Без Рин

Кровь повсюду…        — ААРгх…        …Сердце колотило с невероятной скоростью. Казалось, прямо сейчас оно прорубит грудную клетку. Это страх? Это не может быть страх. Просто не может. Он столько всего пережил, что страх за свою жизнь – это ничто.

Или это не из-за этого?

Тем более, он шиноби. Для них свойственна безызвестная смерть в бою. А ещё – как вообще можно бояться за свою жизнь, когда понимаешь, что в ней не за что держаться? Не за кого...        Зачем он жил? Зачем он прямо сейчас дышит? Зачем прямо сейчас стучит как бешеное его сердце, что перекачивает кровь по ещё целым сосудам? Зачем? Он не знает.       

Хватит

Возможно, его пугает неизвестность, что таится за смертью. Эта неизвестность – ширма, за которую не пускают, пока твоё сердце окончательно не остановится. Что за этой ширмой – не знает никто. Он точно не боится. Или это вновь приливший адреналин от начинающейся схватки? Он не… Он врёт. Ему страшно. Или нет? Или всё-таки да? Или нет..нет. Нет. Нет! НЕТ! Хватит!        Он схватился за волосы и потянул, не замечая ничего вокруг и стараясь сосредоточиться. Что вообще происходит? Может он уже умер? Было бы славно.       

Ложь. Он хочет жить

Голова разрывалась от боли в висках. Это потому что он тянет волосы, выдирая несколько прядей с корнем, или потому что ему до ужаса невыносимо что-то ударило в голову? Что? Что это? Что. Только. Что. Его. Ударило. Или, может, кто? Что происходит? Где это он? Это не Коноха. Так где же? Деревня травы? Или…нет. Это было несколько месяцев назад. Он не помнит сколько.        Зрение чуть прояснилось. Он видит два тела. Два трупа. Какаши и Рин? Почему они валяются у старого дерева? Зачем они это делают?        Эй, встаньте же!        Лежат. Не двинулись. Они мертвы? А бывают ли живые трупы? Они в крови. В крови.       

Как же больно

В тело вонзается что-то. Он не может определить, где именно его прошибло, но точно не в конечностях. Хотя по правой стороне целиком прошёлся каскад адской боли. Что-то, что его пронзило прямо в нём. Он может этим управлять? Что это? Чем он может управлять? Это…это что-то твёрдое…       

Он потерял контроль. Он не может этим управлять

В голову безумно били мысли. Мозги на пределах сил пытались работать. Но из них выходили только новые и новые вопросы. Что с ним происходит? Он сошёл с ума? Скорее всего…        — Эй, Обито!       

Этот голос. Минато-сенсей?

— Идиотио так войну проспит…       

Какаши? Ну кто ещё мог придумать ему такое прозвище…

— Очнись, Обито-о-о!        …И после этого он очнулся. Как после долгого сна, глаза слезились от света, когда он открыл их.        — Только проснулся, а уже плачет…Эй, идиот, ты в курсе который час?        — Какаши, не выражайся. Ничего не случится за две лишние минуты.        — Эти две «лишние» минуты могут стать последними. Сенсей, Вы ведь и сами знаете… Несколько секунд промедления, и ты можешь спать хоть вечность. Если Идиотио это сейчас не усвоит, это может подставить под угрозу всю миссию.        — Какаши, иногда стоит положиться на своих товарищей. Уверен, Обито так спокойно спал только потому, что знал, что мы рядом.        — Сенсей, Вы слишком мягкосердечны и благосклонны к нему.        В тот момент, как Какаши закончил фразу, Обито принял сидячее положение и начал озираться, крутя головой. Сон как рукой сняло. Неприятные мысли сразу заменились другими. Всё было как обычно. Так всегда было. Минато-сенсей всматривался в карту и периодически осматривался, в последний раз он встретился своим немного тревожным взглядом с Обито. Последний сразу отвернулся. Было стыдно, так как он правда проспал. Как бы не хотелось признавать, но Какаши был полностью прав. Хатаке, кстати, в это время старался неумело перевязать своё плечо. К нему тут же подбежала она. Рин начала помогать Какаши. Обито ревниво смотрел на то, как девушка, которую он любил всю жизнь, лечит того, кто портил ему эту самую жизнь. Хотя… хотя теперь он его понимает. Несмотря на внезапную амнезию, вспомнился ночной разговор с учителем. Гнетущую тишину прервал нежный голос:        — Уже почти всё зажило, - сейчас Рин была великолепна. Она, сосредоточенная, полностью отдавалась своему делу, - только не особо увлекайся, а то рана откроется.        — Ладно…        Обито посмотрел на Хатаке, профиль которого можно было увидеть с его точки зрения. Лицо Какаши ничего не выражало. На юном, даже немного детском лице не проскользнуло ничего, когда Рин с силой затянула бинт, после сразу смущенно извинившись за резкость. Он так умело скрывал эмоции, что Обито нехотя стал завидовать выдержке товарища. Учиха вспомнил, когда Рин специально потуже затянула бинт на его руке, и хотя была простая царапина, он едва сдержался, чтобы не вскрикнуть от режущей боли. Как же глупо…Почему он тогда считал это за обыденность? Её воодушевляющие слова поддержки, её улыбка, её руки, что так старательно лечили его ладонь…        Какаши внезапно повернулся к нему. На его губах играла резкая и мерзкая улыбка. Он оголил зубы.       

Это не Какаши

Обито боковым зрением почувствовал ещё взгляды. Он перевёл взгляд на Рин. Она на него смотрела с точно такой же улыбкой. Впервые он ощутил отвращение, смотря на неё.       

