Заклинатель

Как ни странно, но возмущение близнецов не только не заставило Рона задуматься над тем, что он делал, и умолкнуть, а лишь распалило его азарт и желание добиться своего — заставить всех понять, что Поттер никакой не герой, а это именно они — Рон, Дин и Невилл — были теми, кого следует восхвалять. Поэтому он продолжил, едва не захлебываясь словами: — Мы не попались в ловушку! В газете все наврали! Мы пошли спасать ценный камень, который там хранился. Филусовский! Вот! А Поттер с Квирреллом просто не поделили его, когда добрались до того камня, вот и передрались! — продолжил фантазировать Рон, предусмотрительно опустив объяснения, от чего именно он и его друзья пострадали и почему не добрались до камня первыми. Он, вообще-то, понимал, что все выдумал, но хотел как можно сильнее насолить Поттеру, чтобы хотя бы в школе того перестали считать героем. А пришедшая в голову идея дискредитации показалась Рону вполне подходящей. Правда, он, вдохновившись своим замыслом, не учел, что следует быть более деликатным при распространении ложных слухов, а также забыл, что находится не в гостиной факультета, где его услышат только некоторые студенты, и продолжил выдумывать: — Мы хотели спасти камень! Но не успели. А они подрались. Пришел Снейп и разнял их. Еще надо выяснить, на чьей он стороне — Квиррелла или Поттера. А может, Квиррелл защищал камень, а эти на него напали и свели с ума, — фантазия Рона не знала пределов, он и не заметил, что к нему прислушивается как минимум половина студентов в зале и все, без исключения, преподаватели, а Снейп, МакГонагалл и Дамблдор уже направляются к гриффиндорскому столу. — Поттер никакой не герой! Он продался тьме еще в детстве! Я точно знаю! Потому его и не убил неназываемый, — Рона несло, а проявленное внимание к его словам подстегивало вываливать на головы слушателей новые и новые глупости. Благо в детстве Рон сумел неплохо развить воображение: он страдал от одиночества, ведь братья-близнецы все время держались вдвоем и не играли с ним, а с сестрой было неинтересно, вот и развлекал себя выдуманными историями, в которых неизменно становился героем. — А вы разве не знали, что его крестный был Пожирателем Смерти? Это он открыл дверь в дом Поттеров, чтобы неназываемый их убил и забрал этого, — Рон даже вскочил на ноги и обвиняюще ткнул пальцем в нарочито спокойно глядевшего на него Гарри. — Поттер родился темным, и это он виноват в смерти своих родителей! А его крестного посадили в Азкабан, потому что он даже своего друга убил, чтобы выслужиться перед неназываемым! Об этом писали в старых газетах! Я читал! — Рон громоздил выдумки одну на другую, приправляя крохами правды, даже особо не задумываясь, что несет, и абсолютно не реагировал на то, что Дин и Невилл просили его прекратить и пытались усадить на лавку — уж от них не ушла реакция деканов и директора на сумасшедший спич их друга. — А Снейп точно такой же… — начал Рон озвучивать следующий перл собственного сочинения, когда услышал за спиной напоминание, произнесенное разъяренным тоном: — Профессор Снейп, Уизли! — Что?! — Рон аж подпрыгнул на месте. Он резко развернулся и едва не полетел под стол, запутавшись в ногах. — Так что я сделал, мистер Уизли? Какой я? Давайте договаривайте, — холодным, полным ярости тоном спросил Снейп, выплевывая слова прямо в лицо Рону. — Н-не… н-не знаю, — проблеял тот, втянув голову в плечи и наконец-то сообразив, что и где он говорил. — Пятьдесят баллов с мистера Рона Уизли за оскорбление профессора и за клевету на студента школы! — рявкнул Снейп, а МакГонагалл, подоспевшая следом, лишь прикрыла глаза, не в силах что-либо изменить. Она просто-таки наяву слышала, как зазвенели рубины в часах факультета, отсчитывая потерянные баллы. — Но я… Я ничего такого не… — Рон выглядел раздавленным под негодующим взглядом Дамблдора, к этому моменту подошедшему к месту инцидента. — Вы подвергли сомнению официальное заявление