Без Рин

«Наш клан — наша величайшая гордость. Мы все несём его знамя, верно служа с честью и достоинством. И ты понесёшь, когда настанет время. — смеётся, — Хотя.. возможно, и ждать долго не придётся. Грядёт война с Сенджу. Там тебе и выпадет шанс показать всё, чему ты научился у меня.» — поворачивается и улыбается. Широко. С теплотою. Он погиб немногим после. Юный Мадара Учиха со своим отцом нашёл его тело недалеко от лесов, принадлежащих клану. Был он клановым учителем, а также большим разочарованием отца, который так-то сначала рассчитывал, что его старший ребёнок станет наследником. Бездарность и отсутствие всякого таланта к шарингану перекроило его надежды, и возложить ответственность пришлось на своего второго сына. Он сумел их оправдать. Мадара Учиха и правда закончил войну с Сенджу, хотя и совсем не так, как рассчитывал родитель. Он вопреки всем ожиданиям заключил мирный договор даже после гибели младшего брата. Клан для него был важнее всего. ... Кто же знал, что после он повернётся к нему спиной и перестанет доверять? Возможно, именно это и стало причиной великого замысла Мадары Учихи, что после подвергнет под сомнение существование всего мира шиноби. А всё началось с чего?

-с возложения огромной ответственности на маленького мальчика? Или всё произошло намного позже?

Кто знает. Но известно лишь то, что эти события привели к ужасающему будущему... *** Он шёл проклиная Проклиная его, мир, своё существование Он шёл, проклиная всё существующее- ... И лелеял надежды однажды свергнуть этот мировой порядок Однажды он сможет Именно поэтому он шёл Именно поэтому он ещё не свалился Именно поэтому он направил свои последние инструменты на мальчишку.

1

Обито не помнил, сколько провалялся в постели, ничего не делая. Нет, он не плакал. Он просто лежал и смотрел. На что смотрел? Он сам не знает. Возможно, он даже не осознавал, где находился. А что ему ещё делать, кроме как лежать? Есть в этой жизни что-то, что ему осталось сделать? Да. Но в чём смысл? Его нет. Ради кого это всё делать. Да, у него остались люди, ради кого стоит попробовать, но... те, самые дорогие, этого не увидят. И хоть он верил, что где-то там они всё ещё живы, это была лишь слабая и отчаянная надежда. Настолько отчаянная, что он практически поверил, что Рин за ним наблюдает. Узнав, что умерла последняя живая близкая родственница, он начал понимать, что это бред. Эта новость его отрезвила и теперь он способен рассуждать здраво. Так что делать? Он не знал (Вернее, он начал думать о чём-то более масштабном)

