Темка

Я не люблю, когда на меня смотрят во сне

             Посмотришь со стороны, и подумаешь: что было на уме у Зоуи Гласс, когда она доверила свою жизнь совершенно потерянным для здравого смысла людям? Во-первых, следовало заподозрить неладное, когда они вчетвером: Карс, Декси, неизменный рулевой Эйл и Марко за компанию — стояли дружно над картой с видом, не предвещавшим ничего хорошего. Декси презентовал. Карс одобрял. Эйл приценивался. Марко искренне восхищался.              Во-вторых, Карс снял правило о том, что они ходят по морю, как приличные люди, наверное, еще в Городе Воды. Кончилось тем, что она с неба в море падала, и это никого не смущало (кроме может быть Блю, но тот привык, похоже, безумие заразительно: они даже для Блю нормализовали такие переходы, а он был совершенно нормальным человеком полгода тому назад, Зоуи ручалась!).              В-третьих, они были в Новом Мире, где, если припомнить, ее плавание началось с кислотных дождей, продолжилось на Ред Форсе, а закончилось таким чудовищно долгим переходом в поисках спокойных путей, что ее чуть дух не покинул, и было бы опрометчиво рассчитывать на то же умиротворение переходов, как в Вест Блю. В-четвертых…              Но было уже поздняк метаться.              Классический черный лебедь: когда уже все случилось, сотню раз тебе скажут, что все это было неминуемо и очевидно, но это не отменяет того факта, что события сами по себе травматические и явились, когда не ждали. Когда Зоуи спала, корабль начинало раскачивать, как маятник, и она выходила на палубу, болтаясь из стороны в сторону и собирая стенки, только чтобы Декси говорил:              — Ничего страшного, мисс, это просто маятниковое течение! Выйдем к рассвету.              Когда Зоуи читала газету, возникало острое ощущение, что корабль уходит под воду, и она пялилась на то, как корабль два часа шел, осев в воду до самых иллюминаторов, задраенных в самый последний момент, и ей говорили:              — Президент, это просто зона сверхпресной воды, у корабля всегда больше осадка в ней, чем в морской.              Когда Зоуи обедала и не доносила ложки до рта, потому что Воля предвосхитила пальбу из сорока трех орудий с корабля в два раза крупнее Аппарата Президента, и, доставая клинок, Карс говорил:              — Мы уйдем от них, у нас корабль легче. Но если хочешь подраться…              Зоуи лично не хотела.              — Я хочу подраться, йой.              Карс неспеша обнажал клинок и ждал, что Зоуи скажет, а кто она была такая, чтобы не позволить любовнику-пассажиру на ее корабле подраться.              — Меня в это не втягивайте, — капитулировала она, но в конечном счете на пиратском корабле, напавшем на них, сидела на заваленной мачте именно она, и Марко говорил:              — Вооружение ставят в бою, иначе никак, йой. — Это объясняло, почему Марко все же втянул ее в это.              — Так-то оно так, — соглашалась Зоуи.              — Но не с тобой, видимо, — заканчивал за нее Марко, и она качала головой. Пиратский корабль медленно шел ко дну, потому что Карс, не спустившись с Аппарата Президента, повредил его где-то под ватерлинией, и Марко закончил за них на палубе. А Зоуи не получила ни царапины, хотя на борту было, кажется, все двести человек, и по крайней мере половина пыталась ее убить, если только не огребала от Марко прежде.              Ее в бою уводило из-под удара Наблюдение, и она ноль раз поцарапалась. Вооружение было просто излишеством в такой ситуации.              — Похоже, Вооружение надо ставить до Наблюдения, — сказала она.              Когда они стояли возле маленького островка, на котором было только одно пресное озеро в самой середине и небольшая роща, которую можно было обойти за несколько минут, и Зоуи лежала на песке, пока на корабле меняют стухшую в бурю воду (Зоуи просто не спрашивала: логики в этом не было, и вода стухла в грозу, как стухло бы молоко), как вдруг увидела, что с неба летит что-то большое. Она подняла солнцезащитные очки и через несколько секунд в море свалился огромный снежный ком, если она только все правильно увидела. Потом такие же принялись падать повсюду, и один из снежных комов прямо над ее головой разрубил напополам Карс. Ком рассыпался маленькими легкими снежинками.              — Никогда не видела палладиневе? — Зоуи вообще не разобрала этого слова и подумала, что оно выдуманное, но ей Декси объяснил, когда они отчалили:              — Осадки в виде снежных комов.              — А осадки в виде фрикаделек не предвидятся? — Новый Мир был чудовищный по степени того, какую боль доставлял здравому смыслу своим безумием просто по природе. Зоуи вроде не повредилась, не испугалась и много всякого видела, но конкретно сейчас хотелось заплакать. Декси подал салфетки.              — Таких я еще не видел, мисс, — улыбаясь, отвечал Декси.              