Стечение обстоятельств

Горе - это хищник, который всегда голоден.

Вечером Алтан находит Амелию в оранжереи. Возле цинний, которые они посадили прошлой весной. За ними девушка вызвалась ухаживать сама, и Дагбаев принял это решение. Даже тихие шаги заставляют Алаеву поднять глаза. — Есть вещи, - едва слышно произносит она, когда Алтан садится рядом. — В которых я все еще сомневаюсь. — Например? – Дагбаев боится услышать лишь одно – «в тебе». — В себе, - неожиданно выдает светловолосая, заправляя прядь волос за ухо. — Последний год мои перемещения в социуме заканчивались лишь поездками в магазин, где с людьми чаще всего выходил на контакт Вадик. Алтан давит в себе смешок, и Амелия хорошо знает почему – то, как Дракон общается с людьми, можно наблюдать вечно, ибо организмы, не привыкшие к его специфическому юмору и дурацким подкатам, чаще всего краснеют или бледнеют, стараясь как можно быстрее избавиться от назойливого клиента. — Пора возвращаться в жизнь, ты не сможешь вечно прятаться здесь, хоть я и не против. Если что-то пойдет не так, мы сразу уедем, обещаю тебе, - пальцы Дагбаева захватывают ее руки в теплый плен, не давая ей возможности отказаться. Прием у Каменного лишь еще один способ высказать свое покровительство, Алтан должен быть там. Алаева знает, что вечно прятать голову в песок не получиться. — И если тебе станет легче – то Вадик тоже едет. — И чем мне это должно помочь? – с любопытством спрашивает девушка. — Если к тебе начнут приставать с разговорами – натравишь на них Дракона, его шутки имеют гораздо большую территорию поражения, чем взрывчатка. Амелия улыбается, обнажая ямочки на своих щеках. Алтан плавится, он уже готов отказаться от этого приема, и плевать, что там его очень ждут. — Как думаешь, нам простят небольшое опоздание? Алаева знала, что жизнь в этом поместье всего лишь иллюзия, которую поддерживает Алтан, играя по собственным правилам. Мимолетная фантазия, рано или поздно реальность снова вцепится в хрупкое тело своими клешнями, чтобы вернуть в прежнее русло. Но в реальный мир все-же придётся вернуться самостоятельно, рано или поздно, и уж лучше под руку с Дагбаевым. Юма с восторженными полу вздохами бегала вокруг них, не желаю отпускать их к машине. «Как принц и принцесса» - восторгалась девочка, мимолетом дотрагиваясь до складок платья Амелии. — Прости, я вынужден украсть принцессу, - Алтан весело подмигнул сестре, подавая девушке руку. — Ты же не дракон, - фыркнула малышка. — Позвать Вадима? Алаева все еще отдергивает платье, те пару минут, что она провела с осознанием напротив зеркала, деликатно были прерваны Алтаном, который, с удовольствием бы остался дома, но обязанности требовали визита. Амелия старается тяжело не вздыхать, Вадик, который сидит за рулем, ржет и предлагает коньяк, который «совершенно случайно» завалялся в бардачке. Перебирая ногами в дорогих туфлях по каменным ступеням, она мечтала вернуться в кровать, или хотя бы в машину, но было уже поздно, двери впереди галантно распахнулись, пропуская их в шумный мир питерской элиты. Дагбаев аккуратно держал ее руку, Дракон семенил следом с весьма недружелюбным лицом, как того требовал его статус. — Очень рад вас видеть, - им навстречу сразу же бросается сам Николай Каменный, с воодушевлением трясет руку Алтана, которому явно не нравится. — Ваша спутница само очарование. — Спасибо, - кивает парень, и уводит ее прочь от похабных взглядов. Он никогда не позволял себе такой вольности – появится в высшем обществе с девушкой. Амелия, сама того не зная, перечеркнула это правило. Дагбаев стремился проводить с ней все свободное время, как например сейчас, вооружившись двумя бокалами с игристым напитком, кружил рядом с девушкой подобно коршуну. — Ты, вроде, должен был с кем-то поговорить, - с улыбкой напоминает ему Алаева, принимая бокал. — Не думаю, что тебе будет интересно слушать деловые речи, - глаза за черными линзами лихорадочно блестят, и ей отчаянно хочется коснуться его ресниц, забрать дольку напряжение с его век. — Это ведь твоя работа, - она подносит бокал к губам. — Думаю, какое-то время я могу провести в компании Дракона. С ним-то ко мне точно никто не подойдет. Дагбаев соглашается, глупо пренебрегать своим делом, и светловолосая легонько