Стечение обстоятельств

Любовь, пережившая расставание, вознаграждается вечностью .

«пять лет спустя» Иногда Олегу снятся кошмары. Такие сны Волков считает временной петлей, ибо каждый раз он повторятся , один в один. Бесконечное возвращение к одному и тому же событию угнетает, и рождает сотни мыслей, что начинаются со слов «а, что, если..». В психологии это называется заумным словом контрфактическое мышление, основанное на представлении альтернативного сценария событий, которые уже произошли. Психологи считают, что такое явление позволяет избежать допущенных ошибок в будущем, укрепляет моральный дух. Волков считает, что это полная ерунда, потому что в его голове все эти мысли умеют лишь негативный окрас, и усиливают жгучее чувство вины, которое все еще живет где-то между его ребер, таится, ожидая своего звездного часа. Олег не помнит, как добрался до больницы, как отрешился от врачей и медсестёр, которые собрались обработать и его раны. Волков старался забыть, что там в спортзале остался Дагбаев, и тело когда-то одного из лучших наёмников в его отряде. Мысли мужчины были полностью заняты одним хрупким существом - Амелией. Даже сейчас, прижимая ночами к себе светловолосую, Олег боялся вспомнить тогда. Олег сухо чеканит медицинский данные: группа крови - третья, резус - положительный, аллергии на лекарства нет, бумаги - подпишет. Борется с тем, чтобы не прижать врача к стене и угрожающе не прорычать, что если он не спасёт Амелию, но трясёт головой, отгоняя мысль, прочь - не умеет права, больше его девочку никто не спасёт. Ровно двенадцать часов Олег балансирует на грани безумия, Сережа пишет сообщения, не ожидая ответа, что они с Лерой разберутся со всем остальным. Волков запускает грубые пальцы в волосы, никакого шанса отыграть все назад, переиграть события уровня, и выйти из этой битвы героем. Пожилая медицинская сестра, сжалившись над молодым человеком, предлагает укольчик седативного препарата. Олег знает, успокоительные – спасительный наркотический сон, который на какое-то время подарит чувство, что все в порядке. Мужчина отказывает, как и от кофе, и от воды, просто сверлит безумным взглядом вход в операционную, ожидая своего приговора. Самое худшее чувство – это надежда, она подобна снегу, который тает с каждым днем приближения весны. На смену надежде приходит волна отчаяния. Разумовский, очередным сообщением, просит его не терять надежду. Но как оказывается, есть вещь еще хуже, и называется она – ожидание. Олег и не представлял, что бывает столько боли сразу, даже с пятью пулями боль не имела такой силы над его телом, а здесь всего одна, поразившая даже не его. Сердце бешено стучит в груди - вторая половина кровати пустует. Все, что случилось – плод его воображения. Мужчина жмурит глаза, ему все приснилось, и спасение, и Амелия на больничной койке, только её тёплая кровь на его руках была реальной. Олег подрывается на кровати, в окно влетает детский голос, который громко ругается с Серым, и скорее всего, обиженно дует пухлые щечки. — Не буду, - темноволосый мальчик по-взрослому скрещивает руки на груди. — На этом мне даже Серёжу не обогнать! — Ты собираешься меня обогнать? – притворно возмущается Разумовский. — Ну, держись, мелочь Волковская! Мальчик заливается смехом, и бежит в сторону дома, под звонкий лай золотистого ретривера. Олег улыбается, паника отпускает его из колючих лап. Мужчина натягивает футболку, и пускается на поиски своей семьи. Дом прислушивался к его шагам, подсказывая нужное направление. Какой бы легкой не была эта наука о человеческом притяжении, его внутренние проблемы бурлили красными болезненными пузырьками, подпитывая тактильный голод. Причина – банальна. Олег не хотел потерять человека, которого безумно любил, человека, который