Заклинатель

Рон весь второй урок чар старался не привлекать внимания профессора Флитвика, опасаясь, что тот что-то заподозрил. Возвратившись на место, он, конечно же, сразу спрятал отрезанные от эссе полоски в сумку, но даже не рискнул посмотреть, удалось ли заполучить то, что требовалось, — имя Поттера. Ему постоянно казалось, что все знают о том, что он сделал, и вот с минуты на минуту заставят признаться в содеянном. А еще Рон боялся, что для своего дела выбрал не то эссе, и его, так сказать, хулиганство будет разоблачено сразу, как только в конце урока будут розданы работы, ведь Малфой наверняка захочет забрать и написанную другом. Но судьба была милостива к Рону, выбранный им наугад свиток оказался не последним эссе. Так что класс чар он покинул не уличенным в порче чужой работы. После урока Рон забежал в туалет и, закрывшись в кабинке, решил все же посмотреть, какой трофей ему достался. Взглянув на первую полоску пергамента, он похолодел от испуга, а его сердце ухнуло вниз, — она с обеих сторон была чистой, без единой чернильной точки. Руки дрожали, когда он переворачивал вторую полоску, опасаясь, что и она окажется такой же. Но тут ему повезло — через всю длину значилось «Гарри Поттер, 4 курс, Слизерин». Рон облегченно вздохнул и на грани слышимости прошептал: — Так можно и умереть от страха. И тут он вспомнил, как Дамблдор говорил, что на записке для Кубка огня надо написать имя и название школы. «Так не пойдет, — подумал Рон, покачав головой, и злорадно усмехнулся. — Но дело поправимо. Я десятки раз копировал чужие эссе и умею отлично изменять почерк чарами». Он тут же удалил с пергамента слово «Слизерин» и, достав из сумки перо и чернильницу, на его месте написал «Хогвартс», а затем чарами изменил свой почерк на поттеровский. Полюбовавшись делом своих рук, Рон удовлетворенно хмыкнул. «А ведь можно было и не напрягаться с кражей, оказалось бы достаточно просто взять образец почерка Поттера, — подумал он. — Это же так просто сделать и на расстоянии. И следов не осталось бы, а так то поврежденное эссе все равно когда-нибудь увидят. И почему я не подумал о таком сразу, а сделал, как сказал Каркаров? Ну да ладно, что уж теперь... Назад приклеивать не пойду. Вряд ли Флитвик снова оставил шкаф открытым. Да и записку отдать пора, ведь скоро обед».

