Стечение обстоятельств

"Нет смысла жить прошлым и упускать настоящее."

Амелия открывает глаза, на второй половине кровати спит Олег, ну или хорошо делает вид. Ее жадный взгляд скользил по спящему мужчине, васильковые глаза охватывают родные черты, шрамы, выступы и впадинки любимого лица. Этого мужчину она любила сильнее и дольше всех, именно с ним она провела больше всего минут, часов, дней, лет. Алаева жаждала прикосновений, пройтись носом по линии челюсти, пересчитать мелкие морщинки, в которые въелся сирийский песок, оставить легкий поцелуй на сухих губах. Но вместо всего этого, светловолосая переворачивается на другой бок, притягивая колени к груди, часы показывают всего четыре утра, нужно попытаться заснуть. Амелия закрывает глаза, пытается сдержать слезы, и уже чувствует, что с мыслями такой фокус не пройдет. Снова ее будет уже приятный запах, и желудок сжимается болезненной судорогой, требуя срочно покормить его. Девушка трет глаза, босые ноги касаются пола, на удивление теплого. — Яйца? – раздается тоскливый голос Разумовского. — Яйца? — Люди называют это омлетом, Серый, - хмыкает Волков, кидая поверх натертый сыр. — Я не люблю яйца, - по-детски стонет Сережа, и щелкает кнопку электрического чайника. — А мне плевать, знаешь ли.. — Доброе утро, - неловко произносит Амелия, застыв в дверях. Мужчины, словно по команде, оборачиваются в ее сторону. Рыжеволосый сразу же улыбается, на свой издевательский манер. — Ma chérie, - недовольно фыркает Разумовский, указывая на свободный стук. — Какое утро может быть добрым, когда этот человек готовит зародышей курицы? — Серый! – ворчит Олег, доставая белые тарелки. Алаева улыбается, занимая место за столом, словесная перепалка бодрит не хуже, чем крепкий кофе. Разумовский разливает по чашкам чай, какой-то травяной сбор, в котором угадывается ромашка и мелисса, Амелия очень надеяться, что ее не собираются отравить. — Прошу прощения. У меня выдалось плохое утро. Прости меня. Бери вилку, будем есть яйца! — Такое воодушевление пугает еще сильнее, - недоверчиво произносит девушка, принимая из рук Волкова тарелку с завтраком. — Это же Серый, - хмыкает Олег, пристраиваясь рядом. Алаева жмется, в голове, весьма некстати, всплывают воспоминания, о совместных вечерах, когда Разумовский был таким же сонным и недовольным. — Это ты о чем сейчас? – бурчит Сережа, выуживая из яичницы ломтики бекона. — О том, что ты держишь меня за идиота. Хотя за столько лет дружбы я даже привык. Алаева делает глоток чая, знакомая цветочная нотка рождает воспоминания о маленьком цветочке, которому она обещала вернуться утром. Амелия, честно, осиливает половину порции. — Спасибо за завтрак, - девушка старается, чтобы ее голос не выдавал волнения. — Но мне уже пора. Разумовский кивает, словно она заскочила на ночевку, а не он собственными руками подстроил эту встречу. — Заглядывай почаще, ma chérie, но ты должен знать, - он переводит вилку на Олега. — Еще одна яичница и я перейду на доставку. — Вот это уже действительно звучит угрожающе. Когда Алаева возвращается в комнату, на кровати лежит аккуратно сложенная куртка, а сверху устроился телефон, такой родной и долгожданный. — Серый просил передать, что почистил все вирусы и спам, сама знаешь какие у него извинения, - за спиной раздается хриплый голос Олега, пожалуй ,слишком хриплый, даже для раннего подъема. — Спасибо, - единственное, что может выдать из себя девушка. Тишина между ними, кажется, до жути утомляющей. Такого никогда не было, даже в тот день, когда Амелия споткнулась о черную сумку в коридоре их квартиры. Они привыкли решать недомолвки словами, сейчас такой поворот событий казался до ужаса