Солнце, мне кажется, ты устало светить

Я не знаю, как мы оказались вместе в одной комнате в таком положении. Я мечтаю узнать на сколько хватит моей смелости и любопытства. Ты стоишь передо мной так же недоумевая почему мы окружены белым туманом. Шуткой перекрываешь свое нервозное состояние, – «Мы еще не сходили с тобой на концерт, еще рано в рай». Так глупо, что ты до сих пор помнишь, но эта мелочь успокаивает меня, теперь я могу спокойно вздохнуть. Дыхание выходит резким и кровь шумит в ушах, вокруг все еще непонятное пространство. Проходит очередной такт молчания, и комната начинает меняться, приобретает четкость и некоторые детали. Пустота, словно чувствуя в чем мы нуждаемся, вызывает ностальгию и забрасывает в наше прошлое. Кажется, это комната в доме на даче, где мы познакомились. Жесткая кровать, застеленная этим особенным постельным бельем с блеклым цветочным рисунком. Я помню, как годы назад мы проводили тут дни напролет. Ты дразнил меня и выигрывал каждую карточную дуэль. Я была влюблена в красивого одноклассника, но именно ты скрашивал летние месяцы и деревенскую скуку. Единственные недолгие моменты, когда мы были порознь – я убегала к подруге и гадала на любовь. Что я тогда знала о любви? Наверное, столько же сколько сейчас, иначе мы бы не оказались здесь. Волна ностальгии настолько поглотила меня, что я не заметила, как ты подошел и уже пару минут пытался дозваться до меня. Прикосновение к плечу застало меня врасплох. Ты все еще не знаешь, что являешься особенным – первый, кого я подпустила так близко. Я продолжаю уверять себя, что не виновата в том, что нас закинуло сюда. Это просто случайность, у всех бывают ошибки. «У тебя есть мысли почему мы здесь?», – мне бы хотелось, чтобы ты спросил об этом. Но, кажется, тебя не волнует, и ты легко присаживаешься на поскрипывающую кровать. Ты такой невозможный, поэтому спрашиваешь с легкой улыбкой, – «Чем займемся? Хочешь партию в дурака?» Я легко киваю, не доверяя своему голосу. Мне кажется, я уже проиграла, хотя ты даже не раздал карты. Здесь ты и я. У меня нет иммунитета к твоему простому очарованию. На самом деле вся комната такая же простая: деревянные шкафы, полки с крупами, спрей от насекомых, удочки. Можно было бы назвать это кладовой, но на двух стенах встроены окна. Кажется, ты зашторил их, когда мы появились, чтобы не беспокоить нас лишний раз видом белой бездны. Это проявление заботы вызывает саднящее чувство в груди и заставляет вернуться в реальность. Конечно же, козырная масть – бубны. И валет с карты под колодой улыбается так же хитро, как твои глаза при первом ходе. Я молчу, хотя желала бы усугубить свое положение лишними вопросами. Однако горло все еще саднит после часов уязвимого плача. Противоречивая радость расцветает в груди – это так хорошо вернуться туда, где все всегда было хорошо и просто. Не забудь позавтракать, прочти двадцать страниц книги, помоги нарезать салат к обеду и полей помидоры перед ужином. И каждый день такой спокойный, размеренный, даже воздух тут густой, усыпляющий. «Я... Я хотела...», – пытаюсь придумать как извиниться за всю ситуацию. Ты смотришь своими слишком голубыми глазами и пытаешься строго произнести, но тебя выдаёт проскочившая смешинка в голосе, – «Ты не можешь поменять ход. Карте место». Кажется, ты понял, что я хотела сказать. Не знаю как у тебя получается читать меня, я училась скрывать правду, но ты все равно всегда знаешь. Я могу только благодарно выдохнуть, взглянуть на карты и продолжить игру. Как бы я не старалась, поток мыслей затапливает разум, и я снова тону в размышлениях. Ты всегда был: был рядом, был в мыслях и теперь в мечтах. Как грустно, что я не могу заставить сердце болеть для тебя. Все вокруг такое бездушное и только в тебе я вишу свежесть