Без Рин

1

...Ближе к воротам стали видны силуэты собравшихся там шиноби. Когда Обито и Минато почти подошли к ним, последний коротко, как бы невзначай, сообщил, что Кушина собиралась попрощаться, но её срочно вызвали в резиденцию. Парень обрадовался, хоть и, сохраняя холодное выражение лица, ответил коротким "Жаль". С Кушиной у него всегда были непростые отношения. Он бы даже сказал, что странные. Эта женщина постоянно либо колотила его, либо обнимала. Сменяться эти два действия могли за секунду. Это у неё такие эмоциональные качели или дело в Обито? Вообще ему как бы не очень было это интересно... но знать всё же хотелось. Стоящие шиноби сбились кучками. Была видна какая-то расслабленность в их позах, редких смешках и постоянных разговорах. Словно они идут не в убежище сильнейшего представителя клана Учиха в истории – зная, что на группу будет совершено нападение – а выполнять миссию ранга D по поимке сбежавшей кошки. Обито это раздражало бы, если бы он не рассматривал их всех как угрозу для своих целей и не был готов сражаться с ними насмерть. Сейчас его это радует: возможно они и не шибко серьёзно относятся к делу. Может даже и не верят в то, что там правда был Мадара. Если честно, он бы сам, посмотрев на себя со стороны, подумал, что ему просто раздавило половину мозга и он все придумал и про Мадару, и про его план по созданию утопии, где будет «счастье для всех». Они наверняка думают, что сейчас просто спокойно разберутся с врагами, после дойдя до места назначения, увидят, что никаких подземных туннелей нет, решат: парень точно сошёл с ума, и отправятся с хорошим настроением домой. Отличный план, ничего не скажешь! А... вот только жаль, что он не рабочий. К слову, Обито также волновало другое: зачем он здесь вообще нужен? Довести так-то мог и только Минато или Какаши, якобы заслуженный джоунин. В пещеру всё равно их, детей, не пустят. Хотя возможно верхушка Листа думает, что он знает прям точное место, где находится сеть подземных туннелей – а он не знает – или укажет на горстку камней, что стали ему могилой. Загадка. Подходя к месту встречи под косыми взглядами, Обито приметил Какаши и- ... Он выдыхает: не похожа. Совсем не похожа. Обито не знал, радоваться или расстраиваться, но хотя бы внешне она совсем была не похожа. И волосы у неё длинные и светлые, а не тёмные как каштаны. И высокая она – выше чем Какаши на голову – а не низкая как Рин. И взгляд сквозил хитрецой, а не добротой и открытостью. Обито не знал, нравится ему это или нет. Подходя всё ближе, он всё больше находил различий. Всё больше неумышленно сравнивал. Знакомство вышло двоякое: она осторожничала, сразу заметно. Пока о её силе и умственных способностях мало, что можно сказать. Харуно. Что ему известно об этом клане? Исходя из личного знакомства с некоторыми членами, он знал, что они славятся – шутка ли, быть одним из самых безызвестных кланов? – хорошим контролем чакры. Известных представителей нет. Наверное, именно поэтому и клан был в основании пирамиды иерархии. Если придётся с ней драться – затягивание боя не даст ничего. Наверняка ведь тоже хорошо контролирует чакру, а значит и энергии у неё будет предостаточно. Один удар – сокрушительный, дающий поражение, и она в нокауте. У него таких техник навалом. Угрозы никакой.