2

В то время, как Обито размышляет о совершённом и предстоящем, Какаши мчится по крышам, не замечая ничего вокруг. А стоило бы. Внезапно откуда-то справа в него летят два сенбона. Один с колокольчиком, что пролетал мимо, из-за того, что Какаши двигался — то есть если бы он стоял на месте, оружие попало бы в него, а именно прилетело бы в предплечье. Вторая же игла, без колокольчика, траектория полёта которой была рассчитана на движущуюся цель, попала бы прямо в бедро, в связку. Видимо, хитрец, что использовал этот приём, рассчитывал обездвижить Какаши, заставив думать, что в него летит один сенбон и то, летит мимо. Таким образом он расслабится и не заметит второй, что уже являлся потенциальной угрозой. Как жаль, что такие жалкие трюки на него не действуют. Даже не используя шаринган, он без проблем уклонился и от одного сенбона, и от другого. Вдруг к нему кто-то подбежал. На автомате Какаши выхватил свой клинок и, если бы его оппонент не парировал удар кунаем, попал бы куда-то ниже рёбер. Он не особо целился, понимая, что какой-то клоун просто хотел его "проверить". Но проверка эта выглядела ну слишком смешно, а играть в эти детские игры у него не было ни сил, ни времени, ни настроения. — Уоу, как и ожидалось от сына Белого Клыка. — Что надо? — Хэй, это было грубо... — А не было грубо пытаться ранить меня? — Неа, это была простая невинная проверочка с приемчиками из академии. А если ты, Какаши, мой дорогой гений, не смог бы справиться с этим простым заданием, как уклониться от двух сенбонов, я бы вылечила тебя — я, знаешь-ли, медик — и отпустила бы, как своё уважение к тебе, на все четыре стороны. Чуть подумав, Какаши вынес вердикт с вопросительной интонацией, уже зная ответ: — Значит, это ты Этсуко Харуно. Она приложила руку ко лбу и выпрямилась стрункой, не останавливаясь и не отставая. — Есть, Капитан! Хе-хе, мне ведь так тебя называть? Или лучше сенпай? Или просто Какаши-кун. Или может ты предпочитаешь Какаши-чан? Ха-ха, это было бы забавно. А, стоп! Я знаю, тебе нравится... — Что тебе надо? — А ты не любитель учиться на ошибках, верно-о? Ладушки, я пришла чтобы кое-что передать твоему, вау, уже моему, сокоманднику. Хотелось бы лично с Учихой встретиться, но он, вроде как, безнадёжно страдает после потери девушки всей его жизни. Вот она — подростковая любовь! Какаши внезапно встал. Этсуко не успев среагировать перескочила на другой дом, а после повторила за Хатаке и встала напротив, смотря в глаза. Её светлые длинные волосы, заплетенные в низкий хвост, развивались на ветру, а взгляд так и горел огнём с желчью. — Знаешь, кто мне об этом рассказал, а? Друг какого-то друга какого-то знакомого богатенького придурка. Кажется, последний — сын даймё. Считай, запретную информацию распространяют. Как смотришь на это? Тебя это устраивает, Какаши? Твоего друга уже тут и там обсуждают, хотя прошёл один день, даже меньше. Что же ты делаешь? Я просто не поверю, что ты не знал о слухах... — Заткнись. Не тебе говорить об этом. —... Не то, чтобы ты как-то мог прикрыть эту лавочку, но рассказать Учихе об этом всё же стоило, — продолжала Этсуко, закатив глаза в ответ на слова Какаши. На секунду замолчав, она повозилась в набедренной сумке и кинула что-то увесистое парню, стоящему напротив, — На! Рефлексы шиноби дали о себе знать, Какаши без труда поймал кинутое. Покрутив вещь, замотанную в холщовую ткань, открывая её, Какаши узнал протектор Конохи. Новая сталь, без единой царапины, хотя после, без спору, она покроется ими. Где-то снизу металлической части — обратной стороны, не с лицевой — были высечены номерки индивидуальные для каждого протектора. Это сделано для того, чтобы после можно было опознать шиноби, на теле которого нельзя было найти ни одного элемента, что мог указать на определённого человека. Такое могло произойти, например, при сгорании заживо. Ткань, на котором была металлическая табличка с высеченным символом Листа, была чёрная, а не синяя, как раньше. Интересно, почему?   Размышлять об этом сейчас было бы немного странно, и он отложил эти мысли в дальний уголок сознания. Какаши отнял взгляд от вещицы и посмотрел на новую сокомандницу. Она его раздражала, но, несмотря на это, он дал себе обещание, что покуда он капитан их команды, он не даст ей пострадать. Он не позволит ей погибнуть, как Рин. Обито он тоже не собирался отдавать в руки смерти, но Учиха и сам мог за себя постоять, а Этсуко, как медику, нужен костыль в качестве сильного товарища, что будет её прекрывать, пока она лечит раненых. Нет, Какаши никак не был мизогинистом и понимал, что эта девушка могла сама сражаться, но... он боялся. Боялся повтора ситуации с Рин. Боялся вновь ошибиться и боялся вновь кого-то потерять, будь то раздражающая девчонка или его давний друг. И с собой сделать ничего не мог. — Эй, ты смотришь сквозь меня! Ты в порядке? Не то чтобы мне было дело до этого, но я переживаю, как бы мне не пришлось нести тебя на своём нежном теле в больницу. Какаши вздохнул: она безнадежна, и кого он дал обещание защищать? Хотя, кажется, всего несколько месяцев назад он и сам таким был. Не волновался ни о ком кроме себя и своей репутации, потому всегда заботился только о миссии, а не о жизнях своих союзников. Но Этсуко выглядит как та, что вполне способна беспокоится о ком-то кроме себя. Да и другое было бы странно — она всё-таки медик. Хотя и могла им стать от безысходности. Какаши пришлось напомнить самому себе, что у всех разные мотивы быть кем-то. Если Рин стала ирьёнином потому что хочет, вернее хотела — парень невольно вздрогнул от воспоминания того, как она погибла, в груди вновь стало пусто, он уже успел позабыть это чувство, так как позволил себе на некоторое время отпустить случившиеся — спасать людей, то не значит, что все медики решили заниматься этим по той же причине. Он вздохнул. — Это всё? — Да... точнее нет! Или да... — она стала перекатываться с каблука на носок, сложив руки в замочек, на что Какаши закатил глаза и уже собирался идти, но Этсуко вдруг воскликнула то, что заставило его встрять в недоумении, соображая, — Эй, только не воспринимай слова о слухах всерьёз, ладно? Ну, хотя, наверное, необязательно было это говорить, ты же ге-е-ений и сразу понял, что я хотела тебя немного расшевелить и привести в чувство, поэтому ты не раскисай! Хокаге обо всем в курсе! — сказав последнюю фразу, она отсалютовала и повернувшись на каблуках побежала, видимо, подальше от Какаши, чтобы он не смог задать ещё вопросов. А вопросы у него были. Она стал прокручивать диалог в голове, силясь найти оправдание всему сказанному. Хотя через некоторое время, по дороге домой, он наконец понял, что до него хотели донести. Ну или он думал, что понял. Потому что объяснение этому хаотичному поведению тоже было весьма хаотичным... Этсуко просто хотела немного ему понадоедать: вынесла бред про слухи, а после тут же опровергла это словами о хокаге, сразу же смотавшись в закат. Итог: она просто хотела отдать протектор именно ему из-за того, что не хотела встречаться с Обито, потому что он страдал после смерти Рин и очевидно не очень рад был бы встречать её? В таком случае Какаши мог просто похлопать. Более гениального способа сделать это просто не существовало. Ну или он просто не встречал ещё более сумасшедших людей, чем Этсуко. Представить сложно.