Министерства магии, выраженное репортером в статье, опубликованной в центральной газете нашего мира. Вы клеветали на меня и на мистера Поттера, озвучивая при массе свидетелей свои глупые выдумки! И вы понесете за это ответственность, получив наказание! — Снейп не сдерживался, выплескивая на Уизли свой гнев. — Я… Я пошутил… — на Рона было страшно смотреть — его лицо покраснело, сделавшись пунцовым, волосы встали дыбом, а выпученные глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Пошутили?! Вы перешли все границы! Похоже, вам самое место в соседней палате с мистером Квирреллом, раз вы считаете возможным шутить подобным образом! — Северус, давайте выйдем отсюда, — тихо произнес Дамблдор, беря Снейпа за рукав в попытке успокоить. Он и сам был крайне зол на Уизли, внезапно решившего потренировать свои фантазию и красноречие, но и допустить немедленной расправы над ним не мог, а к тому и шло, если не погасить конфликт в ближайшие минуты. — Я этого так не оставлю, Альбус! — зарычал Северус. — Мало того, что он наговорил на меня комиссии, оправдывая свое безголовое поведение, когда полез куда не следует, так он продолжает нести бред прямо здесь и сейчас. Ему мало было своих дурных выдумок, так он еще и мистера Поттера решил облить грязью? Я буду настаивать на отчислении Рональда Уизли! Полагаю, опекун мистера Поттера меня поддержит. — Да что я сделал? Просто пошутил, — снова попытался оправдаться Рон. — Вы клеветали! Вы распространяли грязные слухи! И я этого вам не спущу! — Снейп выглядел так, что ни у кого не оставалось сомнений — уж он-то не шутит. — Мистер Уизли, идите за нами, — строго произнес Дамблдор и указал Рону на выход из зала, а сам легонько подтолкнул туда же Снейпа. МакГонагалл пошла следом, понимая, что расхлебывать результаты выходки Уизли придется всему факультету, которым она руководила. Пока Снейп и Дамблдор разбирались с ситуацией прямо в Большом зале, студенты молча прислушивались к их словам, но стоило только им с МакГонагалл и Уизли уйти, как поднялся настоящий гвалт. Все принялись выяснять у Лонгботтома и Томаса, насколько был прав в своих заявлениях Рон. Разумеется, не оставили без внимания и Поттера. Все, кто ранее считал незаслуженным его награждение, теперь хотели срочно выяснить, не ошибались ли они, — как бы там ни было, но статью написали в таком ключе, который вызывал доверие, ведь в ней не имелось никаких эмоциональных прикрас, а лишь изложены сухие факты, к тому же явно в существенно сокращенном виде. Лонгботтом и Томас попытались отмахнуться от вопросов, но, когда зазвучали насмешки и обвинения во лжи и зависти, дружно заявили, что не знают, о чем говорил Рон, наотрез отказавшись от всего сказанного им. Поттер же, которому ситуация не нравилась от слова совсем, все же держал себя в руках и преувеличенно спокойно отправлял всех перечитать статью, утверждая, что там все написано и ему нечего добавить. Стоило же кому-то брякнуть, что он набивает себе цену, Гарри не растерялся и ответил: — Я знаю себе цену, а мнение пустозвонов, пытающихся взять меня на слабо, меня не интересует.

***

Спустя полчаса в кабинет директора, куда Дамблдор отвел двух деканов и провинившегося студента, пришла срочно вызванная Молли Уизли — мать Рона. Узнав, что произошло, она тут же для начала отвесила пару подзатыльников сыну, а затем пояснила, что тот зимой уже проходил лечение успокаивающими препаратами, и пообещала снова обратиться к колдомедику. Само собой, она извинилась перед Снейпом за дикие фантазии сына и приказала извиниться Рону. — Ваш сын с начала учебного года нападает на моего студента мистера Поттера. Насколько мне известно, директор даже направлял вам письмо с сообщением об этом, — Снейп действительно не собирался спускать Рону с рук его выходку. Зачастую Дамблдор приказывал деканам не вмешиваться в скандалы студентов, объясняя это необходимостью воспитания в них стойкости и умения разруливать ситуации