2

В то время, как Минато и Обито отходят от дома последнего, Кушина Узумаки входит в резиденцию. Ей было неспокойно: от дел шиноби она отошла несколько лет назад, предпочитая домашнюю жизнь без угрозы для жизни. В круг переживаний её входила лишь судьба мужа. Каждый раз, когда она скрепя сердце провожала его, размышляла: надолго затянется? Думала – не могла не думать – а вернётся ли целым? А вернётся ли? Возможно, она могла бы вновь вступить в ряды шиноби только ради того, чтобы прекратить переживать из раза в раз – жить от миссии до миссии. ... Но тогда когда они будут встречаться с Минато? Так изредка пересекаться на миссиях и может быть раз в год дома? Нет. Лучше уж она будет переживать, заламывая пальцы и молча вглядываясь в окно сквозь дождь в одиноком пустующем доме. Лучше уж она будет смотреть на священные лица хокаге и вспоминать, ради чего это. Ради какой мечты её муж встал на этот путь тернистый. И когда-то, размышляла в один из таких дней Кушина, когда-то Минато станет хокаге и наступит в Конохе мир. Они будут вдвоём – или втроём, кто знает, может и на неё когда-нибудь взглянет солнце – счастливо жить, наблюдая, как деревня процветает. Она так этого желала... Идя по коридору, девушка размышляла о недавней новости, что сообщил ей Минато, когда вернулся домой: Обито жив. Жив и находится в Конохе. Если он жив, то он потенциально и дышит. Если он дышит, то потенциально и качает кровь по сосудам. Если что-то качает эту кровь, то потенциально – возможно, думает Кушина, только лишь возможно – у него есть сердце, что бьётся. Она не верила. Она и прямо сейчас не верит в свое счастье. Каждый раз, как она вспоминала новость, восторг ударял в голову – настолько было радостно, что хотелось кричать. Обито вернулся! Её Обито вернулся! Она настолько была счастлива, что наверное – скорее всего! Она ничего не обещает! – не сильно будет ругать его за его противную спесь и прогул деревни в течение четырёх месяцев. Фу! Как можно? Но она дико счастлива, поэтому доступна поблажка в качестве удушающих обнимашек. Мысли разбредались и совсем не хотели возвращаться к графе «Рин», ну или хотя бы, что более актуально на данный момент, «цель визита к хокаге». Когда Кушина дошла до точки назначения, до двери, чей номер ей сказали с вестибюле, пару раз покрутила головой, разбрасывая красно-кровавые волосы во все стороны, стараясь отогнать мысли. Причём все. Главное ни о чем не думать – главное не навязывать себе ничего. Её просто вызвали к хокаге. Её просто вызвали к самому почитаемому человеку в Конохе. Что такого? Так, вроде недавно ничего преступного против деревни не совершала. Её не скрутили отряды АНБУ у выхода из дома. Ничего такого. Просто вызвали. Кто знает зачем? ... Ловя эту мысль, она входит. Осматривается и расслабляется. Не похоже на личный кабинет Третьего: можно не сильно переживать. Но тут она получше всматривается и понимает, что за полукругом стоящими столами никого нет. Лишь ветер полыхался из открытого настеж окна. Открытого настеж. Случайная мысль приходит в её голову, когда она подходит к окну и слегка перевешивается: никогда не замечала несколько они большие, туда смог бы пролезть и человек. Прямо как тот человек, что стоит у неё за спиной и держит кунай к горлу. Она скосила глаза и поняла, что ошиблась: не кунай. Скальпель со сверхурочно заостренными краями. Таким и печень нетрудно, наверное, пробить. Какой-то противный влажный звук слышится позади. Будто кто-то облизнулся. Это заставило понять Кушину, кто стоит сзади. Такой жест она видела только у одного человека. Орочимару. Неприятный тип со змеиными повадками. Они один раз пересекались, она уже и не помнит где и когда, но точно запомнила тот неподдельный ужас, что он ей внушил. Немного – слишком много! – медленно соображая, Кушина думала, есть ли способы позвать мысленно Минато, чтобы он примчался к ней с помощью печати Летящего Бога Грома, вплетенной в печать четырех символов. Нет. Такого способа нет. А потому уже кроме жизни ей терять нечего. Она вглядывается в лицо Хирузена на скале, набираясь лёгкой уверенности, и бесстрашно спрашивает: — Что надо? Получилось грубее, чем она хотела, но, справедливо рассудив, что Орочимару заслужил, исправляться не спешила. Не успев подумать о путях отхода помимо Минато, она была прервана мужчиной. — Слышала, Обито Учиха вернулся, – прошелестел он, без вопросительной интонации. Кушина задержала дыхание. Что ему надо? — Конечно, слышала... Минато вернулся несколько часов назад, верно? — Что тебе надо, – повторила девушка намного тише. Речь пошла о Обито. Ей это перестало нравиться. На самом деле, её и до этого не влекла ситуация, с которой она столкнулась, но сейчас речь зашла не только о её жизни. Она молилась, чтобы сейчас кто-нибудь зашёл или на крайняк заметил её в окне. Одна змея выползла из рукава Орочимару и последний усмехнулся: — И не надейся, – говорит он, ощущая вибрацию от ударов, что отбивает хвост змеи, сообщая о бегающем взгляде заложницы, – солнце светит нам в спины, окно полностью в тени. Даже твои красные волосы сейчас не видны со стороны улицы. В эту сторону даже смотреть никто не будет из-за света. Кушина кусает губу до крови. Ситуация ужасная. Осталось надеяться только на то, что кто-то зайдёт. Но Орочимару, понятное дело, не дурак. Наверняка ведь всё продумал – то-то он выбрал тот самый зал, что выходит прямо на лица хокаге, Коноха построена так, чтобы утром свет лился на вход в резеденцию и монумент – чтобы вот так нападать со спины. Знал, что она прямо сейчас сюда придёт. Возможно, он даже запустил предателя в ряды АНБУ хокаге. Кушина мысленно делает пометку, что обязана, если выживет, сообщить об этом Третьему. Что она может прямо сейчас сделать, чтобы выжить? Запечатывающие Цепи

Херня. И глазом не моргнешь – он впечатает лезвие в глотку.

Хоть технику и можно использовать в нападении, изначально она всё-таки для защиты и поддержки атакующего – активация длится несколько секунд, а Орочимару понадобится всего мгновение, чтобы убить её.

Удар в пах?

Снова. Если не осознанно, то хотя бы рефлекторно шевельнет рукой. ...А скальпель острый.

Попытаться ускользнуть от ножа путем тактического отступления назад или в бок?

Всё то же самое.