невозможным. Но Волков не был бы Волковым, если бы не осмелился задать вопрос, который мучал его с момента разговора с Вадом. Противный червячок смятения выгрызал новые и новые ходы в его испорченном мозге, но ни один из них не привел его к ответу, или хотя бы к намеку. — Почему ты выбрала Дагбаева? Почему? Милый Олежа, ну неужели так трудно было её понять? Амелия смотрела на него своими васильковыми глазами, такой цвет он встречал только у этих полевых цветов. Казалось, что и у нее нет ответа, или Алаева настолько боялась сделать ему больно? — У меня всегда был только ты, Волков, а у тебя был Разумовский, и когда ты выбрал его, я осталась одна. Девушка старалась разжевать ему простые истины. Тишина давила на бывшего наёмника грузом ответственности. Идиот. — Я.. — Просто в один момент ты стоишь в ванной комнате, чувствуя, как кровь стекает по внутренней стороне бедра, и ты уже ничего не можешь с этим сделать. И внутри тебя только пустота, перемешанная с тупой болью. Алтан открыл для меня свою оранжерею разрешил спрятаться в ней от внешнего мира и от боли, позволил переждать бурю и заслонил собой, когда осколки моей прошлой жизни стали жалить слишком сильно . Именно он и Вадик стали для меня началом мира, когда тебя не стало. — Хочешь, чтобы я сказал им спасибо? - грустно усмехнулся мужчина. — Не хочу, да и просить тебя об этом не имею право. Я не осуждаю тебя, до недавнего времени я вообще думала, что ты мёртв. В её словах звучал упрёк, как бы девушка не старалась маскировать свои эмоции. Волков понимал, что итак слишком много себе позволил, но Амелия всегда прощала ему маленькие слабости. Олег присел перед ней на колени, обхватывая её холодные ладони. — Душа моя, я так перед тобой виноват. Алаева молчит, чувствуя, что внутри снова ломаются ребра под гнетом чего-то светлого и большого. Родные позабытые прикосновения отзывались теплом. Чужие ладони скользят по её пальцам, его руки имеют говорить. Губы не спрашивали разрешения, чтобы повторять то, что родилось в голове, такая же ситуация обстояла и с руками, кажется, что они бежали вперед его здравого смысла. И что ей нужно было ответить на его исповедь? «Я тебя прощаю» - даже в мыслях звучало по-идиотски. «Не прощу никогда» - и того хуже. — Я так боялся причинить тебе боль, когда случилась все эта ситуация. Повёл себя, как эгоист, забывая о твоих чувствах. Мне нет прощения, и ты в полном праве ударить меня снова. Девушка закусила губы, полностью игнорируя чужой взгляд. Олег продолжал вырисовывать узоры на её ладонях, не позволяя себе большего. «Ты веришь, что можно любить так сильно, что даже смерть отступит? Веришь, что чувства способны пережить нас и вернуть к жизни? Веришь, что люди всегда возвращаются к тем, кого любят? Ты все еще веришь в нас?». — Если бы я только знал. — Ты бы ничего уже не смог изменить, - наконец-то, отвечает Амелия. — Я бы не уехал. Алаева горько усмехается. — Олежа, ты бы уехал, Серёжа - твоя семья. — Ты тоже моя семья. — Нет, я кто-то на ступень ниже. Она встаёт слишком резко, позволяя себе отшатнуться к выходу. — Я попробую поговорить с Алтаном, но ничего не обещаю. — Это большее, что ты можешь сделать для нас, спасибо. Амелия кивает, и выходит. Домой. К Юме. А Олег остаётся сидеть на коленях у кровати, которая снова стала слишком большой для него одного. Уже в такси Амелия понимает, что плачет, и то лишь в тот момент, когда таксист протянул ей коробку бумажных платочков. — Спасибо, - шепчет девушка. Алаева благодарит таксиста, буквально вываливаясь из машины. Прижимая к груди черный пакет, она, по возможности быстро, старается добежать до дверей особняка. Нет, слова Олега ничего не меняют, нет, его