самостоятельно, но это был не тот случай и не тот размах возможных последствий для Гарри. — И что я вижу? После зимних каникул мистер Рон Уизли притих не потому, что исправился, а вынашивая грандиозную идею — оболгать не только мистера Поттера, но и меня, предварительно втянув в свои интриги других студентов, двое из которых имели все шансы погибнуть! Полагаю, вы присутствовали при его допросе аврорами? — Снейп отлично знал, что только Поттера из студентов, замешанных в инциденте с запретным коридором, не вызывали в Аврорат, а опросили прямо в школе по личной просьбе Дамблдора, не хотевшего, чтобы тот лишний раз контактировал со своим опекуном. А Вэй Усянь снисходительно позволил ему это сделать, зная, что Северус проконтролирует ситуацию. Даже Грейнджер отправилась в Аврорат, правда, в сопровождении декана, раз ее родители были магглами. — Да, нас вызывали, — со вздохом подтвердила Молли Уизли, с содроганием вспоминая, сколько стыда натерпелась, присутствуя на допросах сыновей — их семья впервые была втянута в подобное дело. — Значит, ты, Молли, в курсе фантазий Рональда? — перехватил инициативу в разбирательстве директор, догадываясь, что Снейп сейчас напустит всех собак на Уизли, если его не остановить. — И что прикажешь нам теперь делать? Клевета на профессора — это тебе не детские склоки, — Дамблдор и сам не знал, что предпринять, хотя был уверен, что отчислять мальчишку — слишком жестокое наказание не столько для того самого, сколько для семьи, у которой не имелось средств, чтобы отправить его в школу за границу или нанять репетитора на дому, что являлось альтернативой обучению в Хогвартсе. — Да что я такого сказал? — буркнул Рон, само собой, присутствующий при разбирательстве и выборе ему наказания. — Молчите, мистер Уизли! — одернула его МакГонагалл, еле удерживающаяся, чтобы не подключиться к обвинениям наравне со Снейпом. И это после того, как она провела с Уизли не одну личную беседу, как только узнала о его нездоровом интересе к запретному коридору. Пускай кто-то посторонний и считал, что она мало уделяла внимания факультету и воспитанию своих подопечных, но это было совсем не так. МакГонагалл была в курсе всего, чем жили ее подопечные, и старалась вовремя реагировать на все случаи нарушения дисциплины, не забывая беспокоиться и о личных переживаниях студентов, особенно младших курсов. — Вы уже достаточно наговорили. Если вы не в состоянии оценивать собственное поведение, то прислушайтесь к мнению взрослых. Я вам неоднократно говорила, что вы не умеете правильно выбирать линию поведения и склонны к неуместным фантазиям, в которые почему-то и сами верите. Альбус, — обратилась она к директору, — мистер Уизли несомненно заслужил строжайшего наказания. Предлагаю назначить ему отработки с мистером Филчем до конца учебного года. А еще он во время ужина в Большом зале при всех попросит прощения у профессора Снейпа и мистера Поттера, при этом обязательно признавшись, что все выдумал. — И он и на пушечный выстрел не будет приближаться к мистеру Поттеру. А если еще хоть раз словом или делом нарушит правила, отчислим его, — добавил Снейп, усиливая психологическое давление на Рона, пускай и понимал, что на такое Дамблдор точно не пойдет. — Что скажешь, Молли? — спросил директор, перед этим кивнув обоим деканам по очереди, принимая их предложения. — Я полностью согласна. Пускай потрудится, чтобы не было времени на глупости, которые рождаются в его пустой голове, — Молли ткнула Рона пальцем в лоб, словно пыталась втолкнуть туда хоть немного разумных мыслей. На том и порешили. А во время ужина Рон Уизли, краснея и скрипя зубами, перед всей школой принес извинения Снейпу и Поттеру, заявив о том, что все его слова были выдумками, за которые ему теперь очень стыдно. Правда, насчет стыда никто ему не поверил, — слишком уж злобные взгляды он кидал на слизеринский стол, где Гарри с холодным достоинством, как учил наставник, принимал его извинения.

