Стечение обстоятельств

Помни, что надежда - хорошая вещь, возможно, даже лучшая из всех. Она не умирает.

За терапией, приемом витаминов и лекарств, проходит целый год. Амелия, переворачиваясь на левый бок, вспоминает, что совсем недавно они встречали новый год, а уже сегодня снова бушует весна, пусть и ранняя, но уже теплая. Над ухом раздается пронзительный голос Юмы, которая, убегая от няни, закрывается в комнате Алаевой, зарываясь в цветастые подушки. Светловолосая смеется, горячие дыхание согревает ее плечи, и холодные руки малышки цепляются за ее шею подобно обезьянке. — Ты должна меня спасти от этих ужасных рюш! – трагическим голосом сообщает Юма. — Договорились, а ты пойдешь вместо меня на прием с Алтаном? – предлагает пари Алаева, наконец-то, приоткрывая глаза. — Лия, - дуется малышка. — Это ведь не честно! — Пойдем на уговор, ты облачишься в эти ужасные рюши, а с меня бургер на завтрак вместо овсяной каши? – глаза девушки приобретают ту самую хитринку, которую так боготворит маленькая Дагбаева. — Хорошо, - сдувая щеки, соглашается Юма, и выпутывается из теплого одеяла. Юма уложила свою голову на колени Амелии, и тихо сопела. Девушка гладила девочку по голову. Ведь у неё сейчас могла быть дочка, или сын. Но не осталось ничего, набор клеток, кровавый след в ванной. Алаева трясет копной светлых волос. Говорят – время лечит, и каждому, кто говорит эту чушь, Амелия готова врезать. — Ладно, цветочек, - хриплый голос выдает ее пошатнувшийся эмоциональный фон. — Пора вставать, нужно еще Вада отправить за бургерами. Малышка радостно соглашается, босыми ногами спрыгивая на пушистый ковер. На девочке уютная желтая пижамка, которую они вместе купили в последний набег на город, как называл их вылазки Вадик. Юма открывает дверь и сдается в руки няни, Амелия плетётся в ванную комнату, встречаясь взглядом со своим отражением, не человек – хорошо сохранившейся труп. Она плохо спит в те ночи, когда хозяин огромного особняка отсутствует. Конечно, где-то во дворе бродит огромный Дракон, который по первому писку кинется на их защиту, но Алтан – это другое. Плеская в лицо холодной водой, Алаева бросает взгляд на баночку из под препаратов, и тут же сметает их в мусор. По настоянию Дагбаева она держит небольшой запас успокоительных, но с каждой ее панической атакой их эффект становился все меньше, и спасали девушку только теплые ладоши Юмы. Черный балахон скрывает тонкую фигуру, и Амелия отбросив волосы назад, спешит вниз – на сегодня у нее есть занятие. Вадим уже на кухне, потягивая черный кофе, он просматривает с планшета видео с уличных камер. Заметив девушку, он просто вскидывает руку вверх, мол – я осведомлен о твоем присутствии. Алаева бросает короткое «Доброе утро», и наливает себе кофе. Долго у наемника делать вид, что он очень занят работой, не получается, и Амелия, с улыбкой довольной кошки, садиться напротив. — Дракон, мы ведь друзья? – начинает девушка издалека. Вад щурит глаза, зная, что после таких интонаций ему ничего хорошего ждать не придется. — В какой-то степени, - все же хмыкает мужчина, ожидая продолжения. — А ради нашей дружбы, ты мог бы достать парочку бургеров? – с надеждой произносит Амелия, состроив самую трогательную мордашку, на которую только была способна. Мужчина откидывает голову назад, и заходится душевным смехом, отзеркалив улыбку на лице своей собеседницы. Когда серые глаза возвращаются в ее поле зрения, улыбка все еще не сходит с выразительного лица Дракона. — Думала, лучшие наемники продаются за дружбу? — Была такая надежда, - честно признается Амелия, отпивая из своего стакана. — Так уж быть, и только благодаря моей нечеловеческой доброте, - хмыкает Вадим, выуживая из кармана телефон. — Будут тебе бургеры, принцесса Лея. Девушка фыркает из-за этого прозвища, вот кто просил ее смотреть «Звездные Войны» в компании этого человека? Так или иначе, Юма, облаченная в розовое нечто, трескает бургер, сидя на ступенях оранжереи, пока Амелия проверяет систему полива. — Алтан возвращается сегодня? – спрашивает девочка, выуживая из под котлеты лист салата. — Да, думая, что к ужину мы сможем созерцать лицо твоего старшего брата, - улыбается ей Амелия, и, обтерев влажные ладони о черные джинсы, присаживается рядом, воруя из пакетика золотистые дольки картошки. — Когда вы поженитесь? – этот вопрос слетает с детских уст совершенно в привычной форме, словно Юма желает знать ответ на один из десятка заковыристых вопросов, например, почему солнце желтое? Алаева давиться несчастных картофелем, детская ладошка учтиво стучит по ее спине. — Поженимся? – переспрашивает девушка, которая сейчас бы не отказалась от глотка воды. — Да, - со всей серьезностью произносит малышка, откладывая