Стечение обстоятельств

Я не встречала счастья, пришедшего через силу.

Амелия знает - Дракон не причинит ей боли, поэтому позволяет ему обработать свою рану. Протестуя против любых медицинских учреждений. — Прости меня, - раздаётся жалобный голос Юмы, которая все ещё кружит рядом. Кто же знал, что им так трудно будет сдержать детский велосипед? Вадик скептически осматривает её "боевую рану". — До свадьбы заживёт, - хмыкает наёмник, скидывая в урну вату с остатками крови. — Надо сказать, чтобы Алтан быстрее позвал тебя замуж, - мечтать вздыхает девочка, дуя на царапины. Алаева хмуриться от покалывания, что приносит с собой тёплый воздух. — Это не так работает, цветочек, - старается улыбнуться девушка, после минутного приступа боли. — Попробовать стоит, - неуверенно жмёт плечами Юма. Дракон клеит на её левое предплечье пластырь, любуясь проделанной работой. — Зря ты отказалась от доктора. — Зачем он нужен? Вад, ты и без белого халата справился хорошо, - Амелия улыбается, а затем поворачивается к девочке. — Попробуем ещё раз? Головная боль приводит её в сознание. Руки затекли, но ими вполне можно шевелить, Амелия ненавидела спать в машине, да и тело сопротивляется ее попыткам восстать из мертвых. Во рту неприятная сухость, и небольшая слабость, относят девушку в больничное прошлое, когда лекарственные препараты, и их побочки, лились на нее рекой. Первая мысль, пронзающая больную голову - Юма. Алаева поднимает глаза, пытаясь отыскать тёмную макушку в слишком светлом помещении. — Как себя чувствуешь? - нарочито дружелюбный голос Вадика заставляет её поначалу даже обрадоваться. — Вадь, - она выдыхает, растягивая ноги. — Что случилось? Где Юма? Алтан.. И вдруг замечает фигуру Дагбаева, скрюченную на полу. На смену радости приходит дикий страх, который легко читается на её лице. —Юма в безопасности, и скорее всего дома с гувернанткой. О ней позаботиться, можешь в этом не сомневаться. Дракон явно доволен собой, и продолжает складывать вещи в огромную спортивную сумку, среди пары его футболок она замечает свое платье. — Вадик. Бездвижное тело Алтана словно требует прикосновений. Ему нужна помощь! И Амелия должна ему помочь, потому что он однажды помог ей. Потому что то, что происходит вокруг сейчас, пугает ее. — Да, принцесса? Стандартное обращение. Принцесса. Дракон. И прекрасный принц. Как в любимых сказках Юмы. — Что с Алтаном? — Устал, - просто отвечает наемник, утрамбовывая цветастые футболки. — Золотейшеству нужен отдых. — Это ты сделал? Хватает одного взгляда, чтобы она притянула ноги к себе, сжав ладонями колени. Мужчина смягчается, наблюдая за ее реакцией, даже позволяет себе смешок. — Тебе не нужно меня бояться, я никогда не сделаю тебе больно. — Поехали домой, пожалуйста, - голос Амелии ломается. — Мы поедем в другое место, которые ты с большим успехом сможешь назвать своим домом. — Алтан не говорил.. — Прекрати! - звенящий голос заставляет закончить тираду. — Это будет наш дом. А не его. Амелия сжимается. Вадик продолжает напевать незамысловатую мелодию, перебирая вещи. Рядом на кровати лежит глок - её шанс выбираться отсюда, или остаться навсегда. В памяти всплывает образ Олега, как они стреляли по банкам, запах пороха и терпкого одеколона, жар чужого тела и холод питерской погоды. Через три недели после тех событий она узнала, что беременна, через восемь недель она потеряла ребёнка и себя. — Я думаю, тебе понравится Испания, - рассуждает вслух Дракон. — Солнце, песок, коррида. Бронзовый загар. Помню, как ты восхищалась паэльей. Вадик подходит ближе, протягивая ей руку. Алаева встаёт, но тут же толкает его в грудь, едва не