Заклинатель

Дамблдор, как и миссис Лонгботтом, не знавший о подобных способностях заклинателей, был не только впечатлен, но и несколько насторожен. Он подумал, что было бы хорошо как-то законным путем заставить Вэй Усяня раскрыть спектр своих способностей под предлогом безопасности магического мира, но и сам понимал, что это невозможно, как и то, что нет таких правил, которые запрещали бы тому находиться рядом с подопечным, опекуном которого он признан самой магией, о чем есть даже соответствующий документ. Пока Дамблдор размышлял о необычных умениях заклинателей, Пруэтт решил продолжить: — Перейдем к делу. Итак, договор! — объявил он и развернул свиток, с которого принялся зачитывать условия, которые выставлялись привидениям, а дочитав до конца, еще раз доступным языком повторил основные его положения: — Привидениям на территории Хогвартса строго запрещено пролетать сквозь тела людей независимо от времени суток и ситуации, никаких оправдывающих эти действия условий не существует. Даже если вас будут умолять это сделать, вы должны помнить, что за таким действием последует расплата именно для вас, а не для просителя. Передвигайтесь по школе так, чтобы даже случайно не задеть человека, потолки здесь достаточно высокие, — подсказал Пруэтт, посмотрев вверх. — Отныне всем привидениям запрещается свободное перемещение по зданию Хогвартса днем. Вам выделено восточное крыло, где вы можете обитать и подпитываться от магического источника, на котором стоит замок. На остальной территории замка без ограничений по времени суток привидения имеют право появляться только на праздники, — Пруэтт еще раз зачитал конкретный перечень, — а также в день приезда студентов в школу и в день их отбытия. Вы все должны прогонять приблудившихся привидений или приводить к директору, чтобы решить вопрос пребывания их здесь в частном порядке, и срочно докладывать об обнаружении таковых на территории Хогвартса, если те отказываются подчиниться вам — такие будут однозначно уничтожены. Никаких спрятанных в восточном крыле гостей не должно быть, иначе, как только об этом станет известно администрации школы, всех вас изгонят без разбирательства, так что следите за тем, что делают ваши товарищи. Также факультетские привидения обязаны еженощно патрулировать коридоры у входов в апартаменты соответствующих факультетов и сообщать деканам о нарушителях. Привидения могут там появиться только после звучания колокола, оповещающего об отбое, и возвращаться в восточное крыло сразу после утреннего колокола. Остальные привидения в порядке личной инициативы тоже могут от вечернего до утреннего колокола патрулировать школьные коридоры и докладывать о нарушителях дежурным преподавателям или факультетским привидениям. Привидения, согласные с перечисленными условиями, будут добровольно соединены связью с магическим договором. При нарушении любого из пунктов к директору поступит сигнал, на первый раз привидение получит предупреждение, о чем появится отметка на договоре, — Пруэтт показал свиток, где, кроме прописанных условий, был и список имен привидений. — После второго нарушения привидению будет запрещено покидать восточное крыло в дневное время даже в дни исключений. После третьего нарушения будет отказано в приюте в замке Хогвартс. Вы будете выдворены за его границы без возможности возвратиться. Если после подписания договора вы проявите коллективное неповиновение и решите воспротивиться его условиям, то будете всей компанией отправлены за грань. Есть вопросы? — Здесь одни ограничения, обязанности и угрозы наказанием, а что мы получим за повиновение? — подбоченясь, поинтересовался Почти Безголовый Ник. — Вы не потеряете доступ к природному источнику магии, на котором стоит Хогвартс, — напомнил Вэй Усянь с ухмылкой. Он именно об этом когда-то говорил Малфою. — Если этого вам мало и вы имеете лучший вариант места обитания, можете отказаться подписывать договор и уйти из замка прямо сейчас. Привидения зашумели, обговаривая условия и возмущаясь. — Я жила в туалете! Почему меня выселяют оттуда? — заламывая руки, надрывно прорыдала Плакса Миртл. — Вы вольны уйти и подыскать себе туалет для обитания в другом месте вне школы или облюбовать какой-нибудь в восточном крыле, раз уж вам так нравятся подобные места, — чуть насмехаясь, предложил Пруэтт. — Но они там нерабочие! В них нет воды! Я не смогу нырять! — расстроенно глотая ненастоящие слезы, упрекнула Плакса Миртл. — Вот и хорошо, что нет воды, потому что в восточном крыле некому будет убирать за вами. После строгого упрека Миртл, надувшись, отвернулась. — А как же мне преподавать? Ночью, что ли? — поинтересовался без особого энтузиазма профессор Катберт Бинс, до сих пор состоящий в штате Хогвартса на должности учителя истории магии. Дамблдор