Это не Рин

На учителя Обито и взглянуть не успел, так как почувствовал, как что-то врезалось в бедро. Он с ужасом посмотрел на ногу и понял, что это кунай с печатью. Кунай Летящего Бога Грома, - сообразил он, - а это значит…        Перед глазами что-то проскользнуло, будто молния сверкнула. По его лицу и шее снизу вверх провели кунаем. Хотя провели, это слабо сказано. На его теле теперь была небольшая канавка, проходящая от ключицы до губ. Сонную артерию, конечно, под таким углом Минато-сенсей не задел, но всё равно он стал истекать кровью, а соответственно и терять сознание. А соответственно и помирать, так как кровь нескончаемыми потоками текла, текла, текла… В ушах снова зазвенело. Всё стало расплываться, и он вяло подумал, что это его смерть. Но он ошибся. Это его разочаровало, так как приход в реальность сопроводил его ноющей болью в висках и правой части его тела. Он вспомнил, что Рин умерла, что Какаши – жалкий предатель, а Минато, Жёлтая молния Конохи, как всегда опоздал.       

За что ему это?

Также перед глазами пронеслись события последних дней. И он осознал. Осознал, что прямо сейчас находится в гуще схватки. Или находился, потому что прямо сейчас вокруг него располагалось всего лишь несколько деревьев, а именно, как он посчитал, тринадцать. Все они были подпалены.        — Хах, и кто же использовал стихию огня машинально, - невесело усмехнулся Обито, думая о том, как же часто он пользовался катоном, раз смог выполнить техники, находясь не в себе.        Даже ему не надо было много времени на раздумья о произошедшем. Было понятно: из-за сильных эмоций он потерял контроль над собой и правой половиной тела, то есть над клетками Хаширамы. В ярости он уничтожил всех Зецу. Прямо как тогда. Смерть Рин замылила сознание и он самыми разными способами поубивал шиноби кровавого тумана. Но сейчас, хоть он и чувствовал себя отвратно после вчерашнего дня, апатия заглушала малейшие эмоции, а настолько сильные смертью двух незнакомых ему людей не могли быть вызваны. Так в чём причина его припадка, если это можно так назвать? Неужели он теперь всю жизнь будет входить в это состояние при виде мёртвых людей, из-за своей психологической травмы, заработанной смертью Рин? В таком случае с карьерой шиноби можно попрощаться. Будет слишком неловко вместе с противниками убивать своих союзников. Так стоп. Он только что задумался о своём будущем, будучи тем, кто желает смерти и воссоединения с возлюблённой? Это странно. И всё-таки его что-то держит в этом проклятом аду. Может это его глупая мечта стать хокаге? Нет, он желал им стать только потому, что дал обещание Рин, которая всегда верила в него, а ещё из-за того, что хотел признания. Хотелось, чтобы с ним все считались в деревне. Хотелось остановить войну, стать героем, получить уважение. Хотелось мира. Ему совсем не хотелось кого-то терять. Но он уже потерял Рин. Размышления вернулись в начало. Это замкнутая петля. Всё исходит от Рин и заканчивается ею. Так что же делать? Он уже успел подумать, что снова не знает, но это лесть. Обито запали в голову слова Мизэки, - уже мёртвой, надо сказать: «наверное, это потому что я простила Тэтсуо». Простила. Достаточно ли прощания для счастья? Если да, то кого ему прощать? Какаши? Минато-сенсея? Сам этот ад? Нет, последнее он прощать точно не собирается. Принять – возможно, так как именно это измерение принесло на этот свет Рин. Ровно так же, как и отняло, но это Обито ещё стоило принять. И он, хоть ещё и не до конца, но смирился, что её здесь он больше никогда не увидит. Смерть для шиноби - обычное дело. В том числе и смерть самых близких. Он льстил, но если собирался продолжать своё существование здесь, стоило принять всё, как есть. Он осторожно поднялся на нетвёрдые ноги. Они казались ватными, и нормально стоять было проблематично. Новая одежда была заляпана в грязи. К счастью, только в ней – если бы на ней остались и кровяные пятна, было бы сложно объясняться перед людьми, которых наверняка бы заинтересовало, почему 12-ти летний мальчик, не походивший на шиноби, ходит как массовый убийца. Хотя с этим он разберётся потом. Он со всем разберётся потом. Сейчас его волновали 2 искорёженных трупа, которые, раскрыв рот, походили на кричащих и мучающихся в агонии. Обито скривился: отвратительно. Но не закопать он просто не мог себе позволить. Хотя бы из уважения к Мизэки, что была очень добра и сильна духом. Такими он восхищался, даже после того, как его судьба за такие же идеалы, что были у девушки, хорошо так отпинала.        Он, трясясь, подошёл к телам и присев, приложил два пальца то к одной шее, то к другой. Забавно, наверное, смотрелось. Проверял, живы ли люди с пробитыми телами и вырванными сердцами. Последние, кстати, мирно лежали рядом. Выглядело умиротворённо. Хотя учитывая, что он без половины тела всё ещё жив – в этом аду всё возможно. Для полноты картины Обито решил прикрыть глаза усопшим. Выполнив действие, он пошёл бродить по деревне в поиске лопаты, ни на секунду не теряя бдительности. Он постоянно ждал внезапного нападения.        