Хоть она и думала, что нужна Орочимару для чего-то живой – очевидно это связано с Обито – проверять не хотелось. Этот саннин был самым мутным из тройки легендарных. Кто его знает? И всё равно для него, возможного преемника Третьего, этот шаг смел и необдуман. Вот так, посреди бела дня, нападать на джинчурики Кьюби? Не смешите. Она очень важна Орочимару. Или информация, которой она владеет. Про Обито. Теперь это уже очевидно. Но что такого может сделать парень 13-ти лет, что заинтересовал Легендарного саннина? Ответ таится в том, где он был эти 3 месяца. Минато ей смутно рассказал, но это было по типу: "его спасли и залечили с помощью эээ... специального препарата, вообщем сама увидишь и я объясню" На все её вопросы отвечал, что она сама скоро обо всём узнает. И она могла бы сегодня! Но Орочимару, как она думала, ей помешал, подстроил. Ярость достаточно накопилась, чтобы она сделала самый глупый поступок, что мог бы быть, в этой ситуации. Она для проверки легко шевелит рукой, когда как Орочимару что-то спрашивает на фоне. Кушина не слушает. Делает вид, что рука затекла, встряхивая кистью. Готовиться сделать отчаянный рывок, что бы убрать скальпель от шеи- …Ее запястье перехватывают где-то на половине пути и удерживают стальной хваткой. Страх обуял всё нутро. Она готовится к соприкосновению металла с кожей, но ничего не происходит. Скользкий голос Орочимару вновь спрашивает вопрос, но теперь Кушина во внимании. — Минато рассказывал о такой вещи, как клетки Хаширамы? — Ч-что? Что Вы несёте? – не заметив, Кушина перешла на уважительный тон, в конце добавляя тихое "даттебане", что, возможно даже было не услышано. Понимание, что это последствия страха, вторая волна ярости накрывает и она спрашивает громче, ощущая резкий растущий прилив чужой чакры, – Что ты несёшь?! Хаширама давно мёртв! И что тебе надо от Обито? Кушина делает рывок рукой, освобождаясь от хватки – что-то падает с глухим стуком - когда как Орочимару с ехидной улыбкой человека, у которого получилось добиться своего, впечатывает скальпель.