тоже растерянно посмотрел на Пруэтта, он просто забыл, что среди привидений есть и учитель. — Уже завтра в школу прибудет новый преподаватель, мисс Рут Стоун, так что вам, профессор Бинс, пора на покой, — подал голос Малфой, который и нашел нового учителя: одна из подруг Нарциссы — старая дева — согласилась попробовать себя в такой роли, имея для этого должные образование и знания и не отягощенная необходимостью заботиться о семье. — Но я не беседовал с этой мисс… — начал Дамблдор, возмущенный, что такой вопрос решили без его ведома и практически за его спиной. — Но у вас было достаточно времени, чтобы разобраться с этой проблемой, — Малфой кивнул на привидений, — и вы должны были позаботиться о том, чтобы дети не остались без учителя. Однако мы не получили от вас ни единого предложения о том, как стоит все устроить. Почему вы не подали кандидатуру на эту должность для утверждения ее Попечительским советом? В ответ Дамблдор только сверкнул глазами и промолчал. А что он мог сказать, если просто упустил этот момент из виду? — Повторю — вопросы есть? — обратился к привидениям Пруэтт. — Если нет и все согласны с условиями, то приступим к подтверждению договора, который подпишут действующий директор школы и члены комиссии из Попечительского совета, а затем к нему чарами привяжут всех привидений, обитающих в Хогвартсе. — А если я не согласен? — снова проявляя свой характер, спросил Почти Безголовый Ник. — Раз вы не ушли самостоятельно, когда было предложено, то выбирайте — хотите быть изгнанным или отправленным за грань? — спросил Вэй Усянь, демонстрируя флейту. — Других альтернатив на данный момент больше нет. Почти Безголовый Ник тут же отплыл за спины других привидений, покорно склонивших головы. Как бы там ни было, обязанности были вменены только факультетским привидениям, а остальные ничего не теряли, как и прежде оставаясь у кормушки дармовой магии, поддерживающей их существование. А ограничение места обитания, к тому же, по сути, только днем, не такая уж и потеря. Волшебники тут же оставили свои магические подписи на договоре. А следующие несколько минут Вэй Усянь творил непростое колдовство своим умением заклинателя без использования флейты, привязывая по очереди конкретное привидение к его имени на магическом контракте — он подхватывал магическую нить из их, так сказать, тела и прикреплял к договору. Волшебники, шепотом предупрежденные Пруэттом, кто умел, чарами изменили свое зрение, чтобы видеть потоки магии, и с удивлением наблюдали за его колдовством, не требующим ни волшебной палочки, ни тех забытых магами заклинаний, которые, в принципе, делали то же самое. — Вот и все. Отправляйтесь в восточное крыло, — сказал Пруэтт, когда Вэй Усянь справился со своей задачей. — Оно уже отгорожено от других помещений школы, люди туда не будут заходить, так что там ненароком нарушить условия договора вы не сможете. Когда привидения, бросая на волшебников не очень приветливые взгляды, все же принуждения никто не любил, покинули дуэльный зал, Дамблдор, демонстрируя сомнение, спросил: — И как этот договор поможет узнать, что его условия нарушены? Как он сможет контролировать привидений? — Хорошо, что ты спросил, хотя я и сам собирался тебя проинструктировать и даже приготовил что-то вроде памятки директору школы. Почитаешь, я там вроде все очень подробно расписал и о договоре, и о том, как контролировать его исполнение и как продлить в будущем, — Пруэтт достал из папки тоненькую брошюрку и передал Дамблдору, а затем ответил на заданные вопросы: — Главное, чего мы хотим добиться, это чтобы они не контактировали с людьми, поглощая их силу. Такое действие сопровождается скачком магической энергии в их системе — это и отметит связь пометкой в предварительно зачарованном специалистами договоре, который вам не стоит прятать далеко, чтобы услышать звук сигнальных чар на нем, — пояснил он. — А насчет нарушения других ограничений, привидения, скорее всего, сами себя выдадут, потому что точно захотят убедиться, появилось ли предупреждение в свитке, — он указал на договор в своих руках. — Контакт его с привидением приведет к отметке. Но они благодаря чарам не смогут, так сказать, дотронуться до договора сами без посторонней помощи и узнать то, что их интересует. Зато при попытке это сделать будут как бы привязаны к свитку и не сумеют сбежать из директорского кабинета. Так что тебе, Альбус, когда застанешь такого гостя возле договора, просто нужно взять этот свиток и дотронуться им до привидения, чтобы появилась отметка о нарушении, или отпустить любопытного, прикоснувшись волшебной палочкой к его имени в договоре, если ситуация возникла исключительно из любопытства или недоразумения. Так что здесь все под ответственность директора. К сожалению, нелюбопытные