3

Его дом был на окраине деревни. Всё потому, что его отец не любил шум и суматоху, а мать называла дома в центральном квартале "проходным двором". Так и зажили в домике около небольшого озерца. Всегда тихо и спокойно. Если кто и ходил, то только чтобы порыбачить, а как известно, в этом деле главное не шуметь. Соседей у них не было. Многих не устраивала перспектива гонять от дома до рынка где-то час, чтобы просто купить, например, пакет молока. Родители же Какаши наоборот любили такие прогулки. Собирались, суетились, готовили целый список покупок, брали несколько сумок с собой, а после приходили с набитыми доверху. По словам отца. Всё это Какаши знал по словам отца. Его мать погибла во время родов, поэтому он не мог точно сказать, улыбалась ли его мать, когда гуляла с отцом. Не мог сказать и насколько её в общем радовали эти выходы в общество, ведь улыбка — не всегда признак счастья. Не мог сказать ещё многих простых вещей о матери, которые знали другие дети. Это его не терзало. Даже наоброт. Иногда он радовался, что мать погибла и не узнала о кончине отца. Хотя, скорее всего, она бы, вернее сам факт её существования, остановил бы его от самоубийства. Какаши одного же не хватило отцу и его, видимо, совсем не грызла совесть за то, что он оставил сына одного в этом огромном мире. Нет, он не был в обиде и всё понимал. (Сомневался, а правда ли это?) Какаши вздохнул. Мысли о прошлом всегда вызывали у него не самые приятные чувства. А мысли эти посещали его каждый раз, когда он возвращался в опустевший холодный дом. Не в прямом смысле холодный, конечно, отопление-то проведено, технология из скрытого облака уже насыщала Коноху, а в том смысле, что там было тяжело находиться. Заходя в холл, Какаши всегда смотрел в то самое место, где лежал его отец, когда он нашёл его мёртвым. Так и сейчас. Он замер, смотря в одну точку. Через несколько секунд отпустило, но осадок остался... Он прошёл в кухню, стараясь не оглядываться. Она светлая и открытая. Мать не любила темноту, поэтому отец даже после её смерти оставлял шторы незакрытыми. Какаши же делал это по привычке. Ему было всё равно на давно умерших людей- Он подошёл к раковине вымыть руки после улицы. Но стоило ему на них посмотреть, предварительно сняв перчатки, как перед глазами пронеслись воспоминания из того дня. Он, широко раскрыв глаза рассматривал свои ладони и видел кровь. Её кровь. Вода хлынула из крана. Смыть. Смыть. Смыть. Надо смыть это. Из глаз потекли слёзы, пока он судорожно отмывал руки.

4

Где-то около четырёх часов дня в дверь постучались. Обито лениво открыл глаза. Он не спал, но ощущения были такими, будто после беспокойной ночи, ему дали поспать всего 2 часа, а уже надо просыпаться. Он уже бывал в такой ситуации, поэтому вдобавок чувствовал некое подобие дежавю. Кажется, тогда Какаши на него наорал — хотя тут можно про любую миссию так сказать. Какаши никогда не откажется поругать его за что-либо. А за что было... — за то, что Обито проспал дежурство. Он закрыл лицо ладонями, чувствуя вновь приливший стыд. А потом в дверь снова постучали. Пытаясь рассуждать логически, Обито быстро сообразил, что это именно к нему долбятся, так как он тут теперь, очевидно, живёт один. Если только его дом не отдали кому-то другому. Хотя Какаши и Третий ничего не сказали, да и ремонт не поменялся... Интересно, если он притворится бревном, незваный гость уйдёт? Скорее всего, ведь он подумает, что дома никого нет. А если это сенсор? Ох, думает Обито, как же будет неловко, если так. Решено, он заставляет себя встать и встретить этого человека. По пути вниз он начал рассуждать кто это мог бы быть. К счастью, точно не Какаши, так как он обычно не стучится в дверь по приходе. Да и не в дверь он заходит. АНБУ хокаге? Это вряд-ли. Обито не знает, как они присылают повестки — о вызове в резиденцию ему всегда сообщали или Какаши или Рин —  но он о-о-очень сомневался, что через дверь, как это делают нормальные люди. А они явно не подходят под категорию нормальных людей. Так кто же? Прямо сейчас он узнает ответ не этот вопрос. Обито схватился за дверную ручку и толкнул дверь. — Фугаку-сан? Признаться, он был удивлён. Всё-таки глава клана собственной персоной у него на пороге! Подступала паника. Что говорить? Что делать? Как общаться, сохраняя деловой стиль или можно перейти на разговорный? Приглашать в дом, а вдруг он спешит? Хотя по одежде и не скажешь, похоже на повседневное кимоно. Неловкость ситуации возросла со следующей фразой: — Здравствуй, Обито. Я очень рад, что ты в добром здравии, несмотря на... — Фугаку чуть склонил голову, на секунду запинаясь, —... всё произошедшее. Чуть подумав, Обито задал осторожный вопрос, стараясь случайно никак не оскорбить столь уважаемого человека: — Вы пришли только чтобы проведать меня? - Обито мысленно прислонил руку к лицу, думая, что формулировка вопроса была просто ужасной... Что о нём подумают? Но вопреки его ожиданиям, Фугаку согласился, наклонив голову в кивке: — Да, — он скривил губы в кривой — добродушной, как показалось Обито — усмешке, — у нас, знаешь ли, не каждый день мертвецы возвращаются живыми. Но как только Обито позволил себе расслабиться, Фугаку сказал то, что ему не очень понравилось: — Нам надо поговорить, ты не против перенести нашу беседу в дом? Отказать было бы наглостью, поэтому Обито, несмотря на страх, поражающий разум, что было очень некстати, кивнул и пригласил главу клана внутрь. Зайдя в помещение, Обито тут же предложил Фугаку присесть, тот отказался, ссылаясь на то, что он пришёл ненадолго и планирует поговорить только по делу. Обито тревожно размышлял, что это может быть за дело, когда собеседник подал голос, прервав мысли: — Я пришёл поговорить о Какаши, вернее о его левом глазе, ты ведь отдал ему свой шаринган, правда? Обито кивнул, уже понимая, к чему клонит глава клана. — Спрошу прямо: собираешься ли ты забирать свой глаз? Какаши — не Учиха. Тех, кто не входит в состав клана не стоит посвещать в клановые секреты и одаривать им клановую силу. Я надеюсь, ты это понимаешь. Шаринган следует вернуть его владельцу. Я понимаю и знаю вашу ситуацию, даже не был против, когда за время твоего... отсутствия, Какаши, как талантливый джоунин, носил этот глаз, однако теперь, когда ты снова здесь, есть ли смысл в этом? Только Учиха сможет полностью раскрыть потенциал шарингана, — Фугаку положил руку на плечо Обито, немного сжав, — И я верю, нет, знаю, что ты сможешь это сделать. Глаз следует вернуть. — Да.. Я понимаю, Фугаку-сан. — Если это так, то я откланиваюсь, — сказал он, после повернувшись и идя к выходу, — Надеюсь, ты сумеешь выбрать верную сторону. Обито поднял голову и твёрдо сказал, радуясь, что голос не подвёл: — Я сумею. После этого Фугаку резко встал на половине пути, немного испугав Обито, и задал довольно неожиданный вопрос: — Обито, скажи, сколько у тебя томоэ? Здесь юный Учиха совершенно не знал, что ответить. Стоит ли доверять Фугаку? Зачем он вообще задаёт этот вопрос? К чему? Вдруг, если он ответит правду, Фугаку расскажет об этом членам клана? Хоть и «прежний» он был бы счастлив от того, что мог прославиться в клане, огласка ему «новому» совершенно не к чему. Возможно, даже спутает карты. — Обязуюсь не уносить эту тайну за пределы этого дома, — он повернул голову, смотря на Обито, и ответил, опережая вопрос, — даже мои приближенные не узнают. Поразмыслив, Обито решил всё же довериться Фугаку. Уважаемый человек не стал бы распространять слухи, верно же? Он надеялся на это. — Я уже пробудил мангекьё шаринган. Обито думал, что глава клана удивится этому, так как он был далеко не гением, как многие другие члены клана, однако Фугаку только кивнул и тихо проговорил "Как я и думал... ". После он, ещё раз пообещав сохранить данную информацию в тайне, всё-таки ушёл, оставив за собой гнетущую тишину.