Солнце было в зените. Надо же, за полдня произошло столько событий. Интересно, знали ли эти люди, что погибнут сегодня? Подозревали ли? Думали? Скорее всего нет. Кто же знал, что именно сегодня к ним припрётся мальчишка, что должен быть мёртвым, но его спас какой-то столетний старик, который придумывает план по «спасению» мира. Хах, это слишком смешно. Если бы не грусть по Рин, сдавившая грудь, Обито бы засмеялся в голос от комичности ситуации.        Он встал столбом, впав в ступор. Что он несёт? Засмеялся в голос? Это ужасно. Он угробил две невинных жизни. Это он виноват. Он погубил двух людей, что спокойно доживали свой век. Он вновь схватился за смольные волосы и с силой сжал – что он за монстр? Да, Обито никак не мог предотвратить их смерти–        ...Он вновь врал… Мог, почему он не пошёл за стариком? Возможно, удалось бы спасти хотя бы Мизэки. Она, наконец, отправилась бы в жилую деревню и нашла своего любимого. Она наконец бы исполнила свою мечту. Что же он наделал? Ну почему камуи перенесло его именно сюда?! Кажется, несколькими часами ранее он наоборот благодарил судьбу за это, теперь же…        Какой же он плакса. Какаши наверняка сказал бы, что это не поведение шиноби, а Обито в ответ бы послал его ко всем чертям. Правильно бы сделал. Он всё ещё ненавидел предателя, что убил Рин. Но что бы он не думал, мысли о Хатаке заставили Учиху протрезветь. Обито грубо вытер мешающие обзору слёзы. Он достиг поставленной цели. Одежда на некоторое время есть. Эти вещи сильно помогут ему. Даже если он и виноват в смерти Мизэки и Мэдоки, то после он обязательно спасёт столько жизней, что перекроют эту незначительную жертву. Они умерли не зря. Он постарается и точно спасёт этот мир. Никто больше не почувствует горечь, что ощутила Мизэки, когда увидела своего жениха в тот день, когда была кровавая бойня. Он обещает. А ещё он даже не подозревает, насколько это невыполнимое обещание. Сделать так, чтобы весь мир избавился от ненависти, простил все смерти близких людей. Это попросту невозможно. Но Обито верил. Верил, что однажды все пять каге соберутся за круглым столом и подпишут мирный договор. Мирный договор, что станет началом новой эры. Эры без всего ужаса, что происходит с ним сейчас. *** Дело шло к вечеру. Солнце потихоньку стало опускаться. Он долго бродил по деревне, даже особо не всматриваясь в окружение, он думал о своём. Смысл жизни всё ещё не был ему понятен, хоть он и нашёл некое его подобие для себя.        Придя в себя, он заозирался и сразу нашёл одиноко стоящую у разрушенного сарая лопату. Понадеявшись, что ему ничего не упадёт на голову, так как в последнее время ему явно не везёт, Обито подошёл к сооружению и забрал нужную вещь, немного покрутил, проверяя на целостность и работоспособность, а после отправился обратно к старому завалившемуся дереву, земля под которым станет могилой для Мизэки и Мэдоки Окада.        Когда Обито вернулся, всё было в таком же состоянии, в котором он и оставил. Это несказанно радовало, так как ещё одна схватка сильно истощила бы его. Можно сказать, что ему повезло, но как показал прошлый опыт – не всегда везение ведёт к добру. Получалось парадоксально.        Земля начала разлетаться по траве, что находилась вблизи с уже небольшой вырытой ямкой. За то время, пока Обито работал, он уже сто раз пожалел, что так и не попросил Минато-сенсея научить его технике теневого клонирования. Хотя и вообще не факт, что он согласился бы обучать запретной технике своего далеко не самого лучшего ученика. Обито был довольно проблемным и слабым по сравнению со сверстниками. Всё их поколение «детей войны» было закалённее, чем предыдущее – отличным примером был тот же Какаши, гений не по годам — так как они с раннего детства были вынуждены отправляться на опасные участки, где и опытные джоунины с трудом выживали. А старейшинам было наплевать, тридцать девять тебе лет или просто девять. Для них ты – боевая единица и их вообще не должно интересовать, что ты только-только закончил академию, и то досрочно.        Почему Обито только сейчас начал осознавать, насколько прогнила эта система? Ведь не Рин одна, будучи ребёнком, погибла от рук вражеских шиноби. Ведь не только у Рин детство закончилось смертью…        Когда яма примерно полтора метра вниз была вырыта, Обито осторожно перенёс тела внутрь так, чтобы они лежали рядом, не касаясь друг друга. Любуясь своей работой, парень встал на край перед обрывом. Зрелище было печальным.        