3

Двигаться решили клином: Обито с двумя джоунинами спереди, чтобы остальным было понятно, куда направляться. Для незаметного захвата группы из камня, расстояние между дугами клина несколько метров. Капкан был в качестве дополнительного плана, если повезёт и среди шиноби вражеской деревни нет сенсоров. Это было крайне маловероятно, потому надеялись на худшее. Минато также раздал всем по одному кунаю с печатью Летящего Бога Грома и наказал кинуть куда либо, чтобы сообщить об опасности. Казалось, он старается заглушить ошибки прошлого, но Учиха этого не оценил. Обито был сенсором, что очень помогало, так как он мог за несколько километров обнаружить врага. Но пока никого. Это, как ни странно, совсем не обнадеживало, так как в целях миссии также присутствует графа с поимкой диверсантов. В голову Обито начала закрадываться мысль, что всё не так просто. Это было и так понятно с самого начала, когда Какаши только-только сообщил о предстоящей миссии, однако в его планы входило по-быстрому разобраться с шиноби Камня, умышлено подставив союзников, тем самым устраняя угрозу. Но они двигаются уже продолжительное время, а врагов всё нет и нет. Это напрягало настолько, что Обито решает увеличить радиус техники. Это было необдуманным шагом, так как увеличивая площадь просматриваемой территории, он уменьшает степень обнаружения. Была призрачная надежда, что они не скрывали чакру – он не знал если в отряде Конохи сенсоры, но ему самому было бы удобнее знать, планируется ли нападение. Как жаль, что эта надежда ложная. Шиноби Камня посыпались из-под земли. Обито начал слышать отдалённые крики и уголок его губ в левой части нервно дернулся, выдавая мимолетную радость. Он обернулся, желая посмотреть на представление, и с цоканьем сомкнул челюсть, отвернувшись. Сзади сверкала жёлтая вспышка, так что скорее всего эта смертельная агония была не союзников, а врагов. Перед глазами что-то пронеслось – похоже, кто-то пытался атаковать Учиху сзади, но прошёл сквозь тело из-за использованного камуи. Не ожидая этого и не успев сконцентрировать чакру в ногах, этот недалёкий шиноби по инерции пролетел ещё пару метров и с криком врезался в поваленный ствол лежачего древа, чудом не напоровшись брюхом на сучок. Но это его не спасло, и в спину градом полетело оружие, добивая, судя по голосу, мужчину. Обито лишь удивился, что сумел сознательно активировать камуи. Это определённо был прорыв! Да, он и до этого мог пропускать сквозь себя удары нападающих, но тогда это было или простой случайностью, как он считал, или результатом от действия адреналина. Он оглянулся, осматривая поле боя. Построение уже давно было разрушено. То и дело между стволами гигантских деревьев мелькали разные шиноби, принадлежащие как Конохагакуре, так и Ивагакуре. Уцепившись взглядом за белую вспышку, Обито на секунду отвлёкся. Ему показалось, что он увидел клок каштановых волос. И эта ошибка чуть не стоила ему жизни. Чья-то катана сверху вниз резанула протектор, задевая металлическую часть и делая царапину, что тут же разошлась на ткани. По виску потекла струйка алой артериальной крови. Обито лишь малодушно понадеялся, что сонную артерию не задело и отскочил назад, сбегая от опасности. Зрение чуть помутнилось, но он разглядел, как нападающий вдруг по-странному завалился вперёд и через пару секунд Обито стал виден его затылок, в который точным броском прилетел сюрикен. Учиха ещё раз осматривается – на этот раз в последний. Все участники побоища затянуты в бой, тут и там горит пламя, и никто не обращает на него внимание, даже в его сторону не смотрит. Пора давать дёру, думает Обито, и бросает вытянутые из подсумка дымовые шашки. Дым тут же заволок пространство, но, казалось, никто этого не замечает – мало ли что решил использовать противник. Кое-как скрыв чакру, чтобы она хотя бы не привлекала внимания – так как по-хорошему Обито до сих пор не научился этому – он сбегает, выбирая путь снизу, скрываясь за ветками деревьев. Можно было бы конечно применить камуи, но неизвестно, в какую даль его занесёт. Использовать эту технику было бы слишком рискованно. Тем более сейчас все немного заняты и им совершенно всё равно на какого-то сбежавшего Учиху. Плана отступления у него не было, зато была отмашка, типа какой-то противник увёл его вглубь леса подальше от группы. Обито был уверен, что все поверят герою Листа, ученику самой Жёлтой молнии, никто не поверит, что он предатель и не будет осматривать территорию, выискивая доказательства боя. Вспомнив о Минато, он тут же сбрасывает его кунай. Будет очень плохо, если он сейчас сюда переместится и увидит, как Обито сбегает. Потому Учиха ускоряется, стараясь сбежать от угрозы. Но это его не спасёт, так как он уже на хвосте. Кто это? Он двигается быстро, ловко перескакивая с ветки на ветку, держась сверху, чтобы не потерять цель. Дыхание сбивается, напоминая о том, что Обито о нём не следил и поддался панике. Это состояние для него было непривычно и навевало о дне, когда погибла Рин – ему ведь тогда тоже пришлось бежать на бешеной скорости- И он не успел …Он не мог испугаться того, что кто-то просто двигается за ним. Слишком быстро двигается за ним. Или ему кажется…? (А если это Минато?) Адреналин опьяняет – Обито бежит на максимальной ему доступной скорости, молясь, чтобы камуи перенесло его уже хоть куда-нибудь и предчувствуя, как ужасно будет ныть голень левой ноги. Кислорода не хватает, но он двигается, несмотря на боль в боку. Простой побег был настолько идиотским поступком, что Обито хочется резко остановиться от осознания, но к счастью передумывает, чтобы эпично не полетать на счастье публике. Почему он сразу не постарался объяснить ситуацию догоняющему? Это было бы куда более логично, чем просто бежать. Но это теперь не важно. Зачем думать о прошлом, когда в настоящем его уже настигли.

4

Кушина тяжело дышит, думая, что это конец, хотя в глубине души понимает, что это не так. Проклятый Орочимару, перед тем как исчезнуть в шуншине, будто высосал из неё всю энергию. Что это чёрт возьми было? Металл не рассёк кожу, так как мужчина перед взмахом намеренно повернул его тупой стороной. Вопрос - зачем? Может это какой-то особый вид, что способен собирать чакру? Во всяком случае, Кушина о таком не слышала. Но слушала слухи, что ходят о саннине. Разве он не из тех, кто запросто сможет создать новый вид материала? Почему нет? Что ещё мог придумать этот сумасшедший человек? Хотя его и человеком-то трудно назвать. Она могла и дальше рассуждать о Орочимару в такой странной манере, но продолжать эту дискуссию в своей же голове было ей не под силу: в глазах начало двоится и расплываться. Обычное стояние на ногах стало сродни пытки. Голова начала медленно, но верно наращивать темп своего гудения. Ой, думает Кушина, подкашиваясь, что-то Земля быстро крутится. Она хотела рассмеяться от столь глупой мысли, но чуть не свалилась, рефлекторно ухватившись за край подоконника. И только тогда, посмотрев на руку, удерживающую её от поцелуя с полом, заметила сочащуюся из раны кровь. Какой раны? Когда он успел ранить её руку? Что, если он её чем-то заразил? Что, если там яд? И какой, если яд? — Какой же мрак, даттебане, – думает Кушина и проваливается в чёрное пространство, теряя сознание. *** Пробуждение девушки настаёт нескоро. По личным ощущениям – спустя 2-3 часа, что для неё, довольно энергичной особы, где-то полжизни. А ведь столько всего можно было переделать, а не валяться… А, собственно, где она? Кушина открывает тяжёлые веки, состояние которых указывало на дикую сонливость. Тошнота подступила к горлу, когда она почувствовала катетер на правой руке. В голове на это играл лишь один вопрос: зачем? Девушка вновь прикрыла глаза, силясь вспомнить прошедший день: Проснулась пораньше, чтобы встретить Минато, затем тот пришёл и сказал, что её вызывает к себе хокаге.

