Of His Bones

Когда родился Сириус Блэк, королевство Салазар ликовало. Семь дней и семь ночей продолжались празднества. Турниры. Пиры. Бродячие музыканты слагали песни в честь своего нового принца. Дабы восславить светлое будущее. Мир. Корона — вещь хрупкая, ее так легко расколоть. Орион и Вальбурга потеряли троих детей, прежде чем у них наконец родился сын. Это были тяжелые годы. Полные страха. Потому что без наследника гражданская война была неизбежна. Поэтому, когда крестьяне, купцы и дворяне праздновали, они радовались не только за своего короля, но и за самих себя. Ведь они избежали кровопролития. Борьба между пятью великими домами — Блэками, Малфоями, Лонгботтомами, Краучами, Розье — терзала королевство с момента его основания. Правление династии Блэков стало небольшой передышкой в многовековой войне. Никто не горел желанием вернуть былые времена. А потому Сириус Блэк стал для всех благословением. Всеми любимый и лелеемый, прославляемый в каждой проповеди по всему королевству. Два года спустя Регулус Блэк появился на свет, но встречен он был уже куда с меньшими празднованиями. Конечно, он стал заверением, что если что-то случится с их дорогим принцем, то будет кто-то, кто займет его место. Но Регулус не обладал тем же лоском, что его брат. Новизна рождения принца несколько ослабла. Народ был доволен, но этим все и ограничилось. Был устроен праздничный пир, люди поднимали тосты за нового королевского ребенка, а затем все разошлись по домам в разумное время. Сириус Блэк появился на свет с оглушительным взрывом. Регулус же — с хныканьем. — Ваше Королевское Высочество? Регулус ворчит, зарываясь лицом в подушку. — Сир, дело безотлагательное. На это уходит несколько мгновений, но словам все же удается пробиться в его сознание. Щурясь, он наконец открывает глаза и видит возле кровати одного из слуг, Слизнорта. Регулус принимает сидячее положение, потирая глаза в попытке согнать сон. За окном все еще темно. Свеча в руке Слизнорта — единственный источник света. Что-то не так. Непременно что-то случилось. — Что… — но не успевает он договорить, как раздается крик. Руки Регулуса падают на колени, по всему его телу пробегает холодок, пока он прислушивается к отдаленным рыданиям матери. Никогда прежде он не слышал, как его мать плачет. Регулус вновь смыкает веки. — Мой отец…? — но это все, что ему удается выдавить из себя. — Да, Ваше Высочество. Мои соболезнования. Он кивает. Его отец был болен уже некоторое время — рана, полученная им на охоте, так и не зажила. Гноилась. Из-за чего кожа стала горячей и покрасневшей. Лекари давали ему снадобья, промывали рану, натирали ее всевозможными мазями и отварами. Но ничего не помогало. Его кровь была отравлена. Все они понимали, чем это кончится. И все же. — Брат уже знает? — наконец спрашивает он, Слизнорт открывает рот, но прежде чем из него вылетает хоть слово, к плачу матери присоединяется грохот чего-то разбивающегося. Может, стекла? Чем бы это ни было, оно разлетается вдребезги. Эхо от столкновения крошечных осколков с каменным полом замирает в тишине. Регулус мрачно улыбается Слизнорту. — Расцениваю это как «да». Когда Регулус был маленьким, он думал, что его отец будет жить вечно. Он казался неприкосновенным — большим, сильным и надежным. Регулусу приходилось выгибать шею, чтобы посмотреть на него. Большую часть своего детства он провел катаясь на отцовской спине или свернувшись у него под рукой. «Мой маленький ангел, — посмеиваясь, говорил Орион, — как бы я справлялся, не сиди ты у меня на плече, напоминая мне быть хорошим, а?» Регулус знает, что между королями и богами есть разница. Но порой, глядя на своего