Beggars Would Ride

Смеркалось; теплый вечерний воздух, наполненный летними ароматами, проникал сквозь открытое окно и заставлял легкую занавеску колыхаться в темной комнате. Тихое жужжание насекомых снаружи постепенно становилось громче, возрождаясь после нависшей вокруг тишины, вызванной сильным хлопком двери и последующим за этим звуком аппарации. Прикрыв веки, Гарри прислонился к дверному косяку, позволив себе окунуться в царившую в этой комнате атмосферу. Он знал здесь каждый угол: стены кремового цвета вырастали из темного деревянного пола, покрытого ярко-желтыми ковриками, связанными вручную Молли Уизли. Два окна с бледно-голубыми занавесками были расположены прямо напротив двери, а между ними стояло кресло-качалка. Слева от него находился столик для пеленания с небольшим комодом. И так же хорошо, как интерьер комнаты, он знал содержимое каждого его ящика: десятки комбинезончиков и пижамок, подобранных в голубых и белых оттенках с рисунками смешных крапов и парящих снитчей. Слюнявчики, подгузники и крохотные шапочки. Носочки, которые он бы смог натянуть себе только на большой палец. А еще слева была дубовая кроватка, все еще застеленная белой простыней и сине-зеленым одеялом, настолько мягким, что порой он зарывался в него лицом. Хотя, конечно, далеко не всегда он это делал из-за мягкости ткани. Вся комната словно замерла в ожидании. Только больше не было предвкушения чего-то хорошего, а было ощущение горькой утраты, все еще острой даже спустя семь лет. Но несмотря на то, что одеяло, сшитое Джинни после того, как она узнала, что ждет мальчика, будило воспоминания о крови, боли и вновь заставляло чувствовать, словно ему с мясом вырывают сердце из груди, отчего глаза мгновенно наполнялись слезами, атмосфера в комнате соответствовала наступающему вечеру. Он оторвал себя от дверного косяка и подошел к кроватке, после чего провел ладонью по шву на одеяле. — Джеймс Сириус. Джейми. С днем рождения. Взяв с кроватки одеяло, Гарри пересек комнату и, присев в кресло, стал раскачиваться. Он поднес одеяло к лицу, вдыхая аромат свежести и чистоты, представляя, что на нем сохранились отголоски запаха ребенка, для которого оно было сшито. Ребенка, который никогда не чувствовал касания рук и вещей. Он снова уткнулся лицом в ткань, позволяя пролиться слезам. Теплый ветерок и тихое жужжание привычно утешали его. Особые годовщины навеки остаются выжжены в памяти и сердце.

~*~

Он проснулся от того, что кто-то потряс его за плечо. Несколько раз растерянно моргнув, он поправил очки и встретился взглядом с теплыми карими глазами Гермионы. — Я даже не заметил, как заснул. Едва заметная улыбка коснулась краешка ее губ, но от этого выражение ее лица не стало менее печальным. — Ты опоздал на ужин, поэтому мне стало любопытно, и я перенеслась сюда через камин. Джинни прибыла час назад и сказала, что ты следуешь прямо за ней. Он выпрямился в кресле и, потянув Гермиону за руку, усадил ее себе на колени, крепко обняв. — Она ушла, зная, что я остался в этой комнате. Его голос звучал приглушенно из-за того, что он уткнулся ей в бок. Гермиона, обвив руками его шею, слегка взъерошила ему волосы. Ненадолго повисла тишина, а потом Гермиона вздохнула, заставив его мгновенно напрячься. — Тебе известно мое мнение. Нельзя превращать ребенка в инструмент, который скрепит трещащий по швам брак. Вам стоит снова обратиться к Луне… — Мы прошли целый курс психотерапии, Гермиона. — Он слегка отстранился, чтобы хмуро взглянуть на нее. — Мы ходили к Луне в течение года после выкидыша. Она посоветовала нам попробовать еще раз через несколько лет, когда мы отгорюем. — Я имела в виду семейную терапию, а не консультации по переживанию горя. Вы обратились к Луне с совершенно другой проблемой. А сейчас вы пытаетесь… — Гермиона, хватит. Это наше решение. Тот нетерпеливый вздох, который у нее вырвался, вызвал в нем знакомое чувство ностальгии по Хогвартсу, отчего выражение его лица немного смягчилось. — Я люблю вас обоих. Мне просто хочется, чтобы вы разговаривали друг с другом. — Мы разговариваем каждый день… — Говорите о Джейми! Говорите о себе! Обсуждайте хотя бы что-то, помимо домашнего хозяйства! Статистика гласит, что более шестидесяти процентов браков распадаются после потери ребенка… — Мы до сих пор вместе, Гермиона. Наш брак пережил прошедшие семь лет, и я не вижу особых причин думать, что что-то вдруг изменится. Нам просто нужны дети. Нам обоим… больше всего на свете… Гермиона вздохнула и покачала головой: — Вам с Джинни необходимо поговорить об этом, Гарри. Ты не можешь заменить ребенком общение. Он мягко подтолкнул ее, чтобы она встала с его колен, и, сам поднявшись, хорошенько потянулся, пока она складывала одеяло. Наконец заметив, что у нее все еще встревоженное выражение лица, он вздохнул и снова обнял ее. — Ладно тебе. Ты свой долг выполнила, и я готов отправляться. Нам нужно добраться до Норы до того, как Молли в ожидании нас спалит свое жаркое. Он почувствовал невероятный прилив нежности к ней, когда она просто вернула ему одеяло, позволив сменить тему разговора. — Заткнись, Гарри Поттер. Молли Уизли за всю свою жизнь еще ни разу не сожгла жаркое. — Ах, да, точно, как это у меня вылетело из головы, что этим человеком была ты… По крайней мере, у тебя на кухне наконец-то перестало вонять гарью. Даже для Гарри его собственный смех звучал слишком неестественно, но Гермиона лишь закатила глаза и спустилась вниз, направляясь к камину. — Смейся-смейся, мальчик-герой, и я обязательно расскажу Молли, что ты говорил о ее рождественском трайфле. — Я успел позабыть, насколько ты можешь быть жестокой. В этот раз на его лице появилась менее вымученная улыбка, а тяжесть на душе стала капельку легче. Он мягко сжал руку Гермионы, полагаясь на то, что она разгадает невысказанную благодарность, и только после этого шагнул в камин. — Нора!

~*~

Во время ужина Гермиона почти непрерывно бросала на Гарри многозначительные взгляды, заставляя его радоваться тому, что она не знала об их с Джинни завтрашнем утреннем приеме у целителя. Уже почти два года они пытались зачать еще одного ребенка. Для Джинни стало обыденной рутиной применение заклинания «Овус Овум» перед тем, как лечь в постель. Яркий желтый свет указывал на овуляцию и означал секс; в противном случае они чистили зубы, переодевались в пижамы, Джинни расчесывала волосы, Гарри иногда что-то читал, а затем они желали друг другу спокойной ночи и засыпали. Не так он представлял себе брак, но оба они были вынуждены быстро повзрослеть после того, как на вторую годовщину их свадьбы у Джинни случился выкидыш. Тот год стал для них адом. В течение шести недель целители Мунго пытались стабилизировать состояние Джинни и делали все возможное, чтобы она начала восстанавливаться. А затем последовало еще около шести месяцев тестов, которые должны были определить, что пошло не так на седьмом месяце ее до того момента совершенно нормально протекавшей беременности. И самым ужасным в этой ситуации было то, что они так и не выяснили причину. Целители разводили руками, отвечая, что иногда такие вещи просто случаются, но от этого не становилось легче. Прошел почти год, прежде чем Джинни снова смогла позволить Гарри коснуться ее, и еще два года ушло на то, чтобы менструация перестала вызывать у нее панические атаки. В целом, хотя они занимались сексом всего два-три раза в месяц, он считал, что это небольшая плата за возможность вести спокойную, размеренную жизнь, где он не чувствовал себя монстром каждый раз, когда пытался инициировать близость. Они вернулись домой достаточно поздно, и он почти вздохнул с облегчением, когда не увидел желтого свечения. Он старался прогнать из головы мысли о том, сколько времени прошло с тех пор, как Джинни первой тянулась за поцелуем, и залез в постель, проклиная Гермиону за то, что она сумела разрушить его уютный мир.