5

Обито долго размышлял над тем, что произошло. В его голове долго вертелся вопрос "Зачем ему уровень силы глаз?". Нет, возможно, ничего странного и нет в том, что глава клана интересуется шаринганом, который как бы является фишкой именно Учих. Но ему всё же было неспокойно. Не всё-таки каждый день столь уважаемый человек зайдёт к тебе и начнёт узнавать о твоём самочувствии и расспрашивать о шарингане. Неужели ему уделили подобное внимание из-за Какаши? Обито думает, что это так. Другого объяснения у него не было. Что насчёт самого Какаши... Он не знал. Он правда не знал, что делать. Обито, что очень непохоже на него, честно обдумывал дальнейший план действий, но всё сводилось к тому, что ему правда придётся забрать свой глаз. Это и правда было наиболее логично из данной ситуации. Забирать подарки не принято, но возможно, если бы он изначально его не отдал, Рин не погибла бы? Обито помотал головой: нельзя думать о "если бы". Надо жить настоящим. И он пытается. (Не очень выходит.) С другой стороны, как забрать шаринган у Какаши? Обито очень сомневался, что Хатаке, выслушав его, на удивление, разумные доводы, просто так отдаст глаз. Забирать силой определённо тоже не вариант, так как он своей неконтролируемой стихией просто напросто разрушит половину Конохи, за одно убивая Какаши, а убивать его, по очевидным причинам, тоже не выход. Вопрос: что делать? За советами по любому поводу, он всегда ходил к Рин или бабушке. Теперь же, когда он остался один, от этой мысли его, что не подобает шиноби, легонько кольнуло в сердце, он совершено не знал что делать. Так клан или бывший друг?

6

После разговора Обито вышел развеяться. На улице была приятная погода и в целом прогулка была хорошей, если бы не постоянные встречи со знакомыми, будь то старики или одногодки. По сто раз объяснять всем, что выжил и отмазываться от расспросов о том, как он это сделал, быстро надоело. .... Ладно, прогулка была отвратительной. Финальным гвоздём в крышке его гроба стало то, что сразу, как он зашёл за угол, к нему прямо из неоткуда вышел член АНБУ. Он рассказал о том, что Жёлтая молния Конохи вернулся в деревню с задания и скоро состоится встреча команды, чтобы получить их первую миссию в новом составе. Заранее предупредил, что о миссии этой распространяться запрещено. Настроения на эту миссию у Обито, очевидно, не было, так как он ещё не до конца смирился с потерей Рин — да и другое было бы странно, прошло 3 дня от силы. Если вообще когда-нибудь смирится. Также его совсем не привлекала мысль о скорой встрече с Какаши и Минато. Обито тяготило, что снова придётся в сотый раз объяснять, что произошло. По правде, он надеялся, что за него это сделает или хокаге, или Какаши. Ситуация с последним, кстати, тоже беспокоила его, так как надо что-то решать с глазом. Может, Хатаке сам поймёт, что шаринган надо вернуть? Обито сомневался. Если и поймёт, то отдавать не будет. Он мысленно застонал от безысходности: снова вернулись в начало — к отбиранию силой. ... А есть ли у круга начало?

7

Ночью, где-то около трёх, после нескольких часов бессмымленных размышлений — стоит сказать, не всегда бессмысленных! — Обито понял, что дальше так нельзя. Надо что-то менять. У Конохи повсюду угрозы в сторону её существования, а он грустит, видите ли, тут о своём. Не то, чтобы он сильно беспокоился, но защита этой деревни было и её мечтой. С другой стороны, убирать все чувства — тоже неправильно, хоть он и шиноби. Это противоречит его идеалам. Но к чему приводят его идеалы? Возможно, именно из-за этого и погибла Рин. Кто знает? (Всё слишком сложно) ... А ещё встал вопрос: чем ему заниматься ночью? Сон-то ему больше не требовался. Он мог бы начать заучивать карты, но... ему было откровенно лень этим заниматься сейчас. В голову постоянно лезли воспоминания о том дне, когда он потерял Рин, заставляя резко выпрямляться и судорожно дышать, отгоняя эти мысли- (Иногда он слышал её тихий голос, пронзающий тьму комнаты) … Это было настолько невыносимо, что на чём-то сосредоточиться было невозможно. Ответ пришёл тут же, как Обито задумался об этом. Тренироваться. Учитывая, что в этом мире существует Майто Гай, Обито подумал, что не будет ничего странного в том, что он просто потренируется ночью. Да и было ему дело до мнения остальных? Абсолютно нет. К тому же это занятие отвлечет его от неприятных мыслей. ... Он надеялся.