***

Слизеринцы, в принципе, по разрешению декана знавшие из первых рук о происшествии в запретном коридоре почти все, а теперь получившие пояснение и тому, что именно случилось с Поттером, почти не приставали к нему с расспросами. Да и остальные, как ни странно, довольно быстро от него отстали, в основном благодаря помощи не только друзей-слизеринцев, но и в значительной мере заступничеству близнецов Уизли, Грейнджер и Финнигана, время от времени тоже присоединявшегося к их компании. Гарри не стал разрывать контакт с гриффиндорцами, по сути, вроде втянувшими его в большие неприятности, потому что никогда не повелся бы на их уговоры и не пошел бы в запретный коридор только по их просьбе без одобрения старших. Это решение было принято совместно со Снейпом на основании предварительного обсуждения этой темы с Вэй Усянем, так что и возлагать вину за все случившееся на близнецов и Грейнджер было бы несправедливо. Совсем скоро жизнь в Хогвартсе, встревоженном инцидентом, вернулась в прежнее русло. Не последнюю роль в этом сыграло и приближение конца учебного года, насыщенного проверочными работами по всем предметам и экзаменами. Рон Уизли, имея необузданный характер, несмотря на то, что по рекомендации колдомедика снова начал принимать успокаивающую настойку, возможно, все же нарушил бы правила не раз, если бы не Дин Томас и Невилл Лонгботтом, на правах его друзей постоянно следившие за его словами и действиями. Разумеется, и братья присматривали за Роном, особенно усердствовал Перси — самый старший из учившихся сейчас в школе. Он по настоянию матери едва не каждый вечер читал ему лекции о правилах поведения. И все же перед самым отъездом на каникулы Рон на перроне в Хогсмиде решил высказаться Поттеру, посчитав, что для него это безопасно, раз они покинули пределы школы. Не рискнув подходить слишком близко, Рон остановился ярдах в пяти от Гарри и Драко, не спешивших заходить в вагон до отправления, наслаждаясь приятной погодой, — им еще предстояло полдня провести в поезде. — И все равно ты никакой не герой! Не зря тебя профессор Квиррелл хотел уничтожить. Он точно знал больше, чем все остальные, и понимал, что так будет правильно. Твой крестный настоящий Пожиратель Смерти! Если бы его не посадили в Азкабан, то ты наверняка уже стал бы таким, как он, и носил бы Темную метку. Все скоро узнают, что ты используешь темное колдовство! Самое темное и ужасное! И тогда они поймут, что я был прав. — Все сказал? — Гарри нагло усмехнулся в ответ Рону, мысленно соглашаясь с его последними словами — он действительно уже сейчас знал такое темное колдовство, какое не снилось иным некромантам, потому что было построено на других принципах, чем традиционное. Только вот оно не несло зла, а спасало людей от иномирных монстров и дурных энергий. — Я не спущу с тебя глаз, Поттер, и выведу на чистую воду! Тебя тоже посадят в Азкабан! Или вообще отдадут дементорам на закуску! — Ну-ну… Ты постарайся, чтобы не выглядеть идиотом в глазах тех, кто тебя слышал, — Гарри обвел рукой вокруг себя — на перроне и впрямь было много народа, все побросали свои вещи в купе и вышли на улицу в ожидании, пока последние кареты со студентами прибудут из Хогвартса. — Нарываешься? — Рон хотел кинуться с кулаками на Гарри, но Дин и Невилл, молча стоявшие рядом, схватили его за руки, удерживая от непродуманных действий. — А ты все еще не понял, что не соперник мне ни в учебе, ни в драке? Сколько раз за этот год ты порывался одержать верх? — Гарри говорил абсолютно спокойно, не рисуясь, а напротив, таким тоном, словно сожалел, что приходится объяснять очевидное. — Не трать зря силы, — сказал он и обратился к другу: — Драко, пора зайти в вагон. — Сбегаешь? Трус и слабак! — Рон попытался вырваться из захвата Томаса и Лонгботтома, но те знали свое дело и держали крепко, выполняя не только долг перед товарищем, не умеющим справляться со своими эмоциями, но и следуя просьбе декана, которая очень хорошо просчитала возможные события и накануне поговорила с ними, приказав не оставлять Рона одного до самого прибытия в Лондон. — Уизли, ты уже определись: Гарри — страшный темный маг или слабак? Если первое — то держись от него подальше, имея в голове хоть каплю ума, если второе — то не распыляйся на пустые угрозы, — Драко насмешливо помахал рукой Рону, беснующемуся в захвате друзей, но, по сути, не сильно и усердствующему, потому что и впрямь помнил, что ни одна из его попыток достать Поттера кулаком или чарами не увенчалась успехом, а позориться еще раз он не хотел, хотя желание поставить того на место просто кипело в нем. Как бы там ни было, но в пути ни Рон, ни кто другой не портили Гарри настроение, так что он неплохо провел время в кругу близких ему по духу людей. Он договорился с Драко, что проведет как минимум неделю в Малфой-мэноре, остальные первокурсники со Слизерина тоже приглашали всех в гости. Гарри пообещал Гермионе, что обязательно увидится с ней на каникулах. Близнецы Уизли тоже выторговали себе переписку с Поттером и остальными членами их компании и хотя бы один день для встречи. На замечание Гарри, что Рон вряд ли оценит это, Фред и Джордж заверили, что не собираются тому что-либо говорить и тем более приглашать с собой. Одним словом, по прибытии в Лондон у Поттера был какой-никакой план на лето, которое он в этом году намерен был провести не так изолированно от всего мира, как раньше.