Время белых лебедей

Я убаюкаю, свет мой, твои кошмары,

Я усыплю их бдительность сладкой ложью.

Слушай, дитя моё, сказку от тëти Мары.

Я тебя - на пьедестал, и к его подножию

Я окропленные кровью кладу цветы.

Кто-то поставит их в вазу.

Не я.

Не ты.

      Прогон затянулся. Студенты сбивались, смеялись на репликах и перекидывались одним им понятными шуточками, стоя возле кулис. Марина с головой погрузилась в их шумное веселье, не сразу заметив, что Карина совершенно не слушает её комментарии к тем или иным моментам, глубоко залипнув в телефон. По её лицу тяжело было понять, ругается она там с кем-то в очередной раз или просто жалуется на жизнь свою тяжкую. Повернувшись к Васе, чтобы поделиться возмущением, Марина с удивлением поняла, что та сидит совершенно неподвижно и напряжённо смотрит на сцену. Мара даже проверила на всякий случай, но на сцене всё так же меняли декорации, и было решительно непонятно, что привлекло столь пристальное Васино внимание. Марина вздохнула, взвешивая все за и против, протянула руку и слегка коснулась чужой, сжатой на подлокотнике ладони.        — Эй, — шёпотом больше чтобы не напугать, чем ради сохранения иллюзорной в условиях антракта тишины, — всё хорошо?        Вася как будто очнулась от неглубокого сна: ладонь под Мариниными пальцами дёрнулась, карие глаза беспокойно забегали по залу, наконец, фокусируясь на Марине.        — А? Да, всё в порядке. Я всегда так смотрю.        — Так — это сжавшись в комок, как перед землетрясением? — Марина всмотрелась в слегка бледное чужое лицо. — Если тебе тут не нравится, мы можем уйти.        — Сначала напросилась в чужую компанию, потом ещё и поломала планы? — Вася, наконец, слабо улыбнулась. — Нет, правда, мне всё нравится.        Марина фыркнула и ей тут же пришлось отвлечься, чтобы убрать с лица прилипшую к губам непослушную прядь. Вася с интересом наблюдала, как Мара сначала пыталась её сдуть, а когда поняла, что это гиблая затея, раздраженно завела за ухо свободной рукой. Марина с удовлетворением заметила, что её неуклюжая возня окончательно вернула Васю в мир живых.        — Если ты думаешь, что я годами лелеяла план пойти на студенческую репетицию, то ты очень сильно ошибаешься, — хмыкнула она, — это было спонтанное решение. И я ничего не имею против того, чтобы заменить просмотр второго акта на прогулку или поход в ближайший бар.        Пару секунд стояла тишина, прерываемая только быстрым стуком Карининых пальцев по экранной клавиатуре. Вася рассматривала Марину, словно размышляя, произносить ли следующую фразу вслух, или оставить невысказанной. Мара отчаянно надеялась, что искреннего интереса, написанного на её лице, будет достаточно, но внезапно задумалась о синяках под глазами, корочке сорванного прыща у подбородка и едва поборола инстинктивное желание отвернуться, избегая столь пристального внимания. Она уже почти сделала это, когда Вася вдруг улыбнулась.        — Нет. Ребята наверняка и так волнуются, если мы уйдём перед вторым актом, они расстроятся.        — И это веская причина остаться?        Вася пожала плечами, переведя взгляд куда-то за Маринино плечо.        — Ага.       Мара только вздохнула, слегка погладила так и не отнятую ладонь большим пальцем и кивнула на сцену.        — Тогда смотри. Начинается.       Ладонь под её рукой слегка расслабилась. Марина запоздало подумала, что, вообще-то, не все в этом мире такие тактильные, как она, и хватать практически незнакомую девушку за руку было как минимум нетактично. Даже Карина, с которой они в сети до первой встречи общались полгода, шарахалась от её проявлений заботы ещё столько же. Но и убирать ладонь теперь — как-то глупо, тем более, что Вася, погрузившись в спектакль вновь замерла, натягиваясь, как тетива. Мара вздохнула и чуть сжала руку. Вася не повернулась к ней, вообще никак не отреагировала, только слегка расслабила плечи, удобнее устраиваясь на кресле.       