Темка

В здоровых отношениях полнеют

      — Тебе лучше не показываться Харуте на глаза, йой.              Марко проговорил это, почти касаясь губами ее кожи, задрав рубаху.              — Почему?              — Он запрет тебя в клетке и начнет допрос с пристрастием, куда ты вечно исчезаешь.              Марко усмехнулся, и по влажному следу на коже от этого разошлось его дыхание.              — Я никуда не исчезаю.              — Да? Тогда как вы оказались в Вест Блю?              Марко не ждал быстрого ответа и возможно ответа вообще. Под ребрами от его губ останутся синяки на завтра, и Зоуи поморщилась, потому что это было ощутимо.              — Я не могу сказать.              Марко усмехнулся, но, когда она предупреждающе обвела пальцами его скулы, он последовал за ее рукой и поднялся выше, к нижнему ребру.              — Пока твои люди были в Городе Воды, где ты была?              Он запустил руки дальше под ее рубашку, поднялся выше, и Зоуи дала ее снять с себя, приподнявшись на локтях. Марко стащил ее ей через голову, опустился к груди губами, и Воля на опережение поймала его за подбородок, прежде чем он возьмется зубами за сосок.              — На Сент-Невис я была.              Марко перехватил ее руку за запястье и поднял ей за голову.              — Видишь, тебя может расколоть только кто-то вроде Харуты.              Он снова потянулся к соску, но у Зоуи было две руки. Она снова остановила его, чтобы он посмотрел ей в лицо.              — Ты мне не веришь?              Марко взял ее вторую руку за запястье, и теперь обе ее руки остались в его ладони. Марко посмотрел на нее сверху вниз.              — Ни единому твоему слову.              — Почему? — спросила она, совершенно не стесняясь своего положения быть перед ним со скрученными руками без возможности на сопротивление. Марко покачал головой.              — Ты не могла быть на Сент-Невис, — сказал он, наклонившись к ней. Зоуи подняла брови. — Сент-Невис был уничтожен Зверями. В твоих поисках, кстати, — он поцеловал ее. Она подняла подбородок, чтобы поддаться ему. Пока он ее целовал, он отпустил ее руки, чтобы подтянуть к себе под бедро, и Зоуи заключила его в объятья, сомкнув руки у него за затылком. — Нечего сказать?              — Нечего, — сказала Зоуи. Смотреть на Марко, капитулировать перед ним в таком вопросе было немного беспокойно, и она провела ладонями по его плечам и шее, в конце концов взяв его лицо в руки.              — Но это дело твое, — сказал Марко. Марко правильно считывал семантику ее тревожности, но неверно интерпретировал ее суть. Оставлял за ней право на ее собственные дела, о которых она может, если ей угодно, не распространяться. Но у Зоуи было другое ощущение. Что она прячет что-то серьезнее, чем просто «свои дела». Она потянулась целовать его сама, чтобы закрыть эту тему.              Марко закрыл эту тему. Зоуи отвлеклась на более насущные проблемы, вроде того, как стащить с него пояс и штаны и как вынудить его, чтобы он сам закинул ее ногу себе на плечи, или влезть поясницей на подушку, или добиться от него права на передышку, или понаблюдать за его ухмылками, когда она на нем сидит верхом и он водит ладонями по ее бедрам, просто чтобы касаться.              Это все были сладкие игры на вечер, и Зоуи после душа возвращалась в комнату, и он подлавливал ее возле зеркала, начиная целовать плечи, и Зоуи, уперевшись руками о комод, наклоняла голову, когда он убирал волосы с мокрыми после душа кончиками с ее спины.              — Знаешь, кому тебе еще не стоит показываться на глаза, йой?              — Кому?              — Татчу. — Она смеялась, и Марко совершенно серьезно продолжал: — Он сочтет, что ты морила себя голодом. — Он проводил ей пальцами по выступающим ключицам. Его ладонь полностью закрывала ей шею, и Марко, едва касаясь ее шеи и косточки челюсти, мягко вынуждал наклонить голову в другую сторону, чтобы дать вдохнуть запах ее волос, оставшийся на коже, и целовать теперь левое плечо. — Татч страшен в гневе, — заверял Марко и проводил пальцами ей вдоль позвоночника от шеи до поясницы.              