отца, он просто забывал об этом. Сириус и Регулус помогают нести гроб в церковь. Повсюду лошади, трубы и море людей в черных одеяниях, на которых Регулусу тошно смотреть. Его отец тяжелый. Руки Регулуса дрожат от тяжести всего, чем он является. И всего, что он забирает с собой. Небо затянуто тучами, моросит дождь. Как будто небеса тоже плачут. Регулус этого не исключает. Они с Сириусом сидят в первом ряду, слушая проповедь, Сириус держит спину прямо и глядит прямо перед собой. Он едва проронил и слово с того дня, как их отец не проснулся. Что на него не похоже. Регулус не знает, как вести себя с молчаливым Сириусом. В конце концов, он делает движение рукой, как можно незаметнее, прекрасно понимая, что все в храме наблюдают за ними. Он обхватывает запястье брата и сжимает его. Сириус никак не реагирует внешне — нельзя. Не под таким пристальным вниманием. Но он слегка передвигает ногу, касаясь бедра Регулуса. Это тут же позволяет ему почувствовать себя менее одиноким. — Регулус! — Нарцисса обнимает его после церемонии, что технически является ненадлежащим поведением, но сегодня никто им ничего не скажет. Ее руки такие теплые и знакомые, и он позволяет себе обмякнуть в них. — Я не был уверен, сможешь ли ты прийти, — говорит он наконец, когда она отстраняется, все еще держа руки на его плечах. — Он не смог бы удержать меня, даже если бы попытался, — в ее улыбке есть что-то хрупкое, и оба они смотрят на ее мужа в другом конце помещения. — И все же, — она переходит на шепот. — Он не пытался. Думаю, он хотел прийти. В этих словах заключено предупреждение. Люциус Малфой здесь не только, чтобы выразить свои соболезнования. Малфои — один из пяти домов Салазара, у которых есть права на трон. Брак Люциуса с Нарциссой должен был обеспечить перемирие между ними, хотя Регулусу кажется, никто на самом деле не верил, что это сработает. Нарцисса там главным образом для того, чтобы шпионить за ним. Не самая здоровая основа брака. — Думаешь, он что-то замышляет? — наконец бормочет Регулус. Люциус прямо сейчас погружен в беседу с Северусом Снейпом, мужчиной, который до недавних пор был десницей его отца. Его главным Советником. Все думают, что, скорее всего, он продолжит занимать эту позицию при Сириусе, но Регулус в этом не так уверен. В любом случае, все эти обстоятельства придают весьма странный оттенок его перешептываниям с Люциусом Малфоем. — Он всегда что-то замышляет, — с какой-то горечью выдает Нарцисса, вновь обращая взгляд Регулуса к себе. Она всего на несколько лет его старше, но выглядит уставшей, бледной, с темными мешками под глазами. — Ты в порядке? — наконец спрашивает он. Она одаривает его натянутой улыбкой, так не похожей на ту, что украшала ее, когда они были детьми. — Я в порядке, правда, — а затем, сжав его руку, продолжает: — Соболезную насчет твоего отца, Регулус, он действительно был прекрасным человеком. И таким хорошим королем. В груди Регулуса щемит, пока он изо всех сил заставляет себя не смотреть на гроб. — Да, — в конце концов, произносит он напряженным голосом. — Таким он и был. В этот же вечер состоится банкет в честь их отца. Нет ни танцев, ни представлений, только мрачная и тихая музыка. Голоса в зале звучат приглушенно. Семья и те, кто принадлежит к высшему роду, должны сидеть за главным столом, возвышающемся на помосте, чтобы быть у всех на виду. Чтобы на них глазели. Регулусу все это ненавистно. Впрочем, ему это ненавистно даже при благоприятных обстоятельствах. — Думаешь, нам надо начать плакать? — спрашивает Сириус, наклоняясь к нему и говоря себе под нос. — Устроить им шоу, которого они все так ждут? — Он лениво откидывается в своем кресле, а