Время белых лебедей

Встреча с тобой - ружьё. На стене. Над пропастью. Бездной подушек, измятых моей бессоницей. Мельница крутится. Крутится. Машет лопастью. Чаша весов неизбежно к исходу клонится.

      

***

      — Не понимаю я тебя, Марьяш.       Света сощурилась, глядя подруге в глаза, затянулась и сложила губы трубочкой, выпуская из лёгких густой фруктовый пар. Он тут же полупрозрачным облаком расползся по крохотной администраторской, затаился в непроветриваемых углах, улёгся на колени к сидящей на диване девушке и замер. Прямо как туманный кот, подобие щенков из её любимой книги. Марина только вздохнула, давя в себе желание огладить рукой тёплый контур чужого дыхания. Какое тут понимать, когда ей приходится прикладывать реальные усилия просто чтобы не дать прорваться наружу своему сумасшествию.       — Меня и не обязательно понимать, — весело усмехнулась она, потянувшись за очередной дозой шоколадного печенья, — обязательно любить и кормить вовремя.       — Это правильно, кушай. Сладкое повышает уровень гормонов счастья, между прочим.       — Тогда у нас с тобой их должно быть как у заядлого наркомана.       Света не ответила, только выпустила в комнату новое облако, продолжая сканировать подругу изучающим взглядом. От этого в уголках её глаз собирались крохотные морщинки, перекликающиеся с такими же полосками на вытянутых губах. Красивая. Марина в который раз пожалела, что не умеет рисовать. Словами описывать такое замучаешься до ломоты в запястьях, и всё равно выйдет не то. Слишком вольно интерпретируемое, чтобы передать, как тепло в груди от этого незаметного проявления тревоги за её вполне сносную, в общем-то, жизнь.       — Нет, правда, — всë же продолжила Света. — У тебя же всё есть. И работа со свободным графиком, интересная, вроде, даже любимая. И мужик, который не против, что ты тут неделями торчишь, а зарабатываешь с гулькин нос. И внешность. Не топ-модель, конечно, но ты ж симпатичная девчонка, волосы, вон, густющие, до пояса, кожа светлая, сиськи на месте. Ноги красивые, если бы ты хоть иногда из своих шаровар вылезала, тоже бы заметила.       — Во-первых, это не шаровары, а классические прямые брюки, — со смешком поправила Марина, — а во-вторых, кто тебе сказал, что я не в курсе?       — Тогда чего тебе ещё для счастья надо?       — Да ничего, — Марина пожала плечами, — я счастлива.

      Если бы она сказала, что в этом и заключается основная проблема, Света, вероятно, сочла бы, что у подруги окончательно отъехала крыша и начала бы очередной душеспасительный разговор. Терпеть оный не было ни желания, ни, честно говоря, остатков моральных сил. Последних и так едва хватало, чтобы улыбаться незнакомцам и худо-бедно поддерживать иллюзию наивной молодой счастливицы, которая капризничает от скуки, у всех остальных.       На самом деле, проблема крылась гораздо глубже. А если точнее — в это самом бытовом общечеловеческом счастье. Для кого-то оно было пределом мечтаний, а для Марины — клеткой, как у домашней птицы. Вроде, и дверца открыта, летай — не хочу, и вода в поилке, и зерно в кормушке, а канарейка, вы поглядите, туда же. Сидит на своей жëрдочке, забившись в угол. И не поёт. Марина прекрасно понимала, что за ту стабильность, от которой её в прямом смысле тошнило, Света бы отдала многое. У Светы в её тридцать два не было ни мужа, ни времени на отдых, ни денег на хорошего психолога два раза в неделю. Зато был список хронических болезней, маленькая двушка на двоих с престарелой властной матерью и полный туман не то что в обозримом будущем, а даже в банальном завтра. Света не знала, что сейчас в комнате не она одна думала: «я бы легко с тобой поменялась».       — Ладно, пойду я.       Света вздохнула, тоскливо покосилась на кружку, в которой остался так и не отпитый, но уже остывший чай и решительным шагом отправилась на ресепшн, пока её не покинули остатки бодрости и силы воли. Марина проводила подругу задумчивым взглядом, склонилась к своим коленям и, слегка косясь на прикрытую дверь, погладила кончиками пальцев туманную шерсть.

***

      Рабочий четверг окончился, не начавшись. Туристических групп в будний день ожидаемо не случилось, залётные гости усадьбы же традиционно предпочитали структурированной экскурсии задумчивые прогулки по парку и не менее задумчивые перекусы в ресторане отеля. Марина сама не могла объяснить, с чего вдруг в груди зудело такое явственное предчувствие грядущих перемен. Дабы отвлечься, она сначала листала новостную ленту, а когда и это наскучило, перешла на афиши предстоящих мероприятий. Среди них мелькали местячковые стендапы, преимущественно формата «открытый микрофон», какие-то лекции и семинары, которые если с чем и могли помочь — так только с избавлением от бессонницы, коя пока не сильно мешала и открытые репетиции студенческих театров. Смирившись с бесполезностью поиска чего-то более стоящего, Марина, ведомая почти нестерпимым желанием сделать хоть что-нибудь, открыла один из закреплённых чатов и настрочила короткое послание.