8

Утром болела вся левая строна. Хоть, он всего-то и повторял дневной рацион, что делал у Мадары, почему-то было тяжелее, чем до этого. Возможно, дело в обстановке и мотивации. Тогда он лелеял надежды вновь увидеть друзей, а сейчас чтобы скоротать время до утра. Но это всё ещё не объясняло, почему мышцы так резало. У него в голове много различных вариаций объяснений этому, но выискивать то самое нужное — пустая трата драгоценного времени, которое Обито стал ценить больше, так как понял, что в одно мгновение возможно потерять всё. Порядком помятый и уставший, что опять-таки было удивительно, он возвращался домой. Мангекье использовать не решился, так как силы тратить не хотелось, да и не было в этом особой нужды. На улице было темно, хоть солнце уже и начало вставать, но Обито всё равно проходя мимо монумента хокаге мельком взглянул на лица. Печальным и Отрешенным взглядом он прошёлся по ликам, вспоминая её. ... Как перед ним вдруг нарисовался Какаши, спрыгнув с крыши и останавливая поток мыслей. Он подошёл к Обито и осмотрев его облегчённо выдохнул. Он... переживал? — Вот ты где! Я искал тебя дома, но не нашёл. Ты обычно не встаёшь так рано, поэтому я не то подумал... Ясно, размышляет Обито, Какаши просто подумал, что он решил покончить с жизнью. Возможно, он пришёл сообщить о миссии, поэтому и волновался по поводу её успешного выполнения. Он точно не волновался о Обито. Это точно не в стиле Хатаке Какаши, которого он знал всю жизнь. Он порылся в набедренной сумке и вытащил какой-то свёрток. Протянув его Обито, сказал: — На, это протектор. Твой же.. теперь не у тебя. Учиха кивнул и забрал вещь, не раскрывая ткани. Какаши подозвал жестом Обито, подзывая в пролёт между нежилыми зданиями: подальше от мимо проходящих зевак, которых было немного, но пренебрегать безопасностью - дело смутное. — Я хотел сказать, что Минато-сенсей вернулся, Третий ему уже рассказал о том, что с тобой произошло. Эм... надеюсь ты не против, — Какаши немного наклонил голову, будто бы правда беспокоился о состоянии друга и его реакции на то, что возможно немного личную историю рассказали без ведома Обито. Но тот лишь обрадовался, что всё пояснять самому не придётся и по сто раз выслушивать одни и те же вопросы, — в общем и целом он собирается отправиться в то самое место, где отсиживался Мадара. Деревня скрытой травы уже дала разрешение на посещение и обследование их территории при условии присутствовия нескольких джоунинов из их деревни. Не удивляйся, что я знаю так много секретной информации, изначально нашу команду хотели отправить исследовать местность, так как ты был там и знаешь где это и, вероятно, имеешь представление в каком месте именно может находиться Мадара. К тому же, узнав о твоей пропаже, он мог поскорее сбежать, а значит опасность значительно так понижается. Но, учитывая каким описывается Мадара, даже в старости он не мог себе позволить просто уйти, не оставив нам ловушки. Конечно, высока вероятность и того, что он просто-напросто подорвал все подземные проходы, но я слишком сомневаюсь, что он не попытается похоронить тех, кто рискнет обследовать его тайное убежище. Возможно, он рассчитывал убить тебя. Именно поэтому нас не пустили, с чем я согласен. Какаши подошёл к Обито ближе и положил руки на плечи чуть сжав. Учиха вскинул брови. — Сегодня в восемь — то есть где-то через час, так как это касается Мадары, операцию откладывать решено не было — наши шиноби и шиноби скрытой Травы готовы начать исследование. Мы идём с ними, но, Обито, наша команда собирается стать лишь проводником к той местности, где находится убежище Мадары, — он убрал руки и отвёл взгляд, как только Обито кивнул, — недавно члены АНБУ прочесывали эту территорию на наличие противников и наткнулись на небольшую группу из 20-30 человек. Крысы из деревни скрытого Камня, что всё ещё ошиваются на наших землях, поэтому наша команда, как хорошая связка с тобой, проводником, и была задействована. На всю эту ту речь Обито, отведя взгляд сначала влево, а затем вниз, лишь коротко кивнул и сказал: — Ага.. Я понял. Какаши сделал брови домиком. Обито мысленно усмехнулся: выглядит забавно. Всегда невозмутимый Хатаке Какаши чему-то удивлён. — То есть, ты даже не будешь соваться в гущу схватки....? Не.. — он запнулся. Он хотел воскликнуть: "Неужели! Наконец-то дурак-Обито взялся за голову". Но вдруг понял, из-за чего он стал таким. И Какаши задумался: у его друга сейчас стадия "депрессия" или "принятие"? Он надеялся, что второе, так как... да. Он снова сначала подумал о миссии и о том, что из-за Обито они могут её провалить. Какаши вдруг звонко ударил себя щекам. Сказать, что Обито был удивлён — сказать, что взрывная волна от взрывной печати схожа с взрывной волной бомбы хвостатого. Он