кубок свисает у него в руке. Для Сириуса любое сиденье — трон. Если вы когда-либо сомневались, рождаются ли королями или становятся, то все, что вам нужно сделать, — это взглянуть на него. Царственность вшита в каждый сантиметр его существа. — Короли разве плачут? — Регулус наконец заставляет себя задать этот вопрос, вызывая на лице Сириуса сухую улыбку. — Нет, полагаю, что не плачут. Что же мне тогда сделать? Издать какой-нибудь указ? — фыркает он над собственной шуткой. — Обычные люди льют слезы, короли же издают законы. — Он подносит напиток к губам, а в глазах у него без сомнений отражается горечь, пока он оглядывает залу перед собой. — Какое несчастье. Регулус не упрекает старшего брата за горечь. У Сириуса должно было быть больше времени. Больше времени, чтобы приспособиться. Чтобы вырасти. Пожить. Прежде чем корона, которая теперь покоится на его голове, бесповоротно привяжет его к себе. — Не думаю, что отец был несчастным, — вот что наконец решает сказать Регулус. — Неужели? Регулус поворачивается к своему брату, замечая, как его кудри выбиваются из-под короны их отца. Ему идет. — Ты не считаешь, что он был счастлив? Проходит некоторое время прежде, чем Сириус вздыхает, глядя в свой кубок и помешивая в ней темно-красную жидкость. — Не думаю, что короли вообще могут быть счастливы. Регулус почти смеется. — Ни слез, ни счастья. Что же они тогда могут? Сириус ухмыляется в свой напиток. — Остаться в памяти, полагаю. — Он опрокидывает кубок и залпом добивает остатки вина. Регулус еще раз окидывает взглядом переполненный зал. Всех людей и все портреты на стенах позади них. Остаться в памяти. Регулус не может точно сказать, почему это кажется таким пустым. Возможно, дело в том, что память не приносит ничего тому, кого вспоминают, и дает все — тем, кто вспоминает. Он поворачивается к брату, снова и снова толкая его ногу под столом, пока наконец взгляд Сириуса не встречает его собственный. — Ты будешь счастлив. Сириус моргает, и маленькая улыбка закрадывается в уголок его рта. — Да ну? — Да. — И с чего бы это? — С того, — многозначительно начинает Регулус, голос его достаточно низкий, чтобы никто из сидящих за столом не расслышал. — Тебе не придется нести эту ношу одному. Что-то мелькает на лице Сириуса, что-то почти грустное. Регулус не знает, отчего, но прежде чем он успевает спросить, Сириус тянется к нему, чтобы обхватить и сжать его руку. — Спасибо, — говорит он, быть может, более искренне, чем Регулус когда-либо до этого слышал. Регулус слабо улыбается ему. Пожимает плечами. — Не за что. Мы братья. Всегда будем прикрывать друг другу спину. Сириус коротко кивает ему. — Всегда, — соглашается он. Сириус никогда не задерживается на одном месте долго. Как только ему подворачивается возможность вскочить из-за стола, он делает именно это, каким-то образом умудряясь затеряться в комнате. Он всегда обладал впечатляющей способностью не только быть в центре внимания, но и исчезать. Хотя Регулус не уверен, как долго ему еще будет удаваться последнее, ведь теперь он — король. Так, как будто мысли Регулуса призвали его, рядом с ним появляется Северус. На его лице застыло напряженное выражение. — Ваше Высочество, — наклоняет голову он. Регулус слегка оседает в кресле. Что бы ни случилось, вряд ли это приятная весть. Советники редко приносят что-то хорошее. — Северус, — отвечает Регулус настороженно. — Где ваш брат? — Я не знаю. Регулусу кажется, что он видит, как дергается глаз Северуса. — Нехорошо, когда новый правитель королевства просто исчезает. Люди собрались, чтобы увидеть его. Регулус стискивает зубы. — Возможно, у него сложилось впечатление, что люди пришли