Когда садилось солнце, на горизонте показался мираж в виде уходящих под воду кораблей, и ей рассказывал Орион, что это породило кучу легенд и небылиц о призраках, хотя это просто преломлялся свет. Зоуи постеснялась, каким образом, чтобы отражались силуэты детальнейших, почти настоящих кораблей. Когда солнце встало, настал такой чудовищный дубак, что ей шубу выписали, и у нее все равно все тряслось от холода, пока не началась невероятная тропическая жара.              — Не беспокойся, — говорил Нидл. — Это пояс переменных температур.              — Я просто сдохну от воспаления легких, — сказала Зоуи, потому что после невыносимой жары, в которой она спарилась, снова наступал жуткий дубак за считанные минуты, и Нидл посмеивался, надевая капюшон и затягивая резинки.              — Ну, это мы уже проходили. Вылечим.              Не было ни дня, чтобы какая-нибудь срань не произошла, и когда Зоуи на камбузе опрашивала Эйла, когда он успел прихватить рецепт яблочного пирога у Изабеллы, и как ему пришло в голову добавить к нему шарик мороженого, и с каких пор они вообще таскают с собой мороженое, и почему ей об этом не сказали, корабль вдруг замедлил ход, и Зоуи почувствовала, что на палубу высадилось с полсотни человек. Зоуи оттащил в самую дальнюю подсобку Марко, перехватив ее на выходе на палубу. Скрутил руки, уволок прочь.              — Не о чем беспокоиться, всего лишь патруль Дозора.              Зоуи кривилась, потому что они сидели так близко, как если бы забраться с взрослым мужчиной под два метра в один среднестатистический шкаф.              Когда Зоуи мыла голову над ванной, поленившись залезать в душ, корабль вдруг начало тянуть в сторону, как если зайти в крутую циркуляцию, и Зоуи до поры до времени думала, что все под контролем, но потом выходила на палубу и выяснилось, что корабль идет прямиком в центр огромной воронки и совершенно никто ничего не собирается с этим делать. Карс говорил:              — Зайдем в подводное течение, пойдем быстрее.              И оказывалось, что подводное течение выглядит примерно как водная горка, в которой корабль пребывает, как самолет в турбулентности. Их болтало по подводным течениям с полдня, и оно их выплюнуло с такой скоростью, что корабль еще пролетел несколько сотен метров над водой. Зоуи не спрашивала, сколько миль они прошли таким макаром, потому что выплюнуло их в тяжелый шторм, и молния ударила прямо перед ними, почти все незакрепленное на палубе смыло таким чудовищным потоком ливня, что Зоуи сама удержалась только потому, что Блю бросил ей трос.              — Блуждающая буря, Президент, вы должны были такую видеть, — объяснил Блю. Зоуи феномен блуждающей бури помнила.              — Мы уже у Деки?              — Завтра будем.              Когда на девятые сутки впервые больше двенадцати часов подряд не произошло ничего целый день и целую ночь и Дека замаячила на горизонте, Зоуи попросила налить ей рома. Ей налили, и даже Эйл подложил закусить фруктов. День без чрезвычайных происшествий на фоне последних событий сам по себе ощущался как чрезвычайное происшествие. Карс посмотрел на то, как она заглотила шот рома и потянулась за яблоком. Спросил:              — Предпочла бы месяц болтаться черт-те где?              — Я не ожидала таких аттракционов от маршрутов Синдиката. Но мы быстро, я в восторге.              — Так это не маршруты Синдиката, мисс, — заметил Декси. Зоуи посмотрела на него очень внимательно. Она же буквально выдала им карты с маршрутами знатоков Вест Блю.              — Мило.              — Вы, должно быть, не знаете, что за карты вы нам дали, мисс, — просиял Декси. Он всегда так делал, когда видел возможность что-то ей рассказать. Она подняла бровь. — Невозможно провести маршрут по Новому Миру, мисс, это слишком изменчивое море. И ценность тех карт, которые вы достали из Вест Блю, не в маршрутах, а в том, что это наиболее точное отображение моря почти в реальном времени. Блю, будь добр, — Декси обратился к Блю, но тот уже вышел, предвидев, что карты захотят посмотреть.              — Ни черта себе, йой, — заметил Марко. — Дашь взглянуть?              — Разумеется, мистер первый комдив, — сказал Декси. Вернулся с картами, и Декси расстелил их на столе. Зоуи потянулась за вторым шотом рома, но Эйл налил ей апельсинового сока. Декси продолжил.              — Это так называемый метеозависимый пергамент, — сказал он. — Чрезвычайно редкая штука. Обратите внимание. — Он указал на то, как на карте изображена спираль. Похоже, это вход в подводное течение. — Прошу заметить, вчера воронка была на двести миль южнее, где мы в нее и вошли. И сейчас течение иссякает, и не пройдет и четверти часа, ее не будет на карте. Понаблюдайте, мисс. Это поразительные документы, и подобных карт в мире, пожалуй, можно пересчитать если не по пальцам, то, скажем, по всем пальцам в комнате.              