Для чего?

Наверное, для какого-нибудь тактического применения Кьюби…? Хотя… кто его знает. Это сейчас неважно.

Что было после того, как Минато ушёл?

Кушина, что было очевидно, сразу же отправилась в резиденцию. Там…она долго думала над чем-то… думала… Неужели всё? Она так просто забыла всё, что произошло после прихода в резиденцию? Хорошо, думает девушка, понимая, что ничего хорошего здесь и в помине нет: она просто по вызову пошла к хокаге, а попала… Она вскакивает, только сейчас осознавая, что совершенно не понимает, где находится. Мокрая, когда-то холодная, грязная тряпка падает на колени, укрытые одеялом. Одеяло было серым, будто его не стирали несколько месяцев или даже лет. Из-за брезгливости захотелось тут же его отбросить подальше. Подумав об этом, она начинает чувствовать странный запах. Она помнит этот запах. Впервые его Кушина услышала на войне. Запах гнили. Запах разлагающегося тела. Разлагающейся плоти, в которую уже пробираются паразиты, желая полакомиться свежей мертвечиной. Девушка крутит головой, подавляя рвоту, но ничего не видит кроме своего спального места. Мысли путаются. Она словно в тумане, отбившаяся от группы и никому не нужная кроме самой себя и мыслей, что пожирают сознание, изводя догадками: а что же дальше? Глаза невольно начинаются слезиться. Разум постепенно подводит итог, ставя решительную точку на её нынешнем существовании и способах выбраться. Просто выбраться отсюда! Кушина не знает где она, но пожалуйста, выпустите её! (Катетер ужасно давит на предплечье. Снимите это. Невыносимо) Слёзы катятся по щекам, заставляя чувствовать себя жалкой. Она никогда в жизни такой не была. А когда и была, то её спасал Минато. Но его сейчас нет. Он и подумать не мог, что с его женой может случиться в пределах деревни. Почему она такая жалкая? Как она, Кровавая Хабанера и джинчурики девятихвостого, могла попасться и не знать куда? И не знать как? И не знать зачем? Просто всё забыть. (Что происходит?) Внезапно грохочет что-то, что приостанавливает поток самобичевания, совершенно неуместного в данной ситуации. Она никогда такой не была. Она никогда не сдавалась. (Это не она.) Шаги. Пугающие, медленные, шаркающие. — Ну как тебе? – шипит склизко он, – уже в истерику? Как же? Как же? Кушина не видит его и не узнаёт этот противный голос, хотя точно слышала его. Но она не помнит. Жалкая, жалкая, жалкая. — Что, снова слёзы? – проговаривает он тихо. И добавляет уже громче с насмешкой, – без Минато трудно, да? Слишком слабая, помидор? Последнее слово вызывает некий триггер. Оно не несёт никакой оскорбительной ценности, без базы, которая у Кушины имелась. Это слово напоминает о днях, когда её унижали в академии. Когда на неё напали и увели в плен… Как же страшно. Прямо как тогда. Её избили, сломали несколько костей. Из носа текла кровь. Из рта текла кровь. Из открытых переломов текла кровь… (Пожалуйста, хватит) Тело прорезала ужасная мучительная боль. Было ощущение, будто ей только что переломали все кости одновременно. Кушина закричала. Челюсть начала ныть от долгого нахождения в сильно раскрытом состоянии, приманивая к себе мимолётное, но столь важное внимание. Челюсти начали затекать. Хотелось их вернуть в исходное положение рукой, но Кушина не могла – начав двигать конечностью, она почувствовала, как кости трутся друг о друга. Это ввело девушку в ещё больший ужас. Ей хотелось умереть. Просто исчезнуть в небытие. Ничего не помнить. Никого не помнить. Просто прекратите это. Что-то хрустнуло – кажется, ей свернули шею, давая небольшое жжение и приятный конец. Эти мучения окончились и она может спокойно умереть… *** Но она просыпается вновь. Девушка резко принимает сидячее положение, сильно-сильно дыша, будто не веря, что это свежий воздух без гнили. На свой страх и риск, решая оглядеться, она осматривает помещение. Кушина сидела на постели. Их постели с Минато. Она в одежде, что было странно, так как обладала небольшими признаками мизофобии и не могла терпеть грязь. В голове мутно. Она помнила только как проснулась, встретила мужа, что-то поделала и пошла спать. Сильно устала – с кем не бывает? Вот только за окном уже закат славный. Вопросов было крайне много, но девушка выбрала сон и провалилась в дрёму, тут же пожалев об этом, так как ей вновь приснился сон о том похищении. И кошмар продолжился.