~*~

Отделение для беременных волшебниц и волшебников Святого Мунго всегда вызывало у него воспоминания о звуке сирены и криках, отчего его плечи напрягались, а ладони начинали потеть. Джинни выглядела не лучше. Стоило дверям лифта разъехаться в разные стороны, как она тут же побледнела, нервно сцепив зубы. Уточнив у ведьмы-администратора дорогу, они свернули налево по коридору, миновав множество открытых дверей, пока не достигли той, на которой было выведено имя «Александр Лафкин». Стоило войти внутрь, как его глаза тут же встретились с другими, серыми и уставшими, и он буквально остолбенел от шока. — Привет, Гарри. Привет, Джинни. Певучий голос Луны вернул Гарри к реальности, и он мгновенно включился в происходящее. Маленькая приемная выглядела знакомо. В Мунго они все были похожи друг на друга: зеленые стены, на которых висели скучные пейзажные картины, коричневые ковры на полу и уродливые стулья. Эта не отличалась от других, за исключением того, что два уродливых стула занимали люди, которых он меньше всего ожидал увидеть в приемной акушера целителя. Тем более вместе. Как бы там ни было, он не мог отрицать тот факт, что Луна Лавгуд, одетая в светло-голубую мантию психотерапевта Святого Мунго, сидела рядом с Драко Малфоем. Выражение ее лица было таким же безмятежным, как всегда, несмотря на явное напряжение Малфоя, который буквально смертельной хваткой вцепился в ее кисть. Она слегка наклонила голову, внимательно посмотрев на Джинни. — Мне жаль, что в последнее время я пропускала пятничные ужины. Отец недавно вернулся из Южной Америки, и я помогала ему систематизировать результаты его исследований. — Э-э, все в порядке, Луна. Голос Джинни был таким же напряженным, как и выражение ее лица. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и это заставило Гарри наконец войти в приемную и сесть рядом с ней. Малфои всегда были для нее щекотливой темой. Ее привычка таить обиды укоренялась все глубже, когда их фамилия всплывала в разговоре. Даже находясь в Азкабане, Люциус по-прежнему заставлял ее сердце пылать от гнева. В воздухе повисла тишина, и его внимание стало переключаться между закрытой дверью, за которой, вероятно, находился целитель Лафкин, и парой на противоположной стороне небольшой приемной. Тягучее молчание продолжалось. Какая-то часть его порывалась поддержать Джинни, взять ее за руку, подобно тому, как делал это Малфой, сжимая ладонь Луны; но он практически был в ужасе от самой идеи пошевелиться, предполагая, что это повлечет за собой необратимые последствия. Все четверо сидели в напряженной тишине: Луна крепко сжимала руку Малфоя, уставившись в никуда, и пребывала в своем собственном мире; Малфой вцепился в нее и выглядел одновременно дерганым и истощенным, словно находился на грани нервного срыва; Джинни, с ровной, как струна, спиной, не отводила глаз от двери, ведущей в кабинет целителя; а сам он боролся с желанием разрядить обстановку и запустить свежего воздуха в удушающую комнату, чтобы иметь возможность вдохнуть полной грудью и предотвратить надвигающуюся катастрофу. Гарри уже всерьез размышлял о прелестях побега из Святого Мунго, когда дверь наконец открылась, и к ним вышел достаточно высокий пожилой целитель. Оказавшись в маленькой приемной, центре всеобщего нервного внимания, он замер на месте, мигнув своими тусклыми голубыми глазами. Прочистив горло и взглянув на пергамент в своих руках, он в конце концов обратился к Малфою. — Мистер Малфой, ваш тест положительный. Если вы желаете… разобраться с этой проблемой… вам нужно будет в холле подойти к ведьме-администратору и получить у нее рецепт на абортивное средство, которое вы сможете приобрести в аптеке нашей больницы. Сосредоточившись на пергаменте, он совершенно не заметил того, что Малфой после его слов весь съежился, задрожав, как осиновый лист. — А если нет, я уверен, что психо-целительница Лавгуд сможет организовать для вас последующие консультации. Луна осуждающе посмотрела на Лафкина, а затем опустилась на колени перед Малфоем и заключила его дрожащую фигуру в крепкие объятья. Она прошептала ему какие-то неразборчивые слова, но их утешительный тон был очевиден. Поведение целителя настолько шокировало Гарри, что у него вдруг отключились все мысли, пока чье-то настойчивое покашливание не вернуло его в реальность, и он наконец заметил, что Джинни уже успела покинуть приемную, а его самого с явным нетерпением ожидал целитель.

~*~

Визит к целителю Лафкину в определенном смысле оставил неприятное послевкусие. Гарри чувствовал себя растерянным не только из-за встречи с Малфоем, которого он не видел со времен Хогвартса и даже не вспоминал о нем, но и из-за грубого нарушения конфиденциальности со стороны целителя, позволившего себе обсуждать явно болезненный и частный вопрос прямо в приемной при посторонних. Крохотная часть его, та самая, которую он душил в себе всеми силами, поскольку она обличала его мелочность, чувствовала зависть по отношению к Малфою вперемешку с опустошением. Целитель Лафкин провел осмотр и сообщил, что не смог отыскать у Гарри и Джинни каких-либо физических проблем, и добавил, что просто иногда такие вещи случаются. Эти слова ударили по нему болезненным воспоминанием о том, как им объясняли причину выкидыша, и не было необходимости смотреть на Джинни, чтобы понимать, что она утонула в тех же воспоминаниях. С другой стороны, у Малфоя все было иначе. Мужчины не могли забеременеть без помощи специальных средств. Гарри знал о существовании особых зелий, предназначенных именно для решения таких вопросов, видел их яркие рекламы, украшающие стены отделения для беременных. Получалось, что Малфой намеренно забеременел, а потом посмел пожалеть об этом. Сила ярости, которую Гарри внезапно испытал, поразила даже его самого. Он успел позабыть, каково это — чувствовать огонь, ползший вверх по спине, стиснутые челюсти, сжатые кулаки, полыхающую и готовую в любой момент треснуть кожу лица. Ему это совершенно не нравилось. Он любил свою умиротворенную жизнь с Джинни. Тихую и спокойную. Острых эмоций ему хватило еще на войне, и душившее чувство утраты, всякий раз усиливающееся от мысли о пустой комнате наверху, свидетельствовало об этом красноречивее всего. — Гарри? — Стоя в дверном проеме, Джинни задумчиво наблюдала за ним, естественно, отметив сжатые в кулаки руки и раскрасневшееся лицо. Про себя прокляв Малфоя за то, что тот отвлекал его от самого главного, Гарри постарался погасить приступ гнева, чтобы сконцентрировать все внимание на Джинни. Выдержав небольшую паузу и тем самым позволив Гарри успокоиться, Джинни вошла в гостиную и уютно устроилась в своем любимом кресле между старыми коричневыми подушками. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что… касающееся ребенка. Вспомнив состоявшийся накануне разговор с Гермионой, он отогнал нарастающую тревогу и приложил все усилия для того, чтобы придать своему лицу нейтрального выражения. — Что именно? — Я больше не хочу пытаться. Он ощутил, как после этой фразы земля ушла у него из-под ног, и был весьма благодарен Джинни за то, что она начала рассматривать шов на подлокотнике кресла, не произнеся больше ни слова. Вряд ли у него получилось бы расслышать еще хоть что-нибудь из того, что она захотела бы сказать, сквозь оглушительные удары собственного сердца. — Не хочешь… пытаться? — Она слегка нахмурила брови от боли и растерянности, которые, он знал, явно звучали в его голосе, но упрямо не сводила глаз с подлокотника. — Но… я думал… мы ведь всегда мечтали о детях. — Да, мечтали, но у нас не получается. Я устала пробовать… и мне не настолько сильно хочется детей, чтобы в случае очередной неудачи опять провести два месяца в больнице святого Мунго. — Больше ничего не случится, Джинни! Целители уверяют… — Они даже не смогли найти причину, почему это вообще произошло! У меня нет абсолютно никакого желания вновь переживать подобный опыт! Мгновение он просто смотрел на Джинни, ощущая себя болезненно беспомощным, чтобы продолжать вести этот диалог, чтобы хоть как-то изменить эту реальность. У него не находились слова, и он сильно сомневался, что вообще сможет заговорить, так как горло казалось стиснутым в тисках. — Если ты все еще так отчаянно желаешь иметь детей… я… я рассматривала возможность суррогатного материнства. — Расс… рассматривала? — По правде говоря, я уже давно об этом думаю, потому что была не уверена, что хочу детей. По крайней мере, не так сильно, как ты. — Джин… — Это не означает, что я категорически против них… просто мне не хочется их рожать. Но я… я хочу, чтобы ты был счастлив, Гарри. Я знаю, как для тебя важно иметь ребенка. — Но сама ты его не хочешь. — Это должно было звучать как вопрос или мольба, однако, зная ее слишком хорошо, он смог лишь констатировать факт. Джинни вздохнула, игнорируя и его слова, и то, что он сжался, подобно Малфою в приемной целителя. По крайней мере, в его воображении сходство было неоспоримым. — Я собиралась предложить поискать суррогатную мать, но появился вариант получше. — Лучше? В этой ситуации может быть что-то лучше? Джинни наконец посмотрела на него, её глаза горели решимостью. — Малфой. — Малфой? — Угасший было гнев вспыхнул с новой силой, и на этот раз он с воодушевлением поддался ему, чтобы хоть чем-то заполнить вызванную их разговором пустоту. — Какое, черт возьми, отношение Малфой имеет к нам? — Он в положении, и, очевидно, беременность для него нежелательна. У него перед тобой неоплаченный долг жизни. Так что ты можешь забрать его ребенка. Гарри уставился на Джинни с открытым ртом. Она выдвинула ужасную идею, ужасно аморальную и дикую. Он догадывался, как бы на это отреагировала Гермиона, мог с легкостью представить те аргументы, которыми она бы оперировала, и с которыми, к слову, он был полностью согласен. Однако Джинни, сидящая напротив, явно была настроена не принимать отказ в качестве ответа. В вопросах, связанных с Малфоем, она всегда проявляла поразительную непреклонность. Так и не сумев ничего ответить, Гарри обязан был скрепя сердце признать, что в этой ситуации его право голоса потеряло свою ценность.