Следующий час Марина развлекалась тем, что слегка меняла положение руки всякий раз, когда чувствовала, что соседка начинает проваливаться в свой странный транс. Тёплая, чуть влажная ладонь под её рукой стала столь привычной, что к тому времени, когда актёры вышли на поклон, Марина уже окончательно забыла о том, что это что-то нестандартное. Лишь увидев слегка округлившиеся глаза Карины, с облегчением отвлекшейся от своего телефона и обнаружившей эту картину, Мара вздрогнула и убрала руку.       — Я что, наконец затащила тебя в наш клуб лесбиянок? — С нескрываемой усмешкой поинтересовалась Карина, — Вася, ты мой герой. Доверяю тебе эту женщину, любите друг друга, пока смерть не разлучит вас.       — Эй! — Марина шутливо ткнула её в плечо. — Я, вообще-то, замужем.       — Ну, разводы дядя Вова ещё не запретил, а я давно тебе говорю, что этот дол…       — Карина!       — Этот, долгих лет ему жизни, человек тебя недостоин.       Вася, неожиданно развеселённая этой сценкой, хмыкнула и собственническим жестом вернула себе отнятую ладонь.       — Беру, спасибо. Идёмте в ЗАГС, писать заявление на развод.       Марина не знала, чего в ней больше: смущения или веселья, но игру подхватила.       — Ах, дорогая, боюсь, ЗАГСы уже закрыты. Этот жестокий мир против нашей любви.       — Что за несправедливость! Придётся тебе, Карина, подождать другого удобного случая.       — Ну вот, — Карина притворно надулась, — не хотите парную свадьбу, да? Ну и ладно. Мы с Христиной поженимся, а вы кусайте локти в своём гетеросексуальном мирке.       — Бисексуальном, — закатив глаза, поправила её Марина.       — А я вообще против секса. Что это такое, в живого человека писькой тыкать, — поддакнула Вася.       Пока они переговаривались, немногочисленные зрители успели покинуть зал, и девушкам тоже пришлось торопливо подняться с мест, дабы не смущать своим присутствием уставших актёров, явно желающих только выпить и выспаться. ***       Вечерние улицы встретили девушек прохладно. В прямом смысле: Марина зябко поёжилась, кутаясь в кардиган. Карина тут же прижалась к ней сбоку — вечная мерзлячка, она даже в куртке поверх свитера испытывала явную неприязнь к промозглому майскому вечеру. Оценив шансы заболеть, если продолжить вечер прогулкой, как крайне высокие, Марина с сожалением осознала, что стоит расходиться. Самым разумным выходом было вызвать такси, добраться до вокзала и сесть на электричку, но Мару тошнило от одной мысли о том, чтобы вернуться домой. Её не пугала одинокая дорога, а если бы и пугала, она всегда могла позвонить Диме, и он бы, наверное, приехал, поворчал, но приехал, и увез бы блудную жену в тепло родного дома. Но вот этот самый дом, где она, как приличная женщина, накроет на стол, поужинает за стандартным, повторяющимся изо дня в день разговором о делах, примет душ и ляжет в кровать, чтобы ещё несколько часов бессмысленно пялиться в потолок? Туда не хотелось так сильно, что впору капризно топнуть ножкой и заявить, что она идёт на ночевку к подруге.       — Какие планы? — Словно считав её выражение лица, поинтересовалась Карина.       — Не знаю, — Марина равнодушно пожала плечами. — Я бы поела.       Вася неопределённо хмыкнула, уставив взгляд куда-то в пустоту между стремительно редеющими прохожими. Марина невольно залипла на острый профиль и слабую усмешку в уголках рта. Надо будет попросить Христину нарисовать, наверняка же они знакомы?       — Предлагаю отправиться к Ти на работу. Там есть сносная еда, алкоголь, а главное, там есть моя девушка и обогреватели.       Марина уцепилась за это предложение как за спасательный круг. Она чувствовала себя слегка неловко, навязываясь девушкам, которые, вполне возможно, планировали провести этот вечер вдвоем, но цинично договорилась со своей совестью, вынув телефон, чтобы заказать такси. Оглядевшись в поисках таблички с адресом, потому что геолокация Яндекса, как всегда, выдавала результаты весьма далекие от реальности, она обнаружила, что знакомая рыжая макушка маячит метрах в пяти от них. Нахмурившись, она окликнула:       — Вась?       — А? — Та обернулась с беззаботной улыбкой.       — Ты домой?       — Эм, — Василиса очевидно растерялась, — не знаю. А вы приглашаете?       