взгляда и «живую жизнь». Так давно не любила кого-либо, может разучилась, серость будней лишает все привычной яркости красок. Оглянувшись вокруг, я понимаю почему вокруг пустота, мне хочется построить с тобой что-то свое, новое, хорошее. Но на улице туман превратился в редкий холодный дождь. У нас не получится сделать шалаш. «Да, погода пока не радует. Но ты же помнишь, что в прошлый раз нам всем досталось, за то, что мы выбрали старую цветочную клумбу как основу шалаша», – ты внезапно заговорил в ответ. Оказывается, я начала думать вслух. Мне становится страшно, вдруг мы не сможем выбраться, и я никогда не найду выход, ведь это бездна, у нее нет выхода. Пока на моем лице не проявилась паника, я пытаюсь отвлечься игрой. Я довольно много пропустила, расклад не очень. Делаю ход оставшейся мелкой картой, десятка пики. Ты кроешь, у тебя три карты, против моих пяти. Я уже могу предвидеть твою победную улыбку и это заставляет растянуть губы в подобии ухмылки. Ты никогда не верил в мой блеф, но я просто счастлива, что ты будешь улыбаться. Я откидываю карты, понимаю нет смысла продолжать. Слишком рассеяна, чтобы сосредоточиться на каком-то деле. Я пытаюсь встать с дивана и начать нервно ходить по комнате, вспоминать почему все пошло не так. Ты хватаешь мою руку и не даешь мельтешить, в твоих глазах вопрос. Но я отмахиваюсь, нужно время чтобы смириться. Я вижу, как ты говоришь какие-то слова, начиная нейтральную беседу, но я перестаю слышать. Тебе приходится снова меня отдернуть и позвать по имени, сознание возвращается. Кажется, ты задушил меня в объятиях чтобы я проснулась. Ты бормочешь и повторяешь, – «Я читал какую-то статью и там говорили, что нужно отвлечь, удивить человека во время нервного срыва. У меня получается?» Все же не я одна нервничаю, – «да, спасибо», – голос еще слабый, но я могу говорить, туман за окном рассеивается. Вдыхая больше воздуха, чем мне нужно, пытаюсь снова начать говорить о ситуации, но ты быстро меня останавливаешь, – «Не думай об этом, хотя бы пару секунд, подыши со мной, или помоги разложить диван, устроим тихий час». Ты не давишь и мягкий тон успокаивает, я соглашаюсь на последнее. Что-то мне подсказывает, что ты не позволишь мне рассказать детали или сорваться в истерику. Сейчас от меня требуется только машинальные движения. Вдохнуть. Надеть наволочку на две пожелтевшие подушки. Выдохнуть. Указать тебе на одеяло на первой сверху полке шкафа. Я смотрю тебе в глаза, и ты первым отводишь взгляд. Возможно, я тебя смутила, впервые такое, но нервозность не позволяет мне сосредоточиться на этом факте. «Я молодец?», – я не уверена, что ты знаешь, насколько я нуждаюсь в твоей поддержке. «Да», – отвечаешь мягко, нет и намёка на издёвку. Сканируешь меня взглядом, оценивая состояние. Я пытаюсь пошутить, о том, что неприлично настолько очевидно пялиться. И ты смеешься, хоть это и не было настолько весело. Кажется, тебя успокаивает, что я постепенно возвращаюсь в реальность. Когда мы ложимся и укрываемся разными одеялами, чтобы не делать все слишком смущающим, ты начинаешь мычать колыбельную. «Утро вечера мудренее, что правда, то правда.» – вялым голосом соглашаюсь с мелодией. Пусть в моих мечтах это и была песня со строками «солнце, ты просто устало светить». Но мы всегда были разными в таких мелочах. У меня же амбиции, мечты, высокие цели, большие города. А ты – это незыблемое хорошее, спокойное. Ты вырос в маленьком городке, уехал учиться в еще меньшее село и твоё хобби рыбалка. Я не люблю тебя – это факт, но еще один, более жестокий – с тобой мне комфортнее всего, ты улыбаешься так же ярко, как звезды за городом и греешь душу по-особенному, как солнце в конце весны, с надеждой и детской радостью. Я засыпаю и обещаю себе завтра все объяснить.