Темка

Верьте в хорошие приметы и не верьте в плохие, так значительно проще жить

      — Мисс Гласс, вы так бледны. Выпейте-ка этого сладкого чая, — Декси налил кипяток в чашку и поставил перед ней. Зоуи потянулась за ней. Обжигающе горячий чай нагрел даже ручку чашечки, и было тяжело к ней прикоснуться. Декси сам этого чая глотнул легко и непринужденно, как воду комнатной температуры.               Сидели за складным деревянным столиком булочной, у которой из посадочных мест было всего ничего: два стола и четыре стула. Декси обнаружил ее на рынке, где Зоуи брала себе горячий брецель только что из печи булочника. Тот ей тоже сказал, кстати, что она нездорово выглядит, и в дополнение к брецелю дал еще бумажный пакет сушек. Зоуи сказала Декси, что их-то она и ищет, и навигатор пригласил на чай. Они сели возле лавки.              За свою бледность Зоуи не ручалась, но что она сейчас не самый приятный собеседник, это несомненно. Декси хорошо видел ее дурное настроение и героически и самым мягким образом не провоцировал ее. А меж тем большая часть ее головы думала о том, почему Берк сначала настроил Айсберга против нее, а потом ее и отправил убеждать его в правильности решения Штаба. Оставшаяся часть о том, почему Айсберг так легко обвинил ее в двуличии. Поэтому на любезности, откровенно говоря, сил не оставалось, но Зоуи по меньшей мере была в состоянии удержаться от грубости по отношению к людям, поддерживающим ее во всем. Она поставила чашку на стол и подняла на Декси взгляд.              — Что за услуга нужна Карсу?              — Полагаю, капитан сам все вам расскажет, — ответил Декси. Он знает, что за услуга, но видно право о таком говорить за капитаном. Что ж, пусть так. Зоуи отпила чай маленьким глоточком, чтобы не обжечься. Сладкий.               — У вас нет с ним быстрой связи? Я соврала ему, где буду, в записке.              — Есть, я передал ему, где ему нас с вами искать, как только вас увидел. Не беспокойтесь об этом, мисс, капитану как никому другому известно, что планы иногда меняются, — с мягкими переливами голоса сказал Декси. — Он будет с минуты на минуту.               — Меня обвели вокруг пальца, я просто немного злая.              Декси понимающе покачал головой то ли положительно, что он все понимает, то ли отрицательно, что это ничего страшного. Зоуи была уверена, что Декси непременно скажет, что такое чувствовать это нормально и каждый волен проживать свои чувства, и вообще она отлично держит себя в руках, но вместо этого услышала из-за спины:              — Президент, не могла быть поточнее в своих записках? Я ведь явился в док, и эти приблуды меня едва в клетку не посадили допрашивать, где я тебя видел в последний раз. — Карс обошел стол и уселся на стул с противоположной Зоуи стороны. Она подняла на него взгляд. Карс потянулся за трубкой. — Действительно злая, — усмехнулся он, зажигая табак спичкой. Похоже, слышал, как она созналась Декси в своей нестабильности. — Рад тебя видеть. Несмотря ни на что. Берк очень смешно тебя искал, я здорово развлекся.               Зоуи хотела выдать что-то очень пограничное по степени приемлемости, но заметила, что и Декси улыбнулся в ответ на это “очень смешно”.               — Меня? Дилера с Сан-Фалдо?              — Ну, — покачал Карс головой. Ответил сквозь зубы, потому что не мог зажечь трубку, но потом табак вспыхнул, и он, затянувшись, объяснил: — Как собака с горящим хвостом крутился по Городу воды. Вытащил Айсберга, мол, обыщите поезд. Как будто ты там под столом прячешься.               — Удивлена, что Штаб его не отозвал вставить звезды за провал на Сан-Фалдо. — Штаб не интересовала сделка сама по себе, выходит. Момонга на Сан-Фалдо вообще не был озабочен картинами и дилером.              — Парень хотел и город обыскивать, но Айсберг не позволил. — Зоуи улыбнулась. Берк в глазах Карса — парень. Дядька тридцать с хреном лет. — Их пустили в док, только когда из Штаба позвонили мэру. С нижайшей просьбой.              — А вы это, Карс, откуда все знаете? — спросила Зоуи. Карс сплетничал, как старушка.               — У Паули рот не закрывается, — объяснил он.              Зоуи усмехнулась. Рассмеялась. Паули — золото. У Паули рот действительно не закрывался, потому что Берк-то пересказал ей именно ту историю, которую она в свое время внушила Паули. Декси ее смешкам улыбнулся, и Карс сам сидел с улыбочкой, докуривая. Зоуи сидела и глуповато, должно быть, лыбилась. Немного криво, но в приступе умиления. Ее развлекали просто чтобы поднять ей настроение. Как очаровательно.              — Так что вас так огорчило, мисс? — спросил Декси. Зоуи перевела на него взгляд.               — Я рассчитывала кое-что узнать от Айсберга, но не узнала. Отплытие задерживается, господа, а я не люблю долгое бездействие, ну, вы помните, — сказала она. — Еще Карс партизанит про свои планы на меня. Я ни черта не могу планировать.              — Ну вот когда будем отплывать, тогда и скажу, — ответил Карс.               — Ох, Карс, не рискуйте. А то приключится опять какая-нибудь неведомая срань, — Зоуи отставила чашку. Карс усмехнулся. — Единственное, о чем буду жалеть в могиле, что вы мне не сказали, что я могу для вас сделать в благодарность за то, что вы меня терпите.              Карс рассмеялся.               — Все тебя тянет про могилу да эшафот, — сказал он. Было бы смешно, но Карс, только что пребывавший в крайне задорном расположении духа, перешел на сварливый тон. — Дело деликатное. Раньше времени болтать о нем нечего. — Зоуи подняла ладошки, что сдается. Карс посмотрел на нее исподлобья, вытряхнул пепел из трубки. — Птичка моя тебе зачем?               — Черкануть Денаро.              — А твои старые методы все? — Зоуи подняла на него вопросительный взгляд. — На чужой корабль ворваться, щеголять интеллектом, угрожать супружеством? — Зоуи посмотрела на Карса серьезно. Нет, шутки шутками, и Карса за его манеры она любила, но ставить под вопрос, что она испробовала доступные ей методы, это не в правилах их отношений. И Карс конечно мог над ней подшучивать и упрекать ее, но в конце-то концов ни цели в ней усомниться, ни цели нарваться на пространное объяснение, что она пробовала и не пробовала в выполнении своих задач, он не ставил. — Ладно, ладно. Спокойно. Испепелишь взглядом, кто будет кораблем командовать?               — Декси. Будем чаи гонять в вашей каюте.              — Ну-ну, — усмехнулся Карс и обернулся. — А твоя-то птичка где?              — Убита.              — И не вернулась?              — Нет, — ответила Зоуи, и в голосе послышался вопросительный тон. Вопрос был странный. Тори, заметив суету хозяина, спустилась бог весть откуда и села на спинку стула рядом с Декси. Карс посмотрел на нее.               — Президент, ты же понимаешь, что это ни черта не птички? Они тысячами мрут в перелетах над Гранд Лайн. Не заменяй их тут же другая, мир бы встал. Ни газет, ни почты. Сама подумай.               Зоуи подняла бровь. Что Птички — это не птички, она знала, видела своими глазами, как Сова в ладонях Морганса за несколько минут из птенца вымахала во взрослую особь. Ну и учитывая скорость и способность к перелету, показатели выходили за рамки живого. Но возвращаться? Она откинулась на спинку стула.              — Моя не вернулась.              — Про газетчиков я вообще молчу, это конвейер. Но личные почтальоны умирают по-настоящему один раз. Знаешь, когда? — А Морганс ей тогда сказал, что очень жестоко заводить почтальона на Санрайз. Предполагая, видно, ее скорую кончину. А Карс намекал на смерть владельца.              — Но я-то жива-здорова, — возразила она. Карс покачал головой. Почесал подбородок.               — Но Морганс об этом не знает, верно?               Зоуи задумалась. Она не говорила с ним на Сан-Фалдо. Письмо отправила. Не встречалась с ним, говорил Вольто. Может, и не знает.              — В любом случае, — она поманила Тори к себе пальцем. Заметила, как Декси и Карс оба перевели на нее взгляды. Карс, отвлекшись от трубки, а Декси – поставив чашку чая на стол. Неприятная ситуация, не знать, куда сунуться, потому что ее лишили ее обычных источников. Если с Денаро было не связаться по муши, то почта могла и не быть решением, и неизвестно, сколько времени это займет. Надо сосредоточиться на поиске других источников, как выйти на Синдикат, и если синдикат не идет навстречу Зоуи Гласс, то Зоуи Гласс сама пойдет к Синдикату. Просто нужно немного больше времени. — Готовьте ваш корабль к отплытию. Я рассчитываю узнать назначение в течение нескольких дней и не исключаю, что у нас не будет много времени, чтобы его достичь.              То, что Денаро не выходит на связь с собственными кораблями — это тревожный знак.              — Такие переходы могут быть опасны, мисс, — заметил Декси.              — Для корабля не проблема, — сказал Карс, снова набивая трубку. — Гласс с собой покончит, если еще раз пройдет по гражданскому маршруту. Пора прекращать строить из команды черт знает что.              — И это я все про могилу? — в сторону вопросила Зоуи, а сама смотрела, как Декси, казалось бы, милейший человек, которому ничего в жизни кроме безупречной безопасности и баланса маршрута больше и не надо, улыбается. Не вежливо, не приветливо. А как если снять кандалы. Строить из команды черт знает что — это что конкретно? Зоуи улыбнулась. Карс не только сам имеет прошлое, но и команда его.              — Нисколько не сомневаюсь в команде, но скорейшие маршруты крайне тяжело перенести человеку, который не провел бы в море двадцати лет, — сказал Декси. — Всенепременно сообщите место, мисс, я уверен, найдутся приемлемые компромиссы.              — Боюсь, время не пойдет на компромиссы.              — Тогда придется идти на компромиссы с безопасностью, — спокойно рассудил Декси.               — А как там Блю?              — Нашел себе пассию и трепещет, как рында пополудни, — сказал Карс. Зоуи подняла брови. Пассия — это сильно сказано. Блю не походил на человека, способного на случайные связи. Вообще она не такого ответа ожидала. А скорее чтобы понять, относится ли Блю к той “команде”, из которой стоят “черт знает что”. — Парень и остаться здесь может, — сказал Карс, — это ты верно думаешь.               — Сплетни про возлюбленных — моя любимая часть, — сказала она, и они с Карсом обменялись взглядами, обозначив этим, в чем состояла суть вопроса. Карс поднялся из-за стола.              — Мы сможем отплыть в течение четверти часа после твоей команды, Президент.               Зоуи посмотрела на него снизу вверх. Мужик стоял над столом и пускал кольца табачного дыма. Декси тоже поднялся из-за стола и укладывал складки своего балахона, чтобы расправились после сидения. А четверть часа — это боевая готовность судов Дозора в чрезвычайном положении. И это чудовищно скоро.               — Хорошо.              