Марина перевела недоуменный взгляд на Карину, та стояла с выражением лица из разряда: «о господи боже мой, ты опять».       — Разумеется, мы приглашаем, — устало уточнила она. — Ты бы хоть уточняла иногда, ну правда.       — Прости, — виновато улыбнулась Вася, — я просто не поняла. Я с радостью, ты же знаешь.       Марина только головой покачала на этот диалог. На первый взгляд Вася показалась ей довольно уверенной в себе девушкой, но она уже начинала здорово сомневаться в своей проницательности. Набрав мужу короткое сообщение, чтобы на ночь её не ждал, она проследила за иконкой машины на карте и, прищурившись, сопоставила её с появившимся из-за угла внедорожником.       — Дамы, карета подана.       Она галантно распахнула перед девушками заднюю дверь, но, если Карина быстро нырнула в спасительное тепло салона, то Вася замешкалась, и Марине пришлось сесть следом за подругой. Она было подумала, что Василиса чувствует себя неуютно и потому решила сесть вперёд, даже ощутила очередной укол вины за свой недавний порыв, но, дождавшись, пока все удобно устроятся, Вася и сама юркнула на заднее сиденье. Теперь Марина вновь, как и в театре, оказалась между девушками. Это вызвало у неё странное ощущение диссонанса: общей подругой была Карина, так разве не она должна сидеть посередине? Но Василиса как будто игнорировала тот факт, что они практически не знакомы. Мара даже прислушалась к себе, ища внутри отголоски недовольства: прирожденный интроверт, обычно с новыми людьми она была стеснительна и замкнута. Но недовольства не было. Прохладное с улицы плечо, прижавшееся к ней справа, ощущалось таким же комфортным и уютным, как привычное уже тихое сопение слева. Марина будто вернулась во времена студенческих вечеринок, где можно было лечь на колени к абсолютно незнакомому человеку и не ожидать, что получишь суровый выговор или холодное недоумение в ответ. Замерев в таком положении, она бросила взгляд на приборную панель и заметила повторяющиеся угловатые цифры.       — Время белых лебедей, — рассеянно отметила она.       — Угу, ура — кивнула разморенная теплом Карина.       — Что за лебеди? — Поинтересовалась вдруг Вася.       Марина слегка нахмурилась и повернулась вправо. Осознав, что Вася не в курсе, да и не могла быть в курсе этой, с позволения сказать, традиции, она неопределенно качнула головой и тихим, почти убаюкивающим голосом, начала рассказ.       — Это легенда, которую рассказала мне одна девушка. В дворцовом парке жила стая лебедей. Каждую зиму они улетали на юг, а каждой весной возвращались к своему озеру. Они поколениями не изменяли этому месту, потому что во дворце жил старый часовщик, который с юности приходил на берег, кормил лебедей и разговаривал с ними. Старик был одинок, и ему нравилось наблюдать за тем, насколько белые птицы верны единожды выбранной паре. Но однажды, когда, заслышав с утра шум шагов, лебеди подплыли к берегу, вместо часовщика они увидели молодую парочку. Юноша всячески ухаживал за девушкой, а та лишь смеялась и отталкивала его руки, протянутые для объятий. Тогда он спросил, что ему сделать, чтобы заслужить её благосклонность, и девушка попросила у него доказать свою удаль. Недолго думая, юноша подхватил с земли камень и метким ударом попал одному из лебедей в голову. Лебедь вскрикнул, белые крылья испачкала алая кровь. Девушка испугалась жестокости своего кавалера, и они быстро ушли, оживлённо споря, а к раненому лебедю тут же подплыл другой. Он беспокойно толкал свою пару лбом, стараясь заставить подплыть к берегу, но, дезориентированная и напуганная, птица лишь беспокойно трепыхалась на водной глади. Огромных усилий ему стоило довести партнера до безопасного места. Всю следующую неделю лебедь ухаживал за подругой, но настало время улетать, а она так и не оправилась. Он отказался лететь без неё, и, когда часовщик в очередной раз пришёл на озеро, он обнаружил, что вся стая улетела, и остались лишь эти двое. Остаться на озере на зиму означало для них неминуемую смерть. Часовщик был в ярости. Он пошёл к дворцовой охране, требуя