***

Каркарова напрягало отсутствие Поттера, это могло помешать Уизли справиться с задачей по добыванию записки с именем Поттера, написанной тем собственноручно. А это грозило существенно усложнить выполнение задания Темного Лорда. Провалить порученное Каркаров боялся до дрожи, потому что от этого зависела его жизнь. Так что на договоренную встречу он шел с замирающим от страха сердцем. Уизли ждал его в условленном месте. Похоже, он уже давно пришел, потому что нетерпеливо вышагивал поперек коридора от стены до стены. — Принес? — Каркаров не стал терять времени и сразу спросил о главном. — Конечно. Не стоило сомневаться во мне, — слегка горделиво ответил Рон и, достав из кармана полоску пергамента, протянул ему. — Это Поттер писал? — решил все же уточнить Каркаров, посмотрев на записку. — Собственноручно? — Я отрезал это от его эссе по чарам, — бросил Рон, слегка удивленный упоминанием о том, что записку Поттер должен был писать собственноручно. «Неужели догадался, что я исправлял записку?» — мелькнуло в его голове, но он тут же вынужденно переключился на другую проблему — Рон почувствовал, что не может двинуться с места. Он задохнулся от страха, только сейчас задумавшись, зачем Каркарову понадобилось, чтобы Поттер участвовал в Турнире. Разумеется, не для того, чтобы просто помочь ему, Рону. Но не успел он придумать себе сотню ужасов, как Каркаров отвлек его, успокаивая:  — Не дергайся. Я обездвижил тебя и наложил Силенцио ненадолго. Я не наврежу тебе. Сейчас все поясню. Просто хочу обезопасить нас обоих. Сейчас ты дашь клятву, какую я скажу, и тогда никто, даже копаясь у тебя в разуме, не сможет узнать о нашем договоре. Ты понял меня? Ты же знаешь, что то, что мы с тобой собираемся сделать, по сути, обман и, можно сказать, преступление?  Помня о том, что к детям нельзя применять Империус и Обливиэйт, Каркаров решил подстраховаться старинной клятвой на крови. Именно из-за ее особенности он обездвижил Уизли, опасаясь, что тот испугается и сбежит или поднимет шум. — Сейчас я слегка порежу твою руку. Больно не будет, обещаю, — Каркаров не стал ожидать, когда из взгляда Уизли уйдет страх, а сразу же чарами сделал надрез на его руке. Затем, макнув палец в выступившую кровь, начертил на лбу Рона две руны, и точно такие же написал кровью на полу прямо у его ног. — Я верну тебе возможность говорить, и ты повторишь слово в слово, что я тебе скажу на древнем наречии. Не вздумай отказаться, ритуал уже начат и обратного хода у него нет, и не исковеркай слова, это может тебе дорого обойтись, — предупредил Каркаров и отменил Силенцио. Он продиктовал короткую фразу, которую Рон, не знающий ни одного древнего языка, кроме некоторых слов на латыни, с трудом повторил, а потом перечислил все то немногое, что требовалось скрыть от посторонних.  — Вот и все, — сказал Каркаров, удовлетворенно проследив за тем, как написанные им руны полыхнули призрачным огнем и исчезли, словно их и не было, а затем с высокомерной ухмылкой вернул Уизли подвижность. — Теперь ты никому не сможешь ничего передать о нашем договоре и обо мне, как бы ни старался. Поверь, это необходимая мера, когда в школе находятся два менталиста. — Зачем вы меня обездвижили? Нельзя было просто все объяснить? Я и сам понимаю необходимость секретности, — обиженно попенял Рон, все еще со страхом глядя на пораненную руку. — Давай залечу, — крепко схватив Рона за кисть, Каркаров взмахом волшебной палочки убрал следы крови и залечил рану. — Уверен, иначе ты не согласился бы на такую форму клятвы, у вас в школе ведь не изучают кровную магию, — тон сочился презрением. — Но это была необходимая мера. Что ж, благодарю за сотрудничество. Я выполню свою часть сделки и скоро опущу переданную тобой записку в Кубок, — пообещал Каркаров и, сняв заклинание отвлечения внимания, покинул редко используемый коридор. 

***

Рон не стал долго рефлексировать из-за того, что его принудили к участию в кровном колдовстве, хоть это и было неприятно и вызывало страх. Он поспешил добраться туда, где его смогут увидеть другие студенты, чтобы потом были те, кто сможет подтвердить, что он все время находился у кого-нибудь на виду. Игра в заговорщиков ему нравилась. Особенно учитывая, что его союзником был взрослый и опытный маг. Это придавало значимости самому Рону. Обнаружив, что коридоры опустели, он поторопился в Большой зал — пропускать приемы пищи было не в его правилах. А Каркаров тем временем, набросив на себя чары отвлечения внимания, направился в вестибюль, предполагая, что во время обеда можно будет улучить минутку, чтобы без свидетелей кинуть записку с именем Поттера в Кубок огня. Какова была его радость, что совсем не пришлось ожидать, когда зал опустеет, — все студенты дружно отправились в Большой зал, чем он и воспользовался. — Задание выполнено! Я получу прощение и буду жить, — торжествующе прошептал Каркаров, когда записку поглотили языки синего волшебного пламени, а Кубок получил претендента на звание чемпиона от школы Поттер. Он не переживал, что на записке имелось и название Хогвартса, потому что знал, Кубок не стал бы рассматривать запрос, если бы в записке были написаны названия двух участвующих школ, от которых есть и другие претенденты, а раз появилось новое название, то выбор точно падет на него, учитывая, что других желающих участвовать от школы Поттер нет. 