выразить почтение нашему отцу. Северус бросает на него взгляд исподлобья. — Я сомневаюсь в этом, — возвращается он к сканированию толпы. — Ваш брат слишком умен, чтобы поверить в это. Он делает это с определенной целью. — Какой же? — приподнимает бровь Регулус. — Назло мне. Назло вашему отцу. Назло короне. — Он качает головой. — Но злобы недостаточно, чтобы удержать королевство в своих руках, ему придется найти другой мотиватор. Регулусу не кажется, что Северус на самом деле говорит с ним, но он привык, что в стенах двора на него смотрят сквозь пальцы. Регулус одновременно является одним из самых важных и незначительных людей в королевстве. В большинстве случаев он не против этого. Ведь это значит, что он может наблюдать. Иногда ему кажется, что жизнь — пьеса, разыгрываемая перед ним, а его цель — просто знать, когда следует хлопать. — О чем вы говорили с Люциусом? — спрашивает он внезапно. Северус моргает, впервые обращая на Регулуса все свое внимание. — Прошу прощения? — В церкви вы говорили с Люциусом Малфоем. Почему? Темные глаза Северуса сужаются, выглядя так, будто пытаются разорвать Регулуса на части. — Он один из наших немногих союзников на данный момент. Я просто хотел убедиться, что ваш брат по-прежнему может рассчитывать на его полную поддержку. Регулус не верит в это, хотя бы потому, что все они знают, что Сириус не может рассчитывать на полную поддержку Малфоя. Как только этот человек увидит возможность расправиться с ними, он это сделает. — Вы почувствовали необходимость сделать это на похоронах моего отца? Северус долго и холодно глядит на него. — Простите меня, мой принц, но поведайте мне, вы что, успели стать экспертом в дипломатии? — Нет, — резко отвечает Регулус, прекрасно зная, что Северус никогда не позволил бы себе разговаривать так в присутствии его отца. Или брата. — Что ж. В таком случае, мне остается лишь предложить вам не беспокоиться об этом. Политические отношения, как и личные, требуют постоянной поддержки. Нельзя проявлять халатность даже в самых тяжелых обстоятельствах. Регулус бросает на него скептический взгляд. Может, он и не эксперт в дипломатии. Но он эксперт в области лжецов. Нельзя вырасти при дворе и не стать экспертом в этой сфере. — Я должен продолжить поиски вашего брата, — продолжает Северус после короткой, неловкой паузы. — Приятного вам вечера, сир. Каким-то образом ему удается произнести даже эту фразу угрожающе и, не говоря больше ни слова, он удаляется в коридор. Регулус смотрит Северусу вслед, покусывая нижнюю губу. Он должен предупредить Сириуса, чтобы тот был с ним осторожен. Конечно, Регулус думает, что Сириус и без этого собирался быть осторожным. Его старший брат и главный Советник не переносили друг друга, и только Орион удерживал их от взаимных нападок. Регулус мрачнеет при мысли о том, что произойдет теперь, когда его отца здесь нет, чтобы сыграть роль примирителя. При всех своих недостатках Северус пользуется уважением при дворе. Сириусу это пойдет только во вред, если он будет плохо относиться к столь преданному слуге. По крайней мере, пока не будет доказана его неверность. Регулуса хватает всего на час, прежде чем он самостоятельно отправляется на поиски брата. Как бы это ни было жалко, Сириус всегда был своего рода опорой для Регулуса, который не особо умел разговаривать с людьми. Особенно, когда они ему кланяются и зовут «Ваше Высочество». Сложно сопоставить это воедино. У Сириуса, напротив, никогда не возникало подобных проблем. И Регулус нашел утешение в том, что Сириус всегда рядом. Он просто научился жить через него. Он проходит между угрюмыми столами, люди поднимают кубки, когда он