Обито вновь взял лопату и начал заваливать трупы недавно вырытой землёй. Делал он это быстрее чем до этого, несмотря на небольшую усталость, так как не хотелось больше наблюдать за усопшими. Раньше такого не было. Раньше он вполне нормально относился к смертям, даже если это жители страны огня – побесился чуть, поругался с Какаши, и отпускало. Теперь же – после смерти Рин – было мучительно просто смотреть на мёртвых. Или это просто единичный случай? Как простое последствие. Всё-таки после гибели возлюблённой прошло не так много времени. С другой стороны, он так любил эту девушку, что просто мог всю жизнь оплакивать её.        Когда он закончил и отряхивался от грязи, наступили сумерки. Небо было невероятно красивым. Но смотреть на него у Обито не было желания. Противореча самому себе, он улёгся на траву подальше от могилы и всё же взглянул на прекрасные переливы. У горизонта всё ещё были оттенки алого, а вот под самым куполом луны находился иссиня-чёрный разлив.        Погружаясь в раздумья, Обито задал риторический вопрос: Там ли Рин? Что, если она прямо сейчас находится где-то высоко, где видна вся страна Огня, где разворачиваются эти прекрасные краски? Наверное, тогда хорошо, что она покинула этот ад и не видела ещё больше смертей. Но что, если все мёртвые попадают на небеса? В таком случае, считается-ли смерть благословением? Обито так не думает – если это действительно так, то все страдания людей – просто шутка. Так где же Рин сейчас? Парень оторвался от невесёлых мыслей. Прямо сейчас не главное местоположение возлюблённой. Главное, что где бы она не находилась, она верит в него. А Обито верил в неё.        Обито резко поднимает корпус и оказывается в сидячем положении. Не время раскисать и валяться без дела. Время действовать. Время возвращаться в Коноху. Время требовать объяснений у Какаши.        Использовать Камуи он не решился, так как неизвестно в ещё какую дыру его занесёт – в прошлый раз это не очень хорошо кончилось. Но и на своих двоих было опасно передвигаться, так как повсюду могли находиться враги. Что по итогу? Тупик.        Чуть пораскинув мозгами, Обито решил, что безопаснее всё же будет использовать телепортацию. Осталось додуматься, как она работает и дело сделано. Проще простого, надо всего лишь найти способ использования неизвестной техники, что появилась у него день назад. Интересные, конечно, задачки подкидывала ему судьба. Он так-то не считался гением, чтобы так быстро придумывать способы решения. Хотя кое-кто поспорил бы, но и полным идиотом он не был, так что сложив несколько печатей, от всего сердца мысленно благодаря своего вечно неуспевающего сенсея за то, что тот обучил своего дурака-ученика такой простой, но важной технике, он призвал карту. Карта была обычная, чуть пожелтевшая, папирусная, поделённая на квадраты, для удобства перемещения. На ней были выгравированы окрестности Конохагакуре с высоты птичьего полёта.        План Обито состоял в том, чтобы, рассмотрев карту, переместиться в один из квадратов. Придумать это было легче, чем сделать. Понадобилось несколько попыток, чтобы переместиться именно в то место, в которое он пытался попасть. И вот, после двадцатой попытки, когда он нашёл ориентир, по которому можно было узнать, в том он месте или нет, счастью не было предела. Пока он не осознал, что чтобы полноценно использовать способность, надо как зубрила заучить все карты. Все карты этого ада. Тут хотя бы страну Огня попробуй выучи, а перед ним стоит задача так выучить все страны. Видимо, придётся или таскать с собой карты, или тратить всё своё время на заучивание. Выбор невелик, и решать это сейчас – не лучшее время. Надо было скорее возвращаться в Коноху. Чтобы это сделать, надо всего лишь повторить трюк с телепортацией в определённый квадрат, а после уже добежать до деревни. Прямо в Коноху он не собирался перемещаться из-за очевидных причин: не хотелось палить способность, а ещё пугать жителей своим видом не очень созерцательным. Потому он собирался направиться лично к старику Третьему, и он молил всех богов, чтобы тот ещё не спал – будет очень неловко, если его примут за какого-то беспризорника, ведь никто не поверит, что он тот самый Обито Учиха, что погиб несколько месяцев назад, а Хирузен Сарутоби хоть и стар, но, мальчик был уверен, что помнил его. Прямо сейчас его уже скорее всего заметили сенсоры, поэтому стоило спешить, дабы его не приняли за врага. Обито применил камуи.        На этот раз он чуть промахнулся, но оказался близко к месту, в котором собирался появиться, поэтому не стал тратить время и начал движение к воротам. Перед глазами проносились воспоминания того, как они ходили на миссии по этому пути. Что интересно, обычно они только «выходили», а обратно их доставлял своей техникой Летящего Бога Грома Минато-сенсей, что было очень удобно. Они тогда всегда оказывались у него дома и Кушина неверояно была рада их приходу, хоть и скрывала это. Помнится, из-за этого перемещения им завидовал какой-то особо не выделяющийся член клана Нара, что учился с Обито в одно время в академии. Это было так давно. Кажется, в прошлой жизни. Хотелось вернуться. Хотелось увидеть ещё людей, которые ему были как родные.       