всё же решил ответить на первый вопрос Какаши, пока тот, кажется, смотрел сквозь него — взгляд казался пустым. Снова странное и непохожее на его обычное поведение. ... Это из-за Рин? На самом деле Обито ни разу не задумывался каково Какаши после гибели подруги. Он не мог поверить, что их доблестный капитан Хатаке Какаши мог думать о чём-то кроме миссии. — Да, я не собираюсь идти на рожон. Как ты и сказал, безопаснее проводить опытных джоунинов, а потом помогать с зачисткой местности. Какаши, вернув свое привычное выражение лица — Обито скривился: такого Какаши он ненавидел больше всего — немного поправил собеседника: — Угу, но зачищать нам ничего не придётся. На нас, скорее всего, нападут во время движения, потому после миссии нашей АНБУ — сенсоры собираются вновь осмотреть окрестности. — Почему не сейчас? — задал давно интересующий его вопрос, Обито. — Группа врага хоть и небольшая и уставшая после нескольких месяцев нахождения на чужой территории, но постоянно передвигается, из-за чего их трудно поймать. Это во-первых. А во-вторых, — начал пояснять Какаши с видом всезнайки. А Обито начинает закипать... — несколько элитных членов АНБУ, что, собственно, и разведывали всю информацию, погибли от рук шиноби скрытого Камня. И те, конечно, не без потерь, но... будем честны, наши облажались. Один из группы выжил и донёс лорду Третьему о крысах. Решили так, что мы будем приманкой для них — сыром в мышеловке, если продолжить говорить метафорами. Будь Обито тем старым Обито, задумался бы над странными сравнениями Хатаке, но сейчас он лишь с долей агрессии вопросил, напирая на собеседника: — Эм.. а что им мешает отправить, допустим, не сразу всех, а только половину? Напряжённое лицо Какаши разгладилось. В уголке глаза появились морщинки, говоря о улыбке, скрытой за маской. — Фух, старый Тупобито со своими глупыми вопросами вернулся. Я уж думал никогда больше не увижу... Я же уже говорил, что шиноби Камня изрядно уставшие, поэтому, скорее всего, они нападут, используя все силы, — Какаши прикрыл глаз, задумавшись. Он продолжил говорить, рассуждая вслух. — Вероятно, у них такие стихии, что хорошо комбинируются вместе, потому им выгодно действовать вместе. — Может выложишь свою догадку Третьему, чтобы он эм… как-то подготовил отряд? – спросил Обито, желая поскорее избавиться от Какаши, поскольку если последний продолжит так его бесить, он точно что-то с ним сделает. Возможно, даже всё-таки, набравшись смелости, вырвет свой глаз. — Уверен, лорд Третий уже догадался о таком исходе событий и смог грамотно сгруппировать отряд так, чтобы в нём было сочетание разных стихий, поэтому повода для беспокойства нет. — И всё же…? Какаши уловил негативные нотки в последних словах и поспешил отвести взгляд, сразу поняв, что ему мягко, или не очень мягко, намекают уйти. Проклиная себя за бегство от проблемы, он быстро произнёс: «Да, ты, наверное, прав» и скрылся, попрощавшись. Обито выдыхает и благодарит мир за то, что Хатаке всё понял. Обычно его бесила вот эта его черта под названием «проницательность», но сейчас она была очень кстати. Обито волновало, как они вместе будут выполнять миссию, если он так не переносит Какаши. Достойного решения проблемы на этот момент он предоставить не мог. Возможно и никогда не сможет. Как и многие другие проблемы, что тревожили его, Обито отложил эту в дальний уголок списка того, что ему надо сделать в ближайшее время. В этот оставшийся час, перед миссией A, как он полагал, ранга, он собирался собрать снаряжение. Не хотелось помереть на первой настолько серьёзной миссии. … Хоть ему и придётся лишь проводить джоунинов. Так думал Какаши. На деле Обито соврал ему. В очередной раз, но теперь это не просто отмашка от слёз: «Ой, в глаз что-то попало!», когда как все знают, что он носит защитные очки. Теперь это что-то серьёзнее. Совесть его не корила, ведь если операция пройдёт успешно, возможно он таки что-то узнает о Мадаре. У него была причина, по которой ему просто необходимо было попасть в его логово, даже если придётся поубивать соотечественников, а после обвинить шиноби Скрытого Камня. Он думал над кое-чем несколько дней, начиная с возвращения домой. Нехитрыми вычислениями, соотнеся приблизительные даты, Обито узнал, что сильнейшему представителю клана Учих в истории сейчас где-то сто двадцать с лишним лет. Нужно ли упоминать, что старик — удивительно, с какой скоростью меняется мнение Обито о старшем поколении — должен был помереть уже давно. Это заставило его задуматься- … Есть ли способ заполучения вечной жизни? Обито, ставя во внимание Мадару, думает, что определенно есть. После этого он и начинает считать, что очевидно есть и способы возрождения жизни. ...А ещё принимает решение, что да, он всё-таки заберёт своё...