в сторону свой бургер. — Вы ведь живете в одном доме, воспитываете меня, то есть ребенка, в сказках, это все называется семьей. Разве мы не семья? Амелия невольно начинается задумываться над значением этого слова. Семья. Ее семьей всегда был Олег, и малыш, которому так и не посчастливилось появиться на свет. Иногда живот сводило фантомными болями, врачи говорили, что это пройдет, но минул вот уже год, а это ощущение все еще живо на каком-то нервно-клеточном уровне. Семья – это, прежде всего, близкие люди, и как говорилось в одном популярном сериале, она не заканчивается кровью. — Конечно, мы семья, Юма, - Алаева улыбается, скользя ладонью по пухлым детским щечкам. — И однажды вы с Алатаном поженитесь? – продолжает выпытывать девочка, возвращаясь к своему лакомству. — Ну… - она снова теряется, что ей нужно сказать в ответ на этот невинный вопрос? — Ладно, - Юма тяжело вздыхает, запихивая в рот остатки картошки. — Все вы взрослые такие, Алтан тоже ничего не сказал, когда я об этом спросила. Ожидание вечера они коротают в детской, сначала Юма рисует, потом возвращается к урокам, пока Амелия выскальзывает в открытую дверь, нужно проследить, что к ужину было все готово. Спускаясь по половицам из красного дерева, она обнаруживает внизу черный чемодан, и через минуту, протянутая ладонь галантно помогает ей преодолеть остаток пути. — Привет. Алаева улыбается, накидываясь на парня с судорожными объятиями. Еще одна психологическая травма. Дагбаев спокойно реагирует на эти мило-удушающие объятия, лишь успокаивающе скользит ладонями по ее спине. Олег не вернулся, когда уезжал на очередную командировку, и поэтому, даже на каждую встречу, она провожает Алтана, поджав губы, тупо страх зарождается в сердце, и червяк сомнений выгрызает все на своем пути. — С возвращением, - шепчет Амелия, утыкаясь носом в черную ткань костюма. Алтан здесь. Уставший, после долгого перелета. Скорее всего, на взводе, из-за тупых шуток Вадима, которыми, скорее всего, сопровождалась поездка до дома. Но живой, и подтверждение тому, гулкое сердцебиение. — Где Юма? – тихо спрашивает Дагбаев. Им не нужны громкие слова, в доме, который кишит камерами, порой хочется душевных разговоров, даже если они происходят не в самом удобном месте. — Занимается, - выдыхает Алаева, выпуская главу клана из объятий. Темноволосый улыбается, такие встречи стали их маленьким ритуалом, еще один способ пережить шторм. — Пойду, узнаю, что там с ужином. — Я в душ, буду ждать тебя в столовой. Они расходятся с кивками головы, выпуская из ладоней чужие пальцы. Это все кажется правильным, и неправильным, черт возьми. Проходя мимо зеркальной поверхности, Амелия ловит румянец на своих щеках. В столовой они снова оказываются вместе, Юма продолжает свое занятие на фортепиано, няня строго настрого отказалась прерывать учебный процесс. Алтан уже без черных линз, в красных глазах, которые скрыты за стеклами очков, девушка ловит искры того самого домашнего уюта. Дагбаев открывает бутылку какого-то нового вина, которое привез из своей командировки. — Хочу, чтобы ты узнала это от меня, - Алтан протягивает ей папку, которую девушка открывает с явной опаской. Парень потягивает вино, и прикрывает глаза, словно и сам ожидает худшего исхода. Олег. Сердце пропускает удар, болезненно сжимаясь в новых спазмах. Действительно ее Олежа. Фотография Разумовского и Волкова. И относительно свежая дата. Живой. Радостная мысль заставляет сердце забить в приятной неге, а потом снова швыряет его вниз. Живой, а даже не попытался с ней связаться. Девушка старается дышать, как ее учил психолог, не получалось никогда, а тем более сейчас. Васильковые глаза скользят по родному лицу с чужими чертами, легкая щетина всегда ему шла. Амелия закрывает папку, и рука тянется к бокалу с вином, не осушить бы все одним махом. — Зачем мне это знать? - спокойно интересуется она, возвращая папку на место. — Не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты. Алаева отвечает ему лишь нежной улыбкой, потому что ровно в ту же секунду, в столовую залетает счастливая Юма, которая решила, наконец-то, присоединиться к ужину. Алтан явно удивлен выбором наряда, а девушка за столом давит смешок, пока Дагбаев охает и ахает, рассматривая рюши. Амелия сидит перед зеркалом, щетка с серебряным покрытием скользит по светлым волосам. Юма завороженно следит за ее действиями, сравнивая девушку со сказочной русалкой. Малышка уже облачилась в свой ночной костюм, и теперь, устроившись на месте хозяйки комнаты, ожидает сказки, конечно же, про принцессу и принцу, и у этих ребят обязательно должен был быть счастливый финал. Девушка откладывает щетку для волос в сторону, и устраивается под одеялом, прижимая