит по-турецки Юма и что-то уверенно мешает в стеклянной миске, Амелия наблюдает за этим ловко и проворно переворачивая блинчики на тарелку, Вадик дуя на пальцы, стаскивает с этой самой тарелки маленькие круги. — Доброе утро, - голос Дагбаева заставляет их на минуту прекратить слаженную работу. — Алтан! - радостно машет лопаткой Юма, и Амелия с Вадиком попадают под обстрел брызг. — А мы приготовили блинчики! Попробуешь? Юма улыбалась. Дрогнувшей рукой Алтан взял блин, а второй взъерошил волосы на голове сестры. Дагбаев смотрел на Алаеву, на его губах читалось лишь одно слово - спасибо. Девушка прячет улыбку, и возвращается к блинам, это просто ответный жест, маленькая благодарность за циннии, о значение которых ей рассказала Юма. — Алтан посадил такие цветы, когда мама перестала жить с нами, - серьёзно говорит девочка, с любовью дотрагиваясь до лепестков. Слово смерть имело другой окрас, более зловещий. — Они означают - Я оплакиваю твоё отсутствие, - неожиданно красные глаза с небывалой грустью взглянули на Амелию. — Лия, с тобой тоже кто-то перестал жить? Вечером Алаева бросает взгляд на календарь, отмечая, что срок ее пребывания в этом доме перевалил за два месяца. Она садится за письменный стол, и выуживает из верхнего ящика рисунок, что они рисовали вместе с Юмой. Психотерапия закончилась на прошлой неделе, как и прием лекарственных средств, которые все еще стояли в шкафчике в ванной комнате. Девушка взяла в руки ручку с черным стержнем, сегодня она напишет одно письмо, для Олега Амелия пока не нашла слов, кроме одного, главного – люблю. « Здравствуй, Волчонок. Надеюсь, что тебе понравился рисунок Юмы, она и правда старается, у маленького цветочка точно есть талант. Мне сказали, что написав письмо я смогу избавиться от чувства вины и сожаления, но мы то с тобой знаем, что эти чувства теперь со мной навсегда. Прости меня, Волчонок, прости нас, что не получилось сохранить твою маленькую хрупкую жизнь, я до сих пор помню звук твоего сердцебиения, которое мне показали на первом и последнем УЗИ. Мы не успели придумать тебе имя, но в квартире наметили место, где будет кроватка, Олег собирался расчистить кладовку, чтобы хватило место для коляски. Пустые мечты, теперь нет ни Олега, ни тебя, а я осталась одна, и даже не в нашей квартире, где мы трое провели всего восемь недель, но каких чудесных недель! Клянусь тебе, я бы отдала все на свете, лишь бы иметь возможность держать тебя на своих руках, слушать твой смех и детское лепетание. Олег Папа звал тебя Волчонком, так мы решили до тех пор, пока не придумаем подходящее имя. Прости. Прости. Прости. Тебя нет, а жизнь продолжается, так почему я не ушла с тобой? И чем заслужила это безрадостное существование? Тебя нет, а я осталась, пустая оболочка и дикий холод внутри. Но я знаю, что там с тобой папа, тебе повезло, что ты не один. Может однажды, в моей жизни снова появится кто-то, кто будет готов спасти меня от одиночества. А пока я буду ухаживать за цветами, что мы посадили вместе с Алтаном. Я люблю тебя, мой Волчонок, прости, что моей храбрости не хватило, чтобы сохранить тебе жизнь. Почему же у меня отняли возможность знать тебя? И кого в этом винить, кроме себя?

С любовью. Твоя мама.»