И Зоуи стояла, затаив дыхание, пока его пальцы переступали через следы на спине, незаметные из-за фрукта Аллена, но каждое касание шрама отдавалось раздражителем и приносило боль.              — Страшно? — это он так интерпретировал ее позабытое дыхание, ладонью сглаживал поцелуи на плечах, тянул ее за талию к себе ближе, и она прижималась спиной к его груди. Так проще. Она могла смотреть на него в зеркало, пока проходит это чувство, которое она надеялась не помнить из-за того, что диссоциировала: как горит кожа, разорванная плетью до мяса.              А ей казалось, прошло достаточно времени.              — Нет, — сказала она, наверное, слишком поздно. Марко ждал этот ответ.              — Зря, — сказал он. Не тянулся снова наклониться к ее шее. И Зоуи осталось смотреть на него и терпеть его взгляд. — Что со спиной?              — Ничего.              — Зоуи, я врач, я вижу, когда скрывают боль, — сказал он негромко, потому что говорил возле самого ее уха. Ладно, глупо было думать, что Марко не заметит. — Тебе придется что-то придумать, чтобы это объяснить.              — Будешь трогать руками — буду драться, — вполне серьезно предупредила она.              — Рискни, — спокойно ответил Марко, и Зоуи поняла, что проиграла. Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и его ладони снова коснулись ее поясницы. Пояснице почти не досталось. Зоуи казалось, прошло достаточно времени, но нет. Она могла в голове полностью восстановить следы у себя на спине еще до того, как Марко их потревожит касанием.              На пояснице только несколько полос. Марко быстро нащупывает их пальцами. Зоуи не понимает, как, потому что кожу разгладил фрукт. Он касается двумя пальцами возле левого края одной из полос, и Зоуи чувствует, что ей как будто снова разодрали спину ударом: блядская регенерация. Воля даже не дернулась, не почувствовав угрозы, но когда это причинило боль, то она очнулась. Собралась круто вывернуться из рук Марко, и Зоуи поддержала бы протест Воли тяжелым словцом, но Марко удержал ее за плечо и перехватил руку. Встал слишком близко, что ей пришлось упереться о комод. Места для маневра не осталось.              — Спокойно. Я понял. Я только смотрю.              — Иди к лешему, Марко.              — Знаешь на что похоже?              — Пусти меня.              Марко не пустил, боль от регенерации медленно сошла на нет. Не имея возможности вывернуться из его рук, Зоуи только сжала столешницу комода в пальцах. Если снова отдаст Вооружением в кончики пальцев, то крышка просто раскрошится.              От колотой раны или проникающего ранения типа выстрела боль проходила быстрее, почти мгновенно. А тут долго щипала где-то глубоко, и Зоуи терпела, опустив голову. Быть наполовину без сознания в глубоком забвении из-за всяких психических защитных механизмов было проще. Марко, если примется восстанавливать каждый шрам, сделает ей в разы больнее, чем было на чертовом морепоезде и несколько суток после.              Марко ждал. Ощутимо сжал ее плечо, и пока она выдыхала после кратковременной регенерации, медленно размял ей плечо.              — Марко, я прошу тебя, не надо.              — Я одного не понимаю, почему следов нет, — сказал Марко. Он ее игнорировал. Не отпустив ее плеча, второй рукой все же пальцами проследовал дальше. Зоуи стояла, чувствуя, что она вся стоит напряженная: вдруг снова голубое пламя попытается регенерировать шрамы, спрятанные под видимой ровностью кожи. Она оставила этот вопрос без ответа, потому что не подписывалась в исповеди, и тогда Марко нащупал место, где следы шли один поверх другого: ближе к плечам, особенно болезненные — на лопатках, и когда Марко едва-едва коснулся ее пальцами, Зоуи передернуло. — Тише, йой, я же сказал, только смотрю.              — Насмотрелся?              — Гласс, ради бога, ты как ребенок, — сказал Марко.              — Ты делаешь мне больно, вот и все, — процедила она сквозь зубы. Марко теперь отпустил ее плечо, но тут же потребовал повернуться к нему лицом. Зоуи прикрыла грудь. Интимный момент был нарушен. Марко дал ей свою рубаху, чтобы она прикрылась.              