~*~

Следующим утром Гарри проснулся под песню Ведуний, звучащую из радиоприемника, мечтая лишь об одном — чтобы вчерашний разговор оказался не более чем очередным его кошмаром. Медленно сев, он мгновенно уловил свет, струящийся из ванной комнаты, и с облегчением отметил, что Джинни как раз принимала душ. Он поспешно вылез из кровати и, скривившись, стал накладывать на себя очищающее, размахивая палочкой и одновременно натягивая брюки. Но внезапно шум воды затих, а дверь в ванную резко открылась. Джинни в распахнутом белом халате замерла на полпути в комнату и нахмурила брови. По ее рукам и груди все еще стекали капли воды. — Какого черта ты делаешь? — Э-э-э, срочная работа. Извини, Джин, у меня из головы вылетело, что мне еще нужно к утру понедельника отправить Робардсу отчет. Он нервно взъерошил волосы, пытаясь изобразить на своем лице искреннее раскаяние. К счастью, Джинни достаточно быстро отвела взгляд, и Гарри, стараясь не выдать своего облегчения, продолжил одеваться, но уже в более размеренном темпе. — В воскресенье? — подчеркнуто безразлично уточнила Джинни, закончив завязывать халат, после чего потянулась за полотенцем для волос. — Ты абсолютно не умеешь лгать. И кстати, ты говорил маме, что закончил все свои отчеты еще в пятницу и что это будут первые выходные за последние три месяца, когда тебе не нужно идти в Министерство. Он вздохнул: — Джин… — Нет. У тебя не получится спрятать голову в песок в попытке избежать конфликта. Сегодня мы пойдем к Луне и скажем ей, что хотим забрать ребенка Малфоя. — Мы не можем просто так забрать чужого ребенка! — У него перед тобой непогашенный долг жизни. Нет ничего плохого в том, чтобы в качестве оплаты потребовать отдать нам малыша, которого он не хочет. — Это ребенок, а не… не галлеон, или корова, или… И мы даже точно не знаем, действительно ли он его не хочет! — Целитель Лафкин… — Целитель Лафкин — последний, к кому бы я прислушивался, учитывая, насколько плохо он соблюдает «Кодекс Целителя»! Бога ради, он обсуждал частную жизнь пациента в приемной прямо при нас. — Это вовсе не значит, что он ошибся в своих выводах. Я никогда раньше не слышала, чтобы он без веских оснований предлагал кому-то сделать аборт! Судя по всему, Малфой сказал что-то… — А если он уже это сделал? — На выходных больничная аптека выдает зелья по рецептам только в самых экстренных случаях. Он не сможет получить зелье раньше понедельника. А это завтра, на случай, если ты забыл. Вот почему нам необходимо сегодня же пойти к Луне и выяснить у нее адрес Малфоя, пока он не натворил глупостей. — И что дальше? Мы просто заявимся к Луне, требуя от нее нарушить врачебную тайну, чтобы мы могли отобрать у Малфоя ребенка? Тебе Малфой даже не нравится! На кой черт тебе в нашем доме его маленькая копия? Джинни швырнула в него мокрым полотенцем, и оно с громким хлопком ударилось о его грудь. — Мне страшно представить, что ребенок будет воспитываться в такой семье! Ты ведь знаешь, какие они и на что готовы ради достижения личных целей, пускай и отмазал его жалкую задницу от Азкабана! Опустив голову и спрятав лицо в ладонь, Гарри вздохнул, осознав, что у него больше нет сил вести с ней этот спор. — Нарцисса спасла мне жизнь. Если бы она тогда не солгала… Глаза Джинни наполнились триумфом. — Вот именно. Долг Жизни. Ты защитил ее и этого жалкого засранца Малфоя от заключения в Азкабане, где заслужила гнить вся их семейка. Так что теперь ты вправе растить этого ребенка. И как по мне, в обоих этих случаях они остаются в большем выигрыше. — Джин… Голос Джинни опустился на тон, став тише и тверже. — Ты видел, на что способны Малфои, Гарри. Да, для Нарциссы самое важное в жизни — это Драко, но посмотри, чем они были готовы пожертвовать в угоду собственным амбициям. Они эгоистично зациклены на себе, и им плевать, пострадает ли из-за них кто-то другой. На протяжении всего обучения в Хогвартсе, всякий раз, когда с кем-то из нас случалось что-то плохое, за этим стоял либо Драко, либо его чертов отец. А если не они сами что-то делали, то с радостью принимали активное участие, ухудшая наше положение. Я даже думать не хочу о том, что какой-то ребенок переживет то же самое, что пережила я на первом курсе в Хогвартсе, или то, что пережил ты благодаря Люциусу гребаному Малфою. — Я не… — Мы пойдем к Луне, Гарри. Мы узнаем адрес Драко и спасем его малыша от подобного разрушительного влияния.