подарил ему семью. Амелию он нашел на кухне, в своей же футболке, светлые волосы собраны в незамысловатое подобие пучка, и разливающимся по дому запахом блинчиком. Жизнь с ней - лотерея, которую он уже выиграл. — Доброе утро, - шепчет Олег, проводя носом по открытому участку шеи. Ее кожа покрывается мурашками, которые он любовно обводит пальцами. — Доброе, - нежный голос Амелии перекрывает негромкую музыку. — Нам едва удалось отговорить Тему тебя будить. Сереже пришлось пообещать ему новый велосипед. — Взрослый? – поинтересовался мужчина, сдвинув край футболки, чтобы проложить дорожку влажных поцелуев на ее плечах. — Ты слишком хорошо знаешь своего сына, - бывшая Алаева выключает плиту, понимая, что дожарить блинчики ей уже не дадут. — Нашего, - исправляет ее брюнет, подхватывая за бедра, и удобно усаживая Амелию на столешнице. Да, в их жизни были мгновения, когда хотелось послать все куда подальше и выпросить у кого-то сверху другую жизнь, но желания шли наперекор судьбе, которая выстраивала свою версию этого сценария. Волков запускает пальцы в ее волосы, а губы обрушают страстные поцелуи на грудь Амелии, солнечный свет слепит васильковые глаза, заставляя прикрыть их от переизбытка чувств. Хриплый голос шепчет: «Я так долго шел к тебе», обещая больше не отпускать никогда. Амелия кончает с ним в унисон, вбирая его в себя глубже, сильнее, настойчивее. И верит каждому его слову, взгляду, интимным полу-хрипам на ее ухо. — Мне повезло, что ты - моя жена и мать моих детей , - нежно произносит Олег, заправляя растрепанных волос за ухо. — У нас только один ребёнок, - хмыкает Амелия, потянувшись за стаканом воды. — Кто сказал, что мы на этом остановимся? – удивился Волков, включая плиту. — Мне показалось, что я только что, довольно наглядно, показал тебе свое стремление. Темнота бывает разной. Чаще всего холодной, пугающей, жуткой, безмолвной, как вакуум. Амелия не слышит собственного дыхания, и тяжесть чужой руки на своей собственной. Разлепить глаза кажется уже подвигом. Все тело отражается немыслимой болью, и тягучей головной болью. Алаева пугается темноты, что течет сквозь окна, и лишь спящая фигура рядом с больничной койкой приносит теплую волну заботы. — Олеж, - тихий голос превратился в хрип, но этого достаточно, чтобы мужчина проснулся. — Душа моя, - почему-то шепчет Волков, не решаясь притянуть ее ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Ну, для умирающего человека, очень даже неплохо, - она пытается душить боль шутками. Пытается не дать ему еще один повод для беспокойства. — Амелия, ты еще не понял? Я буквально не дам тебе умереть, улыбается Олег, легко сжимая её ладонь. — Теперь на двоих в нас шесть пуль. — Надеюсь, что ты не сделаешь из пули кулон для меня. Его пальцы скользят по бледным запястьям, аккуратно минуя провода медицинского назначения. Незамысловатые узоры вырисовывались в бесконечное «прости». Амелия снова проваливается в сон, спасительное бытие после наркозного плена. — Ты – часть меня. Часть моей души, моего сердца, моей жизни. Я больше не позволю кому-то причинить тебе боль. Никогда. Здесь его место – у ее ног. Под ее ногами. И теперь всегда он тут будет. И какая сила не выковырнет Олега отсюда – загрызет, оправдывая фамилию. И неожиданно тьма исчезает, на смену ночи приходит рассвет, которого они так оба ждали. — Тёма, хватит издеваться над Сережей, - подавив смешок, просит сына, Амелия, наблюдая, как маленький Волков грязью вырисовывает узоры на плече хмурого Разумовского. — Мам, у папы есть татуировка, Сереже тоже нужна, и Макс со мной согласился, - кивает малыш на собаку, что тут же счастливо тявкает в подтверждении слов мальчика и бежит в сторону хозяина, выпрашивать блинчик. — Ну, если Макс согласился, - Олег трепет