Зоуи надела рубашку и встала перед ним, сложив на груди руки.              — Мало того, что это все скрыто какой-то дьявольщиной, оно еще и недолечено. Ты понимаешь, что оно загнить может вживую, и тебе ни один врач не поможет, потому что не видать ни черта?              — Не сгниет оно вживую, Марко, не пугай меня детскими байками.              Марко усадил ее на комод и уперся руками слева и справа.              — Ты где под плеть подставилась?              — Марко, — она хотела предостеречь, что это тема не обсуждается, но Марко скривился.              — Другой вопрос. Ты же владеешь Вооружением, ты как это нахер допустила? — Она впервые услышала в его голосе не врачебное спокойствие. Что-то среднее между выговором старшего и натуральным разочарованием близкого человека. Как же ее достали с песней про Вооружение.              — Не владею я Вооружением, черт возьми, я не могу его использовать, Марко, — она едва держала себя в руках. Еще полслова, и она ему оплеуху выпишет. Марко опустил голову. Он стоял прямо перед ней, и ей, чтобы вылезти, нужно было бы перекидывать через него ноги. Идиотски получится.              — Гласс, я сказал тебе, что у тебя есть Вооружение, еще на Сабаоди. Попроси ты один раз, мы бы поставили его тебе за две недели. Я, Джоз, Отец, в конце концов.              — У меня не было времени.              — Две недели, Гласс. Что нахер на свете не могло подождать две недели? Ты бы не дралась как бешеная и не резала бы кораблей пополам, но ты бы смогла защититься от кожаного, мать его, хлыста для скота.              Зоуи скривилась. Не смогла ответить. Марко смотрел на нее, дожидаясь ответа: что не могло подождать две недели. Хороший вопрос. С точки зрения всей жизни любая херня на свете могла бы подождать. То, что ее ждали в Новом Мире, или какая угодно еще отговорка именно так и прозвучит. Слишком мелочно.              — Другой вопрос, — продолжил Марко.              — Прекрати, — сказала Зоуи негромко. Она опустила руки ему на плечи, чтобы он отошел, но это было без толку.              — Откуда? — Блять, нет, на этот вопрос она не хотела отвечать, и она отвела взгляд. Еще бы немного, возвела бы его к небу, мол, святая дева Мария, дай мне сил. Марко за подбородок повернул ее лицо снова к себе. Ей пришлось посмотреть на него. — М?              — Феникс, я не подписывалась на твои допросы, оставь это.              — Сент-Невис, говоришь? — Ладно, старший помощник Йонко должен был сложить два и два. Она скривилась, потому что про Сент-Невис она уже сказала и брать свои слова назад было бы глупо. — Тебя адмирал преследует, что ты смылась в Вест Блю, или что?              — Нет.              Марко покачал головой.              — Тебе действительно ни разу не пришло в голову, Гласс, попросить помощи?              — Пришло. Но, Марко, из рабства нет выхода. — Зоуи не заметила, как выдала фразу то ли Танго, то ли Аллена. Злость сменялась насмешкой. Она была на другой стороне мира, чем Марко. Не просто болтаться по морю, лелеять свободу и делать вид, что другой жизни нет. Она буквально часть траффикинга. Что Марко есть ей сказать? Она усмехнулась.              — Но ты здесь.              — Мне кажется, ты не понимаешь, Марко, — улыбнулась она. — Я буквально, — она начала медленно. Слова вызывали улыбку. Нехорошую. Насмешливую над своими травмами улыбку. Такую, по ширине которой выписывают таблетки. — Продала себя в рабство, чтобы выбраться, — закончила она. Марко ее улыбки не напугали, хотя она рассчитывала, что он отстранится от нее и они разойдутся по разным сторонам комнаты. Раздражало. У нее снова сменился тон. — Ты говоришь с собственностью какого-то там Святого с Мариджои, у меня остался год. — Она не заметила, что сильно повысила голос. — Я тут Гол Ди Роджер в миниатюре, только кровью не истекаю и меня ждет не эшафот, а материнство. У меня нет никакого чертового времени на то, чтобы раны зализывать.              