~*~

Они появились на крыльце дома Луны примерно после десяти часов утра. Ее маленький и уютный коттедж, украшенный разного рода растениями сомнительного происхождения, большинство из которых были подарены Невиллом, всегда нравился Гарри. Осторожно миновав стоящие прямо на крыльце горшки с зубастыми гераниями, Гарри со вздохом постучал в дверь цвета распустившейся сирени. — Еще не поздно передумать, Джинни. В упрямом выражении лица Джинни лишь сильнее отразилась непреклонность, когда Гарри отвлекся на открывающуюся дверь. Он испытал ни с чем не сравнимый шок, увидев на пороге растрепанного Малфоя в помятой пижаме, чья усталость, бросившаяся сразу в глаза, мгновенно сменилась настороженностью, стоило ему узнать гостей. — Доброе утро? — О, хорошо, что ты здесь, Малфой. Мы пришли увидеться с Луной, но так даже проще. Энергичный голос Джинни полностью соответствовал ее внешнему виду. Она распахнула дверь еще шире, вынудив Малфоя отступить на шаг назад, что позволило ей проскользнуть внутрь. — Луна! Доброе утро! Секунду Гарри гадал, вытолкнет ли Малфой Джинни обратно за дверь, и даже признал про себя, что она бы это заслужила, однако достаточно быстро прогнал подобную опасную мысль. Но все, что Малфой сделал, — это опустил напряженные плечи и пошел в сторону гостиной. Колеблясь, Гарри последовал за Джинни внутрь, закрыв за собой дверь, и тут же увидел Луну, поднимающуюся по лестнице в противоположной части дома. Он знал, что внизу находились ее личный кабинет и спальня, но в последний раз он спускался на нижний этаж, когда они ходили к ней на консультации после выкидыша Джинни. Она улыбнулась им, похоже, нисколько не удивляясь тому, что они вломились к ней в дом воскресным утром. — Доброе утро. Гермиона прислала мне сову, предупреждая, что вы, скорее всего, навестите меня в ближайшее время. Вот уж не ожидала, что это произойдет так рано и так скоро. Хотите чаю? Джинни была заметно озадачена. — Гермиона? Гарри пришлось поспешно вмешаться. — Чай будет очень кстати, спасибо. На мгновение взгляд Луны изучающе прошелся по ним, и между ее бровей залегла едва заметная складка, прежде чем она кивнула. — Я бы пригласила вас в гостиную, но там сейчас спит Драко, и мне бы не хотелось его беспокоить. Не против обсудить все на кухне или в моем кабинете? Где вам будет удобнее? Упоминание имени Малфоя мгновенно заставило Джинни отбросить растерянность и сосредоточиться на главном. — На самом деле, мы пришли поговорить с тобой о Малфое. Лицо Луны слегка помрачнело, и она покачала головой: — Драко — мой пациент, я не вправе обсуждать его с вами. Джинни резко дернула рукой: — Я неправильно выразилась. Мы хотели поговорить с Малфоем, а ты единственная из наших знакомых, кому было известно, где он может быть. — Поговорить со мной о чем? Гарри так стремительно повернул голову, что ощутил, как в шее что-то болезненно хрустнуло. Малфой стоял в дверях, уже успев привести себя в порядок. И хотя на нем была та же одежда, что и когда они столкнулись в Мунго, Гарри сразу отметил, что в этот раз она была идеально выглажена, а его волосы аккуратно уложены. В эту самую минуту Гарри всем сердцем пожелал, чтобы Джинни ничего не отвечала или перевела все в шутки и они бы вместе отправились на дружеское чаепитие с Луной. Но вместо этого она произнесла: — О твоей беременности. Малфой явно был ошарашен, и его рука непроизвольно дернулась к животу, прежде чем он напряженно застыл. — Не понимаю, какое вы имеете к этому отношение. — Ты не хочешь этого ребенка. Мы хотим его усыновить. Гарри сосредоточил свой взгляд на Луне, пытаясь игнорировать накативший внезапно приступ тошноты. Это была плохая идея. Кошмарная. Только вот он почему-то не мог открыть рот и прекратить это безумие. — Я не?.. — У тебя есть непогашенный долг жизни перед Гарри. Мы возьмем ребенка в качестве уплаты. — Джинни, нет. — Глаза Луны расширились после этих слов, и она шагнула вперед, подняв руку в попытке остановить ее. — Подожди, Луна, все нормально. — Голос Малфоя звучал подавленно и был переполнен эмоцией, которую Гарри никак не мог идентифицировать. — Это то, что ты хочешь, Поттер? По сути, брак не дает права супругам требовать погашения долга жизни, за исключением того случая, когда тот, кому были должны, скончался. На долю секунды Гарри прикрыл веки и сделал глубокий вдох, ощутив отвратительный привкус желчи на языке. Когда он вновь открыл глаза, все взгляды в комнате были прикованы к нему. Выражение лица Луны стало непроницаемым, как бывало во время их консультаций с ней. Лицо Джинни выражало непоколебимость, а ее глаза пылали решимостью, которую он сомневался, что сумеет сломить. Малфой, очевидно, делал все для того, чтобы держать свои эмоции в узде, и тем не менее практически дрожал, выглядя, как натянутая пружина, готовая в любой момент выстрелить. Гарри снова посмотрел на Джинни, игнорируя как фактически молящий вид Малфоя, так и новый приступ тошноты. — Джинни… Мы хотим ребенка… Но Джинни не может… после выкидыша. Наступила еще одна пауза, и Гарри почувствовал краткую вспышку благодарности к Малфою за то, что он первым нарушил молчание, прежде чем Гарри начал было снова мямлить, лишь бы заполнить тишину. — Понимаю. Хорошо. — Драко… — Это его право как держателя долга. С… справедливый обмен, жизнь за жизнь. — Дрожь Малфоя стала более заметной, когда он прямо взглянул на Луну. — Будешь посредником? Вздохнув, Луна достала свою палочку, а затем с разочарованием посмотрела на Гарри и Джинни, очень сильно напомнив в этот момент Дамблдора. — Ну ладно. Малфой опустился на колени прямо на коврик, лежащий в прихожей у Луны, и протянул дрожащую правую ладонь. — Твою руку, Поттер. — Малфой… — Твою руку, Поттер, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. Гарри взглянул на Луну, одновременно пытаясь показать свое бессилие и раскаяние. Он желал, чтобы все это прекратилось, чтобы на мгновение время замерло, вернув ему возможность говорить и дышать. Он мечтал о ребенке, мечтал о семье, но… Но Луна не остановилась, лишь бросила мимолетный взгляд на Джинни, прежде чем со вздохом вернуть внимание Гарри. — Пожалуйста, встань на колени и возьми Драко за руку, — тихо произнесла Луна, и когда он все же выполнил ее указания, выражение ее лица стало задумчивым. — Гарри, повторяй, пожалуйста, за мной. — Луна прикоснулась кончиком своей палочки к их сцепленным рукам. — Клянешься ли ты, Драко Абраксас Малфой, отдать своего ребенка мне, Гарри Джеймсу Поттеру? — Клянешься ли ты, Драко Абраксас Малфой, отдать своего ребенка мне, Гарри Джеймсу Поттеру? — сиплым голосом повторил Гарри за Луной. — Клянусь. Он вздрогнул от резкой красной вспышки, последовавшей после слов Малфоя, которая связала их руки красной нитью. Тем временем Луна продолжила: — Клянешься ли ты сделать все от себя зависящее, чтобы сохранить свою жизнь и здоровье, а также жизнь и здоровье своего ребенка? Гарри снова повторил за Луной, пораженный спецификой ее указаний, диктующих Малфою заботиться о себе. Губы Малфоя слегка дернулись, изогнувшись в нечто, что могло бы слегка напомнить его извечную ухмылку, если бы в выражении его