ломая руки, и бросается в сторону Алтана. Сухой щелчок предохранителя заставляет её застать на месте. Всего метр, чтобы понять, жив он или мёртв. — Не советую, принцесса. Это не тот Вадик, которого Амелия знает. Озлобленный, с жутким оскалом, без привычных тупых шуток. Это тот Дракон, про которого шепчутся со страхом в голосе. Тот Дракон, который вызывает ненависть и доводит работу до конца. Но курок смотрит не на неё, а на голову Дагбаева. — Отойди. Ты ведь не хочешь, чтобы бедная Юма совсем осталась сиротой? Упоминания о Юме - это удар под дых, и Вадик пользуется своей властью. Алаева покорно отходит на пару шагов. На комоде её телефон, связка ключей, пестрые леденцы, все, что было в её карманах. Надежды, что кто-то придёт и спасёт её, больше нет. Вадик не убирая пистолет, проходит ближе, заправляя локон выбившихся волос. — Правильное решение, принцесса. — Отпусти его, - едва слышно просит Алаева. — Отпусти его, не ради Юмы, ради меня. Вад, пожалуйста. Его руки толкают девушку к кровати. Амелия ежиться, в голове вмиг всплывают все слухи, которые она когда-либо слышала. — Ты не они, - раздаётся нежный голос за её спиной, и Вадик опаляет её шею своим дыханием. — Ничего не будет, пока ты сама этого не захочешь. А ты захочешь, поверь мне. Ей отведено место зрителя. В огромном спортзале, пока Вадик собирает вещи для их новой счастливой жизни. Она почувствовала спиной холодную стену. Вад подходит к Амелии ближе, с таким лицом, будто эта девушка его главный приз, и устраивает голову на её коленях, прижавшись лицом к животу девушки. Амелия боялась пошевелиться, чувствуя, как чужие ладони сжимают её тело. — Знаешь, я никогда не понимал Поварешкина. И чего его так тянуло к этому адреналину? Как можно было променять тебя на эти сирийские разборки? Амелия ежиться на кровати, она и сама бы хотела знать ответ. — Я бы тебя ни за что не оставил, принцесса. И теперь не оставлю, слышишь? Я всегда буду рядом, всегда, - он прижимает ее неподвижные ладони к своим губам. — Я не сделаю тебе больно, но ты должна понять - я люблю тебя. Только я способен защитить тебя от всего зла. Не Алтан, не Поварешкин, а только я один. Не порть все, принцесса, прошу тебя. Вадик всегда будет рядом с ней. Ради нее. Это он повторяет тихо, но часто, как в бреду. Дракон клялся в этом. Угрожал этим. — Я тебя впервые на фотографиях Волкова увидел. Маленькая, хрупкая, тебя хотелось защищать, а не пойми кого, - Дракон между тем продолжает свой монолог, извергая из себя чувства, подобно огню. — Тогда я пообещал себе, что если выживу - найду тебя. И ты будешь моей. Вадик сжимает в руках горячую фляжку, ужасно тёплая вода ещё больше вызывает жажду, сплевывая на горячий песок, он выглядывает из-за угла, пахнет бензином и кровь, то ли чужой, то ли собственной. Волков прислонился к стене, вываливая в кучу, тот малый запас патронов, что у них остался. Неожиданная тишина застает врасплох, засада, не иначе. Дракон опускается рядом, аккурат в тот момент, когда Олег выуживает из кармана потрепанную фотографию. Пустыня, пропитанная кровью, вдруг озаряется тёплым светом васильковых глаз. Синева в желтизне песка кажется живой и манящей. Меньше чем с двух метров он понял: эта девушка для него. Сердце заколотилось, но уже не из-за адреналина, что бушевал в крови, Вадик пробовал на вкус новое чувство - любовь, во рту стало сухо, как в этой пустыне. Дракон потянулся за фляжкой, где ещё плескались остатки противной теплой воды. — Мать честная, да ты улыбаешься, - в притворном ужасе произносит Вадим. — А я-то думал, Волку человеческие эмоции чужды. Девчонка твоя? Когда миру наступает