Зоуи оглянулась. На камбузе перед столом было шесть человек. Марко склонился над столом, наблюдая за картой. Зоуи стояла, нахмурившись. Это просто что-то вроде цифровых методов навигации, которые не должны быть возможны с такой технологией, но их обеспечивает какое-то чудо вроде улиток с трубками, которые проводят связь и хорошо подражают человеческому голосу.              — Чума, — сказала Зоуи. — В первый раз вижу.              А улитки используются повсеместно.              — Они чрезвычайно сложные в поиске и не слишком практичные в мореплавании.              — Не в производстве?              — Нет. Нет искусственного способа вырастить метеозависимые пергаменты, — сказал Декси. Вырастить. Ну конечно. Это растение. Или животное. Она как в воду смотрела. — А вы, Марко, несомненно, такие видели.              Зоуи отвлеклась от разговора, потому что Марко с Декси пустились в обсуждения метеозависимых пергаментов, но Зоуи пропустила мимо ушей. Слишком много неадаптированной для ее ушей лексики начало звучать, и она только сидела над столом, и пока допивала сок, заметила, что воронка действительно мерно впиталась в пергамент, и на этом участке моря выдалась спокойная вода.              — Декси, не сочтите за любопытство, а если карта не показывает маршрутов, вы чем занимались два дня на Гетт? — спросила она. На нее посмотрели все присутствующие в комнате. Она подняла брови. Декси улыбнулся. Зоуи почувствовала необходимость объяснить свой вопрос. —              — Разумеется, нет, мисс. Я стабилизировал пергамент, — до Зоуи не сразу дошло значение этого слова, и Декси с готовностью дал пояснения: — Представьте, вы срежете в саду гортензию. Так и пергамент, без питательной среды он гибнет за несколько суток, чаще — за двое или трое. У меня ушло некоторое время на то, чтобы его стабилизировать на десять дней сверх тех дней, что он пробыл с нами после Олд Йорк, но ему недолго осталось. Вы увидите, что через несколько часов карта сойдет с пергамента, а сам он рассыплется в семена и его унесет ветром.              Зоуи посмотрела на пергамент. Карта, рассыпающаяся на руках в семена. Теперь понятно, почему Декси сказал, что она непрактичная. Тем более что средняя длина переходов в Новом Мире явно не десять дней, а недели.              — Не перестаете меня удивлять.              — Как и вы нас, мисс, — улыбнулся, немного наклонив голову, Декси.              А Дека приближалась как долгожданная надежда на то, что это безумие прекратится. Безумие, не связанное с ее осознанным активным согласием на безумие мира и моря, перед которыми у нее нет никаких преимуществ. Вот это безумие пришвартуют к причалу, за его прекращение оплатят пошлину, потому что на Деке, как оказалось, есть плата за швартовку, и мэр города, торчащий в порту по долгу службы и прекрасно знакомый с Декси и Карсом — стоял, хвалил их новый корабль — будет символизировать полную противоположность безумия. Когда Зоуи вышла из каюты, мэр, полный, грузноватый, но жизнерадостный дядечка почему-то в фраке и с манишкой, как очень попсовая интерпретация формального костюма девятнадцатого столетия, стоял на причале с каким-то счетоводом, который регистрировал причал корабля: благодаря этим процедурам, Зоуи юнги Рыжего достали список кораблей Синдиката. Зоуи все эти процедуры в свое время пропустила, потому что прибыла на Ред Форсе. И на этот раз смотрела мимо встречавших их должностных лиц, потому что в стороне, дальше к противоположной части порта, различила флаг с чайкой. Две штуки, поднятые высоко над двумя кораблями, корпусов которых ей отсюда было не видно из-за других кораблей.              Она рано списала этот день со счетов безумия. Определенно рано.              Зоуи постояла на борту, долго рассматривая, как ветер полощет два флага Дозора вдалеке, потом пересилила себя и подошла к остальным. Она поздоровалась с мэром, посмотрела бумаги, которые велись по прибытию кораблей и для спросила, не видели ли тут корабля Йорик убил Хамлета. Счетовод поднял очки на лоб, задумался.              — Не было. Но я проверю. Подождите до утра, мисс.              Зоуи подняла бровь. Это было слишком просто. Она готовилась убеждать, пить за одним столом, подкупать или если придется расплатиться натурой. Согласились помочь так быстро, что она на пару секунд растерялась, что сказать. Мэр, почтительно склонив ей голову, пояснил:              — На Деке реестр кораблей — открытая для всех информация.              Так сорвалось немедленное продолжение безумие в виде незамедлительного полета на Гриф, о чем Зоуи и сообщила Марко, спустившемуся с корабля следом. Надо остаться на Деке инкогнито: она еще кивнула Марко на два дозорных флага вдалеке. Марко нашел их взглядом. Мэр немного ошалел его здесь видеть, но его заговорил Декси, положив руку мэру на плечо, и они степенно удалились. Зоуи, Марко и Карс остались стоять у корабля. Карс закуривал трубку.              — Ты на Деке на сколько?              — На пару дней.              — Это вряд ли, йой, — сказал Марко. Зоуи повернулась к нему, подняв вопросительно бровь. Обычно ей не перечили в таких вопросах.              — Похоже, ты наконец нашла его, — усмехнулся Карс. Зоуи теперь вообще не поняла.              — Кого?              — Мужика, который будет тебе указывать, что делать.              Зоуи посмотрела на Карс долгим, выразительным взглядом, понимая, что это отсылка к давнишнему их разговору. Была бы смешная, не будь такая точная. Она посмотрела на Марко.              — Почему вряд ли?              — Ты будешь восстанавливаться на Грифе дольше, чем сутки, — сказал он обтекаемо. Марко помнил, что она держала свои тайны от своих же людей.              — Я думала, регенерация — штука мгновенная.              — Ты просила не делать тебе больно, — сказал Марко. Зоуи поджала губы. Карс многозначительно покачал головой и делал вид, что безразлично курит. — Добавляй трое или четверо суток в зависимости от ситуации.              За десять дней в пути по Новому Миру в перерывах между разнообразными ненастьями судьбы Марко нашел время на то, чтобы снова инспектировать ее состояние. Единственное, на что он мог ориентироваться — на реакции голубого пламени на раны, так что Зоуи обругала его с ног до головы в один из дней. Но в конечном счете ей пришлось согласиться на все. На Гриф, на Воды, на все их последствия. Зализывать старые уже раны.              Так что теперь спорить с Марко уже бесполезно. Но Карс-то стоял и ждал ее финального слова. Она резюмировала:              — Значит, трое или четверо суток и еще пару дней.              — Понял тебя.              Карс не стал спрашивать, про что они говорили, затянулся трубкой, обернулся к кораблю: должно быть, он здесь еще задержится, чтобы подготовить корабль и команду на неделю причала. А Зоуи задержится на Деке до завтрашнего полудня, чтобы устаканить следующий раунд гонки за Денаро в полном составе.              В перерыве между попытками экипажа Аппарата Президента угробить ее своими навигационными ноу-хау Зоуи пересказала Марко краткую историю ее дел с Синдикатом. О ее старте под дулом пистолета Преступных семейств, о договоренности с Денаро найти его сына в обмен на саке и о том, что из четырех братьев она видела только одного, и о еще одном ей известно, на каком корабле, через какой коридор и когда он покинул Вест Блю.              Они сидели с Марко в Гармонии. Зоуи проскользнула туда по личному разрешению Литтса, потому что еще было позднее обеденное время и кабак был закрыт, а оставаться на улице, пока на острове был Дозор, не хотелось. Зоуи ставила, что на острове сейчас не больше полутора сотен, судя по кораблям, которые стояли в порту, и на улице она видела только одну дозорную кепку. Где-то отсиживались, и это где-то — не на кораблях, потому что Воля бы отдала чувством столпотворения в той стороне, но такого не было. Не различила Воля в спокойном состоянии и их командира. Выходило, не старше коммодора. Но делать на улице все равно было нечего.              Министр не сказать, что был рад ее видеть, скорее удивлен. Он заметил Зоуи с Марко еще на другом конце улицы, когда они подходили. Стоял с несколькими людьми крупной комплекции в комбинезонах и белых рубахах: были похожи на грузчиков или вроде того. Зоуи ставила на то, что в Гармонии шла приемка поставки. Литтс пропустил их в зал. По коридорам подсобных помещений ходили с ящиками напитков и еды. Зоуи, качаясь на стуле, пила сок. Марко на нее смотрел чрезмерно пристально.              — Что? Мы старые знакомые с хозяином, и я все равно расплачусь, — сказала она, показав наполовину полный стакан. Марко покачал головой. Он тут не блюститель справедливости.              — Ты нашла парня в море, — сказал он. Зоуи подняла бровь.              — Фиоре? — переспросила она. С темы они переключились давно. Марко усмехнулся, покачал головой и, наконец, перестал ее рассматривать.              — Да.              — Что тебя удивляет?              — Ты нашла парня в море? — медленно, почти по одному слову повторил Марко. Зоуи сморщилась, как если сок был кислый.              — Марко, не говори мне, что вы не ищете людей.              — Мы-то? — Марко неопределенно покачал головой. — Гласс, ты говоришь о флоте Белоусов. Это полторы тысячи человек, треть неправительственных островов во всех частях света. Мы ищем крикливых заявляющих о себе подонков, которые намеренно светят своими рожами, только чтобы бросить вызов.              — Марко, не преувеличивай. С Фиоре было все ясно примерно с самого начала. И кроме того, я ошиблась в конфигурации всего дела, так что ты зря…              Марко не дал договорить:              — Ты нашла парня без информатора, без флота и без союзников. В море, которое не знаешь. Человека, который скрывался.              Зоуи хотела продолжить, но не стала.              — Ладно, Марко, хвали меня, если хочешь.              — Хвалить? Да ты меня пугаешь, йой, — усмехнулся Марко. Зоуи посмотрела на Марко исподлобья, покачнувшись на стуле. Пугать людей в последнее время ей льстило примерно так же, как восхищение, и она усмехнулась.              — Не паясничай, Марко, — сказала она, и он, припомнив их прошлый разговор в таком тоне при отправлении в Новый Мир, поднял ладони в жесте капитуляции. — К тому же теперь мне вообще мало что поможет.              — И что будешь делать?              Зоуи поморщилась. Было много опций.              — Даже если я найду корабль, о котором спрашивала, Висенте Денаро на нем вероятно уже давно нет. Но можно будет вытащить из капитана все их остановки. Это хороший след, но я боюсь, что если идти по такому пути, то след будет остывать. Поэтому, откровенно говоря, я рассчитываю на информатора.              Марко определенно смотрел на нее с насмешкой. Что, многовато планов для человека, которому ничто не поможет? Ну а что ей теперь, сидеть без дела?              — Ты спрашиваешь у одного информатора про другого информатора, — напомнил Марко, что она спрашивала у Харуты, и Зоуи усмехнулась.              — А он загадочный дядька. Но хуже его самого его спутник.              — Что с ним не так?              — Я его не чувствую Наблюдением, пока он сам не покажется.              — Прямо как ты.              — Да.              — Он в своем уме?              — Вполне. — Марко удивился так неприкрыто, что Зоуи почти сочла за оскорбление. — Вообще-то я тоже в своем уме! — возмутилась она.              — Ну это смотря с какой стороны посмотреть, йой, — серьезно возразил Марко, и они едва не подрались (подрались), но только в дверях возник Литтс и призвал к порядку. Министр в роли владельца заведения стоял и расписывал какие-то бумаги, связанные с поставками, параллельно рассказывая дела на острове после ее прошлого отплытия.              Берк ждал Даунстрима, но в итоге сорвался в Гранд Лайн, когда там появились какие-то артефакты, его интересующие. Рыжий спустился с Грифа мимо Даунстрима — но он часто так делал — Бекман заходил к старику (Литтс кивал головой в сторону старой мастерской сапожника), он вроде как указал им местонахождение какого-то дозорного корабля. Перпетуя спустилась на Даунстриме, и ее увели какие-то дела с Синдикатом Ист Блю. На Деке все продолжалась обычная жизнь: много кораблей, мало свободного времени.              — А что за дозорные в порту? — спросила Зоуи. Литтс посмотрел сначала на Марко.              — Только сцен не устраивайте, — сказал он. Марко изогнул бровь, Зоуи перевела на него взгляд. С одной стороны, она понимает, почему министру страны не хотелось бы скандала с участием Дозора и старшего помощника Йонко. С другой, у нее права решать за Марко не было. Но Марко показал раскрытые ладони:              — Мы завтра будем на Грифе, а Гриф — нейтральная территория, йой. — Министр очень озабоченно оперся двумя руками о стол позади барной стойки.              — Это корабли флота вице-адмирала Хэндса. — Зоуи открыла рот, чтобы прокомментировать, но закрыла, потому что перебивать невежливо. Марко заметил ее порыв. Литтс закончил: — Они каждый год здесь. Дозор подтверждает статус нейтральной земли. Это формальность.              Зоуи подняла бровь. Литтс посмотрел на нее, нахмурившись.              — Хэндс не на Деке, — сказала она. Это Воля могла определить: вице-адмирала, тем более такого, которого она уже видела. Литтс ухмыльнулся. Потому что понял, что она рассуждает в верную сторону. — А на Грифе сколько кораблей?              — Еще три.              — Для простой формальности точно нужно пять кораблей? На Гран Тесоро, мне кажется, статус нейтральности вообще подтверждает Цуру. Не помню, чтобы она таскала с собой небольшую бригаду.              Литтсу почему-то сказанное не понравилось. Он посмотрел на нее через бар.              — Пять кораблей? В округе Деки чуть не эскадра, Гласс. — Он посмотрел на нее натурально как на дурочку, покачал головой. Пять кораблей его насмешили. Марко усмехнулся — для него не сюрприз, а Зоуи нахмурилась. Какая эскадра? — А Городу Мечты, насколько я помню, Мариджоя не платит чистым золотом полный вес проданного мрамора.              Зоуи присвистнула. Так вот оно что. Конвой для золота в виде вице-адмирала и «эскадры» кораблей. Зоуи щурилась. Бросила взгляд на Марко. Знает ли он, что Хэндса почти убили после Сент-Невис? Прошел месяц. Пришел в себя, значит, и остался в Дозоре. Не было бы так жутко, не считай того, что Кинг, помимо прочего, еще и перебил всех его людей. Его людей, которых он знал поименно, которые обвели ее вместе с ним вокруг пальца и похоже что-то умели.              Зоуи не стала мозолить ему глаза, хотя Литтс сказал, что это не к тому, что он хочет ее выпроводить. Спросил, когда они уходили, намерена ли она заглянуть на Гриф, и когда получил ответ, то в подробности не стал углубляться, только покачал головой, нахмурившись.              