У нее нет никакого чертового времени на то, чтобы раны зализывать. Это она интересную мысль сказала. Она не думала об этом всерьез. А фактически выходило, у нее чуть меньше года на приключения, и то она принадлежит себе только наполовину. Фактически из рабства не выбраться, и Зоуи отшатнулась от Марко, потому что сама испугалась своих слов. Потянулась в сторону, чтобы сделать глубокий вдох. Скандалить не входило в ее планы.              Марко слишком давно управляет людьми, чтобы не заметить, что у нее нервы сдают. Он опустил голову, не отвечая, пока она не отдышится. Провел ладонями ей от коленок до бедра, до складок рубашки. Она отвлеклась на тяжесть его рук на ногах. Привело в чувства. Марко ей не враг. Пришлось напомнить себе.              — Оставь это между нами, — сказала она. Она снова посмотрела на него, чтобы он не потянулся к ее лицу рукой. У нее нет никаких проблем смотреть в лицо людям сильнее ее, ей просто не всегда хватает выдержки мириться с собственными принципами.              — А с ногой что? — спросил Марко. Зоуи повернула голову, чтобы посмотреть на то, как на бедре заживает ссадина от ее подводных приключений. О ней позаботился Орион и потом несколько раз обрабатывал Нидл.              — Неудачно искупалась, — сказала она. — Хотя вообще-то удачно. Нашла, что искала.              Марко потянул кожу на ноге. Заживающие следы, которые через пару недель затянутся без остатка, легко повторяли изгиб на здоровой коже.              — У тебя хороший врач на корабле.              — Ты это по обработке детских ссадин определяешь?              — Нет, я его знаю.              Зоуи скривилась. Как же они замучили все друг друга знать. Зоуи, уперевшись сзади руками, сдвинулась ближе к краю комода. Марко подтянул ее на себя под коленки. Нет, о детских ссадинах говорить проще, но предыдущий разговор они еще не закончили.              — Твои люди знают?              — Нет.              — Тебе нужно ставить Вооружение.              Зоуи прикрыла глаза, как если бы ударило мигренью. Опустила руки Марко на плечи, посмотрела на него. Он изогнул бровь. Все так же стоял, уперевшись руками по обе стороны от нее.              — Марко, пожалуйста, об этом не сегодня. Я тебя правда очень прошу.              Она редко избегала вопросов. Почему-то вопросы Бекмана были проще, а перед Марко она сыпалась. Марко по какой-то причине позволил ей сыпаться, и, выдохнув, выпрямился, перестал нависать над ней и сделал шаг ближе.              — Ты просто напугана, — сказал он. Зоуи подняла подбородок, чтобы смотреть на него. Она сидела на высоком комоде, и Марко все равно выше на голову. Она опустила голову ему на грудь, и Марко подтянул ее ближе к себе, его ладонь обвела шею, накрыв волосы.              — Я что-нибудь придумаю, — сказала она. Это было почти оправдание. Или обещание. Достаточно детское. Не слишком обоснованное, и она обычно такие не давала.              — Ну тише, йой.              Кажется, она своими скандалами сорвала им второй раунд секса, и вместо этого осталось только позволять держать себя в руках, хотя обычно она держала себя в руках сама, и подозревать ее в слабости, хотя обычно она сама себя в ней не подозревала.              Ночь над деревней Вул стояла звездная. Казалось, безветренная, не летняя, не осенняя. Такая, чтобы в шерстяном свитере лежать в траве, болтающей листочками от неощутимого на коже ветра, ничего не делать и не чувствовать ни тепла, ни холода. У Зоуи была опция ночевать в постели. Когда они вернулись в кабак в десятом часу вечера, то там уже было намного более людно. Зоуи сказали, что в особняке действительно неплохо и ей найдется, где спать.              Марко спрашивал, куда она теперь намерена идти, и Зоуи называла Деку. Марко говорил то же, что Декси и Изабелла: дойти до Деки отсюда торговому кораблю почти невозможно, но сразу спрашивал, что Декси думает. Зоуи помнила их с Декси дискуссии о миллионе способов спуска на Остров Рыболюдей, и Марко признавал за ним некоторый авторитет. Тогда они с Карсом обсуждали, каким образом Синдикаты вообще ходят по Новому Миру, где их маршруты не патрулирует без перерыва Дозор.              