ретривера по голову. — Я так понимаю, завтракать никто кроме Макса не хочет? – лукаво интересуется девушка, потянувшись за своей чашкой кофе. — Я хочу! – слишком активно изливает свою позицию Сергей, и подрывается в сторону веранды вслед за собакой. Артём недовольно смотрит в сторону мужчины, безутешно вытирая грязные пальчики о цветастые шорты, и уверенно шагает в сторону отца, с явным намерением забраться к нему на руки. Олег подхватывает сына для традиционного утреннего приветствия – потереться носами, и лишь потом отправляется приводить свою маленькую копию в порядок. Амелия протягивает Сереже кофе. Еще одно счастливое утро. Еще один день. Маленькая часть их семейной идиллии. Снимок УЗИ и их общая фотография, чуть в кровавых разводах. Тот самый снимок, где Волков честно пытался разглядеть голову или ноги. Алаева разглядывает эти находки с полуулыбкой. — Мне пришлось чуть ли не драться в больнице, чтобы они не выкинули мои личные вещи, - Олег застывает в дверном проёме, что ведёт из ванной в комнату, в его руках, уже привычная чёрная футболка. — Они посчитали мои воспоминания мусором. — Даже один подбитый Волк, стоит гораздо больше, чем вся охрана в мире, - улыбается Амелия, хотя внутри противоречивые чувства. — Ты всегда веришь в меня больше всех, - шепчет мужчина, подходя к ней со спины. Лёгкое касание тёплых пальцев говорит лишь о безопасности. — У меня есть для тебя подарок. — Слишком много подарков, - она качает головой. — В конце концов, сегодня не мой день рождения. — Должен же я как-то реабилитироваться за свое отсутствие. Хотя и сам Волков знает, ей не нужны его подарки, Амелии вполне хватает его любви. Олег не долга шарит в тумбочке, прежде, чем выудить на свет, о надо же, черную коробку. — Альбом? Улыбается девушка, проводя руками по обложке. Но улыбку вызывает другое, надпись - Волковы. — Семейный альбом, - Олег честно пытается не смущаться, наблюдая за её счастливым лицом. Он, конечно, мог сделать ей предложение напрямую, но после всего этого приключения, было боязно. Хотелось обычного настоящего завтра, вне обязательств, которые возложил мир на их плечи. Проснуться в мягком переплетении собственных тел и сказать друг другу: «Я люблю тебя». Сейчас эту комбинацию слов Амелия произносила лишь засыпая, где-то на уровне полубреда, между его рукой и боком, под тихое ворчание телевизора. — Тогда у нас есть первая фотография, - Амелия стягивает фотографию, и аккуратно вкладывает её в свободный лист. — По-моему, идеально. Олег берет в руки снимок УЗИ, пристраивая его рядом. — Теперь да. Волчонок. Их первый Волчонок. Девушка проводит рукой по знакомому очертанию. Те снимки, что были у неё, она сожгла на заднем дворе особняка Дагбаевых, рядом с Вадимом, который заботливо поливал все дорогим алкоголем. Этот снимком станет немым укором их прошлой жизни – теперь они просто не имеют право облажаться. — Иногда мне хочется познакомиться с тобой заново, чтобы не совершать те ошибки, которые принесли тебе боль, - тихо произносит Волков, вырисовывая известные только ему узоры на ее руках. — Я ни о чем не желаю, - в который раз отвечает ему девушка, позволяя себе растворится в чужих прикосновениях. О Вадике они не вспоминают, словно дали себе обещание – никогда не возвращаться к этой теме. Амелия убеждена – он неплохой человек, Алтан говорит, что Дракон – хороший мужик, просто совершил большую ошибку. Выбрал чужую женщину, и поплатился за свой выбор. Но кроме Вада была еще одна тема, о которой говорит было гораздо больнее. — Всё будет хорошо? - шепчет Амелия, не отрывая глаз от снимка УЗИ, и пытаясь не всхлипывать, от того, что у неё отняли возможность заполнить этот альбом его фотографиями. — Я уж об этом позабочусь, - обещает мужчина, сжимая её в своих объятиях.