лица была хоть капелька от той их прошлой жизни. После чего он вновь произнес: — Клянусь. И вторая красная нить обвилась вокруг первой. Луна со всей силы ткнула кончиком своей палочки в руку Гарри, таким образом привлекая его внимание к ней, когда она произнесла последний пункт: — Клянешься ли ты позволить мне оказывать тебе всю необходимую поддержку и помощь в течение беременности и до того момента, пока ребенок не будет передан под мою опеку? Проигнорировав протесты Джинни, Гарри в очередной раз повторил сказанное, не желая размышлять о том, какое испытал облегчение от этого и как оно помогло ему хотя бы чуть-чуть притупить колющее изнутри чувство вины. Вместо этого он сильнее сжал ладонь Малфоя в своей и впервые с начала ритуала посмотрел ему прямо в глаза. Малфой, казалось, пытался прочитать что-то на его лице, совершенно не обращая внимания на непрекращающийся спор между Джинни и Луной. Нечто в связывающем ритуале делало звуки вокруг них приглушенными, а ощущение, что они находились словно в коконе, стало усиливаться с каждой секундой молчания Малфоя. — Клянусь, — наконец произнес тот слабым голосом, и мир вокруг них вновь обрел четкость. На этот раз красная вспышка была ярче и, постепенно угаснув, оставила после себя легкое покалывание вокруг запястья Гарри. Малфой тут же отпустил его руку и сбежал в ванную комнату Луны, громко захлопнув за собой дверь. Гарри легонько провел пальцами по трем бледно-красным следам, оставленным связывающим заклинанием. Он слышал, как Джинни и Луна тихо пререкались рядом. В голосе Джинни звучало знакомое раздражение, а вот голос Луны был твердым и лишенным привычной мелодичности. Впрочем, он не чувствовал никакой необходимости вмешиваться в их диалог. Или вообще обращать на него внимание. В течение девяти месяцев ему предстояло еще много раз выслушивать нечто подобное. Продолжая стоять на коленях и потирать линии, Гарри ломал голову над тем, правильное ли он принял в итоге решение. Со времен пятого курса ему еще не доводилось чувствовать себя настолько беспомощным. Тогда он точно знал, что вокруг него строились заговоры, в которых он обязан был быть непосредственным участником. Но его не то что не пожелали слушать, а даже не позволили высказаться. Он злился на Малфоя, злился на Луну, злился на Джинни. Все произошло настолько молниеносно, что только теперь он до конца понял, на что именно подписался. Мгновенное желание воспользоваться маховиком времени заставило его со вздохом признать, что на самом деле злился он исключительно на самого себя. Он позволил загнать себя в угол и вдобавок втянул в это Луну с Малфоем. И понимание этого лишь усугубляло чувство вины. — Гарри? Он поднял глаза на Луну, а затем оглядел пустой холл. — Похоже, тебя одолели мозгошмыги. Джинни уже ушла домой. Может, выпьешь со мной чашечку чая, прежде чем последуешь за ней? Выражение ее лица не предполагало отказа, поэтому он кивнул и последовал за ней на кухню. Она выдвинула стул, приглашая его присесть, после чего взмахнула палочкой, нагрев чайник. Она молча наблюдала за ним, отчего он все больше и больше начал съеживаться на стуле, пока заваренный чай наконец не был разлит по чашкам, и она все же нарушила тишину. — Я сейчас очень расстроена, Гарри. — Значит, нас таких двое… — пробормотал себе под нос Гарри, не рассчитывая на то, что его услышат, однако Луна вновь сосредоточила на нем свой взгляд. Он прикусил губу, но искушение признаться во всем Луне было, как обычно, совершенно непреодолимым. И прежде чем он успел это осознать, слова хлынули из него неудержимым потоком. — Просто… Вчера вечером она сказала мне, что не хочет иметь детей. А точнее, рожать их. Она не против их растить, и такой вариант ее устраивает, но… Затем она внезапно начала твердить о Малфое и долге жизни, и я полагал, что мы сегодня обсудим это, и тут вдруг клятва и… И почему спустя целых два чертовых года наших стараний сделать ее снова беременной она только сейчас сказала об этом? Луна вздохнула, пододвигая чашку с чаем ближе к Гарри: — На этот вопрос ответить тебе сможет только Джинни. Тебе следует с ней поговорить. — Уже слишком поздно. — С чего ты взял? — Ну не знаю… Нерушимая клятва? Луна покачала головой: — Тебе следует в целом поговорить с Джинни. Ты считал, что она все еще хочет родить тебе детей. Она же в свою очередь решила, что твое желание иметь детей настолько велико, что ты готов заставить Драко вернуть тебе долг жизни. В чем еще вы оба могли ошибаться? Он скривился, скрыв это за долгим глотком чая. — Ты счастлив, Гарри? — А я выгляжу счастливым? — Я догадываюсь, что это сарказм, тем не менее отвечу — нет, ты не выглядишь счастливым. — Как Малфой? — Тебе не помешало бы поговорить и с Драко тоже. А еще это была весьма неуклюжая попытка сменить тему, — качнула головой Луна. Гарри простонал, с грохотом приложившись лбом об деревянный стол Луны. Он бросил на нее взгляд, отметив, что выглядела она весьма позабавлено, и решил повторить попытку. — Может, у тебя случайно есть расписание его приемов у целителя? Мне же теперь нужно заботиться о нем. — Он демонстративно постучал по одной из красных линий на своем запястье. — Насколько сильно ты хочешь детей, Гарри? Вопрос прозвучал весьма неожиданно, заставив его резко выпрямиться на стуле. — Что? Луна пригубила чаю, прежде чем продолжить. — Хочешь ли ты их настолько, чтобы оставаться с той, кто не желает их рожать? Хочешь ли ты их настолько, чтобы получить их благодаря долгу жизни? — О чем ты говоришь? Я сделал… Луна качнула головой и, поставив чашку, снова заговорила: — Я не спрашивала о том, что ты сделал, Гарри. Мы уже выяснили, что ты сожалеешь об этом, сожалеешь, что позволил необдуманно втянуть себя в такую ситуацию до того, как стало слишком поздно повернуть назад. Я спрашиваю, что бы ты предпочел делать. Чего ты хочешь, Гарри? Он вздохнул: — Понятия не имею. Луна кивнула, словно ждала подобного ответа. — Я дам тебе расписание визитов Драко к целителю. При обычных обстоятельствах в первом триместре ему необходимо было бы видеться с целителем раз в месяц. Но у него особенная ситуация, поэтому он будет ходить на прием каждые две недели. — Насколько особенная? Луна протянула ему свиток, игнорируя его вопрос. — Мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько подумал над тем, о чем мы говорили, Гарри. Подумал о том, чего ты в действительности хочешь, а не просто довольствовался тем, что есть. Кроме того, я бы хотела встретиться с тобой на этой неделе, выпить чаю, поговорить и составить наше собственное расписание. Думаю, нам следует сначала поработать над твоими проблемами, прежде чем привлекать Джинни или кого-то еще. — Луна… — Или же ты можешь обратиться к Элли и подобрать более удобное для тебя время. Было очень приятно снова тебя увидеть. Да, и кстати, через пару недель я смогу вновь приходить на пятничные ужины. Отец действительно сделал несколько невероятных открытий. Мы готовим специальный выпуск на конец месяца, чтобы рассказать о его путешествии. — Это… потрясающе, Луна. Луна поспешно обняла его: — Спасибо, что пришел навестить меня. Увидимся через пару дней.