пиздец, зарождаются как раз такие душевные разговоры. — Невеста, - почему-то решается на откровение Олег. Вадик позволяет себе вольность, снова засматривается на фотографию. Светлые волосы, лёгкое платье, выразительные ресницы и глаза цвета надежды. В этот самый миг он решает, что отныне это его любимый цвет. «Красивая» - думает Дракон, но вслух произносит совсем другое. — Ни че такая. Только бледная какая-то. Ты ее в подвале что-ли держишь? Принцесса под стражей грозного волка. Волков недовольно цокает, убирает фотографию в нагрудный карман. Делит патроны поровну, по-братски, сука, какой правильный. — Ладно, Поварешкин, включай свою удачу. Выберемся отсюда - женишься на своей бледнолицей. На свадьбу то позовешь? Дракон рванул вперёд, под канонаду взрывов, вспарывая брюхом горячий песок. Он думал лишь о девчонке с фотографии, и, о её красивых глазах. Если они выберутся отсюда, он сам на ней женится, и когда-нибудь расскажет, что надежда в её глазах спасла ему жизнь. — Каждое желание имеет цену. Ты - была моим желанием. И за тебя я готов заплатить самую высокую цену. Ты – моя мечта, которая сбылась, не всем так везет. Сейчас Вадик готов был пообещать ей все. А самое страшное, что в его глазах Амелия видела неподдельную уверенность в своих действиях и искренность обещаний. — Ты втерся в доверие! Притворялся моим другом! Зачем? Чтобы потом запугать? Иметь власть над моими страхами?! – в словах Амелии звучит злость, вполне нормальная реакция, для ее положения. — Чтобы доказать тебе, - его пальцы грубо встряхивают её за плечи, и теперь Вадим оказывается напротив, сверкая своими глазами. — Я - лучше, чем он. Только я могу о тебе позаботиться! — Тогда, боюсь, у нас разные понятия о заботе. — Вспомни, кто был рядом с тобой, когда ты большего всего нуждалась в поддержке? Я, принцесса, только я один знаю твои темные времена. Разве это не истинная забота? Я стал твоим другом. Алтан изначально замахивался выше. Алтан. Милый, добрый Алтан. Одно упоминание его имени вызывает дикий страх в груди. Его жизнь, возможно, зависит сейчас от нее. Толпа мурашек пробегает по открытым участкам кожи, Алаева наклоняет голову, чтобы Вад не заметил ее слез. — Поплачь, - позволяет ей Дракон. — Но обещаю, это последние слезы в твоей жизни, дальше ты будешь только улыбаться. Его рука касается низа её живота. Амелия едва сдерживает рвотный позыв. Вадим склоняется над ней, касаясь носом копны светлых волос. Грудь тут же наполняет запах цветочного шампуня и духов, родной запах, которого он раньше касался украдкой и мимолетно. — Я так долго этого ждал. Ждать я умею лучшего всего. Вот ты и сама приплыла в мои руки. — Убери свою руку, - добавляет едва слышно. — Пожалуйста. — Нет, - он с улыбкой качает головой. — Я хочу, чтобы ты почувствовала это тепло, как потом будешь чувствовать, что мой ребёнок пинается внутри тебя. Она выдыхает с шумом, и неожиданно, за спиной Вадика раздаются шаги. Долгожданные, с прискрипом светлого будущего. — Я, конечно, знал, что ты мразь, но чтобы настолько. Олежа! В её глазах загорается надежда. — Поварешкин! - довольно выдаёт Дракон. — Зашёл попрощаться? Олег смотрит на Вадика. Он всегда был продажной сукой, когда Дракон отказался от дела Разумовского, Волков и не подумал чего-то плохого. А этот гаденыш слишком хорошо подстроил правила игры под себя. Васильковые глаза смотрели на него с надеждой. Олег знал точно - без Амелии он отсюда не уйдёт. — Фотография твоих рук дело? – неожиданное решается на вопрос Алаева. То, что мучило ее на протяжении долгого времени. — Я всего лишь воспользовался счастливым стечением обстоятельств. Кто же знал, что