Марко оставил ее в городе, сам исчезнув по каким-то своим делам: в конце концов он был старший помощник Йонко, и Зоуи провела остаток дня в одном из тихих закутков Деки, удовлетворив все свои потребности в горячей ванной и долгом размокании в воде. В тишине комнаты, пока она лежала в постели, разбираясь в прошедших событиях, чтобы структурировать поток информации и следующие шаги, возникла еще мысль. Марко напомнил про территории и союзников. Корабль вышел в воды Белоуса, и по-хорошему, надо было и этот хвост подтянуть и задать вопрос Марко, Харуте или еще кому-то из умных людей. Еще из информации, которой ей не хватало: как там дела у поставок в Город Воды? Они были сорваны однажды, и надо было узнать, удалось ли Сальваторе их восстановить или происходит мировой кризис судостроения, и МЭГ просто об этом не пишет.              Зоуи припомнила слова Изабеллы об ННН. Газете для избранных: может быть, такие новости более ясно освещаются там, но как вписаться в рассылку староста Гетт не рассказала. Марко, конечно, говорил, что она молодец, раз нашла одну иголку в стоге сена. Но это была счастливая случайность, была еще иголка поменьше в стоге побольше, и Зоуи даже была не уверена, что это нужный стог. Ее будущее весьма туманно. Дай бог нагрянуть к Хайду ей чем-то поможет.              Или она останется перед Кингом с пустыми карманами. Никакого саке с континента. Будет бегать от Зверей с невыполненными обещаниями, так же как Висенте от отца. Если ее будет искать одновременно весь зверинец Кайдо и еще полный состав Мирового Правительства, это любопытное комбо. Открытый вопрос, получится ли у нее бегать хотя бы с тем же успехом. Кинг нашел ее через сутки после того, как она указала свое местоположение Джокеру. Вопрос, как давно ее искал Джокер.              Она провела весь вечер в номере, и уснула в нерасправленной постели. Сон выдался поверхностный, как будто настороженный, и Зоуи, когда проснулась за полторы минуты до того как объявился Марко, подумала, что дело было в этом. Но и ночь до утра выдалась неспокойной, и она много просыпалась посреди ночи, как если поднимет Воля, только в темноте тихой комнаты не было ничего такого, что требовало защищаться или нападать. На улице стояла тихая ночь, и номер был достаточно удален от порта и набережной, чтобы его суета не поднимала чувствительные призывы Воли.              Зоуи в какой-то момент вылезла из постели и ходила по комнате в попытках успокоить перевозбужденное сознание и бессознательное. Сна требовала поверхностная усталость, но против сна протестовало все в ней. Зоуи хотела сесть в кресло напротив, в итоге не смогла себя заставить, и в конце концов то, как она маячила туда и сюда по комнате, разбудило Марко.              — Что с тобой?              — Ничего.              Во всяком случае ничего такого, что она смогла бы объяснить, не скомпрометировав своего здравого смысла, в котором Марко и так сомневался. Воля молчала, как она всегда молчала в присутствии Марко, если только он не брался целью драться с ней, и Зоуи даже не могла свалить на эту истеричку свою бессонницу. Марко смотрел на нее, лежа щекой на подушке, и ждал или когда она объяснит, или ляжет. Зоуи для верности окинула комнату Волей. Та притихла, как замершее черное зеркало неподвижной воды, отдала в сознание полную пустоту окружающего мира: ничего, что ей бы угрожало, ничьих дурных намерений. Шепот сознаний посторонних не связанных с ней людей. И полная, почти давящая тишина, как обнаружить слепое пятно и наблюдать за ним, не переводя взгляда. Как не встречающаяся в природе вода, на которую ничего не воздействует.              Но опасности конечно нет.              — Я тебя разбудила? — Марко не ответил, потянулся в сторону, вытягивая подбородок и шею, чтобы лечь по-другому и уснуть типичным солдатским сном — мгновенным и без сновидений, оканчивающимся в шестом часу утра как по часам. Она подошла к постели. — Извини.              — Ложись, йой.              Она оглянулась на комнату. Дошла до ее середины, а потом решила не устраивать сцены.              — Двигайся.              Ночь нехотя поддалась, и Зоуи проснулась с отчетливым ощущением, что не спала ни минуты, хотя даже не услышала, как Марко встал. Для верности Зоуи нащупала его присутствие Волей внизу, где хозяйка места обещала завтрак. Правда, Зоуи глянула на часы и для завтрака было уже поздновато. Светлая комната стояла ровно в том порядке, в каком Зоуи ее покинула вечером, и причины ночной неспособности ко сну остались загадкой.              Зоуи умылась, смыв с себя этой унылый налет невыспавшегося человека, спустилась вниз, где все-таки завтрак ей перепал, а кроме того, хозяйка, когда ставила перед ней омлет, сказала, указав узловатой рукой на диван позади ее рабочего стола. На нем сидел мальчишка. Зоуи его не знала.              — Этот посыльный к тебе.              Мальчик заметил, что говорят о нем, и Зоуи позвала его, чтобы подошел, поманив двумя пальцами. Хозяйка ушла, когда мальчик подошел к столу.              — Я из порта, — сказал он, пока шарил по карманам. Зоуи наколола кусочек омлета на вилку и ждала, пока он скажет. Похоже, новости по списку кораблей. — Господа передают, что корабля, — он присмотрелся, чтобы правильно прочитать название, — Йорик убил Хамлета в порту не было в последние три недели.              Зоуи медленно покачала головой.              — Спасибо. — Он собрался уйти, но она остановила его жестом. Достала из кармана купюру. Посыльных надо благодарить, но прежде чем она отдала ее, задумалась. — В последние три недели?              — Да. Вы сказали, вас этот срок интересует.              — А до этого?              — Сейчас посмотрю.              Мальчику пришлось разложить бумагу на столе. Зоуи бросила на него взгляд: это была длинная таблица кораблей, притом, если она правильно разобрала даты, последние пришедшие корабли были сверху. Зоуи сначала подумала, что сюда занесены корабли тех самых трех недель, но, когда развернули список, стало ясно, что он продолжается дальше. Смысла это никакого не имело, потому что записи были сделаны от руки, а от руки корабли новой строчкой можно было бы вписать только вниз, а список был отсортирован наоборот. Зоуи не успела подумать, это она глупая, или кто-то за ночь переписал реестр в датированном порядке только ради нее, как мальчик воскликнул:              — Был! Прошлой осенью, — сказал он, и пошел вести пальцем ниже, чтобы назвать следующую дату, если найдет.              — Кто капитан?              — Капитан Миднайт, — сказал он. — А вот еще прошлой весной, — он повернул к ней разворачивающийся свиток и указал еще одну строку. Зоуи покачала головой, но не потому что удивилась, а потому что поняла, что вся таблица на ее глазах съехала на строчку вниз, и мальчик при этом совершенно спокойно просто поправил то, на какую строку указывать. Она посмотрела на начало таблицы: там теперь был другой корабль.              — Вы его знаете? — спросила Зоуи, протянув мальчику купюру меж пальцев.              — Ой, я не знаю, но, наверное, знает мэр, — улыбчиво ответил он и забрал купюру.              — А куда отправился?              — А этого мы не записываем при регистрации кораблей.              — Понятненько, — сказала Зоуи. Миднайта нужно будет каким-то образом искать. Пока неясно, каким, но с мэром она поговорит. — Что это у вас за списки такие? — Зоуи кивнула на таблицу кораблей.              — А! Это фрукт начальника порта. Он у нас человек-реестр, — снова улыбнулся парень. Зоуи посмотрела на то, как он свернул уже длинный список снова в тоненький рулон, как будто в нем только один листок. — Обращайтесь, мисс.              С этими словами парнишка вышел. Человек-реестр. Итак, фрукты рождаются из человеческих мечт, так что выходит, кто-то всерьез хочет стать лучшим бухгалтером мира, или что? Она скривилась.              — У тебя омлет остынет, йой, — напомнил ей Марко, и ей пришлось съесть наконец погрустневший на вилке омлет. Зоуи посмотрела на него. — Зачем тебе капитан корабля полгода назад?              — Не только полгода назад. Для Вест Блю капитаны кораблей выступают фрахтовщиком. Это их суда. То есть капитан корабля не меняется. Потеряю след корабля — смогу поискать след человека. Что в целом занятно, учитывая, что сейчас чтобы найти след человека, я ищу след корабля.              Цепочка в целом могла бы быть длинная, но у Зоуи на данный момент была надежда сократить ее до одного звена, если какой-нибудь просвещенный человек укажет ей на конкретное место. Из умных мыслей, следующих из того, что она только что сказала, можно и у Денаро узнать, есть ли связь с капитаном. Одно но: за связи с капитанами отвечал Матео, но он пропал. Незадача. Но Денаро она все равно черканет вечером, когда ветер утихнет. Сова предпочитала летать ночью: ей так однажды Карс сказал.              Марко усмехнулся.              — Я понял, — сказал он. Зоуи снова пожертвовала омлетом, донесенным до рта, в пользу вопросов.              — Что ты понял?              Марко откинулся на спинку стула и качал головой.              — Как ты нашла парня.              Это видимо следовало принять за комплимент, потому что Марко лыбился, и Зоуи решила покончить с омлетом, наконец. Надо было подняться на Гриф до полудня.              — Ну конечно.               Экстра 32. Хайд              В комнате стоял специфически спертый воздух, смешанный с запахом старых ботинок, древних бумаг, протухших чернил и прогоревшего пороха. На это наслаивался запах плавленого воска, потухших спичек: свечка горела на блюдце. Догорала последняя, и когда пламя, колеблющееся на ее кончике, схлопнулось с концом фитилька, Хайд медленно опустил бумаги на стол. А свежей свечки-то у него и не было, а окна были давно зашиты фанерой, и хотя стоял солнечный день, источников света в коморке совсем не осталось.              