прикосновения больше нет места на ее теле. Тогда почему же сердце снова погружается в сладостную муку? Почему она снова готова рисковать нормальной жизнью ради него и его рыжего дружка? За этими размышлениями Амелия не замечает, как на нее надвигается маленький тайфун. — Лия! Ты вернулась! – радостно восклицает Юма, набрасываясь на девушку с объятиями. Амелия обнимает девочку, и бросает взгляд на лист календаря, который теперь висит на белой дверце холодильника - Алтан возвращается сегодня! Время до возвращения главы клана девушка и девочка коротают за просмотром фильма. Домашний кинотеатр устроила еще их мама, в подростковые годы паренек часто проводил здесь время, сбегая от лабораторных по физики. Об этом Алтан рассказал ей сам. Пальцы Алаевой скользят по коллекции дисков, пыльных, и оттого, кажется, позабытых. Диапазон интересом раскидан с невероятным размахом от «Гарри Поттера» до «Карлика Носа», и все это в алфавитном порядке! Юма пристраивается под боком у Амелии, натянув до подбородка розовый плед, и засыпает почти с первым вступительных титров. Алаева и сама не замечает, как поддается чарам Морфея. Спокойствие. Безопасность. Потому что Юма – рядом. Потому что Олег – жив. Потому что Алтан – сегодня вернется домой. Девушка надеялась, что возвращение домой принесёт ей хоть каплю спокойствия. Обычно это помогало после длительных прогулок, просто поворот дверной ручки и ты снова в безопасности. В этот раз все случилось наоборот, даже прижимая к себе Юма, Алаева думала о том, что должна была остаться там. На неё снова накатили чувства, которые она испытала, когда перешагнула порог поместья Дагбаевых, посторонняя, чужая. Она снова погружается в воспоминания. Обычно итоги года подводят к тридцать первому декабря, Амелия решила сделать это сейчас, под веселую музыку из какого-то старого мультика. «У Амелии были: таблетки, Вадик и семейство Дагбаевых. Три кита на которых строился её новый мир, или скорее костыли, которые оказывали ей поддержку. Девушка сжалась на кровати, чувствуя, как боль набирает обороты. В углу притаились пакеты с новой одеждой и канцелярские принадлежности. Никаких старых вещей, а главное её, в этой комнате не было. Всё чаще она ощущала себя носком, который потерял пару, и был заброшен в шкаф, на случай крайне необходимости. Жизнь без Олега выглядела не полноценной, картинки, вкусы и запахи, все ощущалось на половину, и та половина сильно хромала, причём на обе ноги. Ночь застала ее в ванной комнате, обхватив колени руками, Алаева смотрела на единственное напоминание прошлой жизни – папка с бумагами, выписки врачей, снимки УЗИ. Сгребая листы в кучу, она спешит на задний двор, воровато открыв дверь, она движется к мангалу, и ее тут же ловит Вадик, серьезно осматривая беглянку. Амелия, сама не зная почему, вываливает на голову Дракона все свои переживания, наверное, в ту ночь и зарождается их хрупкая связь дружбы. Наемник добродушно протягивает ей спички и фляжку, которая разит каким-то алкоголем. Девушка завороженно наблюдает, как языки пламени пожирают ее прошлую жизнь. — До сих пор не могу поверить, что жизнь вокруг меня продолжается, - тихо произносит Амелия, когда бессвязная речь стихает, и мысли в голове снова приобретают логический порядок. — За отсутствующих друзей, - Дракон поднимает фляжку вверх, и делает глоток. Алаева забирает фляжку, и под удивленный взгляд Вадика делает глоток. Пряный тяжелый напиток быстро достигает желудка. Хороший тост, к которому нечего добавить, кроме одного - другом ей Олег точно не был. Девушка поднимает голову, вглядываясь в звездное небо. Ей нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума, хотя этот