~*~

Стоило только оказаться по ту сторону входной фиолетовой двери Луны, как Гарри на секунду задумался о том, чтобы вернуться домой, и тут же отмел этот вариант. Впрочем, как и вариант отправиться в Нору. Он чувствовал себя подавленным, а провести весь воскресный день с Уизли казалось в такой ситуации самым бесполезным решением, которое только можно было себе представить. К тому же он хотел быть уверен в том, что сумеет обуздать пылающее внутри негодование, прежде чем столкнется с женой и рискнет тем, что это все просто выплеснется наружу. Споров у них уже было и так предостаточно. От этой мысли в его животе образовалось еще более неприятное ощущение. В конечном итоге он решил отправиться в Министерство. Да, он закончил работу с отчетами, но был уверен, что сможет найти себе еще какое-то занятие, даже если оно будет заключаться в том, чтобы просто привести в порядок свой рабочий стол. По крайней мере, он сможет захлопнуть дверь и наложить на нее запирающее заклинание, а также заклинание приватности, и сделать вид, что остального мира просто не существует. Или притвориться, что остальной мир понятия не имел о его существовании. Или о том, где его можно найти. Таким образом, решение было принято. Путь к его кабинету занял чуть больше времени, чем аппарирование в Атриум, где его заметили лишь двое полуспящих авроров, дежуривших у камина. Оказавшись в своем кабинете и заперев дверь, предварительно наложив на нее защитные заклинания, он почувствовал себя совершенно потерянным. Еще в пятницу вечером он торопливо заканчивал писать свои отчеты, с нетерпением ожидая выходных. Он рассчитывал на хорошие новости от целителя, возможно, на парочку зелий, а еще, возможно, на секс. Но меньше чем за сорок восемь часов все внезапно изменилось. Какие-то жалкие два дня. Теперь он не только никогда не будет иметь общих детей с Джинни, но, очевидно, вместо этого станет отцом для ребенка Малфоя. Одновременно сжав ладони и челюсть, он неожиданно вздрогнул от звука мнущегося пергамента. Опустив взгляд, он не без удивления обнаружил, что до сих пор держит в руке свиток, который ему вручила Луна. Он развернул его, сразу обратив внимание на то, что она оказалась права. Следующие четыре месяца Малфой каждые две недели обязан был ходить на прием в отделение для беременных, правда, не к Лафкину. А после этого перейти на еженедельные встречи. Припомнив, как все было у Джинни, он нашел это весьма странным. Их целитель проводил осмотр раз в месяц в течение полугода, и Молли поделилась с ними, что при дальнейших беременностях, скорее всего, они будут посещать больницу еще реже. Он вновь задумался об «особенной ситуации», о которой упомянула Луна. Засунув свиток в карман, он схватил бланк заявки на получение папки с личным делом, указав в верхней части формы имя «Драко Малфой».

~*~

— Где ты был? Он даже не успел выйти из камина, как услышал голос Джинни, полностью разрушивший его с трудом обретенное спокойствие. — В офисе. Она скрестила руки на груди и стиснула челюсть. — Ты утверждал, что закончил все дела. — Я наводил порядок на рабочем столе. Смахнув остатки пепла с рукавов, он встретил ее сердитый взгляд. Меньше всего на свете ему хотелось ссориться, но теперь казалось, что это было неизбежно. Испытанное ранее спокойствие безвозвратно улетучилось, уступив место вновь вспыхнувшему раздражению. — Ты наводил порядок на столе? Два часа? Действительно считаешь, что я в это поверю? — Верь во что хочешь. Мне, черт возьми, нужно было время, чтобы обдумать все, что произошло. Так что я, блядь, заперся в кабинете и наводил порядок на своем рабочем столе. Байерс и Эверетт несли дежурства у камина и видели, когда я пришел и когда ушел. Можешь, блядь, спросить их, если подозреваешь, что я хрен знает чем занимался. С лица Джинни после его слов тут же исчезла злость, сменившись тем, что почти напоминало вину. — Гарри, прости. Прости меня за вчерашний вечер, за то, что вот так вот все на тебя вывалила. Мне следовало… Я просто испугалась. Ты настолько сильно хочешь детей… — Испугалась чего? Я люблю тебя. — И это не изменится из-за того, что я не рожу тебе детей? Из-за того, что из всех людей на планете нам пришлось обратиться к Малфою? — Мы могли бы усыновить. Ты могла бы сказать мне до того, как мы снова начали пытаться… — Ты так сильно желал этого. Я думала, ты меня бросишь. — Джинни подошла к нему и обняла за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. — Я хочу лишь одного, чтобы для тебя все было идеально. Гарри вздохнул и заключил Джинни в объятья, нежно погладив ее по плечам. Его до этого разбушевавшееся раздражение постепенно начало испаряться, оставляя после себя первые ростки вины за то, что он накричал на нее. — Я не собираюсь бросать тебя. Она улыбнулась ему и мягко провела рукой по его щеке, очевидно, полностью забыв про их ссору. — Хорошо. После обеда мама прислала нам пирог с тростниковым сиропом. Давай я побалую тебя им к чаю? Он кивнул: — Звучит весьма заманчиво. Спасибо.

~*~

Утром следующего дня Гарри слегка опоздал на работу, мчась прямо от лифта в конференц-зал, где по понедельникам проходили их еженедельные собрания. Его лицо сияло от удовлетворения после случившейся накануне интимной ночи. Он совершенно не желал размышлять о догадке, посетившей его голову вчера вечером, пока он приводил в порядок свой рабочий стол, что Малфой, скорее всего, планировал оставить ребенка, поскольку записался на полный курс осмотров. Вся эта ситуация в целом вызывала ощущение безнадежной вины, из-за которой у него болезненно скручивался желудок. И он твердо был намерен отмахиваться от любых мыслей, способных разрушить его состояние блаженства, поскольку оно было слишком редким и в любом случае должно было скоро пройти. Его настроение совершенно не испортилось даже после часа монотонного бубнежа Робардса и после еще одного часа, проведенного за выслушиванием отчетов о том, что все было в порядке и никаких чрезвычайных ситуаций на выходных не произошло. Насвистывая какую-то мелодию под нос, он подошел к своему кабинету, где на середине идеально чистого стола его уже ждали папка и свиток. Первым делом он взял свиток, испытав толику страха от вида герба святого Мунго на нем. Но практически мгновенно узнав почерк Элли Бранстон, которая информировала его о том, что завтра с утра ему назначена встреча с Луной, он тряхнул головой, облегченно рассмеявшись. Папка, лежавшая под свитком, оказалась большим сюрпризом. Сверху и снизу на ней были выведены красные с черным полосы, указывающие на то, что дело заведено на бывшего или подозреваемого Пожирателя смерти. Он не ожидал, что она попадет к нему раньше среды. Любая папка, появившаяся в течение двадцати четырех часов после запроса в воскресенье, могла свидетельствовать только об одном: что она находилась в работе, а значит, Малфой был причастен к текущему расследованию. Выругавшись про себя, он сел и открыл папку, с сожалением помахав рукой своему прекрасному настроению.