найти вредителя, но те лишь отмахнулись от него, не желая разбираться ради какой-то птицы. Тогда он вернулся к озеру и принялся пугать здорового лебедя, пытаясь заставить его взлететь. Но как бы он не шумел и не махал палкой, лебедь лишь грустно смотрел на него и прикрывал крыльями раненую подругу. Осознав, что и из этой затеи ничего не выйдет, часовщик смирился и понуро отправился домой. В ту же ночь ударил сильный мороз. Едва проснувшись, часовщик побежал к озеру, но когда пришёл, лебеди уже были мертвы. Они так и лежали в обнимку, переплетя шеи, даже после смерти ни на шаг не отдалившись друг от друга.       Вася медленно моргнула, и Марина с изумлением заметила, что её глаза стали влажными от слёз.       — Эй, — взволнованно нахмурилась она, — это просто грустная сказка, хорошо? К тому же ты не дослушала.       — Угу, — кивнула Вася, пряча взгляд.       Марина тихо вздохнула и в который раз за сегодня взяла Васю за руку, мягко рисуя большим пальцем круги на тыльной стороне её ладони.       — Часовщик какое-то время горевал. А потом взял по перу с каждой птицы и вставил их в декор своего нового произведения. В отличие от обычных, на циферблате этих часов были числа от одного до двадцати четырёх. А число двадцать два было нарисовано в виде двух плывущих рядом лебедей. Говорят, что с тех пор, если первый поцелуй пары случится в двадцать два часа, двадцать две минуты, то они будут вместе до самого конца, что бы ни случилось. Мне кажется, такое благословение в качестве последнего подарка — очень хороший конец, ты не думаешь?       — Наверное, — голос Васи звучал хрипло и тихо, — красиво. Но грустно.       — Ну вот, планировала повеселиться, а сама расстроила красивую девушку, — огорченно заметила Марина. — Я воспринимаю это время просто как знак. Если успеваю его заметить, значит, остаток вечера будет хорошим.       Вася тяжело вздохнула и перевернула ладонь, переплетая их с Мариной пальцы, словно по-детски прося поддержки.       — Ну прости, — не выдержала Мара, — больше не буду рассказывать тебе грустные истории, обещаю.       — Ну вы ещё пососитесь, — мрачно заметила забытая ими Карина, которая эту легенду знала уже давно, — мы, вообще-то, практически приехали.       — Хватит ворчать, — беззлобно пихнула её в плечо Марина, возвращаясь в реальный мир и с удивлением понимая, что они и правда сворачивают на нужную улицу. — Я куплю тебе десерт.       — И коктейль?       — И коктейль.       — Тогда ладно, — Карина охотно оттаяла.       Она вообще редко дулась подолгу, но Марина всё равно отметила себе уделять больше внимания подруге, а не новой знакомой. Машина бесшумно остановилась возле яркой неоновой вывески, девушки выбрались из неё, едва не забыв поблагодарить водителя и наткнулись на встречающую их блондинку.       — Тииии! — Карина бросилась обнимать её, с притворной обидой поглядывая на спутниц. — Они меня игнорируют, ты представляешь? Это просто ужасно. Я смирилась с тем, что Мара может променять меня на своего мужа, но чтобы на девушку?       — Ужас какой, — с комичной серьёзностью покачала головой Христина. — Иди, променяй её на меня. Во имя справедливости.       — Так и сделаю, даже не сомневайся.       Карина обернулась и показала им язык. Марина вдруг ощутила на плече тяжесть чужой ладони. Вася стояла позади неё, с какой-то странной смесью грусти и счастья наблюдая за обнимающимися девушками.       — Они всегда будут такими? — Спросила она то ли у Марины, то ли у самой себя.       — Что?       Марина рассеянно обернулась, но Вася только мотнула головой:       — Нет, ничего. Идём внутрь?       Вася протянула ей руку, очевидно, ставя печать на эту новую традицию, и Марина, помедлив пару секунд, ухватилась за чужую ладонь. Диссонанс между тем, насколько привычным казался этот жест и разумным осознанием, что они едва знакомы, ощущался тревожной тяжестью в груди. Вася, словно что-то заметив, поощрительно улыбнулась и потянула её ко входу. Питер смотрел в подрагивающие от беспричинного хихиканья спины проёмами светящихся окон и, кажется, улыбался.