проходит, кивают головами. Регулус старается не быть грубым. Хотя уверен, что у него не получается. Когда он выходит в коридор, подальше от людей и шума, накатывает облегчение. Снаружи, за пределами большого зала, прохладнее и темнее — горит всего лишь пара канделябров, не то что сотни люстр в комнате, что он оставил позади. Регулус делает глубокий вдох, оглядываясь, чтобы удостовериться, что никто не заметил его побега, и продолжает идти. Может, Сириус вернулся в свои покои? Или в сад? Регулус почти бессознательно поворачивается, чтобы выглянуть в окно, но все, что он видит — свое отражение, смешивающееся с темным ночным небом. Регулус снова быстро отводит взгляд. Ему никогда не нравилось свое лицо — жалкая версия его старшего брата — слишком тусклые глаза, слишком маленькие, слишком густые брови. Слишком неловкое, на самом деле. Его лицо. — Ты уверен? — Шепот заставляет его собраться. — Потому что, если не сработает, то мне пиздец, ты понимаешь? Он узнал бы этот голос везде. — Уверен. Обещаю. Зубы сжимаются. Этот голос он тоже узнал. Регулус выворачивает из-за угла и находит своего брата, который прислонился к стене, головой склонившись к мужчине в кожаном одеянии, на бедре у него меч, а копна длинных, непослушных волос почти достает до плеч. — Серьезно, Сириус? — в тихом коридоре его голос раздается громко, отчего его брат вздрагивает, оборачиваясь. Другой же мужчина лишь окидывает его взглядом и фыркает. Как будто он все это время ждал появления Регулуса. — Рег… — В день, когда мы хороним нашего отца, ты приводишь во дворец его? На пир, который мы устроили в честь отца? Лицо Сириуса выглядит уставшим. — Ну, он ведь не на пире, разве нет? — Тебя там тоже нет, — огрызается Регулус. Хотя этот факт не беспокоил его так сильно еще мгновение назад. Сириус заказывает глаза. — Мне надо было кое о чем позаботиться, ясно? Я вернусь через минуту. — Час прошел, — Регулус знает, что звучит как ребенок, но ему плевать. — Хорошо! — Сириус невнятно взмахивает руками. — Значит, мне надо было позаботиться много о чем. — Я думаю, маленький принц чувствует себя брошенным, — влезает в диалог мужчина позади Сириуса. Он опирается на стену, подогнув одну ногу, а руки держит скрещенными на груди. — Ты будешь обращаться ко мне «Ваше Высочество». Премного благодарен, — шипит Регулус. — Простолюдины также обязаны преклоняться перед королевскими особами. Сириус стонет, откидывая голову, отчего корона чуть не падает. — Серьезно, Регулус? Но второй мужчина, кажется, ничуть не обеспокоен; когда он отталкивается от стены и выходит на середину коридора, его глаза блестят. — Хотите, чтобы я опустился на колени, маленький принц? Регулус противится внезапной дрожи, пробежавшей по всему телу. — Там тебе и место. — Боже, Регулус, — шипит Сириус, но его друг лишь смеётся. Звук нежный и теплый. Как растопленное масло. — Ваше желание для меня закон, — опускаясь на колени, он делает из этого целое шоу. Даже не склоняет головы, все это время смотря Регулусу прямо в глаза. Проходит несколько секунд зависшего в воздухе молчания. Напряжение ломается, когда мужчина на полу фыркает. — Так вам нравится, сир? Что-то в животе Регулуса скручивается, но он не обращает на это внимания. Смотрит сверху-вниз на мужчину у своих ног. — Мне ничего в тебе не нравится, Поттер. Мужчина вновь улыбается. — Ах, обожаю, когда вы с братом обращаетесь ко мне по имени. Так мило звучит с этим вашим очаровательным акцентом. Регулус понятия не имеет, как на это ответить, — слишком беспокоится, что щеки начали краснеть от возмущения. Его раздражает тот факт, что Поттеру всегда удается вогнать его в краску. Регулус оборачивается к