*** 

Карл Вуд принес к кромлеху корзинку с едой, как и обещал Форест. — А правда, что учителя в белых одеждах колдуют так же, как и Вэй Усянь? — спросил он у Северуса, потому что Вэй Усянь еще спал. — Похоже на то. Нам некогда было их расспрашивать, — не стал давать точный ответ Северус, потому что и сам наверняка не знал его. И тут он сообразил, что они с Форестом и заклинателями, пришедшими на помощь, не договорились, как объяснят окружающим, что случилось. Но Карл, к счастью, не зная его затруднений, сам помог сориентироваться в обстановке, сообщив: — Джим сказал, что это Вэй Усянь их отыскал и пригласил к нам на праздник. Здорово, правда? А что за обряд они провели, что Вэй Усяню теперь надо силы восстанавливать? — Это что-то их заклинательское, — натянуто улыбнулся Северус, давая понять, что любопытство не приветствуется. — Тогда ладно, — кивнул Карл, прекрасно уловив намек. Он не был дураком и понял, что от него что-то скрывают, но понимал — лезть в чужие дела не стоит. — Я пойду. — Постой, — остановил его Снейп. — Расскажи, как там наши гости. Вэй Ин, когда проснется, захочет узнать, как их приняли в деревне. — Это такое событие! Вы даже не представляете, насколько это важно для нас! Мы же даже не думали, что учителя в белых одеждах могут снова появиться. Некоторые друиды вообще думали, что рассказы про них — просто красивые выдумки. Понимаете, наши предки уже пользовались силой природы к тому времени, как пришли учителя, но в основном это было знахарство, ну и так… еще кое-что по мелочам. А учителя многому нас научили. Они рассказывали не как колдовать, а как понимать природу и как пользоваться силой источника. Многие ритуалы друиды составляли с помощью учителей. Даже систему для перемещения по незримому пути создали после их подсказок, — Карл не стал упоминать о том, что в те времена для более-менее серьезного колдовства некоторые друиды, завидуя волшебникам, наделенным лучшими возможностями от рождения, черпали силу даже в принесении человеческих жертв. И именно учителя, осуждая подобное, запретили это, пообещав свою помощь в обуздании природных магических сил. Свое слово они сдержали. — Говорят, учителя три или четыре поколения вообще жили вместе с друидами и основали нашу деревню. Ей уже сотни лет. Наша община самая старая и уважаемая. Наши знания ценятся даже в Европе. Ну… об этом мы и раньше упоминали в беседах с вами, но не уточняли, что все это благодаря помощи учителей, потому что не думали, что вы поверите легенде, — Карл говорил взахлеб, казалось, он не знал, что ему хочется рассказать в первую очередь. Однако, заметив признаки нетерпения на лице Снейпа, он понял, что от него ждут сведений о другом. — В деревне хорошо приняли гостей. Все очень рады встрече. Конечно, мы понимаем, что учителями в прошлом были не именно эти люди, но их принадлежность к тому же ордену, как они называют свое общество, заставляет нас оказать честь им и принять с большим гостеприимством. Это для нас как благословение. И все благодаря тому, что Джим когда-то познакомил нас с Вэй Усянем и маленьким Гарри и попросил позаботиться о них. Воистину нам оплачено добром за добро. Поблагодарите Вэй Усяня от имени всех друидов за то, что привел к нам учителей, — Карл поклонился, выказывая уважение. — Мне пора идти. Не хочу много пропустить. Учителя наверняка расскажут что-нибудь интересное. — Хорошо. Иди. Я передам вашу благодарность Вэй Ину, — пообещал Северус и проводил его взглядом. Вообще-то Северус недолюбливал Карла еще с тех пор, когда тот откровенно поглядывал на Вэй Усяня и вполне однозначно заигрывал с ним. И пускай Карл давно понял, что ему ничего не светит, и больше даже не пытался обратить внимание Вэй Усяня на себя, осадочек от ревности у Северуса остался.