Почему он забыл, что у него была не только Рин?

Он бы так их подвёл, если бы погиб...        Обито был уже совсем недалеко от точки назначения. Прямо сейчас он уже смог разглядеть скалу, на которой высечены лица хокаге. Видел он заднюю часть этой самой скалы, а значит прямо за ней находится резиденция хокаге. Замечательно, он не сбился с пути. Совсем скоро он прибудет домой! *** С обрыва открывался замечательный вид на деревню, на которую уже опустилась кромешная тьма, но огни окон всё ещё сверкали, говоря о том, что не все жители деревни уже спят. Восторг бил в голову, и он поскорее спрыгнул со скалы. Во время свободного падения, Обито машинально применил камуи, всего лишь подумав о том, что было бы хорошо сразу оказаться прямо перед главным входом в резиденцию. Это его несказанно приятно удивило: был прогресс! Мимолётная радость сразу стихла, когда его окружили члены АНБУ, что были облачены в стандартную форму для этой группировки и маски различных животных. Обито вяло подумал, что дело было плохо – связываться с этими ребятами он не планировал, хотя их появление было довольно предсказуемо: внезапно кто-то в одиночку посреди ночи пересекает барьер деревни Листа, о ком сообщено не было. А ещё учитывая, что идёт война…. Ууу, правильно Какаши прозвал его «Тупобито». Один из «масочников» приказал:        — Назовись! — Обито Учиха.        Молодой парень, судя по голосу, задумался на секунду, что длилась для Обито целую вечность. Его прямо сейчас могли назвать шпионом врага, приговорить к казни и не откладывая привести приказ в действие и уже только после смерти начнут расследовать кем же он был.        Несмотря на все эти ужасные события, что могли произойти, ему снова невероятно повезло, так как этот, по-видимому, капитан просто ответил:        — Обито Учиха погиб четыре месяца назад. Обито перекорёжило от его слов. Он никак не ожидал, что прошло столько времени. Максимум, на который он рассчитывал с натяжкой, был три месяца.        — Это неправда. Я выжил тогда. Меня спас…        Он запнулся. Что отвечать? Мадара Учиха? Так тут даже детям в академии, вскользь, конечно, но всё же, рассказывают о том, что Хаширама убил его ещё около века назад. Мало того, что его примут за психа, так он ещё и панику среди народа посеет. Нет, про Мадару надо сообщать лично хокаге. Но что сейчас отвечать, чтобы его не убили? Он встрял посередине предложения, это выглядит слишком подозрительно. Обито боковым зрением приметил, как некоторые члены АНБУ незаметно для обычного человека встали в боевую стойку. Дела его были ужасно плохи… Но тут позади Учихи послышился скрип открытия дверей. Он аккуратно повернулся, стараясь не делать резких движений, и тут же просветлел. По лестнице спускался Хирузен Сарутоби, сложив руки за спиной. Радость была не долгой: рядом с хокаге шёл Данзо, один из советников деревни. Слухи про него ходили разные, но абсолютное большинство из них составляли неприятные. Об этом человеке говорили как о жестоком и бездушном диктаторе. И сейчас он здесь. Говорил с хокаге, и их прервали, или он появился тут только из-за шумихи?        — Прошу, сложите оружие, - приказал Третий, прищуриваясь и разглядывая Обито, - давайте выслушаем мальчика. Коли зрение ещё не подводит, это действительно Обито Учиха. Также ведь барьер его пропустил без проблем, верно?        Он вопросил это, не ожидая ответа, уже зная его, но всё равно получил несколько вялых кивков. Обито подал голос:        — Лорд Третий, можем ли мы поговорить в более… приватной обстановке?        Просить о таком было наглостью, впрочем Данзо именно поэтому и скривил лицо после этой просьбы. Хирузен же отреагировал более радушно и коротко кивнул, соглашаясь.        — Это вполне разумно, перенесём нашу беседу в мой кабинет, - сказал он, а после крикнул, обращаясь к членам АНБУ, - разойтись!        Под короткий пронзающий взгляд старейшины, что сразу отвернулся, стоило Обито начать движение в его сторону, Учиха стал подниматься по лестнице. Данзо с Третим вышли вперёд, первый что-то энергично шептал другому, но тот качал головой.        Перед глазом мелькали до боли знакомые коридоры. По ним Обито вместе с командой шёл или забирать деньги за миссию, или наоборот получать её. И то и то было приятным, поэтому негативных воспоминаний, кроме вечного ворчания Какаши за какие-то незначительные ошибки Учихи, у него не было. Хирузен Сарутоби всегда был добр и мудр, потому создавал впечатление дедушки, что просто заботится о внуках. Странно так отзываться о Хокаге, учитывая, что этот титул получается путём становления сильнейшим в деревне, не так ли? Наверное, именно поэтому Третий и был на посту столько лет.        Личный кабинет хокаге был достаточно уютным. На стенах висели портреты предшественников Третьего и его самого. Посреди помещения располагался маленький столик, заваленный горсткой свитков, а рядом с ним две подушки, так как раньше Обито здесь не доводилось находиться, он предположил, что они предназначены для хокаге и его посетителя.        Хирузен жестом показал Обито садиться на подушку, что тот и сделал, замечая, что Третий повторил его действие, оставляя Данзо стоять. Тот не показывал негодования и предложил Учихе начать рассказ о произошедшем с ним за время отсутствия в деревне. Хирузен поддержал его, и Обито, несмотря на недовольство, связанное с присутствием советника, начал повествовать историю, не упуская деталей. Про Рин рассказывать было труднее всего, но он стойко выдержал взгляды и дорассказал этот участок. На некоторых моментах, связанных с Мадарой, Данзо пытался что-то возразить, но каждый раз был прерван поднятой рукой Третьего, который после всего рассказа задал несколько интересующих его вопросов и погрузился в размышления, закуривая папиросу. Старейшина недовольно взглянул на него, порицая это занятие, а после задал свой вопрос:        — Обито Учиха, ты ведь понимаешь, насколько абсурдно звучат твои слова о Учихе Мадаре? После битвы с Хаширамой он был безмерно ослаблен, и никак не мог создать подземную лабораторию с клетками того, от кого погиб. Живые клетки, мутировшие в подобие человека… Бред.        Раздражение понемногу накапливало разум, но Обито не выпустил эмоции и сдержанно ответил на провокационный вопрос:        — Вы правы, действительно звучит абсурдно, но это лишь правда, которую я видел.        — Если это то, что ты видел, значит ли это, что ты мог ошибиться или это могло быть гендзюцу?        — Вы можете прочистить мою память и убедиться, что это абсолютная правда, а не гендзюцу. Тем более, если Вы заметите, моя правая половина тела полностью сделана из этих клеток, которые, как Вы выразились, мутировали в подобие человека.        В подтверждение своих слов, Обито показал свою руку из которой сумел создать небольшое деревце. Сказать, что Данзо и Третий были поражены – ничего не сказать. Хокаге качнул головой и проговорил, что в последний раз такую же стихию дерева видел у другого мальчика, после переведя взгляд на старейшину, который, по-видимому, задумался о том же. Обито наоборот находился в недоумении. У кого-то ещё был мокутон? У кого и как? Размышления прервал голос Хирузена:        — Кхем… Думаю, тебе стоит отправиться в больницу и, на всякий, случай провериться, - он улыбнулся, - так же есть столько людей, что непременно обрадуются твоему возвращению. Стоит повидаться с ними, как думаешь?        Обито склонил голову:        — Есть! Благодарю за приём, хокаге-сама!        — Хе-хе, не склоняй головы. Я должен благодарить тебя за детальный доклад, - когда Обито уже встал и направился к выходу, Третий, будто что-то вспомнив, окликнул его, - мы – шиноби, Обито. Иногда нам приходится терять дорогих нам людей. Надеюсь, это не станет преградой на твоём пути.        — Спасибо Вам. Я постараюсь не подвести Вас, - когда он повернул голову в сторону хокаге, встретился с печальным взглядом. *** Когда он оказался в больнице, объяснять причину прихода не пришлось. Видимо, личные подданные Третьего уже доложили ирьёнинам о приходе Обито. Это было ему на руку, и он без возражений шёл туда, куда его вели. На пререкания сил не было, поэтому он согласился улечься на койку, предварительно сменив грязную одежду на белые шорты и футболку, и поспать, пока его обследовали. Согласиться – согласился, но делать этого он чисто физически не мог, потому вспомнив ранее «бесполезную» технику принудительного сна, пришлось её применить. Сработала она частично, находился он в полусознательном состоянии, что сначала раздражало его, а после дало свои плюсы. Обито сумел подслушать разговор ирьёнинов, которые его обследовали – они упомянули некую печать, что, кажется, находилась в области сердца. Узнать о ней больше информации, чем то, что она могла к чему-то принудить жертву, на которой стояла, не выйдет без Жёлтой молнии листа, что остался одним из немногих специалистов по фуиндзюцу, которые знали некие тайны клана Узумаки. Досадно, но именно сейчас он находился на миссии, а Обито заметил, что его учителя вновь нет тогда, когда он наиболее нужен. Миссия – конечно, весомая причина, и он никак не мог знать о внезапном возвращении ученика, но… но эгоизм Обито не мог просто так это отпускать.        Когда в палате остался один Обито, он погнал чакру по сплетениям и, достаточно нарушив поток, вышел из «сна». Встав с кровати, парень прошёл к окну, за которым стояла глухая тёмная ночь. Было видно его не слишком привлекательное изображение: наполовину замотанный в бинты, выглядел он больным и порядком уставшим. И не скажешь, что сон ему теперь не нужен, хотя отчётливо видно его отсутствие.        И так до самого рассвета он всматривался в постепенно пропадающее отражение. Около пяти, судя по солнцу, зашла ирьёнин. Она поругала Обито за наплевательское отношение ко здоровью и приказала лежать. Он выполнил просьбу и ждал. Чего ждал? Он сам не знал. Но видимо это было предчувствие, так как по прошествии около тридцати минут, теперь он не особо доверял своему чувству времени, поэтому точно не знал сколько именно прошло времени после ухода девушки, к нему, постучавшись, зашёл член АНБУ вместе с ирьёнином-мужчиной. Последний, посмотрев в планшет, сообщил о выписке, а подчинённый хокаге о приглашении на встречу с Третьим в резиденции.        Обито выдали новую одежду: обычная футболка с символом Учиха на спине и широким воротником, обычные белые шорты и сандалии тоже были простые синие. Противиться бесплатным вещам он, разумеется, не стал, и принял их с натянутой улыбкой.        Всё-таки узнав время по часам в фойе, он понял, что оставалось всего 30 минут до начала встречи. Госпиталь находился в 15-ти минутах от резиденции, поэтому Обито позволил себе не спеша пройтись по деревне. Многие жители немного задерживали свой взор на шрамы и сочувственно кивали, склоняя головы. Не узнавая себя, парень вдруг понял, что эта жалость была отвратительна ему, потому каждый раз, когда он ловил на себе такие взгляды, он гордо выпрямлялся и продолжал невозмутимо идти. *** Добравшись до точки назначения и зайдя в здание, он пошёл по коридору резиденции в поисках личного кабинета хокаге. По дороге он встретил того, кого совсем не ожидал здесь увидеть. Это был Какаши. Хатаке, заметив приближение друга, резко оттолкнулся от стены, на которую опирался и, пробежав пару метров, остановился в нерешительности. Обито повторил за ним и тоже замер. Они молча смотрели друг на друга.        — Я…я ещё вчера знал, что ты вернулся, но…до сих пор не верил в это, - начал изливаться Какаши. Обито молча слушал и ждал продолжения речи, - я…не знаю как описать, что чувствую, но я так рад, что ты….что ты не п-погиб тогда.        Обито опустил голову, скрывая волосами лицо и прошептал:        — А Рин ты желал смерти? Я видел, как ты пронзил её чидори.        Отшатнувшись, Какаши ответил:        — Нет…конечно нет! Рин мне тоже была дорога, не так, как тебе, но я тоже ценил её. После твоей мнимой гибели, мы невероятно скучали и я оберегал её как мог, но… несколько дней назад нас вызвали на миссию в страну Кровавого Тумана. Р-Рин схватили в плен и, как позже оказалось, насильно сделали джинчурики трёххвостого, чтобы по возвращении в деревню санби вырвался из её тела и разрушил Коноху. Но Рин, догадалась об этом и специально накинулась на райкири, это улучшенная версия чидори. Я улучшил эту технику благодаря тебе.        Говоря эти слова, он указал на левый глаз. Обито криво усмехнулся:        — Хвалишься, что убил Рин своей улучшенной техникой за счёт моего шарингана, ты дурак, Какаши.        Слёзы покатились из правого глаза Хатаке. Он вздёрнул голову, протерев влагу своими кулачками, и ответно невесело улыбнулся:        — Нет, это ты дурак, Тупобито. Шутишь в такой момент.        Со стороны могло показаться, что Обито действительно простил друга, но…это было не так. Далеко не так. Он понял его. Понял он и то, что Какаши правда не виноват в гибели Рин–       