к себе Юму. За этот год она рассказала чуть больше сотни сказок, с разными именами и сюжетами, героями, которые возвращаются к своим принцессам, и про героинь, что сидят под охраной кровожадных драконов. «Наш Вадик ведь не такой Дракон, да?» - каждый раз спрашивает Дагбаева, прижимая к груди зайца. — Одна важная глава в твоей истории отсутствует, - зевая, напомнила девочка, едва разлепив сонные глаза. Она ждет продолжения, где принц и принцесса женятся, и живут, долго и счастливо, пока какая-нибудь ведьма не соберётся напасть снова на их счастливое будущее. — Ее предстоит рассказать тебе, - Амелия нежно щелкает девочку по носу, баюкая в тепле подушек. Они засыпают. Юма, уткнувшись головой в ее плечо, Амелия, просто радуясь человеческому теплу рядом. Сон застигает ее внезапно, и его впору перепутать с одним из счастливых воспоминаний из прошлой жизни. Алаева снова в их старой квартирке, тихо выскальзывает из-под руки мужчины и сворачивается калачиком на горячей, после соития, простыни. Она смотрит на Олега, лежавшего рядом, пытается запомнить созвездие родинок на смуглой коже, линии его спортивного тела и очертание благородного профиля, как бы он не смущался этих слов. Прислонившись носом к его плечу, Амелия вдыхает запах и голова идет кругом от того, как это хорошо и правильно. Кожей она все еще ощущает на себе его жадные сухие губы, которые когда-то яростно, но нежно, впивались в ее шею до багровых синяков. Сны девушки еще хранят это приятное чувство – когда целуешь кого-то, задыхаясь от щемящей нежности, а не от голода и страха, что снова останешься один. Алаева тянет руку вперед, хочется коснуться его напряженного лица, с легкой щетиной, как на той фотографии, мир начинает терять свои очертания, уходит плавно во тьму, которая сгущается и обрушается на нее. Амелия распахивает глаза, слишком широко, словно пытается отыскать кого-то несуществующего в темноте своей комнаты. Накинув тонкий халат поверх пижамного костюма, девушка спешит вниз, спасаясь от сладкой муки воспоминаний горячим чаем. Аромат ромашки заполняет огромную кухню в считанные секунды. Алаева делая глоток, винит в таких снах выпитое за ужином вино. Олег жив. Она год пыталась смириться с мыслью, что его нет, а когда почти получилось, он подобно бумерангу возник на горизонте. Вера – худшее, что есть в человеке. Прикрывая пушистые ресницы, Амелия делает глубокий вдох. Вера заложена в человеческой природе. И она бы соврала себе, если сказала, что смирилась с его смертью. Ей нужно было верить, и она верила, в его чертову волчью удачу, в божественное проведение, в высшие силы, которые вдруг встали на сторону Олега. Чашка опустела, а вот мысли в голове подобно рою пчел кружили в ее голове. Есть ли у них какой-то шанс снов встретиться где-то на знакомых улочках Питера? И Амелия не просит у Бога каких-то слов, лишь бы удостовериться собственными глазами, что он жив и здоров. Но Алаева слишком хорошо себя знает – ей будет этого мало. Прикосновения, тактильный голод по грубым рукам. Память подводит, вырисовывая портрет годичной давности. Мысли тонут в одном желании. Мир снова обернулся темнотой, глубокой и живучей. Тьма дышала, зарождая в ее душе сомнение в собственной нормальности. — Совсем свихнулась, да? – тихо шепчет девушка своему отражению на дне чайника. Кто-то внутри нее шептал, что нужно все бросить и бежать на поиски Олега. Волков все объяснит, найдет для нее теплые объятия. Только шептать было некому, все звуки поглотила ночная темнота, и лишь силуэты охранников, что бродили по двору, лишь иногда отбрасывали тени в огромные окна. Это больнее, чем думала Амелия – снова почувствовать вкус надежды. Она похоронила свое будущее под цветами циннии, закопав под землю пепел от медицинских бумаг. — Душенька, - вымученно произносит пожилой доктор, стягивая с морщинистого лица очки в золотой оправе. Весь их сеанс Лия молчала, уставившись на часы, стрелка которых, предательски долго перебиралась от одной черточки к другой. — Есть вещи, которые мы никогда не сможем вернуть, сколько ни старайся. Сейчас Амелия была согласна с его умными речами. Кто-то, подобно взмаху волшебной палочки, собирался вернуть Олега в ее жизнь. Только как им наверстать этот упущенный адский год? Да и выпадет на долю Алаевой такой счастливый билет? От тяжелых дум заболела голова. Алтан прав – нужно было сохранить хоть часть таблеток, но успокоение можно найти и в другом - в крепких объятиях, и девушка знала, где сегодня ночь найдет это средство от бессонницы. Пройдя до нужной двери, Амелия толкает ее вперед, закрывает, кажется, слишком быстро, словно не оставляя себе шанса передумать, и тонкий черный халат скользит к обнаженным ступням девушки.