Поварешкин такой живучий? - хмыкает Вадик. В руках Олега пистолет, в прочем, как и в руках Дракона. Амелия жмется к серой стене, понимая, что ударная волна разборок может задеть и ее. — Зря ты сюда притащился, как говорил мой покойный дядька, ты родился таким идиотом, или специально тренировался? Как ты нас нашел? — Серый установил жучок на ее телефон, - неохотно признается Олег, пока его глаза скользят по хрупкому телу, с целью выявить какие-то повреждения. — Продуманно, - соглашается Вадим. — Но опрометчиво, живым отсюда выйдет только один из нас. — Поверь, ради нее я готов рискнуть. В глазах Олега железная решимость. Он и так облажался, и повторять ошибки прошлого в его планы не входило. Вадику от этой жертвенности смешно, и он разрождается звонким гортанным смехом. — Помнится, у тебя уже была эта, по-настоящему, важная задача – заботиться о ней. Не подскажешь, как все закончилось в прошлый раз? Дракон умело пытается играть на чувстве вины, в его рукаве все козыря, и он с уверенностью кроет каждый выпад бывшего военного товарища. — Спасибо, что напомнил, - Олег бросает взгляд на фигуру Алтана. — Стоит поблагодарить Дагбаева, когда он будет в сознание, за то, что он был рядом с Амелией.. — Я был рядом с ней! Я! - грозно фыркает Дракон, перебивая собеседника. — Пока ты со своим другом играл в Мстителей. Ты знаешь, что она пережила? Да ни один психолог не мог вытянуть её из этого болота! Алаева сжимается на кровати при одном упоминание своих мрачных дней. Вад со своими глупыми шутками появлялся каждый день, в одно и то же время, когда она спускалась к завтраку. Воспоминания болью отдаются в сердце, как он мог с ней так поступить? Олег заметил, как Амелия вслушивается в слова Вада, как её тело сжимается о каждом упоминание того года, что они прошли бок о бок. Девушка кусает потрескавшиеся губы, стараясь не смотреть на мужчин, словить паническую атаку в такой ситуации было проще простого. — И ты великодушно решил исправить мои ошибки? – подсказывает Олег, подходя ближе. Его пальцы скользят по предохранителю, но и Вадик не теряет сноровки. — Она – моя, Волчик, смирись, - на его лице надменная улыбка, Дракон готов драться за свое, выгрызать добычу зубами, ему не в первой. — Знаешь, мне знаком твой страх – потерять любимую женщину. Он поселился во мне давно, еще до того момента, как я ее нашел. — Амелия не вещь, - в глазах Волкова знакомые гневные искры, кровь Вадика будоражит уже знакомый адреналин. Ему просто нужно доказать свое превосходство. Снова. — Не вещь. Уходи, Поварешкин, я всего раз предлагаю тебе мирное соглашение – каждый уходит своей дорогой. Ты – живой, я – с Амелией. И все в плюсе. — Не хочешь спросить - чего она хочет? – Олег ищет хотя бы один шанс спасти жизнь Алаевой, разделить с ней остатки хваленой удачи. — Никто, кроме меня, не знает, чего она хочет, и как будет лучше, - Вад скидывает руку вперед, наставляя на Олега пистолет. — У тебя был шанс. Волков пользуется той секундой, пока Дракон щелкает предохранителем, удар прилетает левую кисть, и оружие падает на пол с характерным звуком. Вад смеется, и бросается вперед, не пугаясь пуль. Завязывается драка. Амелия еще больше старается слиться со стеной, мозг лихорадочно думает, чем она может помочь Олегу в данной ситуации, а потом вспоминает – Алтан. Светловолосая скользит на пол, ноги в порванных джинсах сталкиваются с холодной каменной поверхностью. Она тихо ойкает, прикрывая рот ладошкой, когда Вад прописывает Олегу удар по ребрам. — Вариантов нет, Поварешкин. Я – ее единственный, - Вад с издевательской улыбкой присаживается напротив. Он все еще был хорошим