Нет! Он допустил это! Он виноват!

...Простить же было сложнее.        Скорее всего, Какаши понимал его смешанные чувства и не стал задавать вопросы не по поводу места его пребывания в эти чёртовых четыре месяца, не по поводу причины его нахождения здесь. Наверное, думал Учиха, Третий уже всё ему объяснил. Хатаке кивнул головой в сторону кабинета, намекая, что его уже ждут. И Обито, постучав и отворив дверь, зашёл. В кабинете, к счастью, находился только Третий. Закрыв дверь, Обито поклонился:        –Хокаге-сама, Вы хотели меня видеть.        Он кивнул, махнув рукой в пригласительном жесте:        — Да, присаживайся. Нам нужно поговорить. Как ты знаешь, из-за недавних событий, связанных с гибелью Нохара Рин, - он чуть склонил голову, - у Скрытого Тумана довольно затруднительное положение, из-за потери их хвотатого. Нам стоит нанести сокрушительный удар по стране Воды и заставить их подписать мирный договор. Если нам удастся сделать это в кратчайшие сроки, один из фронтов закроется, и мы сможем сконцентрировать внимание на оставшиеся деревни. Потому нам сейчас очень важна каждая боевая единица. Я надеюсь, в ближайшие дни ты оправишься и сможешь участвовать в сражениях.        — Конечно, лорд Третий. Но вы ведь не только из-за этого меня вызвали, верно?        Он сощурился и усмехнулся.        — Ты стал куда проницательнее, Обито. Это так, я хотел сообщить, что за место Рин Нохара к вам в команду добавится ещё один член. Способный ирьёнин.        Обито отшатнулся. Рин собирались заменить? — Ваша команда давала весьма хорошие результаты, потому решение растасовывать её не было принято. Обито машинально поклонился, всё ещё обдумывая слова старика про замену.        — Я приступлю к обязанностям, как только Вы прикажете, хокаге-сама. Я могу идти?        Старик кивнул, закуривая папиросу, подожженную на одной из свечи, находящейся в помещении.        Выйдя из кабинета, Обито заметил Какаши, что так же стоял, облокотившись о стену. Хатаке рассматривал его напряжённое лицо, стараясь угадать эмоции.        — Ты знал.        Какаши кивнул:        — Мне сообщили об этом как раз перед тобой.        — И ты согласен с этим?        — Идёт война, Обито. Рин была способным медиком, подающим надежды и её потеря велика, но нам стоит как-то вставать с колен и начать двигаться. Её не заменить, да, но нам придётся принять, что её больше нет. Сейчас не время поддаваться чувствам.        Обито отшатнулся-        — Я понял тебя, Какаши. ...и спрятав лицо волосами, побежал по коридору.        — Эй, Обито. Я должен кое-что рассказать…        Учиха не обратил на него внимание и поспешил убраться из этого места. Вот и первое негативное воспоминание о резиденции… Сам не заметив, он использовал камуи, сначала оказавшись в пустом и холодном измерении, а после около…        Обито осмотрелся и понял, что находится около своего старого дома в квартале Учих. Внезапно он вспомнил кое-что забытое. Кое-что то самое хорошее, ради чего он ещё существовал на этом свете. Это была его бабушка. Почему он так про неё забыл? Надо поскорее её навестить и обрадовать.        Перед самой дверью Обито встал в ступор. Стало даже немного...неловко? Он столько дней или даже месяцев пропадал, а она даже не знала, что он жив. Она его не ждала и он не знал даже сколько стучать, как громко, чтобы её не потревожить. А надо ли? Может, лучше зайти внезапно, чтобы она не успела надумать себе о гостях и не надеялась на кого-то другого. А тут появится он. Да и что он вообще несёт. Из-за волнения самые беспорядочные мысли залезли в его не самую умную голову. Бредовые мысли. Бабушка всегда любила его и никогда бы не стала разочаровываться и расстраиваться из-за его появления. Она скорее расцелует его и заобнимает уже до настоящей смерти, а после посадит за стол, наложит гору еды и заставит кушать и рассказывать о всем, что произошло. И Обито этого хотел. О, никто не мог представить в этом проклятом аду, как он желал этой встречи. Рин и его бабушка были самыми важными для него людьми. Они единственные, кто доставлял ему хоть какую-то радость в этой жизни. И он, постучав пару раз костяшками пальцев по деревянной поверхности и отворив дверь, пошёл навстречу этой радости. В помещении было неожиданно и необычайно тихо. Продолжая этот парад спокойствия, он с осторожностью прикрыл дверь, стараясь, чтобы последняя не издала раздражающего скри-и-ипа. Сглотнув, он услышал свой охрипший от волнения голос: — Ба... Я дома! Не услышав отклика, он подумал, что старая женщина решила вздремнуть или просто напросто не услышала из-за ухудшенного старостью слуха. Обито начал входить глубже в коридор, предварительно сняв сандалии, что было достаточно предусмотрительно, так как если бы он этого не сделал, ему бы настучали по бошке за оставленные следы. Портить и себе и бабушке – которая по-настоящему никогда на него не злилась, но всё же – настроение не хотелось. Кухня была пуста и навевала странную и непривычную тоску, несвойственную этому месту. Это место никогда таким не было. Здесь всегда были слышны едва уловимые приторно сладкие запахи от вкусняшек, что готовила бабушка и тихие - тихие постукивания по