толкает его в сторону хозяина дома. Дракон провожает Алтана взглядом, оценивая все риски и попутно строя план отхода, на всякий случай. Взгляд Амелии с детским любопытством скользит по интерьеру и окружению, ей еще никогда не удавалось побывать в таком удивительном месте. — Сейчас он предложит какой-нибудь тупой тост, - сиплый голос Вадика, заставляет девушку оторваться от созерцания прекрасного. В руках наемника бокал апельсинового сока. Хрустальный фужер выглядит довольно нелепо в сильных ладонях мужчины. На сцену и правда поднимается Каменный, пытается шутить с официантами, выражая свое приближение к народу. Алтан находит взглядом Амелию, спокойно выдыхает, наблюдая рядом с ней гору мышц, и чуть поднимает свой бокал, девушка зеркалит ему улыбкой. Мужчина на сцене долго разглагольствует на тему благотворительности, помощи населению и прочей политической тематике, которая должна помочь ему укрепить позиции у власти, а затем, кажется, он совсем поверил в себя, и произнес. — А теперь, давайте чокнемся, - Каменный поднял свой бокал. — Пусть наших детей будут богатых родителей. — Я же говорил, - уныло выдает Вадик, осушая бокал. — Не тупее, чем твои шутки, - улыбку она прячет за хрусталем, а Дракон, наконец-то, заметно веселеет. — Все же Золотейшество правильно сделал, что вытащил тебя в люди, ты начала острить, принцесса. Алтан появляется рядом, бокал все еще остается едва тронутым. Амелия напоминает себе, что пришла сюда не пить, а поддержать молодого мужчину. — Потанцуем? – улыбается Дагбаев, после того, как он решил свои основные дела – они смело могли отправиться домой, но восторг, что плескался в глазах Алаевой, заставил его передумать. — С удовольствием, - девушка всучивает бокал Дракону. Танцующие пары приветливо пропускают их в свой круг, легкая музыка проникает в каждую клеточку тела. Амелия чувствует, как мужские пальцы опускаются на ее талию, не перешагивая допустимую черту. Алтан уверено ведет ее в такт музыкального сопровождения. Это был не совсем реальный мир, его лучшие крупинки, мечты элитного общества, такая же иллюзия, чуть более разбавлена лицами людей. Алаева улыбается, чувствуя, как аромат его парфюма заполняет носовую полость принося с собой чувство благодарности и спокойствия. — Спасибо, что взял меня на это мероприятие, - Амелия уверена, что должна сказать ей. Психолог все чаще советует ей не скрывать свои эмоции, как плохие, так и хорошие – может пора воспользоваться хоть одним его советом? — Спасибо, что согласилась со мной пойти, - молодой глава клана Дагбаевых дарит ей одну из теплых улыбок, таких в его арсенале не много, но принадлежат они лишь двум людям: ей и Юме. — Один бы я не шагнул в этот цирк. Волков теребит многострадальный галстук, в надежде, что Серый не убьет его за смазанные кадры, камера, установленная на его пуговицах, казалась пережитком шпионских фильмов, но действовала всегда эффектно. Мужчина знает, что все это вынужденная мера, но он слишком не любит все эти мероприятия с напыщенным пафосом. Его взгляд скользит по залу, сотни лицемерных лиц, которых, по мнению Разумовского нужно вывести на чистую воду, Волков думает, что стоит убрать огнеметы еще дальше. Взгляд мужчины цепляется за знакомую макушку, и сначала он списывает все на побочные эффекты обезболивающих средств. Олег делает глоток воды, и нервно сглатывает, наблюдая, как Амелия вальсирует по залу с Дагбаевым. Кулаки непроизвольно сжимается, ему хочется кинуться в бой. Его Амелия, в такой, непозволительной, за этот год близости, всего пару шагов в танцующий круг. Она появляется, словно снимок с небольшим дефектом, но не настолько сильным, чтобы не узнать любовь всей его жизни. — Не советую, - раздаётся знакомый насмешливый голос слева от него. Волков поворачивается голову - Вадим стоит, словно подпорка стены столетнего здания, и нахально улыбается. — Вад? Ты? — Я, Поварешкин. Значит, слухи правдивы, живучий ты, Волчик, даже завидно. Но вернёмся к теме нашего разговора - не советую мешать им. Знаешь ли, Золотейшиство не любит когда их прерывают в такой момент. Танец, тоже своего рода интим, не находишь? — Не нахожу, - холодно отвечает мужчина. Ему совсем не хочется тратить драгоценные минуты на разговор с бывшим сослуживцем. Вот