брату, который смотрит на него пустым взглядом. — В этом правда была такая необходимость? — спрашивает Сириус, показывая рукой на своего друга. — А мне даже понравилось, — лукаво говорит Джеймс. Сириус заказывает глаза, подавляя смешок. — Да, да, Джеймс. Завались на секунду, будь добр. — Как скажешь, — а потом, словно это шутка: — Ваше Высочество. Руки Регулуса сворачиваются в кулаки от такого неуважения, но Сириус лишь фыркает. — Да, это было обязательно, — отвечает брату Регулус, наблюдая как с его лица сходит веселье. Оставляя после себя лишь смирение. — Ты теперь король, Сириус, ты не можешь позволить таким, как он, фамильярничать с тобой. Это неправильно. — Таким, как он? — в голосе Сириуса звучит вызов. — Он пират! — Мне больше нравится термин «исследователь»! — влезает Поттер. Оба брата игнорируют его. — Его посвятили в рыцари, — шипит Сириус. — О, да он купил себе этот титул, и ты это знаешь! — Так если титул можно купить, какой тогда от него толк, а? — огрызается Сириус, и Регулусу, честно говоря, крыть нечем. Джеймсу Поттеру удалось за многие годы сколотить себе репутацию. Один из самых преуспевающих пиратов. Он должен быть в тюрьме. Но вместо этого он пришел к отцовскому двору с сундуками полными золота и еды со всего мира. Заявил, что сделал все ради короля и страны. А их отец был в отчаянии. Казна Блэков почти пустовала. Так что он принял краденые сокровища. И посвятил Джеймса Поттера в рыцари в знак благодарности. Их отца мутило от принятого решения. Регулуса тоже. Сириус же влюбился в Джеймса почти в ту же секунду, как увидел его. — Отец ненавидел его, — наконец бормочет Регулус. — Ненавидел, что ты таскаешься с ним. Я слышал, как вы ссорились. — Что ж, отец мертв, не так ли? Бессердечные слова ударяют Регулуса прямо в грудь, он отшатывается назад. Глаза Сириуса тут же расширяются, наполняясь сожалением. — Черт… Регулус, я не должен был говорить этого. Я не… Но Регулус лишь качает головой, разворачиваясь и уходя вниз по коридору, в ушах гудит так сильно, что он не слышит слов Сириуса. Он знает, что Сириус злится. Злится из-за всего, что у него отобрали. Из-за всех решений, которые приняли против его воли. Злится на отца, ведь тот оставил его разбираться со всем этим хаосом. Но Орион был хорошим человеком. Хорошим королем. Хорошим отцом. Он любил их. Кто теперь будет их любить? Кто будет держать их вместе? Мой маленький ангел. Регулус закрывает глаза. Он не останавливается до тех пор, пока дверь с громким хлопком не закрывается за его спиной. Спустя несколько часов раздается стук. Тихий. Неприметный. Регулус, успевший снять большую часть своего формального одеяния, сидит в просторной белой рубашке и кальсонах. Он вглядывается в ночь, подтянув колени к груди. Стук раздается снова, и он раздумывает над тем, стоит ли отвечать. Но в итоге… — Входи. Он не отрывает взгляда от окна, даже когда слышит, как открывается и закрывается дверь. Небо сегодня ясное. Круглая луна ярко светит, отчего все, к чему прикасается ее свет, кажется немного сюрреалистичным. Сириус опускается на место напротив Регулуса, их ноги соприкасаются. В конце концов Сириус выдыхает: — Прости меня. Регулус отрывисто кивает. На улице бродят несколько молодых людей. Их тени перемещаются в темноте возле кустов и фонтанов, думая, что их не видно. Ну, молодые люди. Они, вероятно, не моложе его. Возможно, даже старше. — Регулус, — Сириус вновь заставляет его обратить на себя внимание. — Мне жаль. Честное слово. После еще нескольких секунд упрямства Регулус наконец смотрит на Сириуса, замечая, что тот сжимает в руках бутылку вина. Он вскидывает бровь. — Ты пьян? Сириус фыркает. — Даже