Зоуи сидела с мыслями о Деке не в ключе, как туда добраться: эти проблемы никогда ее не касались. Ее касались проблемы относительно того, что она там будет делать. Зоуи прервала их, когда в их разговоре появилась небольшая пауза.              — Марко.              — М?              — Я тут подумываю узнать у Харуты об одном человеке.              — О ком, йой?              — Есть один дядечка на Деке, зовут Хайд.              — Не слышал, йой. Позвони ему. Крик! — это он окликнул бармена. Тот обернулся. — Дай улитку, а, — И через три минуты она сидела в подсобке и ждала, пока снимут трубку. Только вот когда сняли, ответил не Харута. Откашлялись. Произнесли достаточно путаное:              — Алло? — потом была какая-то возня с трубкой. Кто-то кому-то поставил тумак после громкого шопота «да ты все неправильно делаешь, надо не так!» — А потом в трубку другой голос произнес: — Кхм-кхм. Шестнадцатая дивизия.              Потом еще была возня, и Зоуи наконец вспомнила мальчишеские голоса. Юнги Белоусов. Ну конечно.              — Мальчики, это Зоуи Гласс, — прервала она их спор полушепотом, и они крикнули в трубку хором:              — Президент!              — Дайте Харуту, пожалуйста, на пару слов.              — Он спит, Президент, — сказал один. Зоуи насупилась. Неприятно. Но в подсобку зашел Марко и сел перед Зоуи на бочку рома.              — В чем дело, йой?              — Марко! Старший помощник!              — Разбудите, йой. Он прирежет каждого, кто не дал ему с Гласс поговорить, а нынче тяжело найти юнгу, — сказал Марко. Зоуи усмехнулась. У Марко были какие-то специфические отношения с юнгами, похоже, и она давала на отсечение голову, они бросились будить Харуту, даже муши не прихватив, потому что послышался звук, как трубка упала на стол. Марко хмыкнул, покачал головой неодобрительно, а через несколько минут Харута подошел к трубке.              — Марко! Вяжи ее на месте и тащи на Моби Дик, — голос Харуты донесся издалека, а потом, видно, он наклонился к трубке, чтобы поднять ее с пола. — Гласс, не оказывай сопротивления. Тебе же лучше.              Зоуи вытянулась в лице. Марко пожал плечами.              — Я предупреждал.              — Нет, я тебе говорил, что я тебя посажу в бочку, если у тебя будут трудности и ты не найдешь нас. А награду-то тебе не за добрые глаза выписали.              Зоуи напряглась на мгновенье, но Харута про листовку. Она выдохнула.              — Это мы уже прошли, йой, — сказал Марко. Харута умерил пыл. Уселся на стул.              — Эх, сестрица, сестрица, — произнес он со всяческим осуждением, но, видно, теперь занял место и настроился на разговор. — Так что звоним?              — Ты хорошо знаешь информаторов? — спросила Зоуи.              — Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — сказал Харута. — А тебя кто-то конкретный интересует?              — Меня интересует Хайд с Деки. Я знаю, что он Красноволосому шепчет.              — Хайд с Деки, Хайд с Деки, — проговорил Харута, как будто припоминая имена или перелистывая записную книжку. — Задашь задачку тоже. Не слышал такого. Источники Бекмана обычно хрен найдешь. А почему думаешь, он их парень?              — Я с ним говорила. И он на Деке. Это же их остров. — Марко на эту реплику поднял бровь.              — Нет, Дека не их остров, — сказал Харута. — Была там?              — Да.              — И что, флаг их там видела? Нет, Рыжий частит на Деку, но ее никогда не займет ни один Йонко по-настоящему. Во-первых, Правительство вмешается. Во-вторых, там Гриф, он нейтральный. В-третьих, это спровоцирует войну за Деку между Йонко. В общем, я понял, про что ты, но просто не скажи это где-нибудь еще.              Зоуи покачала головой. Да, Флага она не видела. Поспешила.              — Так что насчет Хайда?              — Я поузнаю. А ты сколько будешь в Вул?              — Сутки или двое, — ответила Зоуи. Харуте ответ не понравился.              — Маловато. А потом на Деку, значит?              — Да.              — А Марко с тобой еще?              — Да.              — Товарищ старший помощник, а не хотите ли тоже дойти до Деки? На Грифе покажетесь Нильсу? Если Гласс будет с тобой, ее не казнят, — Харута на ходу прикидывал плюсы такого решения. Зоуи улыбнулась одним уголком рта. Законы Грифа, требовавшие казнить женщин, покинувших пределы Небесного острова, были как родные. — Там и переговорим? — предложил он. Марко не заметил ее улыбок, потому что задумался. Харута на всякий случай накинул еще аргумент: — Президент, Гриф — потрясное место, ты очень впечатлишься.              — На архипелаге Трити дела как? — спросил он, а сам посмотрел на Зоуи. Зоуи не очень нравилось, как он хмурится. Харута ответил быстро:              — Да все успокоилось. Звери смылись. Я вообще думаю, что все на этом. Достаточно. Ну что скажете? Или, Президент, оставайся дольше на наших островах, потому что запросики у тебя не на пару дней.              — Идет.              Зоуи бросила на Марко взгляд. Быстро согласился. Ладно. Они это потом обсудят. Оставаться здесь на сто лет у нее не было планов, хотя покой острова по-своему был притягателен.              — Отлично, — сказала она. Харута покачал головой, а потом вдруг крикнул:              — Пошли вон отсюда! Не ваших ушей дело. — Возня в дверях передала не очень удачную попытку подслушивать в исполнении малолеток с корабля Белоуса, и Зоуи улыбнулась. Марко с усмешкой покачал головой.              — Ты им там спуску не давай, йой.              — Да ни стыда ни совести у малолеток.              Они еще несколько минут перекидывались ерундовыми новостями. Зоуи положила трубку на улитку. Сидели с Марко в узкой подсобке.              — Ты легко согласился, — сказала она. Марко согласно покачал головой.              — Я потом объясню, йой.              Она долго смотрела на него. Потом в дверь подсобки стучал Крик, потому что ему нужен был ящик пива, и Зоуи и Марко вышли. Она вернула мужику улитку.              К этому времени в кабак спустился Орион. Он вышел с ХХХХ, и Зоуи заметила, что с Марко они действительно оказались знакомы, но Зоуи ничего дружеского между ними не заметила. Они перекинулись взглядами через головы и даже не кивнули друг другу.              Марко ушел, потому что должен был увидеть Изабеллу, прежде чем она ляжет спать.              Зоуи поболталась в кабаке еще с часик. В бар подходили люди. На то, что Марко поплывет с ними, Карс отреагировал достаточно безэмоционально. Кстати, был не пьян, хотя по подсчетам Зоуи пил с полудня. Спать не хотелось, на улице стояла ясная ночь, и, если смотреть в окна, на лунном свете серебрились луга на склонах холмов. Зоуи мало привлекала перспектива очнуться назавтра с похмельем, и она переговорила с барменом и смылась на длинную прогулку в пастбища.              Ее снарядили свитером, тюком воды, ружьем (предупредили, мол, волки) и даже собаку предложили, но Зоуи отказалась. Она показалась Карсу в пастушьем прикиде, позабавляла команду, изобразив Бекмана, который орудует ружьем, как клюшкой для гольфа, и в конечном счете чуть-чуть заполночь лежала в траве, раскинув руки.              Пусть Марко ее как хочет, так и ищет, если ему угодно. Хотя он не обещал, что найдет ее непременно ночью. Зоуи остановилась на том, что все разговоры с Марко отложены до завтра.              Безделие на суше не сводило с ума так, как безделие в море. Безделие на суше считалось отдыхом, но на островах у нее не было времени на безделие. Ее ночи проходили в судорожных поисках решений, в запойном распитии спиртного ради заведения полезных знакомств и нужной репутации, в торгах за собственную жизнь. На суше дай бог ей светил короткий сон перед отплытием под колыбель тикающих стрелочек обратного отсчета перед какой-нибудь неизбежностью или железным сроком.              