привидения могут избежать такой участи, если просто появятся за пределами восточного крыла в неурочный час, но даже если они выяснят, что наказание не последует за такой поступок, и будут продолжать экспериментировать, то со временем они попадутся кому-нибудь из студентов или персоналу школы. Так же и с новыми приблудившимися привидениями — их придется просто отслеживать и изгонять. Надеюсь, ты не будешь всепрощающим, иначе потеряешь контроль над привидениями, и об этом в конце концов станет известно Совету. Тогда наказан будешь уже ты. О том, чтобы третье отмеченное нарушение привело к нужным результатам, позаботился мистер Вэй Усянь. Так что ничего мимо тебя не пройдет, Альбус, — Пруэтт предупреждающе улыбнулся Дамблдору, передавая ему свиток, надежно зачарованный также и от повреждений, чувствуя удовлетворение от хорошо проделанной работы. — А теперь нам пора, — он глянул на тех, с кем пришел в Хогвартс, и все почти дружно ему кивнули. — Ах да… Альбус, ты бы сделал объявление студентам о том, что мы предприняли. На всякий случай. Пруэтт не стал дожидаться ответа и направился на выход, Малфой, Вэй Усянь и миссис Лонгботтом последовали за ним — сегодня они не планировали визиты к детям. Спустя минуту и деканы, молча посмотрев на директора, явно не собирающегося раздавать распоряжения, ушли заниматься своими делами. А Дамблдор так и остался стоять посреди дуэльного зала, разглядывая свиток в своих руках и спрашивая самого себя, как так получилось, что в школе, которой он руководил уже не первый десяток лет, распоряжался Пруэтт. Пускай тот и был председателем Попечительского совета, но в прежние годы все согласовывалось с ним, с Альбусом, а сегодня им просто-напросто командовали, что было весьма неприятно.

***

Дамблдор вернулся в свой кабинет, положил договор на полку возле рабочего стола, сел в кресло, бросил брошюру с инструкцией на стол, предварительно повертев ее в руках, словно оценивая толщину, и задумался. Его злило, как поступил Попечительский совет, заранее даже не предупредив о том, какие меры относительно привидений будут приняты, а особенно возмущало, что без его ведома заменили преподавателя истории магии. Однако и с себя ответственности за то, что так произошло, он не снимал, потому что сам решил пустить все на самотек. — Они все же учли мое мнение, что школу не стоит оставлять без привидений, которые иногда и полезны, — успокаивал Дамблдор себя, шепча в бороду. — Да и условия, предложенные ими, вполне приемлемы, мы ничего не теряем, вот только не воспротивятся ли… Да что я выискиваю недочеты? Договор вышел хороший, если бы еще понять, как этому заклинателю удалось подчинить привидений и изгнать лишних… Не люблю выглядеть глупцом, но мне, наверное, никогда не разобраться в том, как он колдует. Казалось, будто он и вовсе не применяет магию, а все само собой делается. Пальцами вертит, тыкает то в привидение, то в договор, и магические нити подчиняются ему. На что он в таком случае вообще способен? Наверное, и лишить кого-нибудь магии под силу? Или это я уже слишком многое ему приписываю? А вдруг этот Вэй Усянь может призвать или изгнать не только привидений своей флейтой? Кстати… Видимо, Поттер тоже так умеет, раз в тот раз Ника поймал и не дал ему сбежать, пока мы того не расспросили обо всем. А как собственно привидений сегодня собрали? — одна мысль цепляла другую, заставляя задаваться все новыми и новыми вопросами. — Когда мы пришли в зал, они там уже поджидали нас. Пруэтт сказал, что попросили Кровавого Барона обеспечить явку, и даже предложил мне самому у него спросить, так ли это. Не хватало еще послушаться его, тогда вообще обвинят в мелочности. Но кто договаривался с Бароном, если все были на виду у меня? Разве что Малфой. Но почему его привидение послушало? Как же противно терять контроль над происходящим! И все из-за опекуна Поттера! Еще никто не доставлял так много хлопот, как он. По всякому поводу в Попечительский совет бежит жаловаться! Почему за десятки лет ни один волшебник не выставлял мне столько претензий? Ах да, он же как раз не волшебник, поэтому и ведет себя иначе. Вот же заработал я себе проблем на голову, когда решил отдать Поттера его тетке, не встречаясь с ней, чтобы не выслушивать жалобы или и вовсе не получить отказ. Так… Стоп… — Дамблдор вздохнул, принимая поражение из-за собственных плохо продуманных действий в прошлом. — И кто эта Рут Стоун? Вроде знакомое имя, но совсем не помню ее. И как она собирается преподавать, если Бинс руководствовался своими призрачными планами занятий? Ладно, раз ничего не изменить, завтра и буду разбираться с этим вопросом. Хорошо, что она появится здесь в воскресенье, значит, сможем хоть что-то решить с ее уроками до начала рабочей недели и график занятий не придется срочно