И Карс с Декси удалились. Зоуи осталась наедине с чашкой остывающего чая, который наконец стало возможно пить, не переживая за ожог. На острове был Морганс. Которому нужно показаться, чтобы вернуть себе почтальона, и светски поболтать о том, как выйти на связь с Синдикатом, если они не берут трубок. Булочник, когда их разговоры закончились, спросил, не желает ли она ее свежий багет, и Зоуи вежливо отказалась, оставила купюры под опустевшим чайником, чтобы их не сдуло ветром, и тоже покинула лавку.               Только вот Water7 огромный, и Зоуи не была намерена провоцировать Волю на способность замечать все шевеления каждого человека каким-нибудь очередным испытанием пионера, которое окончательно лишит ее рассудка. Можно было заглянуть к Крикету, чтобы подсказал ей, где искать журналюгу, или у него же можно было спрашивать непосредственно про Синдикат, хотя у Зоуи остался осадочек — старик действительно сдал ее Бекману, хотя он предупреждал. Изначально Синдикат стоило бы обсудить с Айсбергом, но черт знает, не оказался ли он заложником той же ситуации без связи.              Провоцировать Волю на обозрение всего острова в поисках старых знакомых категорически не входило в ее планы, но ближайшее окружение Воля отсматривала на предмет новостей, и одну из таковых подметила. Ее даже не преследовали. Преследование – это когда за тобой ходят по пятам, а Зоуи оказалась в другой ситуации. На пути в нижнюю часть города, где обитал Крикет, в одном из темных переулков Воля дала короткий и внезапный сигнал о том, что ее нашли. Не о том, что за ней следуют, не о чужих взглядах, слежке, дурных намерениях — ее заметили. Ее видели, ее заметили, о ее положении доложили, кому надо, и вслед за этим чувством Воля разметила на крыше Каку и за спиной Луччи, и следом последовало только чувство, что ей в спину выстрелят.              Луччи не с приглашением на чашечку сливок, кажется, и Воля настороженно предлагает не оборачиваться, и Зоуи шагает вперед, слыша за собой шаги агента CP и хлопанье крыльев его вещателя, а на пояснице почувствовала то ли прикосновение ладони, то ли шигана.               — Ну сколько можно, Луччи, я думала, мы все решили, — произнесла Зоуи негромко. Луччи не дал ей замедлить шаг и почти сразу ощутимо подтолкнул ее к тому, чтобы уйти с улицы в узкий промежуток между высокими домами нижних улиц. Луччи узнавали на улице.               Хлопанья крыльев Хаттори оповестили о том, что голубь Луччи спустился с крыши ему на плечо аккурат позади нее.              — На пару слов, коммодор, — Хаттори почти поздоровался.               Когда они отдалились от улицы и от нависающих крыш, и завалов из бочек, и бытового мусора, казалось, почти не видно солнечного света, Луччи отпустил. Подтолкнул к горе ящиков, и Зоуи отступила к ним, но только на шаг. Иначе Луччи решил бы, что она близка к побегу. Луччи был не в себе.               — В чем дело?              — Что ты сказала Айсбергу? — Голубь опустился на одну из бочек, которая того и гляди покатится прочь, откуда и задал этот вопрос. Зоуи посмотрела на очаровашку — ну смешно же.              — Луччи, говори со мной ртом, пожалуйста, — сказала Зоуи. — Что я сказала Айсбергу? — сразу спросила она. Видно, он про то, что они разошлись на повышенных тонах. Луччи что, всех партнеров мэра преследует, если они не находят общий язык?              — Гласс, — это произнес Луччи. Зоуи подняла на него глаза. — Решила судьбу испытать? Уговор был простой — молчание за молчание, твоя жизнь на кону. О чем вы говорили с Айсбергом?               — О Сент-Невис, — сказала она спокойно. Луччи не поверил.              — Что ты ему сказала о Сент-Невис, что он зол на Штаб и Правительство?              — Давай так, Луччи, о вас разговор не заходил, если ты на это намекаешь.              — Что ты ему сказала?              — Что Сент-Невис будет уничтожен по приказу Штаба.               Луччи тогда только опустил ладонь, которой касался ее чуть пониже ребер, где был намерен оставить дыру в виде пистолетного выстрела в упор от шигана. Каку спрыгнул с крыши на гору бочек. Как они от этого не развалились из той кучи, в которую были свалены, вопрос.              — Это много объясняет, сударыня, — сказал Каку, почесав подбородок. — Еще Айсберг просил найти тебя меня и Паули. Зоуи подняла бровь. Луччи бросил на Каку взгляд – хотел его прервать, да передумал. Видно, понял, что ошибся. Зоуи могла бы ему еще накидать здравых идей. Расскажи она об операции, ее бы на острове тотчас же бы след простыл. Расскажи она про операцию, рассказала бы про всех сразу, и Айсберг не просил бы помощи у Каку. А кроме того, Айсберг был умен и наверняка бы смог скрыть свой гнев, чтобы с таким предательством обойтись умнее и взвешеннее. Но на нет и суда нет.              — Я могу показаться Паули, но вечером. Раз уж вы тут, может, вам известно, где найти Морганса? — Луччи стоял с хмурым выражением лица. — Это дилерские дела, — сказала Зоуи, чтобы Луччи не считал, что все на свете крутится вокруг их операции. Он поднял взгляд на Каку. Тот приподнял кепку. Сказал:              — Есть такое заведение, кафе Птичка. — Зоуи подняла бровь. Все настолько очевидно? Каку спрыгнул с бочек в переулок. Луччи отошел в сторону, видно, ему уже не было дела. — Но будьте осторожны, сударыня, Морганс почти всегда объект наблюдения Сайфер Пол.               — Если так, то меня там уже видели, — сказала она.              — Если так, то вы бы были мертвы, сударыня, — беззлобно сказал Каку. Луччи медленно покачал головой. Он ее уже предупреждал, что Сайфер Пол имеет приказ ликвидировать ее при встрече. Луччи лично его игнорировал.                — Правительство на Морганса зуб точит?              — Наоборот совершенно, Морганс — объект охраны, — объяснил плотник. Зоуи многозначительно покачала головой. Почему кого-то за знания защищают, а она была бы уже мертва, напорись на правительственно пса, для которого не было бы кости. Несправедливо. — Возможно, агенты еще не прибыли. Морганс — одна из самых неприятных целей, он часто скрывается от собственной охраны.              Зоуи посмотрела на них обоих. Крутилась одна мысль в попытке упростить себе жизнь:              — А у вас нет связи с Синдикатом?              — Гласс, — устало протянул Луччи, чтобы не выебывалась. Но с ним одновременно заговорил Каку.              — У Айсберг-сана есть, но он не может связаться с Денаро.               Луччи своим замечанием хотел сказать не это, а что-то ближе к “даже если бы была, тебе бы не досталось”, но Зоуи примирительно подняла руки. Каку помолчал. Он был улыбчивый мальчишка, и ему не шла его профессия. Луччи выглядел так, будто еще что-то хотел сказать напоследок, и Зоуи подняла бровь.               — Приходи в док после полуночи.               — Драться будем?              — Тогда Паули не найдет тебя в городе и вернется в док. — Зоуи улыбнулась. Вернется в док, чтобы обнаружить подтверждение тому, что произошло в прошлый раз. Она покачала головой в знак того, что поняла. Господа плотники исчезли. Зоуи толком не разглядела, как именно, но Воля лениво оставила их следы высоко над крышами.              Water7 за последнюю пятилетку вообще отличался высокой концентрацией агентов CP, но теперь если за Моргансом таскается вереница таковых же, будет совсем из ряда вон. Хотя на Санрайзе Зоуи таковых не припомнила, и на Сан-Фалдо Морганс болтался без сопровождения, хотя на Сан-Фалдо было столько сомнительных личностей, да еще вынужденных в соответствии с правопорядком скрывать лица, что там можно было бы не заметить даже полный состав Горосеев, приоденься они по моде.               Любопытная у Морганса позиция в миропорядке.              Птичка стояла на месте. К опускавшемуся на Город воды раннему вечеру становилось свежее, и аккуратные улицы заливало оранжевым, как игристое, светом, когда в Птичке посетителей прибавилось на одного: Зоуи вошла, проскользнув мимо администратора. В кафе было достаточно людей, чтобы заполнить заведение и его уютную веранду, и Зоуи окинула взглядом людей: если подумать, среди университетских преподавателей в твиде и больших начальников в костюмах и галстуках под самый кадык было легко затеряться на виду какому-нибудь, скажем, статисту из Сайфер Пол 8. Этих Зоуи очень хорошо помнила. Но это было параноидально, причем параноидально беспочвенно. Воля бездействовала тихой водой, а тревожно было в уме, в голове. Степень бесконтрольности ситуации начинала пугать давно, но она была в безвыходных положениях. Там, например, на рабском поезде или под ружьем вице-адмирала, наполовину при смерти перед четырьмя главами синдикатов или в море с огнестрельной раной было спокойно и кристаллически ясно, что делать. Страшно именно здесь, за секунду до, когда еще порядок вещей не совсем изменяет себе, но именно твоя ошибка — любая — приведет к фолу.               Пугала сама перемена. А не ее последствия. Пугало, что она засмеет себя за ошибку и больше себе никогда не доверится, и тогда ничего не будет как прежде. Вот что пугало.               Зоуи стояла, подперев балку крыши веранды, и дала дорогу официанту, когда она распознала в себе это чувство и одумалась. В страхе нет ничего предосудительного, но он бесплоден, и ей нужно взять себя в руки. Она отбросила его за два долгих выдоха, а потом оказалось, что тревога не в голове. Страх вывел из концентрации, и вот тогда, когда она одумалась, Воля наконец дала знать, что ни черта она не как тихая вода.              Сознание тут же отметило в дальнем углу зала человека высокого роста, что он упирался коленками в стол, который смотрел на нее неотрывно. Другой шел между столами, натягивая глубже перчатку — белую, и его лица не было видно за маской Сан-Фалдо. И еще один агент оказался прямо позади нее, и удержал бы ее от побега, когда ее бы нашампурили на шиган, но тут раздалось на весь зал криком:              — Какая сенсация! Кого я вижу, это же мисс Гласс!               И, громко вскочив со стула, Морганс, заметивший Зоуи у выхода на веранду, буквально пихнул агента в сторону и, расправив в стороны крылья, как руки, если намерен пуститься в объятья, стремительно направился к ней. Агент позади нее не стал дожидаться и пустил шиган в ход, и Зоуи обнаружила себя живой после хлопка, за шиганом последовавшим — Воля пропустила удар мимо, отступив на полшага и слегка повернув корпус. Зоуи, не попадавшая в драки несколько недель, позабыла это чувство, когда сознание следит за событиями обособленно, и ей остается только наблюдать, как инстинкты ведут себя просто грамотно. И вот она уже не стоит спиной к агенту, а полубоком, и ей отлично видно, как шиган летит мимо.               — Морганс, руки прочь, она должна быть убита, — произнесли у нее из-за спины, и Морганс так возмутился, что почти закричал:              — А ну мою сенсацию не трожь! Я быстро позвоню кому надо, чтоб вам напомнили, все ваши приказы ничтожны перед моими сенсациями, — Морганс так смачно погрозил крылом, что агент, которого столкнули с дороги, не принял боевой стойки, а второй, что уже взялся за исполнение приказа, сбросил с рук шиган, и Воля медленно и размеренно сбавила градус боеготовности, но все же отступила так, чтобы видеть всех троих в поле зрения. Хотя зачем — неясно, для Воли зрение было непринципиально. Видно, чтобы оставить Зоуи зрителем. Она усмехнулась, и вышло достаточно самодовольно, учитывая контекст разговора.              