сковородке. Даже если она не готовила ничего сладкого несколько дней, запах хоть и ослабевал, но чувствовался. Это всё было так по-родному, а теперь это так чуждо. Сейчас же здесь не пахло ничем, кроме моющего средства. Будто бы это и не его жизнь он помнил. И это ощущение неправильности неприятно кололо в сердце, что скандировало фразы "Что-то точно произошло! Что-то точно не так!" — Бабушка! Он крикнул это громче, чем в прошлый раз. Начала накатывать истерика, что было ему несвойственно. До смерти Рин. Ему уже было всё равно, что если бабушка спит, он мог разбудить. Лишь бы вновь её увидеть и убедиться, что всё в порядке. Обито лихорадочно звал женщину, в ответ получая тишину. Может, она ушла за продуктами? Может, к подругам? Может ещё куда-то? А если.. Нет! Это место не может отнять у него ещё одного дорогого человека. Комната бабушки пуста, его комната пуста, ванная комната пуста, в которую он предварительно постучал, надеясь услышать хоть какой-то ответ. Через некоторое время стало очевидно: в этом доме находился он один. Стоило, наверное, начать выпрашивать у соседей про старушку, что он и собирался делать, если бы не услышал тихую, но слышимую поступь в окно. Обито перевёл взгляд на него и приметил Какаши, что стоял за стеклом. Учиха нехотя открыл створки, всё ещё злясь на друга за его согласие в замене Рин. Сложив руки на груди, Обито подождал пока Какаши спрыгнет с подоконника и пройдёт в помещение. Всем видом показывая, что ждёт объяснений целей его визита, он наблюдал за движениями Хатаке, встречаясь с последним взглядом. Он отвернулся, хотя Обито всё равно заметил заметно потускневшее выражение лица. Какаши явно был чем-то расстроен и это не нравилось Учихе, так как на его друга это было не похоже от слова совсем. Все трудности он встречал с равнодушным лицом. Так было до смерти Рин. Какаши наконец подал голос: — Я здесь не из-за Рин и не собираюсь доказывать тебе правоту старейшин, так как твоя точка зрения тоже имеет место быть и я... тебя понимаю. Рин тоже была мне дорога и мне также больно, что нам теперь придётся обходиться без неё. Ты мой друг, Обито, и я всегда буду тебя поддерживать, даже если и не согласен с твоим мнением, ты мне дорог. Я должен тебе кое-что рассказать. Поэтому я тогда и окликнул тебя.. Только выслушай и пойми... Эм... Обито, ты ведь знаешь, что когда ты погиб – когда мы думали, что ты погиб – мы все очень расстроились. И я тоже, хотя раньше тебя терпеть не мог, - он с силой сжал свои маленькие кулачки с хрустом, всё ещё смотря в пол. Обито смотрел на него сверху вниз, ожидая продолжения. Так как всегда был выше Какаши, Учиха привык к разнице в росте, но сейчас это выглядело будто друг оправдывается перед ним. Это наводило на мысли. Не самые приятные, - Т-твоя бабушка тоже очень расстроилась. Очень. Ну и.. Обито вмиг догадался о чём идёт речь. Это то, чего он боялся. Он схватился за волосы, зарываясь пальцами и параллельно садясь на стул. Какаши хотел было подойти, но Обито вытянул трясущуюся руку в предупреждающем жесте. — Всё в порядке. — Я и не поверил бы, если бы ты не был таким бледным. Ты точно нормально себя чувствуешь? — Я только что узнал о смерти ещё одного дорогого мне человека. Как думаешь, нормально-ли я себя чувствую? К концу речи Обито сорвался на крик. Какаши чуть дёрнулся. — Мне уйти? —Да. Коротко, чётко и ясно. Совсем не похоже на старого Обито, что был излишне эмоционален. Какаши как никто другой смог сразу заметить перемену. —Хорошо, я уйду, но прошу тебя, только не делай ничего с собой. Ладно?... Прождав пару секунд в ожидании хотя бы кивка, которого в итоге не получил, он залез на подоконник и в последний раз посмотрев на друга, спрыгнул в открытое окно. Дальше Обито ничего не помнил. Не помнил, как закрыл окно, не помнил, как пошёл в комнату, качаясь из-за ватных ног, не помнил, как схватил кунай из-под подушки, который всегда в целях безопасности туда клал, и подвёл к горлу, посмотрев в зеркало. Он начал рассматривать своё белое, как у покойника, лицо. Синяки под глазами и порядком уставший, покрасневший правый глаз. Смольные волосы пучками ниспадали на плечи. Шрамы выглядели ещё ужаснее, чем обычно. Выглядел он отвратительно. Не в силах больше это созерцать, он отвернулся и наткнулся на фотографию. Командную фотографию, где изображены они вчетвером: счастливая Рин, улыбающийся сенсей, холодный Какаши и весёлый Обито, хотя насколько он помнил, радостным он тогда не был, так как опаздал, из-за чего вновь поругался с Какаши. Но... как ни странно, сейчас он завидовал себе тогдашнему. Рука с оружием придвинулась к длинным волосам. Хотелось их обрезать, чтобы снова стать тем Обито, что прямо сейчас улыбался ему с фотографии. Если бы он мог вернуть всё на круги своя... Если бы он тогда не позволил Какаши подставиться под удар и повредить глаз. Если бы он тогда был сильнее, то все были бы счастливы и живы. Но он слишком слаб. Почему он такой никчёмный? Кунай со звоном ударился о пол. Обито вновь схватился и потянул волосы. Боль с трудом отрезвляла, но всё ещё было сложно справляться с эмоциями. А их хочешь-не хочешь – надо было убирать, дабы клетки Хаширамы не вышли из под контроля.