***

Вэй Усянь проснулся ближе к вечеру, чувствуя себя вполне сносно. Да и выглядел он уже не таким бледным, как сразу после ритуала. Нахождение рядом с сильным магическим источником оказало на него благотворное влияние, как и на Гарри с Северусом, проговорившим эти несколько часов обо всяких мелочах и не только. — Ты как? — заботливо поинтересовался у любимого Северус. — Сказал бы, что прекрасно, но ты не поверишь, — улыбнулся тот в ответ, взяв за руку Гарри, с тревогой рассматривавшего его. — Все хорошо, А-Лин. Честно. Перестань волноваться, — Вэй Усянь на минуту умолк, прислушиваясь к ощущениям, чтобы поточнее описать свое состояние. — Я... Я не чувствую в себе никаких изменений. Правда! Только прошлое, то, что было со мной до того, как я сюда попал, теперь кажется мне еще более далеким, и его детали как бы забылись. Это не страшно. Все, что случилось здесь я помню так же четко, как и раньше. И знания и эмоции тоже все при мне. — Поешь. Пока ты спал, Карл принес нам еды, мы и тебе немного оставили, — Северус достал из корзинки пару салфеток, расстелил их на травяном матрасе Вэй Усяня, а затем выложил на них скромные дары друидов — нарезанный копченый окорок, жареную курицу, сыр, хлеб, орехи и бутылку с компотом из сушеных яблок. Вино Форест не передал намеренно, понимая, что после сложного ритуала оно будет лишним. — Отлично, — прокомментировал его действия Вэй Усянь. — Есть хочу так, словно три дня голодал. — Почему ритуал призыва злобного духа сработал на тебе, наставник? Ты же живой человек! — спросил Гарри, не скрывая недоумения, когда Вэй Усянь насытился. — Пусть я и не знаю, как именно проводится ритуал, но... — Но ты довольно грамотный уже в том, что касается темного колдовства, — кивнул Вэй Усянь, продолжив фразу вместо ученика, умолкнувшего на полуслове, чтобы не показаться слишком самоуверенным. — Полагаю, что для моего мира я действительно мертв. А моя слава была не из лучших на тот момент, когда меня там не стало. Пускай она зачастую и строилась на слухах. — Но ты не плохой человек! Почему же злобный дух? — возмутился Гарри. — Видимо, потому что, покидая тот мир, я был преисполнен гнева на людскую глупость, упрямство, предубеждения и несправедливость. Оставим этот вопрос. Все равно наверняка не узнаем, почему ритуал сработал. Ведь во всем этом есть еще большая загадка — как все смогло произойти, если меня отделяет от взывающего не только расстояние, но, возможно, еще и время, и вообще... Это же другая реальность, совсем другой мир. Нам никогда не понять до конца, как все устроено, почему, а главное — как Судьба, оборвавшая мою жизнь там, даровала ее здесь, — Вэй Усянь притянул Гарри к себе и обнял, успокаивая его любопытство и тревоги, ведь после ритуала он этого не сделал из-за слабости, а его ученик был еще молод и нуждался в подобном. — Лучше скажите, что будем делать дальше? Я же правильно понял, что вы ушли из школы, никому ничего не поясняя? Вас там, наверное, разыскивают. — Я бы отправил Альбусу Патронуса, но не хотел показывать его новую форму. Не зря же я ее от него скрывал столько лет? Не хочу лишних вопросов, — бросил Северус, подтверждая догадки Вэй Усяня. — Пфф... — фыркнул Гарри. — А то, что мы прямо с завтрака на виду у всех ступили на незримый путь, вопросов не вызовет? Я же говорю — пора вам перестать скрывать свои отношения. Все равно от нас не отстанут теперь. — Вы ушли из Большого зала на виду у всех? — удивился Вэй Усянь. — Да. Времени на то, чтобы осторожничать, не было. Кольцо начало стремительно нагреваться. Твоя безопасность важнее