9

Опустевший дом навевал давящую тоску. Было больно приходить и осознавать, что теперь его встречает лишь ветер, что вился своими потоками из открытого окна, которое Обито, разумеется, забыл закрыть. Но ему он был рад. Существуют же разные присказки о «ветре перемен»? Обито, не смотря на всю абсурдность, надеялся, что однажды и его жизнь поменяется к лучшему. (Ему не особо верилось в это, но шанс встречи с Рин был, а значит, он сделает всё возможное, чтобы на её живом лице вновь засияла улыбка) Думая о своём, Обито поднялся на второй этаж и прошёл в комнату, которая, к слову никак, не поменялась за время отсутствия. Наверное, дом со всеми вещами и правда хотели продать другому члену клана, но желающих не нашлось. Наверняка ведь пришлось Фугаку туго с документами после «эпичного» возвращения Обито, на которого кстати в итоге и переписали жильё и все вещи, как он узнал из письма с уведомлением, что лежало на полу около двери. Сироты давно уже не были редкостью. Знал бы Обито о том, что Хаширама всю жизнь боролся с подобной несправедливостью, которая за период его правления была исправлена, но после, уже при Тобираме вновь возродилась, посмеялся бы над ним — надо же быть таким идеалистом, но так сокрушительно провалиться. (Нет, его совсем не беспокоило, что и он сам таким был) Учиха подошёл к шкафу и открыл створки, вдыхая разлетевшуюся пыль. Он наклонился и начал рыться в вещах, ища кое-что, что давно, несмотря на всю гордость за себя, засунул в самый уголок. Но вот! Болотно-зелёный краешек вещицы сверкнул перед глазами. Это то, что нужно, убедился он, когда достал жилет чуунина. Он был новый и чистенький без единой царапины и дырки, так как Обито ни разу не носил его, желая выделяться из толпы и всем видом показывать свою индивидуальность. Сейчас же, когда его личная миссия разилась с прошлой мечтой, ему выделяться не требовалось. Скорее наоборот. Будет лучше, если он станет частью серой толпы. Таким незаметным, что капитан бы забывал о нём первом, когда писал рапорт о задании. Обито волновали шрамы. Они могли попортить все планы, но он вовремя вспомнил, что именно все трудяги с вечным рангом чуунина очень часто и носят шрамы. К слову, к рангу джоунина он тоже стремиться особо не будет, чтобы опять-таки не выделяться. Хотя, если ему понадобится вдруг заполучить внимание кого-нибудь из легенд мира шиноби, Обито положит все свои карты на то, чтобы привлечь внимание к своим способностям. Он надел жилет на чёрную рубашку с клановым символом Учих на рукаве и уже хотел было- …Внезапно в дверь постучали. Обито захотелось проворчать в пустоту «опять что-ли», но он лишь спокойно начал спускаться, учась держать эмоции в узде, так как ни к чему хорошему их всплеск не приведёт. Ему очень не хотелось, чтобы стихия дерева снова вышла из-под контроля. Уже подойдя к двери, Обито, даже не гадая кто за ней, отворил её. За ней стоял тот, кто был даже неожиданней, чем Фугаку. Это был Минато. Обито посмотрел на него снизу вверх: выглядит напряжённым, хотя уже через пару секунд его лицо разгладилось. Учиха же наоборот посмурнел, всё ещё помня роль учителя в гибели Рин: почему его не было рядом? Почему его никогда нет рядом, когда он так нужен? Почему он всегда опаздывает? Что с ситуацией с Рин, что с Обито. Минато же наоборот тепло улыбнулся, кинув мимолётный взгляд на жилет. Заметил и запомнил, решает Обито, скоро он обязательно начнёт о чём-то подозревать и путать ему карты. Учиха мысленно журит себя за то, что не вспомнил про Минато, так как ранее привычную одежду можно было сменить и позже, например, ссылаясь на непригодность даже после хотя бы этой миссии. Но теперь поздно. Хотя... учитывая, какой Жёлтая Молния гений, он бы в любом случае что-то да заметил. Предугадать невозможно. — Здравствуй. Как же ты вырос, Обито, — произнёс Минато, осторожно начиная неловкую беседу и стараясь сделать её менее таковой, также пытаясь не задевать щекотливые темы. После кивка Обито продолжает, — Не против пройтись вместе до ворот? Думаю, 20-ти минут, оставшихся до встречи, хватит. От его слов стало неприятно на душе. Отвращение хорошо было скрыто за маской безразличия и неискренней улыбкой. Вопреки своей воли Обито кивает, соглашаясь на предложение. Он слышит выдох облегчения, который говорит о переживаниях учителя. Видно, он предполагал, что Обито просто его пошлёт после всего, что он сотворил. И да... будь Учиха бесцельным идиотом, то обязательно раскрыл бы всё, что чувствовал по отношению к нему. Но теперь он таковым не был — да и в прошлом Обито никогда бы не открывал так легко душу. Если только это была не Рин. Ей было ничего не страшно рассказывать. Вне зависимости от ситуации она всегда поддерживала своего лучшего друга. И Обито был уверен, что она бы поддержала его и в этот раз. (Верно, Рин...?) Но Минато отобрал у него её. Это он виноват. Если бы не он, Обито бы сейчас не ходил инвалидом, зависящим от клеток Хаширамы и контролирующим любую свою эмоцию, старясь лишний раз не выражать чувства. Если бы не он — сейчас всё было бы совсем по-другому. И Обито обещает, что скоро он вместе с Какаши поплатятся за содеянное. ...И Рин его поддержит. (...И она кивает) — О чём Вы хотели поговорить? — спрашивает Обито, когда они отходят от дома. Минато задумывается, сооружая в своей голове план диалога. Наконец отвечает вопросом на вопрос: — Давай так: сначала я отвечу на твои вопросы, если они есть, а после я спрошу тебя... кое о чём? О, думает Обито, ты не представляешь сколько у меня вопросов, ублюдок. На вершине этой пирамиды находится о цели твоего существования и представления в виде молнии, которое не имеет никакого значения, если ты ни черта не успеваешь. К слову, Учиха и сам не заметил, как перешёл на "ты", что как бы было не позволительно без согласия, учитывая разницу в возрасте. Видимо совсем в скором времени такая — и не такая — наглость будет для него нормой. ...