близко не настолько, как мне бы хотелось. Хочешь немного? — он протягивает ему бутылку. Регулус на мгновение задумывается, а затем качает головой. — Как хочешь, — Сириус подносит бутылку к губам и делает большой глоток. Когда он заканчивает пить, то вытирает рот тыльной стороной ладони. — Ты был жесток, — наконец говорит Регулус, наблюдая, как плечи Сириуса опускаются, когда он снова поднимает взгляд на младшего брата. — Ты спровоцировал меня. — Я не провоцировал. — Регулус. Но он только сверкает глазами в ответ, заставляя Сириуса закатить глаза. — Ты заставил Джеймса встать на колени, ты оскорбил его, ты вел себя как… — Как принц. Я вел себя как принц. Которым, если ты забыл, я и являюсь. Теперь настает очередь Сириуса предупредительно сверкнуть глазами. — Ты вел себя как избалованный придурок. Думаешь, это было по-джентльменски с твоей стороны? Так обращаться с ним? Думаешь, это было по чести? Благородно? — Он человек без чести! — шипит Регулус. — Я обращался с ним соответствующим образом. Сириус смотрит на него, и Регулус видит, как сжимается его челюсть, словно он пытается сдержать себя. Наконец, он делает глубокий вдох и отпивает из своей бутылки. Сделав глоток, он смотрит на нее, и тишина затягивается. — Ты когда-нибудь задумывался над тем, каково это? — его голос становится мягче, когда он заговаривает снова. Злость ушла. Осталась только усталость. — Быть кем-то другим? Да, тобой. Каково это быть тобой. Бесцеремонно подсказывает мозг Регулуса. Он лишь пожимает плечами в ответ. Сириус на мгновение отворачивается и смотрит в окно, его глаза заливает лунный свет. — Я часто думаю об этом, — шепчет он. — Каково это не быть, ну, знаешь, нами. — Ты имеешь в виду королевской семьей? — М-м-м, — соглашается Сириус. — Я думаю, мы были бы лучшими людьми. Это место. Оно заставляет души гнить. Регулус не сводит глаз с брата. — Души не гниют, Сириус, — говорит он наконец. — Они не фрукты. Они изначально хорошие или плохие. На этом все. Рот Сириуса дергается. — Думаешь? И ничто из того, что мы делаем, не может этого изменить? — Мы делаем то, что в нашей природе. Если мы поступаем плохо, значит, наша душа была таковой с самого начала. Это почему-то заставляет Сириуса рассмеяться, хотя его смех не звучит радостно. — Как уныло. Регулус не знает, что на это ответить. Тишина снова окутывает их. Вдалеке кто-то смеется. Люди снаружи плескаются в фонтане, и Регулус наблюдает за ними. Он чувствует себя очень далеким от такого рода легкомыслия. Он слишком много думает, вот в чем проблема. О правилах. О репутации. — Давай украдем корабль, — внезапно говорит Сириус. Регулус резко поворачивается к нему. — Что? Сириус дарит ему ухмылку, которая кажется немного зыбкой, лунный свет струится по его лицу. — Давай, Реджи, ты и я. Давай украдем корабль. Отправимся в путешествие навстречу новым открытиям. Я не хочу умереть стариком в своей постели. Я не хочу закончить, как наш отец, вот что он имеет в виду. — Ты бы предпочел умереть молодым на корабле? — наконец спрашивает Регулус. Сириус смеется, все еще как-то хрупко. — Я бы предпочел жить. Регулус не может понять, шутит он или нет, но в глазах Сириуса горит решительность. Он явно чего-то ждет. Регулус не уверен, чего именно. Что он хочет от него услышать? — Думаю, ты выпил слишком много, — в конце концов отвечает он, протягивая руку, чтобы забрать бутылку из рук брата. На лице Сириуса мелькает какая-то эмоция. Возможно, разочарование. Или что-то более глубокое. Но прежде чем Регулус успевает понять, что именно, Сириус отворачивается от него. — Да, — бормочет он, больше луне, чем Регулусу. — Наверное. Через три дня его брат исчезает.