~*~

В общем, содержимое папки оказалось таким, как он и предполагал. В ней находились протоколы судебного разбирательства над Малфоем в Визенгамоте после битвы за Хогвартс, а также несколько копий официального вердикта в трех экземплярах. Помимо этого, были еще сотни страниц с отметками «все чисто», подписанные неким Винслоу Сэвиджем, судебным надзирателем Малфоя, которые охватывали последующие пять лет. А дальше — ничего. Похоже, Малфой являлся законопослушным и активным членом общества. Единственной странностью было то, что совершенно недавно папку запрашивал Густав Праудфут в связи с грядущим судом над Майлзом Блетчли. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять, о каком деле вообще шла речь, пока он не вспомнил утреннее собрание три недели назад. Блетчли был арестован и отправлен в Азкабан до суда за избиение, хранение контролируемых зелий и покушение на убийство. На собрании все выглядело предельно ясно: еще одного злодея убрали с улицы, авроры отлично справились со своей задачей, и не было никакого смысла мусолить эту тему. Расследование вел не он, поэтому детали ему были не известны. Единственная причина, по которой он вспомнил это имя, заключалась в том, что первые несколько лет его учебы в Хогвартсе Блетчли был в составе квиддичной команды Слизерина. Осознав теперь, какая тут была связь с Малфоем, и приплюсовав к этому положение, в котором тот в настоящее время находился, он почувствовал, как в его желудке образовалось нечто тошнотворное. Он умел сопоставлять факты, а его осведомленность в некоторых моментах делала детали очевидными. Контролируемым зельем, скорей всего, было зелье фертильности. Обвинение в нападении и побоях нельзя было трактовать однозначно, поскольку это могло быть что угодно, от нанесения удара Малфою во время драки до незаметного подливания ему зелья и последующего изнасилования. О попытке убийства размышлять он и вовсе не желал, особенно с учетом того, что Блетчли мог знать о том, что Малфой беременный. Неудивительно, что после такого Малфой жил вместе со своим целителем разума. И недавно Гарри отнял у него ребенка. Он постарался утешить себя мыслью, что Малфой был бы рад избавиться от подобного напоминания или хотя бы почувствовал облегчение. Не сработало. — Черт. Звук, с которым его голова ударилась об стол, заглушил стук в дверь, поэтому он подпрыгнул на месте, услышав голос Гермионы. — Тяжелый понедельник? Он проигнорировал ее насмешку и, нахмурившись, смял ближайший лист пергамента, а затем кинул им в нее. — Теперь уж точно. Спасибо за это. Ты ведь в курсе, что если спровоцируешь у меня сердечный приступ, это все равно будет считаться убийством, таким же, как если бы ты бросила в меня Непростительное. Она взглянула на пергамент и улыбнулась, заметив герб: — У тебя назначена встреча с Луной. Отлично, я переживала, что ты не согласишься. — Луна умеет быть убедительной. — Он слабо улыбнулся, когда Гермиона подошла к стулу, стоявшему с другой стороны его стола, и присела на него. — Ты за этим пришла? Заставить меня записаться к Луне на прием? Она издала странный звук, положив пергамент на стол, после чего наклонилась вперед и, не стесняясь, заглянула в лежащую перед ним раскрытую папку. — Драк… Гарри. Пожалуйста, скажи мне, что ты не зациклился опять на Малфое. — Что? Нет! — Он сумел удержаться от порыва закрыть папку руками, понимая, что таким образом точно выставил бы себя виноватым. А он совершенно точно не зациклился на Малфое. — С чего ты решила, что это не связано с моим расследованием? Гермиона одарила его тем самым взглядом, который ему часто приходилось ловить на шестом курсе. — Потому что Робардс не настолько безумен, чтобы позволить тебе принимать участие в расследовании, в котором так или иначе фигурирует Драко Малфой. Он вздохнул. Это был тот самый разговор, который он ни за что не хотел вести с Гермионой. Но ему было прекрасно знакомо ее упрямое выражение лица, которое ясно давало понять, что избежать этого не удастся. К сожалению, рядом не было Джинни, чтобы разделить с ним часть вины. — Закрой дверь. Поверь, ты даже не догадываешься, о чем пойдет речь.

~*~

— О, Гарри… Гарри упорно продолжал смотреть на краешек папки, бездумно скребя его ногтем и делая все возможное, чтобы не увидеть разочарования, которое, он не сомневался, отражалось в данный момент на лице Гермионы. — Тебе не нужно ничего говорить. Я хорошо представляю, что ты думаешь по этому поводу, и полностью согласен… — Тогда почему ты поступил так? Подняв глаза на Гермиону, он был рад обнаружить, что она казалась расстроенной ситуацией в целом, а не расстроенной из-за него конкретно. Он запустил руку в волосы, взъерошив их пальцами. — А что мне было делать? Мне необходимо было выбирать между своей женой и Малфоем. Я был не в курсе обо все этом до… ну… — Он кивнул на папку на своем столе, растерянно пожав плечами. — Не знаю, какой еще у меня был вариант. — Поговорить с Луной? Отказать Джинни? — Я поговорю с Луной завтра. И я попытался обсудить все это с Джинни. Гермиона угрожающе нахмурилась: — Пытался обсудить? Или как обычно закрыл глаза на проблему в надежде, что она решится сама собой? Он открыл рот, желая возразить, но не смог. Гермиона слишком хорошо его знала, и не дала бы ему и шанса солгать. Чувство вины стало грызть его с еще большим рвением, стоило только ему осознать тот факт, что он совершенно не старался остановить Джинни. Ему было куда проще согласиться с ней, чем вести очередной спор. В итоге он вздохнул: — Я облажался. Я понимал это еще до того, как все случилось. Вот только не ясно, что мне теперь с этим делать. Повисла тишина, а затем он почувствовал, как знакомая маленькая и прохладная рука Гермионы легла поверх его. — Поговори с Луной. И заодно с Малфоем. Возможно, у них есть идеи, каким образом можно исправить эту ситуацию. И ради Мерлина, обсуди случившееся с Джинни! Не могу поверить, что она на самом деле посчитала это замечательной идеей. Я изучу информацию о долгах жизни и нерушимых клятвах. Отправь мне сову с информацией от Луны или Малфоя, и я пойму, чем смогу помочь. Он кивнул, мгновенно выпрямившись и почувствовав слабое облегчение. Если кто и мог разобраться в этом беспорядке, так это точно была Гермиона. — Спасибо, Гермиона. Она кивнула, а ее лицо выражало уже привычную смесь из любопытства и упрямства, которое она обычно показывала, сталкиваясь с проблемой. — Отпишешься мне совой. Я серьезно. И еще… Я пока не стану рассказывать Рону обо всем этом. Не уверена, что именно он сочтет более ужасным — то, что ты заполучил себе малыша Малфоя, или то, что ты собираешься его вернуть. — Безусловно то, что я заполучил его. Но я сразу подчеркну, что это была идея его сестры. Губы Гермионы дрогнули, растянувшись в еле заметной улыбке, после чего она поднялась со своего места потягиваясь. — Я все еще не могу… уф. Джинни словно превратилась обратно в избалованного маленького ребенка. — Она взмахнула руками, будто пытаясь прогнать возникшие в голове мысли. — Сделаем как договорились. Я приступлю к своим задачам, и у тебя тоже есть чем заняться. — Ага. — Он искоса взглянул на свою пустую корзину для входящих писем. У него не было активных дел, на которое можно было бы отвлечься. — Я серьезно. — Она предупреждающе ткнула в него пальцем. — Я помогу, но не стану делать все за тебя. Помни, эту кашу ты сам заварил. Один из вас обязан быть ответственным взрослым. Когда она, развернувшись, покинула его кабинет, он про себя решил никогда не говорить ей о том, как сильно в тот момент она напоминала ему МакГонагалл.

~*~

Хотя Гарри и был полон благих намерений, но вскоре после ухода Гермионы поступил отчет о парочке детей, которые издевались над магглами. Гарри несколько раз аппарировал с одного конца Лондона в другой, разбираясь с магглами, попавшими под действие Конфундуса, пока не почувствовал себя на грани изнеможения и потери самообладания. Эта группа из шести подростков была в восторге от того, что им удалось отвлечь почти на целый день четверть отряда авроров. Поэтому в итоге Гарри был рад тому, что не был одним из тех, кто их задерживал. Он боялся, что случайно мог сделать что-то, из-за чего в его личном аврорском досье появилась бы графа о жестокости. К тому времени, когда он закончил наконец первый этап бумажной работы, он уже опаздывал домой на целый час, а еще у него очень сильно болела голова, и ей вторило такое же сильное урчание в животе. Камин выбросил его в гостиную в виде натянутого клубка нервов. Взглянув ему в лицо, Джинни захлопнула рот, похоже, решив оставить свои комментарии при себе, и вместо этого протянула ему баночку сливочного пива. Опустошив баночку за четыре глотка, он, еле волоча ногами, поднялся на второй этаж, чтобы сменить свою тяжелую красную шерстяную мантию на комфортные пижамные штаны. — Хорошо, что на ужин сегодня тушеное мясо. — Оглянувшись через плечо, Гарри обнаружил, что Джинни пошла за ним наверх и теперь стояла, прислонившись к дверям спальни. Он слабо улыбнулся, на что она отреагировала вздохом. — Я понимаю, что злодеи не дремлют, но я уже просила тебя сообщать мне через камин либо совой, что задерживаешься. — Прости, я был завален бумагами. Глупые дети провели день, подшучивая над магглами по всему Лондону. Не хотел заставлять тебя нервничать. — Я не нервничала. — Она скрестила руки, нахмурившись. — Мерлин свидетель, что после Волан-де-Морта тебя не напугать парочкой подростков. Но я бы, возможно, разнервничалась, если бы по твоей вине сожгла ужин. Он постарался выдавить из себя улыбку, после чего она развернулась и ушла вниз. Услышав доносящиеся из кухни звуки открывающихся шкафов и ящиков, он взял футболку и рухнул на кровать. Спрятав лицо в ладонях, он на мгновение пожелал, чтобы она на самом деле не имела в виду то, что говорила.