5

Обито стоял напротив высокой девушки, с которой был одного роста и придумывал ответ на заданный вопрос: куда скачем с поля боя? Были мысли ответить дерзостью и перевести стрелки, мол, а ты куда? Но тогда беседа затянется ещё сильнее, и он потратит ещё больше времени в пустую. Справедливо рассудив, что лучшая защита – нападение, Обито решает сделать выпад и проигнорировать вопрос Этсуко. Лучше сразу её убить, чем потом искать оправдания её донесениям. Учиха начинает двигаться в лоб, не скрывая намерений и стараясь вставить противника в недоумение. Этсуко на это рвано встаёт в стойку и атакует, как только Обито приближается, срезая протектор, что со стуком падает. Обито не ожидал того, что его будут атаковать с левой стороны, так как большинство людей правши и предпочитают делать начальную атаку, используя более подвижную руку. Из-за этого стечения обстоятельств он вынужден вновь использовать камуи, чтобы снова не получить удар в висок. Его рука с заранее занесённым мокутоном проходит мимо цели вместе с остальным телом. Очевидно, это совсем не тот приём, который могла себе представить Этсуко, потому, не понимая, что это вообще было, отходит от опоннента, силясь разорвать дистанцию и не давать ему шанса на неожиданные атаки. Но Обито совершенно без разницы на каком расстоянии они сражаются, так как у него имеются довольно хорошие техники для обоих типов боя. Потому, не давая девушке совершить свою атаку, он складывает такие знакомые печати для огненного шара. Он бы даже назвал их своими любимыми, ведь они отработаны до совершенства, как ему кажется. Этсуко реагирует моментально, отскакивает в сторону, концентрируя чакру в ногах и оставляя в земле глубокую яму. Приближается к Обито, пока тот медленно соображает, и замахивается кунаем. Брызги крови от перерезанной глотки летят во все стороны фонтаном. ... Думает Этсуко, рисуя в своём воображении картину. На деле же она стоит ступором полсекунды, а после опять-таки концентрирует чакру в ногах, чтобы избежать всепоглощающего пламени- Вскрик ... но не успевает и попадает под струю огня- По лесу расходится душераздирающий детский крик. ... а после катится по грязи, пачкая свои остатки. Деревья пылают. Обито не спешит их тушить. Скорее ему нравится это зрелище. Даже если бы не было вопроса в чакре и времени, он бы не стал использовать стихию воды, чтобы прервать горение. Ведь это так красиво! Сильное всегда побеждает слабое. И сейчас прекрасное непохожее ни на что в своём величии пламя это доказывает. Искры сверкают со всех сторон и Обито любуется. Ему хочется смеяться: это так прекрасно! Он не задумывается, что так врагу легче его найти. Но любое наслаждение всегда рано или поздно прерывается делами. Это жизнь. А Обито её ненавидит. (Ему не хочется оставаться здесь одному. Ему не хочется жить без Рин) Ему приходится заставлять себя подойти к полутрупу. Этсуко выглядит отвратительно, если описывать её состояние мягкими словами. Левую сторону покрывают ожоги - струпья цвета бычьей крови. Рука превратилась в культяпку. Кисть была полностью сожжена, показывая своим видом, что в середине огненного шара был напор сильнее, чем по краям. Справа же всё ещё есть одежда, которую уже хотел было пожрать огонь, но не смог из-за холодной и мокрой, от недавнего дождя, земли. Обито ухмыляется: да, это определённо ему нравится. Половина её лица чем-то напоминает лицо Обито. Хотя, разумеется, всё выглядит в десятки, а то и сотни раз хуже. Если бы Обито был каким-то писателем, он сказал бы, что её левая сторона теперь стала ещё прекрасней, ещё восхитительней! Она напоминает о сущности человеческого бытия: все мы красивы снаружи, но все мы также ужасны внутри. ... Плохой из него писатель. Про вторую половину Этсуко можно подобрать лишь синонимы подобные: уродство и мерзость. А реакция на это у случайного зрителя что-то вроде: рвота и отвращение. Всё это потому что кожа и мясо прогорели так, что стали видны очертания костей, но не полностью, как подпечённая, как хорошая хрустящая курица. Кровь всё ещё маячила перед глазами налётом, а оставшиеся куски мяса кое-как покрывали некоторые куски конечностей и туловища. "Пузырей", которые свойственны ожогам средней тяжести не было даже на стыке между левой и правой сторонами, лишь покраснения, которые не шибко внушали доверие. Что насчёт головы, там дела относительно того, что могло произойти, хорошие. Пламя до мозга не дошло. Возможно, дело в волосах, что разумеется, были сожжены. Но Обито был не уверен. Если честно, какие там слои кожи или плоти защищали голову, он не знал. Биология его интересовала на уровне "куда ударить, чтобы сделать больно или убить", хотя Рин кое-как старалась научить перевязывать кровоточащую рану и перекрыть кровь, чтобы дождаться ирьёнина. Лицо... Пожалуй, думает Обито, лучше проанализировать сначала правую часть. Там было легко, судя по струйке крови, льющейся откуда-то сверху из все ещё целой шевелюры. Скорее всего сотрясение мозга, а возможно ещё и трещина в черепе. Кто знает? Копаться в волосах полу-трупа – возможно скоро просто трупа – в поисках фиолетовой шишки ему не могло доставить никакого удовольствия, а потому он не стал этим заниматься. Неважно, умрёт она или нет. Цели он достигнет в любом случае. Слева лица не было. То есть совсем. Ни глаза, что был словно высушен: какая-то дырень с каким-то сухим белком от яйца, ни рта с губами. Последнее было похоже на отличительную особенность старика или старухи, которым под девяносто: багровая бугристая кожа была втянута в полость рта. Все волосы были сожжены. Часть черепа с отвертием, обтянутая оставшимися кусками мяса, была слабым напоминаем носа, плавно переходящим в практически нетронутую правую часть. А он прям ювелир. Та самая правая часть и правда была практически не тронута. Практически. Несколько искр, как он полагал, всё же достали, но совсем немного. Лишь пара участков слабо обгорелой кожи на это намекали. Даже на первую степень очень слабо тянет. Всматриваясь в повреждения, Обито гадал: выживет или нет? Ему неважно – вновь хотел бы он сказать. На деле же он снова соврал бы самому себе: ему была страшна реакция Рин. Что она скажет? Что сделает? Вдруг она сильно-сильно расстроится? И плевать, что обидется на него. От этого будет страдать лишь Обито. Но если будет страдать Рин... Ему не хотелось. Но с другой стороны, считай, Обито променял Этсуко – и других – на Рин. Хороший обмен. Страдающая, но живая Рин была же лучше, чем мертвая? Обито считает, что да. Так определённо лучше. Особенно если учитывать, что в скором времени все раны заживают. Так говорят. Обито сам в это пока не поверил, да и не проверил. Все, кто погиб – всё ещё колется. Рин – тому подтверждение. Он сомневался, что смог бы смириться, но все твердили – ещё до её гибели – как один: — Со временем проходит?