А теперь ночь шла сама по себе, и вместо шагающей по циферблату стрелки было темное небо, на которое, если смотреть с земли, то кажется, что оно движется. Медленно оборачивается вокруг, не подгоняемое ничем. И Зоуи лежит в траве, касаясь пальцами цевья охотничьего ружья. Хотелось думать, что оно ей не необходимо, но вроде бы животные могут видеть сквозь все ее фокусы и трюки. Хотя она недостаточно упитанная, чтобы стать питательным ужином для уважающего себя хищника, поэтому ее мало беспокоила местная фауна по сравнению с тишиной вокруг, которую приносила ночь, и тишиной в голове, которую приносило чувство, что сейчас ничто не требует ее внимания. И это не вводит ее в состояние беспомощности перед бездельем и в уныние от скуки.              Ей показалось, что она уснула на несколько минут, когда оказываешься на грани между сном и бодрствованием и можешь проснуться от неожиданного чувства падения вниз. Только вместо него Воля мягко намекнула, что к ней подошли и смотрят на нее сверху. Она открыла глаза. Над ней были стебли высокой травы, а еще выше них стоял Марко. Она прищурилась. Если бы он на крыльях прилетел, она бы проснулась раньше, потому что голубое пламя очень ярко засвечивает небо, когда он летит. Пришел пешком.              — Ты здесь ночевать планируешь, йой?              — Да.              — Выпадет роса, промокнешь до нитки.              Зоуи улыбнулась, потянулась к нему рукой. Марко подал ей ладонь.              — Что ты хочешь от меня на Грифе? — спросила она прямо. Уединение в удалении от деревни и чужих ушей — дело полезное для выяснения отношений.              — Ты была на Грифе?              — Да.              Марко не удивился: она слишком явно игнорировала слова Харуты о казни и была на Деке. Марко догадался еще вечером. Даже не спросил, как.              — Я почти уверен, что Воды Грифа смоют силы фрукта.              — Ты совсем не хочешь оставить меня в покое, да? — спросила она.              — Незализанные раны будут вечно напоминать о себе, Гласс. Я не хочу оставлять тебя с этим один на один, йой, — сказал Марко.              Зоуи посмотрела на него снизу вверх. Марко — черт. Она не вполне заслужила такого отношения к себе. Она указала на него рукой. Если ей есть что возразить, Марко ответит. Он спокойно ждал любой выходки. Но Зоуи поманила его пальцами.              — Не стой надо мной.              Они провели в Вул еще сутки. За эти сутки почти ничего не произошло, как обычно ничего не происходит на маленьких островах без особой значимости под покровительством Йонко. Зоуи снова облаяла с ног до головы собака (другая), когда она проснулась чуть позднее чем в десятом часу. Из интересного: не помнила, как телепортировалась в спальню, но то, что Марко спал с ней в одной постели, приоткрыло занавес над этой тайной. Карс потерялся по утру, его команда ставила, мол, у капитана похмелье наконец произошло. Плохо позавтракали. Плотно пообедали уткой с яблоками. Из развлечений: с местными дедами постреляли из ружья по мишеням за деревней. МЭГ редко приходил на неправительственные острова, но Зоуи МЭГ доставила Сова. У Изабеллы Зоуи наблюдала, как они пререкаются с Марко, как брат и сестра по вопросу происшествий на архипелаге Трити. Зоуи не вникала в суть спора, но залюбовалась динамикой. Изабелла приходилась Марко сестрой, притом старшей. Из интересного: от того, как они спорили, из гостевой комнаты вышел Карс и попросил не говорить так громко. Замолчали все, а Изабелла достала из печи пирог с яблоком.              — Что это вы здесь делаете, капитан? — спросила Зоуи. Карс стоял в штанах и в халате и набивал трубку табаком. На ее вопрос в игривом тоне он нахмурился. Подошел к камину, откуда голой рукой вытащил лучину и прикурил от ее опаленного кончика.              — А что ты обычно делаешь в постелях любовников?              — Судоку разгадываю, — улыбнулась Зоуи. Карс изобразил многозначительную гримасу, бросил лучинку обратно в огонь и хорошенько затянулся табаком.              — Что-то сомневаюсь.              Яблочный пирог был восторг.              Вечером показался Декси. Был очень рад видеть Марко, они два часа говорили о маршрутах, потом полкоманды смылось на корабль готовиться к отплытию, Марко говорил с Декси и Карсом о конструкции нового корабля, а потом они все дружно поспали несколько часов и отплывали засветло.