~*~

— Доброе утро, Гарри! — Элли Бранстон улыбнулась ему, сидя за столом, уже загроможденным аккуратными стопками папок и свитков. — Луна скоро придёт, если хочешь, можешь подождать ее в кабинете. — Она указала пером на полуоткрытую дверь, находившуюся прямо за ее спиной. — Спасибо. Я принес тебе кофе. — Гарри хохотнул, заметив, с какой жадностью Элли протянула руки к стаканчику, и поставил его прямо перед ней на стол. — Мне бы стоило проклясть тебя за то, что сделал меня зависимой от этой маггловской дряни. Но перед сочетанием шоколада и кофе просто невозможно устоять. — Элли отхлебнула кофе, прикрыв веки в выражении чрезмерного удовольствия. — Напиток богов. Спасибо, Гарри. Гарри шутливо поклонился Элли и прошел в кабинет Луны, где со вздохом опустился в мягкое кресло. Стены были раскрашены в разные цвета без использования типичного для Мунго зеленого оттенка и идеально гармонировали между собой, вызывая ощущение жизнерадостности таким образом, что от этого не резало глаза. В кабинете стояли три удобных кресла, совершенно не сочетающихся между собой, а также пара пуфиков, на которых, как предполагал Гарри, Луна периодически дремала во время рабочих смен. У окна располагался компактный стол с жестким дубовым стулом, но Гарри ни разу не видел, чтобы Луна использовала их для чего-то помимо складирования вещей. В данный момент на столе находилась огромная миска со сливами, а на стуле стоял терракотовый горшок с глухо трубящими нарциссами. Под ненавязчивое гудение цветов он погрузился в мирную полудрему, пока не услышал, как Луна приветствует Элли по ту сторону двери, и вовремя выпрямился в кресле, чтобы сонно улыбнуться в ответ на ее тихое: — Привет, Гарри. Луна закрыла дверь, прошла в кабинет и устроилась в другом кресле, положив ноги на пуфик. — Я бы могла сказать, что ты выглядишь отлично, но, похоже, прошлой ночью ты не сомкнул глаз, раз засыпаешь в моем кабинете, — произнесла она с теплой улыбкой на губах. — Не совсем, но близко к этому, — слабо фыркнул он. — Я действительно сожалею о том, что произошло, Луна. — Я прощаю тебя. Спасибо. Только я не единственная, кто вовлечен во все это. — Да, верно, — вздохнул Гарри. — Я поговорю с Малфоем. Только не знаю… Он сжал ладони в кулаки, чтобы не начать махать руками. — Ты не знаешь, что сказать, потому что годы обучения в Хогвартсе научили тебя многому, за исключением того, как общаться с Драко. Луна наклонилась вперед и с заговорщицкой улыбкой прошептала: — Он тоже не умеет с тобой разговаривать, так что вы находитесь в равных условиях. — Я стараюсь все исправить, — рассмеялся он. Она кивнула: — Да, ты прикладываешь усилия, чтобы все исправить. Но Гермиона поможет тебе с этим. — Она уже успела поговорить с тобой? По кабинету разлился громкий смех Луны. — Мы ведь говорим об одной и той же Гермионе Грейнджер, не так ли? Вчера вечером она прислала мне сову с просьбой рассказать о клятве. Идем с ней пообедать в эти выходные. Гарри кивнул: — Мне нужно сопровождать Малфоя во время… его осмотров, верно? Он переехал к тебе насовсем? — Нет. Ответ Луны застал его врасплох, впрочем, она не дала понять, что заметила его замешательство, а вместо этого подошла к двери и вышла в приемную, где взяла у Элли чайник и пару чашек, которые та поставила на краю стола. — Что ты имеешь в виду? Он же… не в Меноре? — О, прости. — Она с улыбкой взглянула на него, прежде чем вновь заняться чаем. — Да, он останется у меня, но временно. Где-то еще минимум на месяц. Так что ты можешь обсудить с ним расписание. — Расписание? Но у меня есть график его встреч… Луна стала качать головой, заставляя его прерваться на полуслове, после чего тихо, но уверенно заговорила: — Ты же понимаешь, что дал клятву не просто сопровождать его в Мунго и обратно, Гарри. Он помрачнел. — Джинни уже и так недовольна тем, что я столько времени провожу на работе. Луна передала ему чашку и поцеловала его в лоб. — Раньше ты не боялся Джинни. — Да ладно, я всегда был безнадежен в общении с девушками. Она улыбнулась и покачала головой, прежде чем сесть обратно в свое кресло. — Со мной у тебя проблем не возникает. Да и с Гермионой вчера тоже все прошло отлично. — Это другое, вы обе… — Те, кто никогда не взаимодействовали с твоим членом? Луна посмотрела на него настолько невозмутимо, что он сразу догадался, что она просто дразнит его. Тем не менее его щеки все равно заалели. — Гарри, Джинни твоя жена, но она по-прежнему остается человеком, и ты можешь общаться с ней, как с любым другим таким же человеком. Он сделал глоток чая, и после минутного молчания Луна сменила тему. — А что насчет того, о чем мы говорили ранее? Ты несчастлив, и, похоже, эта проблема тянется уже давно и никак не связана с этими выходными. Ты размышлял об этом? Его выражение лица стало мрачным. — Я счастлив. Просто та неделя выдалась тяжелой, а в пятницу был… — День рождения Джейми. Он кивнул: — Да, эта неделя всегда тяжелая, а потом наступила суббота, а за ней воскресенье и… Луна наклонилась вперед, ласково сжав его руку: — И это было самое неподходящее время, чтобы вывалить на тебя столько всего одновременно, потому что ты уже чувствовал себя перегруженным. Я понимаю. Но ты не можешь вечно цепляться за прошлое. Ты не можешь продолжать жить с мыслями «а вот если бы». Ведь тогда ты так и будешь позволять использовать себя или втягиваться в обстоятельства, над которыми не властен. Ты никогда не забудешь Джейми, да и не должен, но тебе необходимо спросить себя, являешься ли ты тем человеком, которым он бы хотел тебя видеть, будь он здесь прямо сейчас? Ему бы хотелось, чтобы ты был счастлив. У тебя есть его благословение на это.

~*~

Гарри осознавал, что Луна была источником мудрых советов. У него выработалась привычка позволять жизни протекать мимо и максимально все упрощать. Он заботился исключительно о стабильности и комфорте, а не о счастье. Однако он не понимал, как всё это изменить. Он был уверен, что мог бы обратиться к Гермионе, и та, скорее всего, подарила бы ему кучу книг с названиями вроде «Притягиваем счастье», или «Замечательный волшебник — это ты», или что-то еще не менее абсурдное. Он также подозревал, что, спросив ее, узнал бы список вещей, которые делали Гермиону счастливой, но, вероятно, из них мало что могло бы подойти лично ему. На удачу, в тот вечер, вернувшись домой, он обнаружил, что Джинни, похоже, была настроена дать ему время поразмыслить. Создавалось впечатление, что они каким-то образом вернулись на неделю назад. Единственное отличие заключалось в том, что она не использовала Овус Овум перед тем, как они оба упали в объятия мягких белоснежных простыней. Именно это спокойствие подтолкнуло Гарри принять окончательное решение отправиться завтра к Луне и встретиться с Малфоем.