манипулятором, и давил не только на физические раны, но и моральные, которых у Олега тоже были предостаточно. — В конце концов, Амелия поймет. Нужно лишь придумать, как ей это доказать. И думаю, я нашел самый лучший вариант. Доползая до Дагбаева, она пытается растормошить главу клана, различая едва ощутимую волну пульса, девушка немного успокаивается – жив. «Волков» - в голове загорается новый сигнал, и громко бьет по активным частям мозга. Васильковые глаза лихорадочно скользят по помещению, в поисках тяжелого предмета. Попытаться, воспользоваться шансом, отвлечь Вадика, дать Олегу возможность, если не уйти, то перевести дыхание. И, наконец-то, ее взгляд падает на увесистый том «Терроризм в Российской империи». Дракон все уши прожужжал про это редкое издание, Алтан был лично готов вручить наемнику эту книгу, чтобы больше никогда о ней не слышать. Амелия на трясущихся ногах, доползает до кровати. — Во все времена к ногам принцесс приносили головы их врагов. Ты, Поварешкин, конечно, не ее враг, но человек, который сделал Амелии больно. Думаю, попробовать стоит. Карие глаза остаются спокойными, а до слуха Вадика долетают шаги, которые больше похожи на порхание бабочки. Мужчина слишком резко разворачивает корпус, но его губы расплываются в мечтательной улыбки и едва не срывается привычное «Принцесса», когда девушка заносит книгу, что прилетает по его белобрысой голове. Тяжелый фолиант падает из хрупких рук, и Алаева застает себя сделать пару шагов назад. Олегу этого вполне хватает. — Видишь ли, она все еще на моей стороне. Девушка прижимается к стене. Она никогда не могла назвать себя верующей, но сейчас, закрывая глаза, она впервые поймала себя на мысли, что молится. Ее обращение к Богу было банальным – девушка просила спасения, не своего, Олега. Волкова, что пришел спасти ее, который снова рисковал своей жизнью (сколько из девяти у него осталось?) ради нее. «— Пожалуйста, - звучит голос в голове Амелии. — Спаси его. Дай Олегу еще один шанс. Потому что он единственный из нас кто, черт возьми, его заслужил». Резкий звук выстрела, заставляет Амелию открыть глаза – Вадик, медленно опускается по стене, прижимая руку к груди. Волков растянулся на полу, пустыми глазами, уставившись в потолок. Старые раны не рубцуются, а начинают болеть с новой силой. Черт его дернул прервать реабилитацию. — Олежа, - родной голос позволяет ему сосредоточиться на чем-то кроме боли. Те часы, что Волков провел в реанимации, бред имел этот же голос. Голос, который ждал его и умолял вернуться. Тогда голос уже решил судьбу подпорченного наемника, пора было возвращать долг его прекрасной обладательнице. Амелия помогла Олегу подняться с пола, стараясь не давить на больное плечо, сухие губы то и дело шептали «прости», касаясь побитых участков. Волков сжал зубы, кажется, у него выработалась стойкая аллергия на это слово. Как неожиданно раздался еще выстрел, и пуля прошла слишком чётко, для умирающего человека. Алаева вскрикнула, оседая в руках мужчины. — Ты думал - я оставлю её тебе? – с уголка его губ на красную майку сбегала алая струйка. — Нет, я заберу свою принцессу с собой. Вадик заразительно хохочет, булькая кровью, Олег разряжает магазин в его голову, без капли сожаления, лишь со жгучей злостью. — Смотри на меня, - просит девушку Волков, откидывая пистолет. — Не смей закрывать глаза! Он уже мысленно поклялся себе, что не даст ей умереть. Васильковые глаза вспыхивают забытым чувством, пока мужчина дрожащей рукой набирает номер экстренной службы. — Олеж, - шепчут побледневшие губы, привлекая внимание мужчины. — Знал бы ты, какое это счастье - умереть на твоих руках.