Особенно учитывая его планы. Но будущее своё Обито больше не заботило. Если сразу после событий в стране Скрытых Горячих Источников он мог об этом задумываться, то сейчас он откинул это, так как всё-таки нашёл свою цель в жизни. И это явно была не успешная карьера шиноби и постепенное становление хокаге, путём завоёвывания доверия всех жителей деревни. Пожалуй, за это стоит сказать спасибо Мизэки, ведь теперь благодаря ей он делит вместе с ней её мечту. Даже после предательства. — В таком случае, — задаёт свой вопрос Обито, начиная с самого волнующего, — что была у Вас за миссия? Почему Вас не было рядом с Какаши и Рин? — яд всё-таки просочился в голос, но Учиха уже и не возражает: пусть Минато почувствует вину за содеянное. Бездействие — это ведь тоже преступление. Он вздыхает — а Обито уже начинает раздражать этот звук — и, глядя куда угодно, но не на собеседника, начинает рассказывать из далека: — Сейчас идёт Третья Мировая Война, Обито. На всех фронтах есть угроза для нашего существования, — Минато скосил печальные, как показалось Обито, глаза на юношу и продолжил объяснять, как ребёнку, — Как бы мне ни хотелось, я чисто физически не смогу присутствовать везде. Даже используя технику Летящего Бога Грома. ... И памятуя весь прошедший день, Обито взрывается- — Но это ВАША команда! - прокричал он, делая акцент на нужном слове. ... Он уже не помнит ни о клетках Хаширамы, ни о случайных прохожих — ранних пташках, что вполне могли услышать этот разговор. Ему даже на секунду показалось, что это совсем не Минато, его бывший дорогой учитель, стоит перед ним. Это враг. Зло. (Зло надо устранять) Но Жёлтая Молния Конохи спокойно вглядывается в чужое лицо ещё несколько мгновений, а после отворачивается. Наверняка ведь в его голове так и вертится фраза "Я знал, что так будет". — Верно, вы трое — моя команда. Моя семья. Но также моя семья — это Кушина. А ещё моя семья — это вся Коноха. Я не могу всех защитить, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Именно потому, что вы — моя команда и семья, я не могу сделать верный выбор, кого спасать. Да тут и верного выбора как такого не существует. Возможно, если бы Рин тогда не погибла, погибло бы несколько десятков, или даже сотней других таких же детей. И поверь, Рин бы этого не хотела, — Минато с грустью во взгляде улыбается, — Спасти всех невозможно. Но возможно уменьшить жертвы. — ...Неужели какие-то другие дети Вам важнее, чем Рин? Простой счёт — и Вы готовы проститься даже с Кушиной. — К сожалению или к счастью, я не бесчувственен. Если дать мне выбор, кого убить: несколько десятков детей или Кушину, я скорее язык себе отрежу, чем назову кого-либо. Это моё маленькое откровение — я, что не подобает шиноби, не способен к холодному расчёту. Но способен пожертвовать собой, чтобы спасти людей. Думаю, так и поступила Рин. Я ответил на твой вопрос? Нет. Обито всё равно не понимал. Он не понимал, как можно сравнивать дорогого тебе человека и сотни незнакомых людей. Если бы перед ним встал выбор между Рин и Конохой, да что там Конохой, всем миром, то он бы без промедления выбрал бы Рин. Потому что Рин для него — нечто большее чем весь мир. Но вопреки своим мыслям отвечает "Ага", дабы просто не поддерживать раздражающий его разговор и решает перевести тему, чтобы отвлечься: — Ваша очередь, сенсей. Минато без тени улыбки задаёт свой вопрос: — Знаешь ли ты, что на тебе стоит печать? Обито, благодаря подслушанному разговору, знает. И он уже хотел было ответить, но тут... проговорив про себя фразу учителя, замечает, что Минато не сказал, что печать стоит именно на сердце. Это его смутило. Наверняка ведь ему рассказали, где она находится, почему он не обозначил её местоположение? Раскрывать то, что знал, Обито сразу не собирается. Надо сначала прощупать почву: может, он просто недорассказал и, как обычно любит делать, начал из далека. Может вообще забыл сообщить. Кто знает? — Нет. Откуда? Вопрос получился двусмысленным. Он неумышленно спросил и про то, откуда ему знать про печать и про то, откуда она. Исправляться не стал. Ему стало интересно, на какой собеседник сначала ответит. — Скорее всего, её поставил сам Мадара, — задумчиво отвечает Минато, — Техника достаточно сильная и требует высокого уровня владением фуиндзюцу. Выходит, они не в курсе, что Обито знает, решает последний. Это значит, что можно будет и дальше пользоваться полусознательным сном и никто не будет об этом знать. Это определённо ему на руку. (А существуют ли какие-либо экстракты или техники, успокаивающие стихию мокутона?) — Понятно..А где печать находится? - спрашивает Обито, чтобы показать незнание и заодно проверить, насколько важно сохранение тайны. — Где-то в грудной полости. Хочу после этой миссии посмотреть, позволишь? —Угу. Нет. Он точно над ним издевается. Зачем это скрывать? Обито надеялся узнать это при следующем осмотре. А ещё он надеялся, что Минато не сумеет различить обычный сон и полусон, иначе всем его планам придёт кирдык. Дальше шли в тишине. Возможно, сказывалась атмосфера предстоящей миссии, а возможно и негативный осадок после не самого приятного разговора. Обито больше склонялся ко второму, хотя миссия тоже его не слабо так волновала. Как он вообще собрался пробираться в пещеру Мадары? Там будет кучка опытных джоунинов и сам Жёлтая Молния Листа. Ему никак в его нынешнем состоянии не победить стольких сильных шиноби. "Ладно, — думает Обито, — посмотрим и действуем по ситуации. Мадара не так прост." Если он за эти месяцы что-то понял про него, так это то, что этот старик никогда просто так ничего не оставит, тем более своё убежище. Наверняка ведь несколько Зецу будут охранять. Вот только в прошлый раз Обито, будучи не в себе, слишком легко с ними разделался. Одним огненным шаром, судя по останкам. Юноша надеялся, что Мадара сделал свои выводы и хоть как-то улучшил их. Даже если потом это принесёт Обито проблемы — сейчас это на руку. Он надеялся, что большинство джоунинов убьют прихвостни Мадары. С остатком он и сам справится. ("Видишь, Рин, я готов предать Лист ради тебя. Даже если ты меня возненавидишь после этого, я всегда буду любить тебя.") ...Обито резко останавливается и смотрит в сторону. Взглядом подмечает пламя. Оно играло с ним своим сиянием и по-странному завораживало. —Что-то не так? Минато подходит ближе к ученику. Но тот лишь покрутил головой, решившись почему-то открыться. — Нет, просто кажется, что пламя принесёт мне некую пользу в будущем. — Уверен, что это так, — улыбается учитель, — твоя основная стихия всё-таки огонь. — Да, Вы правы. Нет. Он точно ошибался. И Обито это чувствовал. Огонь точно сыграет какую-то роль в этой миссии. До самых ворот ни один из них не проронил ни слова.