вариант был бы гораздо лучше, чем ее сегодняшнее состояние. — Защитный панцирь, - подмигивает ей Вадик, когда на плечи падает его кожаная куртка. Ночка выдалась холодной, а ней лишь тонкая пижама, которая не греет от слова совсем. — Скорее драконья чешуя, - с улыбкой отвечает Амелия, кутаясь в вещь, что ещё хоронит остатки человеческого тепла.» — Смотри, это они! - радостно щебечет Юма, когда чёрная машина появляется во дворе, и будут их ослепительным светом фар в большое окно! Они накидывают тёплые кофты прямо поверх пижам, и едва ли не наперегонки стремятся в тёмный двор. Перепрыгивая через ступеньки, Амелия оказывается в объятиях Вадика, потому что если бы не рефлексы Дракона, её хрупкое тело распласталось бы по садовым камням. — Принцесса, я догадывался, что ты скучала, но чтобы настолько! Алаева улыбается, тыкая ему в плечо лбом, пока Алтан обнимает сестру. Когда дело доходит до нее, со свежим румянцем на щеках, девушка выдыхает лишь одно слово. — Вернулся. Дагбаев позволяет ей запутать пальцы в длинных косах, стараясь так откровенно не залипать на её домашний вид. — А ты сомневалась? Амелия любила эту комнату. Помещение, в котором располагалась спальня Алтана, была неким продолжением оранжереи. С утра комнату заливало солнце, создавая уютную атмосферу. Весь пол и стены из фальшивого белого кирпича, огромные окна с невероятным подоконником, на котором Алтан любил выкурить сигарету перед завтраком. Алаева не была здесь ровно неделю, но запах её духов уже приветствовал долгожданную гостью. Дагбаев сидел на кровати, в домашнем растянутом свитере, который пах теплом, устроившись в купе бумаг, как птица в гнезде. Обходя скрипучие пословицы, Амелия запрыгивает на кровать, точно также делает Юма по утрам, мужчина не может сдержать улыбки. Она не спрашивает, как прошла эта неделя, угрюмое выражение лица говорит за себя. Девушка запускает пальцы в его волосы, чуть ослабляя нервные клетки. Алтан легкой лужицей растекается на тёмном постельном белье. — Юма скучала без твоих звонков. — А ты? — Я просто скучала по тебе. «Боялась, что ты не вернёшься» - Амелия вовремя прикусывает губу, нельзя переносить страхи прошлого в настоящее. Нельзя, потому что и без этого кто-то вытягивает кирпичики её привычного мира из-под ног. Алтан перехватывает её свободную руку, а мозг, с видом подлеца, рисует на его месте тёмную фигуру Волкова. Неправильно, это все, черт возьми, неправильно. Стеклянный купол открывает им карту звёздного неба, Дагбаев протягивает ей подушку, и Амелия удобно устраивается у него под боком. — Моя бабушка была большим любителем астрологии, - неожиданно произносит Алаева, пока её глаза вырисовывают знакомые созвездия. Она редко говорит о своем прошлом, как в частности и о семейных узах, потому что все это, так или иначе, упирается в Олега Волкова. — Юпитер в Венере и все такое? - с доброй усмешкой смотрит на неё Алтан. —Да, и не надо на меня так смотреть, мне не передалась её любовь к гороскопам! - задорно смеётся Амелия. Её голос снова становится тише. — Бабушка говорила, что звезды - это души людей, вознесшиеся на небеса. — Значит, если очень постараться, я отыщу на небе свою маму? Они избегают некоторых слишком личных тем. Но ведь это акт доверия, верно? То, к чему им придется прийти рано или поздно. И то, что им придется пережить вместе. — Скорее она найдёт тебя, а когда увидит знакомый блеск красных глаз, сорвётся вниз, чтобы ты загадал свое сокровенное желание, - почти шёпотом добавляет девушка. На минуту прикрывает глаза, которые весьма некстати, наполняются влагой. Потому что на звёздном небе она тоже ищет знакомую душу - своего нерожденного ребёнка. Её Волчонка.