— Да, определённо!

— Уже не больно?

—Да, определённо.

— Даже если это самый дорогой человек во вселенной и ради него ты готов сжечь эту самую вселённую?

— ... да, определённо.

Но они все лжецы. Со временем они лишь привыкают к этому и стараются не показывать своих страданий. По крайней мере, так считал Обито, так как он даже не начал чувствовать отдушину – как было невыносимо, так и осталось. Он поднимается на ноги, размышляя, что совсем не переживает из-за произошедшего. Ему было… всё равно? На то, что житель его деревни, его союзник, погиб от его же руки. Хотя она ещё ведь не умерла. Возможно, поэтому он пока не подвластен аффекту? А возможно, это всё оправдания его равнодушию. Обито осматривается и подмечает пожар, поглощающий лес – совсем скоро прибудут враги. Надо уходить и поскорее. Тем более возможно совсем скоро сюда прибежит Минато, так как кунай Этсуко всё ещё при ней. Экспериментировать с камуи не хотелось, потому Обито вновь бежит по низу, лавируя между деревьями. *** Спустя пятнадцать минут он прибыл на то самое место, где был захоронен заживо под камнями. По дороге никто не встретился, что было удивительно, так как Обито думал, что Мадара прикажет белым зецу охранять вход в подземелье. Хотя кто знает, что он задумал? Может, отсутствие всякого препятствия – это наоборот барьер, что не даст получить такую желаемую информацию. Расслабляться нельзя – из-за этого наоборот стоит стать ещё более настороженным. Обито стоит ещё пару секунд, морально подготавливая себя к битве, а после немного разбегается и со всей силой ударяет правой рукой по камням на земле. Как и ожидалось, всё начинает осыпаться. Учиха не до конца был уверен, что туннели находятся именно там, где произошла его мнимая смерть, но это оказалось так, что не могло не радовать, так как не придётся тратить много времени на бесполезные поиски и проверку имеющихся вариантов. Обито спрыгивает в образовавшуюся от удара яму, где, судя по всему, был один из проходов, и начинает осматривать, надеясь обнаружить отверстие, через которое можно пробраться в туннели. Такое нашлось довольно быстро, но оно было настолько мало, что было сомнительно, пролезет ли туда хотя бы голова. Однако это всё равно был успех, так как теперь нужно всего лишь ударить по камням, что преграждают путь. Так он и сделал. Проход открылся – путь свободен. Наконец Обито мог узнать ответы, как он считал, если не на все свои вопросы, то хотя бы на половину. Но места для радости не было. Была лишь дикая тоска, так как он оказался в том самом месте, где оборвалась его прошлая жизнь. Плакать и скорбеть по этому поводу он тоже не собирался – не хотел вновь чувствовать себя жалким. Не хотел, чтобы кто-то его видел таким. Даже Рин, что всегда была рядом с ним. Вернее, не «даже», а «тем более». Она не должна была страдать и видеть его. Она не должна была его жалеть. Он создал небольшой отросток, напоминающий ствол дерева, из правой руки, и поджёг щелчком пальцев левой руки, пользуясь стихией огня, а после начал бежать. Шаг за шагом. Они тихие-тихие отдавались грохотом в закрытом помещении, эхом оставаясь в голове, что была заполнена неприятными мыслями. Снова шаг. Ещё один. И так до тех пока он не дошёл до развилки. Памятуя какое-то старое правило правой руки, он легкомысленно пошёл направо. Но не успел пробежать и километра, как там оказался тупик. Причём будто намеренный – заваленный камнями. Голова кружилась – из-за удара в висок – и Обито решил не сопротивляться судьбе, вернувшись обратно к развилке. Там из оставшихся двух вариантов, выбрал средний. И не прогадал, так как вышел к ещё одному проходу, с несколькими путями. Но тут выбирать не пришлось, так как было заметно, что средний и правый проход завалены через, буквально, пару метров. Делать нечего – решает Обито и двигается в туннель. Что-то внутри, в самом сердце, подсказывало – это точно верный путь! Ты идёшь в верном направлении. Учиха улыбается, думая, что это Рин. Его добрая, милая подруга и она ни за что его не обманет. Небольшие лучики счастья пробираются в самый лёд сердца, когда Обито проходит в небольшое помещение. На вид небольшая комната, походящая на ту, в которой Обито жил некоторое время после гибели Рин. Но это всё же была не она, так как на стенах стояли факелы, которые парень тут же зажёг. Свет разошёлся, показывая, что это всё же не то место, где его держали несколько месяцев, а также наличие нескольких предметов. Первое Обито тут же узнал – это небольшой кусок, в сравнении с половиной тела, клеток Хаширамы. А вот второе… это было похоже на какое-то экзотическое оружие, судя по рукоятке, но таковое Учиха ни разу не встречал и даже не слышал. По виду предмет был похож на биву. Но из-за отсутствия струн и других признаков музыкального инструмента, было очевидно, что это всё-таки не он. Ради интереса, забывая все правила разумности, Обито хватается за рукоять, обмотанную специальными оружейными бинтами, тут же пожалев об этом, так как по руке – сначала по ладони, а затем и по предплечью, двигаясь дальше и дальше – стали расползаться чёрные печати. Они постоянно меняли форму, и за ними невозможно было проследить, так как двигались с колоссальной скоростью, будто пытаясь захватить тело всё больше. Но они остановились, заполнив собой левую часть тела. Однако легче от окончания процесса не стало. Наоборот – голова начала предательски болеть, набирая обороты. Боль в виске усилилась. Находясь в бреду, Обито повсюду слышал звуки: то громкие, то тихие. Голоса… Нет. Не голоса. Один голос. Нежный. Шепчущий: всё будет хорошо. Поддайся. Прими. Ради меня. И я буду счастлива! (И она будет счастлива..) А он поддаётся, стараясь больше не противиться этой странной силе. Пытка тут же оканчивается. Печати растворяются, словно их никогда и не было. Умиротворение и спокойствие быстро приходят, сменяя негативные чувства, что усилились из-за действия этого странного инструмента. Обито вновь смотрит на оружие и в голове, будто по щелчку, всплывает название. Гунбай. И как он мог не вспомнить? Он же всю жизнь знал это название. Не решаясь рисковать, он убирает оружие в своё измерение. У него появилось ощущение, что в его руках находится что-то непостижимо ценное, что надо хранить и никому-никому не показывать. Кроме Рин. Ей можно доверять и она всегда с ним. Это она его сюда отвела и это благодаря ей он нашёл кое-что драгоценное. Схватив и тот кусок белой массы, надеясь, что он ещё пригодится, Обито решает, что уже пора уходить. Он забрал всё, что мог. Так он думал. Или ему это навязали...?