Хайд и так не отличался хорошим зрением, а в потемках не различит очертаний даже собственных ладоней. Стул премерзко процарапал ножками пол, когда он поднялся из-за стола. Хайд обошел стол и пачки сваленных бумаг. Географию этого помещения он помнил досконально. Отворил дверь в соседнюю комнату, которая вела на улицу под вывеску старого сапожника. Здесь были свалены все его старые причиндалы, а чтобы пройти в следующую комнату, где Хайд принимает гостей, нужно пройти его бессменного стража, укрытого тенью.              Которого теперь не было в мастерской. Хайд постоял посреди темной комнаты, и если бы не знал этого человека много лет, то и вернулся бы обратно. Но прогоревшим порохом и маслом могло пахнуть только когда какой-то человек, пользующийся оружием, начинает его чистить, и этот кто-то — не Хайд. Когда долго ведешь дела с человеком, способным на такую Волю, то начинаешь различать признаки его присутствия по логическим предпосылкам. Они позволяют убедить себя, что комната не может быть пуста. И вот тогда:              — Хватит, — сказал он.              — Как скажешь, — отозвался страж. Теперь его стало можно различить. Хайд скривился.              — Свечи кончились.              — В столе.              Хайд посмотрел на него, скривив губы. Вернулся в свой кабинет, открыл ящик стола и обнаружил упаковку свеч.              — А спички?              — Там же.              Хайд достал свечи, под ними лежал коробок.              — Когда успел?              — Ночью.              Хайд зажег свечу, накапал воском на блюдце, закрепил на нем стоя свечу и поднес блюдце к входной двери. Так стало различить очертания того человека, с которым он говорил. Ночью? Всю прошлую ночь Хайд сидел на ден-ден муши, даже не ложился, и он не слышал, как Куродо уходил.              — Проблемы?              — Меня давно не искали, — сказал Хайд. Куродо поднял голову и передернул затвор пистолета. Хайд смерил его взглядом: парень остро реагировал на все, что принимал за угрозу. А за угрозу принимал много вещей, таковыми не являющихся.              — Кто?              — Мальчишка из пиратов Белоусов.              — Давно?              — Несколько дней.              Куродо нахмурился, уронил пистолет, чтобы свис на пальце на раме.              — А Феникс на острове, — сказал Куродо, и Хайд поднял свечу выше, чтобы посмотреть на него. Он поднял голову. Хайд нахмурился. Белоусы отличались хорошей сетью информаторов, и мальчишка, что считал себя связным, неплохо ориентировался в ней. На кой черт Белоусам стало нужно искать непосредственно его, притом с точностью до острова, хотя тот же Дозор сейчас бы не назвал даже океана, в котором он остановился, после того как их цепной пес потерял его след. — С той женщиной, — Куродо кивнул головой на коморку.              — С какой женщиной?              Куродо поймал пистолет в ладонь и указал им в стенку, вернее, в дверь в коморку Хайда.              — Которая ушла, а я не заметил, — сказал он. Хайд давно знал этого человека, и в его голосе услышал этот приторный привкус преследования, которое ему не дает начать преданность ему — она требовала оставаться здесь молчаливым стражем.              — Гласс? Здесь?              — Здесь, — произнес Куродо с улыбкой.              Гласс? Гласс пришла на Деку на Ред Форсе, Гласс дилерствовала для Рыжего лично, и Рыжий доверял ей настолько, что позволял распоряжаться своими людьми. То, что она связана с Белоусами, Хайд нашел через несколько суток после того, как она его навестила, о чем сообщил Бекману, когда они спустились следом. А Бекман знал. Такая открытая нейтральность свойственна только безумцам и глупцам. Хайд в свое время оставаться нейтральным не смог, потерял почти все и чуть не был убит, когда Правительство прошлось по информаторам, даже собственным. Теперь он был настолько не нейтральным, что список людей, с которыми он не работает, стал ходить, как легенда или анекдот, потеряв своего автора. Теперь мальчик из Белоусов собирает фактурку. Хайд чувствовал, как нити паутины шевелятся, потревоженные его именем. Благо, только одним из сотен его имен. Тем именем, которым он назывался Гласс и еще нескольким людям, которые уже были мертвы: такое вот у него было правило. По своим именам отслеживать, как оно отзовется эхом в мировой сети. Сначала он считал, что искали его Белоусы для себя после Сент-Невиса: черти бы удивились, узнай, что его затеяли именно из-за Гласс, пытаясь продать ее одному из самых могущественных Тенрьюбито эпохи, но это бы им очень дорого стоило.              Хайд посмотрел на него. Улыбка в его словах была такая, как если подложить мясо в тарелку хищнику. Заметив его пристальный взгляд, ему пришлось объяснить:              — Я смотрел, как она спала.              — Всю ночь?              — Всю ночь, — подтвердил Куродо. «Женщина, которая ушла, а он не заметил» плотно засела в его мозгу. — Убить?              — Нет. Она человек Рыжего. Но если она здесь, то парнишка Ньюгейта ищет меня для нее. Она сама объявится со дня на день. Встреть ее, — Куродо начал лыбиться, но быстро перестал: Воля ему подсказывала все его следующие слова, и Хайд подтвердил его догадки: — Как гостя.