Прервавшийся цикл

Они не промедлили и секунды, как тут же ринулись бежать прочь. Пространство продолжало искажаться все больше и больше, а пол под ногами начинал сыпаться, так что Моно и Шестой приходилось бежать еще быстрее, чтобы не провалиться в бездну. «Куда бежать? Я не могу вспомнить!» — Моно уже видел эти коридоры, больше похожие на руины, отливающие фиолетовым свечением. Они были в Башне. И это осознание заставляло Моно хотеть резко остановиться, сжаться в крохотный комок и закрыть глаза, молясь, что ужасы его не коснутся. Он почти так и сделал, если бы девочка тут же резко не потянула его за руку. — Моно! Быстрее! Вон та дверь! — Шестая боялась не меньше его, но таки смогла заставить себя бежать дальше. Не без помощи друг друга, дети смогли открыть дверь, в последствии, где и оказались около уже ломающегося моста. Двоих он уже не выдержит. — Я побегу вперед… ты следом за мной! — шустро отрезала Шестая, и ринулась бежать вперед, будто не желая слушать отказы мальчика. — Ш-Шестая, стой! — Моно крупно продрог. Они успели оторваться от монстра позади них, так что у мальчика было несколько лишних секунд. Потратил он их, уставившись в Бездну. «Может, было бы лучше просто спрыгнуть самому? Прямо сейчас… прямо…сейчас.» Моно почти было собрался шагнуть взаправду, но резкий крик быстро вернул его в чувства — Моно! Быстрее! Беги! — Шестая тянула руку к нему, уже будучи наготове ловить его, мост тем временем стал осыпаться быстрее, и, если мальчик не поторопится — он и без предательства Шестой упадет в пропасть, ведь расстояние становилось все больше. Глубоко выдохнув, он рванул по остаткам моста, что норовились обвалиться и прыгнул что есть сил. Через секунду послышался звонкий хлопок, но мальчик ничего не видел. Зажмурился. Не хотел видеть выражение лица девочки, не хотел чувствовать бешеный поток воздуха, когда тело начинает безвольно падать вниз. Не хотел видеть конец пропасти. Не хотел видеть монстра. Не хотел! Не хотел! Не хотел! Моно не отсчитывал последние секунды, он настолько не верил в свое спасение, что отпустил руку свою и сам, полностью смирившись со своим поражением. «Интересно, когда цикл начнется вновь, я буду что — нибудь помнить? Долго мне ждать этого начала? Через что мне придется пройти, чтобы цикл повернулся вспять?»

* * *

Падение. Очередное. Где — то в глубине подсознания вновь замелькали картины. Чудовище. Он упал прямо ему впасть. Хотя, если честно, мальчик думал, что это уже какое — то изощренное пищеварение. Тысячи сотен глаз уставились прямо на него, буквально, прожигая взглядом. У Моно закружилась голова, он чувствовал, что его вот — вот стошнит. Мальчик ринулся в бега, но сколько бы он не бежал, впереди ничего не было. Дорога назад будто тоже исчезла с его поле зрения, а по бокам были склизкие стенки чего — то одновременно живого, но в то же время мертвого. И постоянная слежка. В один момент Моно просто присел на корточки и закричал, что есть силы. Биомасса зарычала тому в ответ. Разговаривать это нечто не умело, но реагировало на все, будто было радо моральным стенаниям мальчика. Оно будто питалось ими. Но от этого лучше Моно не становилось, боль предательства не уходила, и с каждым часом он сдавался под натиском этой самой боли. Моно искренне пытался избавиться от этих чувств, начиная биться головой о стены, о пол. Но биомасса, как назло, не позволяла тому ни разбиться, ни причинить себе боль. Так что вскоре все его нутро было поглощено этим предательством. Моментом отпускания руки. Понурив голову, через еще несколько часов Моно сдался. Медленно и безнадежно пошел вперед. Не заметил того, как оказался уже не в нутре монстра, а в маленькой комнате. Хотя, комнатой назвать это было сложно. Четыре стены, многочисленные телевизоры, а когда мальчик зашел, дверь вовсе исчезла. Будто ловушка. Окон не было, сплошная серость и статическое электричество. Лишь посередине стоял одинокий деревянный стул. Такой же одинокий, как и сам Моно. Тот сел на него. И больше у него ничего не было. Казалось, выхода не было совсем, а телевизоры, которые до этого казались неработающими, вдруг озарили маленькую комнату ярким свечением. Вскоре на экранах, помимо помех, была видна Шестая. Он сдался. Ощутив полное одиночество, что все больше закрадывалось глубоко в его сердце, Моно испытал жгучий укол ненависти. Он был достоин лучшего. Он не сделал ничего для того, чтобы в конце его так подло предали и отпустили. Он отомстит. Отомстит же? Голова нещадно раскалывалась, а мальчик все думал о мести. Но со временем, рвано выдохнул, вытерев с щек подоспевшие слезы. Он не такой. А если и такой, то быть может, Шестая не зря его бросила? Она, как и он, хотела быть уверена, что в безопасности. Теперь Моно беззвучно плакал. «Я не хочу быть один! Это страшно! Помогите! Я не могу! Не могу! Не могу!» Мальчик, уже будучи в истерике, обнял свои колени. «Помогите! Помогите! Помогите!» Тьма вокруг него начала сгущаться, Моно опять зажмурился. «Моно!» — кто — то мысленно позвал его, хотя, может, показалось? «Моно!» — опять зов, переходящий уже в детский крик. Моно не видит. Не открывает глаза, кричит: — Я не хочу умирать. Я не хочу быть тут. Вытащите меня! Вытащите! «Моно, очнись!»

* * *

Моно также и не видел, как девочка ухватила его обеими руками и потащила наверх, наконец, оттащив его подальше от проклятой неизвестности. — Моно? Моно, эй! — она потеребила его за плечики, упустив момент, когда мальчик потерял сознание. Неужели ему настолько стало плохо? Шестая подтянула его к себе, обняв — Все хорошо… все будет хорошо. — взгляд ее устремился вперед, на поскреживающий телепорт. Девочка нервно перевела дыхание. Теперь настанет очередь ее испытания, как только они шагнут через портал. Взяв всю свою волю в кулак, Шестая подняла мальчика на руки и потащила прямиком вперед. Все, что было — всего лишь разогрев перед девочкой. И Шестая понимала это. Она уже изменила ход действий, и как это отразиться на них обоих — теперь никто не знает. Может, Моно вовсе умрет теперь иным путем? Куда более жестоким, чем все разы ранее? Шестая этого себе не сможет простить.