корректировать. Само собой, если она предоставит документы на право преподавания. Мысли Дамблдора, решившего пойти в свои комнаты, где на него не будут глазеть с портретов бывшие директора Хогвартса, прислушиваясь к его рассуждениям, снова вернулись к Вэй Усяню, который вызывал в нем в последнее время противоречивые чувства. Если раньше это были исключительно неприятие и недоверие, то теперь добавилось, как ни странно, уважение к его умениям и даже зависть, которая особенно пышно расцвела именно сегодня, когда удалось воочию понаблюдать за его колдовством. Такой уровень, пожалуй, не был доступен никому из волшебников, считал Дамблдор, судя по собственным способностям, которые не зря считались внушительными. — Раз он с такой легкостью справился с привидениями, то не исключено, что с таким же успехом способен и манипулировать духом Темного Лорда, хотя и не признается в этом. А что если это он того в Хогвартс направил? — мелькнула шальная мысль, но Дамблдор тут же принялся активно ее отгонять: — Да что я все время думаю о всяких глупостях! Сам же понимаю, что такого не может быть, не стал бы он такого делать. Северус ведь говорил, как он рассказывал у Малфоев о том, что чистит старые дома от всякой нечисти, так что нет ничего удивительного, что с привидениями у него все так просто получилось. Это его специализация — вот и все объяснение, — Дамблдор подошел к окну в своей гостиной и рассеянно уставился на заснеженный Запретный лес и замерзшее Черное озеро. — А еще, если он связан с Томом, то зачем тогда добивается уничтожения его крестражей, к тому же делает это максимально открыто, насколько возможно в такой ситуации. Я же уже убедился, как сильно он заботится о Поттере, так почему до сих пор пытаюсь приписать ему все смертные грехи? Ладно поначалу я не знал, чего от него ожидать, но сейчас его ведь не просто так приняли и в обществе, и в Попечительском совете. Не могут все ошибаться на его счет. Ну колдует иначе, так ведь это не запрещено. Квиррелл во время просветления разума, которого на короткий срок добились целители, сам подтвердил невыразимцам, что добровольно пошел на сделку с Томом и никто больше не был замешан в их дела. Жаль, что он так и не смог толково описать ритуал, с помощью которого в него вселился дух, лишь отметил, что потом он сам неделю от магического истощения отходил, — Дамблдор перестал шептать, какое-то время перебирая в уме все, что удалось узнать о допросе Квиррелла, пока не сообразил, что снова сбился с мысли. — Полагаю, если бы Вэй Усянь мог справиться с духом Тома, то наверняка уже обезопасил бы Поттера, которому тот угрожал смертью. При таком раскладе мне стоит сосредоточиться на поиске крестражей, которых, по свидетельству духа Тома, должно быть четыре или пять. Раз два уничтожены, то еще как минимум два должны быть где-то припрятаны. Надо проанализировать все, что помню про Тома. В этом китаец прав — если поймем, как Том рассуждал, то, скорее всего, вычислим, где могут быть спрятаны его крестражи, — Дамблдор нервно дернул головой и хмыкнул, сообразив, что начал откровенно расхваливать Вэй Усяня и соглашаться с его идеями. — У меня одни крайности в последнее время. Но он все же настораживает своим уровнем владения колдовством. Нельзя определить, на что он действительно способен. Без волшебной палочки и заклинаний так филигранно работать с магическими потоками можно только при идеальной концентрации на том, что делаешь. Так вот для чего Поттер занимается медитациями… Интересно, он тоже уже умеет колдовать, как его опекун? Опекун… Похоже, я уже смирился с этим, только вот его имя все еще иногда забываю почему-то. Ладно… Никто не заставляет меня относиться к нему по-дружески, но признать как минимум его полезность все же придется. Если бы еще он не устраивал мне неприятности из-за всяких мелочей и… не мелочей тоже. Можно же решить все без официальных жалоб и вмешательства Попечительского совета? Что бы я ни думал, но с ним надо считаться, если я хочу окончательно избавить мир от Тома. И лучше, если мне поможет он, тогда не придется надеяться на пророчество и Поттера. Или без мальчишки все равно не обойтись? Том ведь наверняка будет охотиться за ним, раз угрожал ему. Как же все запутано и непонятно! И какая моя роль во всем этом будет? Не останусь ли в стороне? Или и впрямь отдать решение проблемы опекуну Поттера и Малфою с Блэком, тогда и за неудачу, если что, не придется отвечать? И как только Малфой попал в команду по поиску крестражей? Похоже, его не расстраивает уничтожение частей души того, кому он поклонялся? Или он действительно не по своей воле сотрудничал с Томом, как и заявил на суде? Все! Стоп! Голова уже лопается от вопросов. Надо чаю попить и подумать, что скажу студентам о правилах для привидений.