всех секретов, — взял на себя ответственность за случившееся Северус. — Гарри первым через вашу связь наставник-ученик почувствовал неладное и сообщил мне, а потом мгновенно кольцо отреагировало. Я приказал Гарри вести нас к тебе, потому что аппарировать прямо из школы мы не смогли бы. Терять время, добираясь до границы территории, да даже, чтобы покинуть Большой зал, мы не собирались. — Северус сразу перелетел через стол и по воздуху добежал до меня, а потом мы ушли, — добавил красок Гарри, заметив, что наставник вроде не сердится. — Вы поступили рискованно, — несмотря на слова, в тоне Вэй Усяня не было укоризны, напротив, в нем прозвучали нотки восхищения преданностью Гарри и Северуса. Он хотел бы воочию понаблюдать за реакцией волшебников на способности своих родных, те наверняка были как минимум обескуражены. — Однако вы и впрямь появились очень вовремя, потому что я никак не мог взять под контроль эмоции, когда догадался, что происходит. Я до смерти боялся, что больше не увижу вас и не смогу объяснить, что со мной случилось. Не уверен, что я сумел бы справиться, если бы вы пришли позже. Я обязан вам жизнью, мои дорогие. Спасибо, что поспешили. — Мы никогда не поступили бы иначе, — искренне заверил Гарри. — Но нам, наверное, все же надо вернуться в Хогвартс, если ты уже в состоянии отсюда уйти. Там сегодня чемпионов выбирать будут. — Я тоже не прочь посмотреть, как это произойдет. Почему-то этот Турнир вызывает у меня тревогу с самого начала, как только я о нем услышал. Мне, конечно, хотелось бы еще поговорить с адептами ордена Гусу Лань, но, думаю, это можно будет сделать и в другой раз. Надеюсь, что смогу воспользоваться приглашением и посетить их поселение. Северус, отправь Патронус Джиму, чтобы он не ждал нас, и пойдем в школу. Там тоже хороший источник, пусть и слабее, чем здесь, потому что ему приходится питать замок. Но мне будет достаточно для поддержки до полного восстановления. К тому же, я думаю, А-Лин прав, нам следует раскрыть наши с тобой отношения, чтобы я мог на законных правах пребывать в школе, ведь преподавателям разрешено жить там с семьей. Если потребуют доказательств нашего союза, покажем кольца. Заодно и ваш срочный уход объясним. — Хорошо, — не стал спорить Северус и вызвал Патронуса — забавного дракончика, который появился у него много лет назад вместо лани. Надиктовав тому послание, он отправил его к Форесту. — А он так и не подрос, — прокомментировал с улыбкой Гарри, имея в виду форму дракончика, намекая, что Северус ошибался, надеясь на это, когда впервые увидел, каким стал его Патронус. Он тогда предположил, что это из-за того, что Гарри, на защиту которого встал сам Северус, был маленьким ребенком, и это сыграло роль в изменении формы Патронуса. — Время покажет, ты еще не взрослый, — бросил Снейп, которого немного раздражал несерьезный вид собственного Патронуса, но ничего поделать он не мог. В ответ Гарри только фыркнул, однако спорить не стал. Уничтожив наколдованные подушки для сидения и матрас, а также оставив пустую корзинку на тропинке за пределами кромлеха, они по незримому пути перешли в покои Снейпа в Хогвартсе. Северус и Гарри поспешили в факультетскую гостиную. Один намеревался узнать, справились ли старосты с порядком на факультете, а другой собирался расспросить Драко о том, что произошло после их ухода и, само собой, немного объяснить, что вынудило их с Северусом покинуть школу так внезапно. До ужина, на котором организаторы планировали выбрать чемпионов от каждой из школ-участниц Турнира Трех Волшебников, оставалось около часа.