Привет, дорогая, ты как?

Оооо Доброе утро Я отлично, ты?

Сносно Добрые 17 часов утра, да Кариночка, любимая моя, хорошая, драгоценная…

Что Что случилось Мара, ты меня пугаешь

Я просто попросить хотела

Это я поняла, выкладывай Помогу, чем смогу

Ты сегодня вечером, случайно, не свободна? Скажем, часиков в семь?

Совершенно случайно свободна, как и 90% других вечеров А что, мы куда-то идём?

Мы идём на студенческую постановку Мёртвых душ

… Мара Ты точно чатом не ошиблась? Это я, Карина Из прочитанных книг — Зазеркалье и эта твоя с трамваями И то не целиком

Ну Кариииин! Мне очень надо Либо я иду с тобой на Гоголя, либо одна на Думскую

ТАК НЕТ МАРА МЫ ИДЁМ НА ГОГОЛЯ Я иду мыть голову, кидай адрес

Спасибо, я люблю тебя Давай на Горьковской без пятнадцати семь тогда

И я люблю тебя, дорогая       Улица встретила выбравшуюся из метро Марину пронзительно-холодным ветром, разносящим запахи подгоревшего кофе, шаурмы, бензина и влажного камня. Дождь прошёл совсем недавно, и теперь многочисленные прохожие суетливо перепрыгивали разлившиеся по тротуару лужи, периодически осуждающе косясь на замершую у выхода из метро девушку, занимающую один из дефицитных островков сухого асфальта. Наконец, в толпе показалась знакомая каштановая макушка, и Марина приветливо махнула рукой, обозначая своё присутствие. Карина слегка сощурилась, разглядывая, к ней ли обращён жест — ну конечно, зачем менять очки вовремя, если можно дождаться, пока перестанешь различать друзей с десяти метров. Зато коротковолосая девушка рядом с ней сориентировалась быстро, склонилась, уточняя что-то и увренно потащила Карину в нужном направлении. Когда они оказались рядом, Марина привычно нырнула в распахнутые для объятий руки, выслушала пятисекундный писк, долженствующий выразить всю глубину Карининой тоски по подруге, и любопытно уставилась на незнакомку. Та улыбнулась в ответ и протянула руку:       — Вася. Прости, я говорила Карине, что надо предупредить тебя, но она сказала, что будет сюрприз.       — Сюрприз удался, мне нравится, — улыбнулась Марина, пожимая протянутую ладонь, — друзья зовут меня Мара. Ты с нами?       — Ага, — ответила вместо неё Карина, — я нашла тебе человека, который знает о Гоголе больше чем то, что он, во-первых, персонаж Бродячих псов, а во-вторых, спалил сиквел к своему произведению.       — Почему ты называешь второй том Мёртвых душ сиквелом, если мы не знаем точно, о чём там шла речь? — Насмешливо поинтересовалась Вася.       — Вот да, — поддержала Марина, — может быть, это приквел. Или вообще спин-офф.       Под шумок разговора ей удалось слегка удовлетворить своё любопытство, как следует разглядев новую знакомую. Единственным ярким пятном в её образе были рыжие, почти оранжевые волосы, подстриженные под укороченное каре, всё остальное — джинсы, ветровка, ботинки, даже лак на ногтях — тотального чёрного цвета. Обычно такие люди смотрятся тёмным пятном, сливаясь с городской средой, но Васе шло. Шли и многочисленные карманы на куртке, и массивные кольца на тонких бледных пальцах, и несколько разнофандомных, будто случайно подобранных значков на рюкзаке. Единственным объяснением их странному соседству было предположение, что девушка просто схватила их горстью из ящика в одном из тесных магазинчиков Этажей, прицепила и решила оставить так. «Красивая», — отстранённо подумала Марина, переводя взгляд на лицо Васи и слегка смущаясь от понимающей весёлой улыбки. Впрочем, она не сомневалась, что её тоже изучили, просто чуть более незаметно. Да и изучать было особенно нечего. Марине даже неловко стало за свой типичный, полу-преподавательский образ с белой рубашкой под синим кардиганом, простыми брюками и длинными русыми волосами, собранными в хвост.       — Классные кеды, — кивнула на её обувь Вася, когда пауза уже слишком затянулась.       Марине стало ещё более неловко. Туфли буквально сегодня умудрились порваться, и пришлось выйти из дома в олдскульных кронверсах из студенческого прошлого, а заехать переобуться она уже не успевала.       — Спасибо, — протянула, лучезарно улыбаясь, чтобы скрыть смущение. — Ну что, идёмте? Не хочется опаздывать, хоть тут и всего минут пять топать.       — Идёмте, — задумчиво согласилась Карина, что-то выискивая в её лице, — будем смотреть вашего Гоголя.