Что конкретно Морганс имел в виду этим эвфемизмом — вопрос, но вопрос второстепенный.              — На пару слов, Морганс, тет-а-тет, если можно, — сказала она редактору МЭГ, и тот с искренним восторгом пропустил ее в двери, ведущие в задний двор Птички. Сам в эти же двери прошел вслед за нею, но обернулся напоследок и велел агентам:              — Не подслушивать!               И агенты повиновались, хотя лица под масками были кислые. Во дворе, похожем на колодец, Морганс тут же отворил двери в соседний дом. За этими дверями пахло печатью, чернилами и спертым немного потным воздухом от людей, которые не спали пару ночей, склонившись над столами и рукописями. Стопки бумаг, газет, изданий, книг, фото, пленок, муши громоздились то тут, то там: на столах, полу, ступенях лестницы. Стояли рядом с незаконченным ужином, остывшим кофе. Журналисты на Морганса почти не обратили внимания, занятые своим делом: писаниной, громкими разговорами по муши, доходившими по градусу напряжения до того, что кто-то колотил стол и кричал в трубку.               — Готовимся к утреннему выпуску, мисс, — объяснил суету Морганс, и когда к нему подошел один из его людей, он одним взглядом посмотрел бумаги, собственное перо из крыла макнул в чернила, зачеркнул на первой странице и велел: — Начинай с конца! И притащи сюда Пейджера! Нужна заметка на передовую, идеально дополнит бардак на Сент-Невис. — Начал Морганс недовольно, перешел на крикливый приказ, а потом его тон наполнился таким хитрым, густым, как мед, предвкушением паники. Журналист убежал, кажется, быстрее, чем исчезли Луччи и Каку из поля зрения Зоуи полчаса тому назад.               — Мое лицо не должно светить с газет, Морганс, я здесь не за этим.              — Прости, мисс, я могу оказать любые услуги, кроме молчания.              — Ты, Морганс, мне должен, так что уж придется платить молчанием.              — Почему это? — Морганс не возмутился. Он был в крайне приподнятом расположении духа. Грузным задом пихнул дверь в один из кабинетов, совершенно такой же захламленный, как и остальные помещения, и там плюхнулся в кресло. Взял лист бумаги, накидал несколько фраз.               — Ты меня под рей Марко подвесил.               — Виноват. Но это не купит тебе моего молчания навеки, мисс.               — На сколько?              — Эта сенсация была хороша, но думаю, этот долг будет стоит не дороже двадцати четырех часов молчания. И вообще, с каких пор тебя пугает публичность? Публичность еще никому не вредила.              — Морганс, ты должен мне не однажды.              — А за что еще?              — За Сан-Фалдо, — сказала она. Морганс сначала посмеялся. Потом посмотрел на нее очень встревоженно. — Записка была от меня, — подтвердила она. Видно, сенсация Жемчужин стоила дороже.               — Что скажешь насчет месяца?               — И не дважды, — продолжила Зоуи.               — Сент-Невис тоже ты?              — Я стала причиной большей части событий, там произошедших.               — Я должен был догадаться, ведь все говорят, что работорговля — это ты, а ты — это работорговля, — Морганс натурально расстроился тому, что он идиот. Что и подтвердил, воскликнув: — Я идиот!              — Держи это в голове, когда расскажешь, что значит, что твои сенсации дороже приказов Сайфер Пол? — спросила Зоуи, немного меняя тему, чтобы успокоить экзальтированность Морганса. Журналист добавил на лист несколько пометок и обвел в жирный круг с кляксой слова “1Y”.               — Правительство наказало своим людям не сметь срывать моих новостей, в том числе не передавать сенсации своему командованию. И это непосредственное условие, почему им позволено меня охранять.              — Если твоя сенсация задержится на год, — Зоуи указала на 1Y, — Они год меня не тронут?              — Эти трое — нет, — сказал Морганс. — Так что скажешь насчет года? — он достаточно приторно спросил это, будто побоялся, что дальнейшее поднятие ставки уже подкосит его банк. Зоуи неопределенно покачала головой. Год. Ладно, черт знает, что будет через год. Уже неважно.               — Идет. Но вообще я по другому вопросу. Мне нужна помощь.              — Скажем, если сократим твой иммунитет на месяцок, я в твоем распоряжении. Но для начала, полагаю, тебе следует вернуть почтальона. Кто же мог знать, — и Морганс из-за пазухи вытащил птенца — знакомого Зоуи птенца, который примет форму взрослой птицы через несколько часов. Месяц? Неважно.               — Мне нужен кто-то из Денаро, желательно, живой и вменяемый.              — На кого из них ты намекаешь? — вкрадчиво спросил Морганс.              — Старший. Либо Сальваторе. Матео тоже подойдет.              — Старший тебе вряд ли ответит. А у братьев война, им едва ли до тебя, мисс. Но вот будь ты жива, — он очень многозначительно облокотился о стол, и Зоуи наотрез ответила, медленно качая головой из стороны в сторону. — Синдикат в переделе. Это тоже сенсация своего рода, да только это не поднимет нам рейтингов. Кроме того, умным людям это было ясно заранее. Вот тебе Гласс, было ясно?               Зоуи не ответила. Морганс принял это за да.              — Живой и вменяемый Денаро, дай подумать, — сказал Морганс. — А младшие братья тебя совсем не интересуют?               — Нет.              — Висенте мне казался умным мальчиком, — заметил Морганс, но скорее чтобы заполнить эфир. — Я отправлю тебе весть с вот этим самым птенцом, едва он окрепнет. В любом случае, Гласс, если только ты крыльев не отрастила, то ты вряд ли успеешь добраться — не смогу предсказать, где они будут через месяц. Но скажем дня на четыре, — Морганс почесал подбородок – или как называется нижняя часть клюва — крылом. Четыре дня? Звучало как повод отказаться. — Так мы договорились? Одиннадцать месяцев.              Зоуи посмотрела на Морганса. Четыре дня. Что ж, пусть будет четыре дня, по крайней мере ей будет, где начать поиски.              — Одиннадцать месяцев, — подтвердила Зоуи и напомнила конкретные условия: — Ни мое имя, ни мое фото, ни инциденты, публично со мной связанные, ни люди, со мной аффилированные, никоим образом не появятся на страницах газет и любых других публичных материалов, включая теле- и радиовещание. Договорились?               Морганс был впечатлен, но оскорблен — явно какую-то из его лазеек это уточнение предотвратило. Подписал к 1Y еще “- 1m”.              — Значит, будет так.               А потом дверь в кабинет распахнулась, и там появился журналист, видно, Пейджер, которого Морганс сам же звал. Он поднял взгляд на двери, как будто озадаченный, на кой черт мужик вообще приперся. Зоуи обернулась.              — Заметка для передовой, — напомнил Пейджер. Зоуи улыбнулась ему — она его помнила. Журналист с Сабаоди. Пейджер, увидев ее, обомлел.               — Как дела у свободной журналистики? — напомнила Зоуи старый вопрос.               — Все еще паршиво, — произнес он одними губами, а тем временем Морганс, лишенный права на заметку на передовой, сказал:              — Катись, поздно.               — Мой старый друг, — улыбнулась Зоуи, кивнув головой на аккуратно прикрытую дверь, когда Пейджер вышел. Морганс крякнул, видно, в усмешке.               — И ты катись! — сказал он. — Еще искать Денаро, а потом копать, с какого черта Сайфер Пол в полном составе имеет приказ на твою голову, хотя тебя даже не ищет Дозор, — Морганс крылом почесал под клювом, как подбородок, и Зоуи с усмешкой вышла. В Птичке агенты проводили ее долгими взглядами, и Зоуи махнула им рукой и, не задерживаясь, отправилась в док.              Док встречал ярким прожекторным освещением каждого квадратного сантиметра и все еще суетливой работы, хотя дело шло к глубокому вечеру. Плотники пашут до ночи и валятся с ног, да? Похоже, так и есть. Зоуи прошла в док следом за каким-то офицером Дозора, которого не знала по имени, чтобы для нее отдельно не оформляли открытия ворот и пропуска. Зоуи прошла по обширным бетонным площадкам перед козловыми кранами над наполовину собранными или разобранными кораблями, в общей суете не нуждаясь в Воле, чтобы не быть замеченной плотниками. Не считая одного.               Луччи увел ее со стройплощадок вглубь полускладского помещения, похожего на длинный ангар, где стояли паллеты, контейнеры и куда подводили рельсы, подвозящие на платформах грузы.               — Ты рано, Гласс.              Луччи вытер руки о тряпку, заправленную у него за ремень. Говорил за него Хаттори, оно и ясно — на складе могли быть посторонние.              — Отвлекись.              — На тебя?               — Видишь здесь кого-то еще?               — Паули может явиться.              — Это опасение или надежда?               Зоуи смотрела на Луччи с ухмылочкой. Достаточно гадкой. На складе были люди, и этот разговор слышали. Не видели, что Луччи стоял перед ней, как темная туча — обреченный на ее сообщество буквально силой. Зоуи влезла на паллету и смотрела на него теперь свысока. Луччи шагнул ближе. Руками сжал бедра, встал вплотную.               — Раздевайся, — вот это сказал Луччи сам, вполголоса, и прозвучало отвратительно, как приказ на допросе. Так отвратительно, что Зоуи потянуло в достаточно гадкую улыбку, когда эти же слова Хаттори разнес по всему складу, вспорхнув с плеча хозяина.               — Хочешь достоверно?               Возможно он просто хочет ее поиметь хотя бы одним из доступных ему способов, пока есть на это десять минут. Это будет некрасиво, неэстетично, но возможно хорошо, и она потянулась выправлять водолазку из брюк и Луччи потянулся носом к ее шее — животные инстинкты видно тянули преимущественно на запахи, а не на вид, и он стянул ее под колени на самый край паллет, что все эти паллеты рисковали обвалиться, если потерять равновесие. Луччи поддался на касания рук к шее, вопреки жестокости своих намерений и чуть-чуть когтем не вспорол ей штаны, когда над складом разнеслось:              — Что за срам! — голосом Паули, а потом Луччи в затылок полетело что-то вроде молотка, только деревянного, и Луччи завалил Зоуи на спину и наклонился сам, чтобы инструмент улетел мимо. — А ты, ты же офицер Дозора, помимо того что женщина! Прикройся! — Зоуи поймала короткий взгляд Луччи, и на мгновенье, когда он переводил взгляд с ее ключицы в сторону, чтобы удержаться, чтобы не убить Паули нахер на месте, что явился раньше времени, показалось, что Луччи этого очень хотел, и то, что его прервали, ему было нужно переступить величайшим усилием воли, и сейчас не обрушить на Паули справедливость тяжестью наковальни.               — В чем дело, Паули, — произнесла Зоуи, и ладонью коснулась запястья Луччи, чтобы он не отошел — это прикрывало ее “срам”, а кроме того это позволило бы ему взять минутку на успокоиться.               — Стыд-то какой, — Паули одним движением стянул с себя куртку и швырнул ей. Кажется, Паули хотел подраться с Луччи, но его переполняло искреннее возмущение, одновременное с его, помнится, неподдельным уважением к Гласс как к коммодору, и он обнаружил себя в ступоре. Зоуи медленно надела куртку и застегнула до воротничка. Паули еще раз швырнул молоток в Луччи, но этот Луччи поймал за рукоять.               Тот уже подошел вплотную, решительно застегнул свою куртку на Зоуи до самого верха, едва не прищемив ей подбородок молнией. И Луччи бросил молоток куда-то в сторону, чтобы Паули задолбался его искать потом.               — Ты бы завалил рот, Луччи, — сказал Паули. — Чтоб тебя черти драли.              Хаттори крикнул из-под потолка:               — Угомонись, Паули.               — Я бы надрал тебе зад, ублюдок, — Паули указал на него еще одним молотком — у этого был гвоздодер с другой стороны от плоской круглой головки. — Но у меня указание от Айсберг-сана. Мисс Гласс, — он посмотрел на нее с опаской. Как будто надеясь, что она не расстегнула снова куртку. — Айсберг-сан очень хочет вас видеть и приглашает вас принять его извинения.              — Паули, – прервала его самым мягким тоном. — Все это — это только между нами, ладно? — самым ангельским тоном произнесла она, обведя рукой сцену событий. Паули краснел.              — Конечно! Еще этот срам разбалтывать, да я лучше сквозь землю провалюсь.              — Славно.              Срам все равно разболтают те из плотников, кто слышал, а может и видел, а может и нафантазировал, что здесь было. Легенда о Луччи, что он хорош в постели, будет крепнуть. А Зоуи все-таки вернется к Айсбергу, раз остыл пыл их утреннего разговора.               — Пошли, – буркнул Паули, подав ей руку. Они с Луччи долго смотрели друг на друга, когда Паули уводил ее прочь.               Айсберг – отходчивый мужик и начал искать ее сразу после ее ухода из офиса в день, когда она сообщила ему про Акаину на Сент Невисе. Зоуи не сразу показалась, потому что была менее отходчивая — это раз, и два — как бы то ни было, она все равно сыграла под скрипку Берка, хоть и в интересах Айсберга, все еще достаточно морально неоднозначно. Берк все правильно развернул, и она все правильно сыграла в разговоре, и Айсберг счел, что она ради личной дружбы выдала ему стратегические планы Штаба, которые сам Штаб с ним не разделил. Предположим, Зоуи больше не позволит Берку собой манипулировать, но грязь остается грязью. После нее нужно все равно держать лицо.              Пока шли до Штаб-квартиры Галлей-ла, Паули ворчал о том, что они с Каку перерыли город в ее поисках, включая дозорные корабли, куда плотники первого дока вхожи. Зоуи напомнила, что она в почетной отставке, и Паули переключился на тему того, что ей нужно держать планку для почетности ее отставки и офицерских погон на ее плечах. Нравоучительство не продолжалось долго, потому что когда они поднялись на нужный этаж штаб-квартиры, то Айсберг оказался в коридоре:               — Опять ворчишь, ма? Слышу с другого конца улицы, — заметил мэр, и Паули осекся на полуслове. Оправдаться ему мэр не дал — смотрел на то, как Зоуи остановилась на расстоянии, недостаточно близком для дружеского разговора. — Зайдешь? — спросил он.              Зоуи покачнулась с пятки на носок: ладно, она не сможет долго строить из себя несправедливо обиженную мадам. Айсберг слишком хорош, он даже дает ей право не выслушивать его, если она того не пожелает.               Свет в коридоре был приглушен на фоне позднего часа, и, если наклонить голову, лицо оставалось в глубокой тени: позволяло скрыть улыбку.               — Зайду.               — Спасибо, Паули, — сказал Айсберг, и Паули сначала покачал головой в знак того, что принял благодарность, и потом, когда до него дошло, что это приглашение оставить их одних, развернулся и, сказав скорее себе, чем кому-то еще неразборчивое “Пошел-ка я работать”, удалился. Айсберг пригласил ее пройти вперед него по коридору до его офиса, чтобы не говорить здесь: коридор сильно разносил эхо. Когда они вошли в кабинет, Айсберг еще не полностью закрыл за ними высокую дубовую дверь и Зоуи еще не дошла до его стола, он сказал:              — Прости меня, Зоуи, ты была права, я был неправ.               Она остановилась у его стола. Он был свободен от чертежей и работы: редко свойственный его столу порядок наводил на мысли о том, что Айсберг переосмыслил будущее Сент-Невиса, которое прежде визуализировал в бесчисленных и беспорядочных набросках и чертежах. Только неизменный портрет малышки Нико Робин висел на стене.               — Мне просто стоило сказать это вам раньше, — сказала Зоуи. Вместо принятия извинений. — Я не держу зла.               Айсберг остановился с ней перед листовкой Нико Робин. Они помолчали.              — Берк отплывает завтра со своими людьми, ма.              — Вы его выставили? — спросила Зоуи. Берк отплывать еще вчера не планировал. — Как Штабу это понравится?              — Пойдет к черту и Штаб, и их цепные псы, — сказал Айсберг. — Полаят и забудут, придут, когда их побьют, просить помощи. Так было всегда, ма.               Зоуи скривилась. Айсберг прекрасно понимает свое положение. Он сможет отвертеться от давления Штаба, пока Сайфер Пол не вмешается, но и это в конце концов не изменит ни его положения, ни репутации.               — Вы с Синдикатом можете связаться?              — Сейчас никто не может связаться с Синдикатом. Поставок нет. Берк напомнил об этом, кстати. Якобы только Штаб теперь может обеспечить бесперебойность поставок.              Зоуи подняла на него взгляд, приподняв бровь. Дозор что, вмешан в дела Денаро? Или Берк просто блефует?               — Могу помочь?               Айсберг прищурился, глядя на нее.               — Предлагаешь помощь после вчерашнего?               — Я сказала, что не держу зла.               Мэр усмехнулся, покачал головой. То ли одобрительно, то ли неодобрительно.              — Денаро не любит, когда в его дела вмешиваются.              — Думаю, мне все равно придется, — сказала она. Айсберг, конечно, услышал в этом, что ее дела ведут туда же и это не подвижничество чистого вида, но ничего не сказал.              Раздался аккуратный стук в стекло. Зоуи подняла взгляд на окно у Айсберга за спиной, и он обернулся. За окном сидел альбатрос и вежливо постукивал рядом с рамой, чтобы обратить на себя внимание. Айсберг подошел к окну и распахнул его. Альбатрос — Сова, не иначе — одним взмахом крыльев добрался до Зоуи. Она открыла записку и сразу поднялась с дивана. Неторопливо, но с явным намерением не задерживаться.               — Я разберусь с поставками из Вест Блю, Айсберг-сан, но вы должны будете простить мне одну вещь.              — Какую?              — Пока не могу сказать.              — Надеюсь, ты ошибаешься, что мне будет, за что тебя прощать. Но я буду держать в голове, что я ошибался на твой счет.              Зоуи немного криво улыбнулась.               — До свидания, Айсберг.              — Удачи тебе.              Зоуи покинула док очень быстро. Стоял первый час ночи, и город был почти пустой. Зоуи быстро добралась до порта по безлюдным улицам и каналам, не задерживаясь у людных вечером мест, где шли какие-то обычные для здорового города гулянки. В порту стояла равномерная, укачанная волной ночь, и на кораблях были только дежурные с лампами, расхаживающие по палубам или дремавшие у трапов. Только один корабль стоял освещенный, и его капитан курил трубку на мостовой и стоял с бутылкой. Зоуи признала шампанское.               Карс, заметив, что она подходит, не удивился. Вперед нее на корабль прилетела Сова.               — Карс, — она вместо приветствия только подняла руку. Остановилась на полминутки перед кораблем — его она еще не видела. Карс убрал трубку и выдохнул дым, давая ей насмотреться. — Отплываем.               — Значит, отплываем, — сказал он. На борту показался Декси. — Но ты должна мне услугу.              Зоуи посмотрела на него, нахмурив брови. Он обещал ей отправление за пятнадцать минут и теперь вспоминает об услугах? У них нет на это чертового времени.               — Какую? — спросила она. На корабле показалась команда. Зоуи разглядела среди лиц одно, которое не узнавала. Видно, Блю все же остался в Городе воды. Декси и вовсе спустился с трапа. Карс вручил ей бутылку шампанского так, что Зоуи буквально пришлось ее взять.               — Президент, этот корабль еще не был в море. Он спущен на воду в первый раз. Этот корабль – слепой младенец в море, и все что у его есть — это я, Декси, команда и твои указания, куда ему плыть.               Зоуи стояла с неопределенным чувством. Это была какая-то неправильная услуга. Не такая, о какой она думала. И ее хмурые брови расправлялись, и она начинала под слова Карса замечать, что море немного рябит, но не волнуется, что трепещет, но не бьется. С других кораблей стали выглядывать люди. Карс дал паузу.               — Есть традиция, Президент. Можешь считать, ритуал. Отправляя корабль в море, принято обмывать его отправление, разбивая бутыль о нос. Шампанское — вода и пена, как море. У этого корабля будет длинное и сложное плавание, и он начинается с тебя, а кроме того, считается, что у женщин легкая рука. Так вот, окажи мне услугу. Отправь этот корабль в плавание.               Зоуи взяла бутылку шампанского удобнее. Карс жестом указал на нос корабля, плотно пристающий к второму уровню порта. Зоуи обернулась — стояли здесь и кое-какие плотники из дока. Паули паровозил сигарой. Айсберг стоял чуть позади, но наблюдал внимательно.               — Не думала, что вам свойственны сантименты.              — Как корабль обмоешь, так он и поплывет, будь добра, не ошибись, — сказал Карс.               Зоуи усмехнулась. Подкинула шампанское в руке, чтобы оно обернулось один раз в воздухе, перехватила за горлышко, заметила, как начинают идти пузыри от дна к пробке.               — Что ж, господа. Земля, прощай. В добрый путь, — И она разбила бутылку о нос корабля. Стекло со звоном разбилось, взболтанное шампанское брызнуло во все стороны, и на корабле закричали, плотники засвистели, и даже какой-то соседний корабль подхватил нестройное, стихийное ура. Карс, опустив голову, чтобы никто не видел, как он улыбается, улыбался. Они поднялись на борт под всеобщее полуночное оживление, и Зоуи вытирала руки о полотенце, которое ей вручили на палубе. Карс распоряжался, чтобы отплывали немедленно, и тогда корабль двинулся от порта, срезав швартовы.              — Куда путь держим, мисс Гласс? — спросил Декси, подав ей руку, чтобы она поднялась на мостик.               Зоуи развернула полотенце. Казалось, она все никак не может убрать влагу с рук. Полуночное отплытие не давало рассмотреть толком, что она делает не так.              — Вест Блю, — сказала она и отдала Декси записку сухой рукой. Декси надел очки, чтобы просмотреть названия мест, а Зоуи, пока они с Карсом отвлеклись, развернула полотенце. По нему растекалось алое пятно. Осколками бутылки ей расцарапало ладони, пальцы и запястье и особенно глубокий след стекла пересекал линию жизни, разделяя ее на три отрезка, как будто намекая, что до трети жизни она теперь не доживет.