она, вальсирует в каких-то десятках метрах, поговорить, просто поговорить, на большее он не смеет рассчитывать, как бы не ныло сердце. — А зря, Поварешкин. Рассказать тебе, какие звуки доносятся из спальни Дагбаева по ночам? - Дракон плюнул ему словами, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо старого друга. Олег не помнит, как вернулся домой. На жутком и пугающем автоматизме он передал всю информацию Разумовскому, сбросил дорогой костюм, облачился в спортивные шорты и футболку и спустился вниз. Серёжа ещё никогда не слышал, чтобы настолько яростные удары наносились с таким спокойствием на лице. Страх, боль, отчаяние - все это Волков впечатывал в красную поверхность боксёрской груши, не заботясь о своих костяшках. Лера ворвалась в зал, когда многострадальный инвентарь безжизненно дёрнулся и рухнул на холодный пол. — Олег! - в тихом ужаса позвала его Макарова. Мужчина медленно провел взглядом по груше, по девушке, что вжалась в дверь, прижимая к груди свою объемную спортивную сумку, и, наконец-то, по своим сбитым костяшкам. Страх, застывший на лице Леры, кажется ему отголоском разума, нужно взять себя в руки. Волков пытается убрать рычащие нотки в своих словах. — Начинай разминку, - его голос звучал довольно отстранено. — Я вернусь через 10 минут. Лера слабо кивнула, протискиваясь в зал, сегодня за её спиной не маячил Серёжа, и от того она теряла последние капли благоразумия. Конечно, Разумовский не был оплотом спокойствия, но такой Олег пугал гораздо больше, чем взбалмошный Сергей в своем фиолетовом спортивном костюме. Волков пару минут стоял под холодным душем, но даже низкая температура не была способна убавить его пыл. Воспоминания, одно за другим, падают на его темные волосы. Кажется, обещанные десять минут уже истекли, но мужчине, впервые за долгое время было плевать. Казалось, что за этот год он и не жил вообще. Жизнь Олега, которую он планировал, о которой когда-то мечтал, давно стало иной во всех направлениях. Без Амелии всего его жалкие попытки совладать с собственной душой казались пустыми. Серёжа не мог найти её ни на одной из камер Петербурга. Волков кивает, поджимая губы, когда Рыжий говорит ему о безутешных результатах. Алаева просто исчезла, испарилась. Олег иногда приходит в их старую квартиру, сидит на диване, обхватив голову руками. — Где же ты, душа моя? - шепчет мужчина в пустоту. Телефон, который они нашли на кухонном столе, не даёт никаких результатов. Последняя фотография – Олег в крови. Серёжа опускает взгляд, и обещает сделать все, чтобы достать Алаеву, если придётся, из-под земли. А она просто появляется с Дагбаевым на приёме, улыбается, о последней фразе Вада он старается не думать. — Не может быть, - чертыхается Разумовский, подскакивая на своем стуле. Макарова с интересом заглядывает ему через плечо. Кадры сменяются быстро, но один из них он приближает, его внимание, сюда по всему привлекает молодая светловолосая девушка в объятиях главы клана Дагбаевых. — Кто это? Ты ее знаешь? - Лера с удивлением смотрела на незнакомку что мелькала на фотографиях рядом с бурятом. — Амелия, - Серёжа поджал губы. — Она была девушкой Олега.. — Мы собирались пожениться, - раздается непривычно хриплый голос Волкова. Олег провел рукой по мокрым волосам. Разумовский потупил взгляд, опуская голову. — До всех этих событий. Она не заслуживает простого "девушка". « Волков проверяет остатки пуль, когда Серый, с хваленной вальяжностью на лице, опускается рядом. Рыжие волосы достигли критической длины, как в детском доме, когда паренек решил таким образом выразить свой протест против учительского состава. — Как Амелия восприняла эту миссию? Надеюсь, что я все еще ваш свидетель, - в голосе Разумовского звучало любопытство, знакомые нотки пропитанные чуждостью золотистых глаз. — Если все пойдет так и дальше, готовься к роли свидетеля на нашем разводе, - хмыкает Олег, откинувшись спиной на жестяную поверхность. В его нагрудном кармане их общая фотография, и снимок УЗИ, который он еще утром умыкнул из ее папки с документами. Его семья. — Волч, ты же не дурак, чтобы упустить такую девушку. Хотя, мы ведь друзья, только сначала изволь замарать свой паспорт штампом, надо же соблюдать хронологию!» —Готова начать тренировку?