6

Этсуко раскрывает слипшиеся глаза. Вернее, старается и шипит, так как кроме жгучей боли на месте левого глаза ничего не чувствует. Однако правый глаз результата тоже не даёт ведь перед глазами всё смызано и плывёт. Лес отливает кроваво-красным. Слёзы начинают течь по щекам. Она сама ещё не до конца поняла – из-за отчаяния, или из-за боли. Наверное, эти две вещи на неё надавили и дали волю эмоциям. Хотя... сейчас это не имеет ни малейшего значения. Через пару минут она умрёт. Но тут мозг сумел подобрать выход. Слабая надежда, но такая яркая. Тот парень... она никак не могла вспомнить его имя, но он пошёл за чем-то, что ей надо. Чем-то, что смогло бы спасти её. Но это Этсуко тоже никак не могла вспомнить. Вся внутренняя система органов будто била тревогу и не давала сосредоточиться и подумать. Сквозь боль девушка поворачивает голову и примечает вещицу, которая сначала бьёт по глазам бликами солнца. Но затем, кое-как сообразив и вспомнив название, она видит в этом не просто "вещицу", а своё спасение. Не понимая, что делает, а главное зачем, она двигает правой рукой в сторону металлической части протектора и хватает её, поднимая к глазам. Как она и думала: тканевая часть полностью сгорела и пламя не оставило ни следа от неё. Это радовало. Как и то, что на металлической остались еле заметные следы. Это то, что нужно! Этсуко не понимала зачем и почему это делает, но кое-как постаралась запечатать оставшуюся от протектора часть. А после совершенной недо-техники начинает терять сознание, так как минимум чакры, что она потратила, был практически решающим в её положении, а оставшийся резерв не мог поддерживать разум. Чернота накрывает её на мысли о том, что запечатывание протектора станет спасением или для неё или для Обито.