Beggars Would Ride

Гарри предположил, что не будет лишним каким-то образом сгладить свою встречу с Малфоем, поэтому он появился на пороге дома Луны прямо к раннему чаепитию с коробкой черничных завитушек из магловской кондитерской, которая располагалась недалеко от Косого переулка, и с небольшой корзинкой клубники. Во время беременности Джинни постоянно тянуло на ягоды, а из Хогвартса он помнил, что Малфой любит сладости, ведь тот все время получал посылки с разнообразными конфетами от своей матери. Поэтому он надеялся, что это будет удачным гостинцем. Постучаться в сиреневую дверь оказалось проще, чем Гарри предполагал. Он был напряжен только до того момента, как зашел в кондитерскую. Возможно, конкретные действия и шаги, а не просто беспокойство, помогли снять напряжение. Он не был счастлив, но впервые за долгое время почувствовал уверенность, которую давно не испытывал за пределами работы. Когда Малфой открыл дверь, Гарри улыбнулся. Выглядел Малфой противоположно тому, как себя чувствовал Гарри. Так же, как и во время прошлого визита Гарри в дом Луны, Малфой появился перед ним в мятой пижаме и с растрепанными волосами. Его глаза были покрасневшими, а под ними залегли настолько темные круги, что они почти напоминали синяки. Увидев Гарри на крыльце, Малфой слегка скривил губы и опустил плечи. — Ты меня разбудил. — Время чая. — Гарри демонстративно поднял коробку и корзинку. — Я отдыхал. — Дверь захлопнулась прямо перед носом Гарри. Малфой даже не удосужился взглянуть на лакомства. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов в попытке сдержать раздражение, Гарри снова постучал в дверь. Малфой не ответил, поэтому спустя несколько секунд Гарри открыл дверь и прошел на кухню. — Взлом с проникновением по-прежнему считается противозаконным, даже если ты аврор. Голос Малфоя звучал изнуренно, словно он провоцировал спор лишь по привычке. Пока вода для чая закипала, Гарри оценивающе взглянул на него через плечо. Малфой стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди в защитном жесте. На этот раз он даже не потрудился переодеться или привести в порядок свои волосы. Он одновременно выглядел на десятки лет моложе и старше своего реального возраста, и вспыхнувшее в Гарри ранее раздражение сменилось чем-то, больше похожим на сочувствие. — Луна — моя подруга и это ее дом. Я предупредил ее, что приду поговорить с тобой. Малфой слегка нахмурился, проявляя больше эмоций, чем ранее, и весь сжался. — Она не говорила, что ты придешь. Я ожидал увидеть тебя не раньше, чем во вторник в Мунго. Гарри покачал головой: — Она только напомнила мне, что я обещал делать гораздо больше, чем просто держать тебя за руку в больнице. Чаю? Малфой бросил на него еще один взгляд, после чего кивнул: — Эрл Грей. Она хранит его за той банкой с травяным дерьмом, которое пьет. Он медленно подошел к столу и, открыв коробку, заглянул внутрь. Затем сел на край стула, взял завитушку и начал отламывать от нее кусочки, из-за чего на стол падали масляные крошки. После того, как чай был заварен и разлит по чашкам, а Гарри сел напротив Малфоя, тишина, которая повисла между ними, стала совсем уж неловкой. Малфой так и не начал есть, и кучка крошек перед ним превратилась в небольшой холмик. Гарри обдумывал, с чего бы начать разговор, но Малфой первым прервал молчание: — Ты позаботился обо мне, принес мне еду и так далее. Теперь, Поттер, можешь уйти с чистой совестью. Гарри удивленно моргнул, не успев донести до рта клубнику. — Ты действительно так думаешь? — А ты ожидал, что я поверю, будто ты пришел сюда не из-за того, что наговорила Луна, пытаясь вызвать в тебе чувство вины? Казалось, Драко полностью сосредоточился на своей завитушке, но стоило Гарри сделать резкое движение, как его челюсть напряглась. — Оставь свою гриффиндорскую жалость при себе. Я не проект, о котором следует заботиться и защищать до рождения твоего драгоценного малыша. Гарри вздохнул, напоминая себе, что они больше не в Хогвартсе: — Малфой… — Понятия не имею, что вы, идиоты, думаете обо мне, но я не собираюсь рисковать жизнью этого ребенка. Я могу позаботиться о себе. Поэтому катись со своей проклятой жалостью куда подальше. Он бы не посмел ударить Малфоя, хотя кулаки так и чесались. Похоже, Малфой абсолютно не испытывал угрызений совести, ведя себя, как настоящий засранец. — О, и ты прекрасно доказал это в ситуации с Блетчли… Как только эти слова вырвались наружу, Гарри сразу понял, что пересек грань. Он опять позволил эмоциям взять верх над собой, как это всегда случалось, когда дело касалось Малфоя. Лицо Малфоя, уже и так бледное и измученное, стало практически белоснежным, прежде чем вызванные гневом два алых румянца вспыхнули на его щеках. — Отъебись от меня. Ты ничего не знаешь, поэтому прекрати делать вид, что тебя волнует хоть что-нибудь, кроме себя любимого. Уходи! Вон! Гарри колебался, собираясь извиниться, но заметил, что Малфой уже достает свою волшебную палочку. Вскоре он вновь оказался на крыльце Луны, а позади него с громким ударом захлопнулась сиреневая дверь. — Проклятье, Луна меня прикончит.

~*~

В тот вечер и на следующий день Гарри не разговаривал с Луной. Однако в пятницу, когда он и Джинни пришли в Нору на еженедельный ужин, Луна сидела на крыльце. Увидев ее, Гарри на миг нахмурился, но быстро взял себя в руки, стоило Луне подойти к ним. — Луна! Рада тебя видеть! — Джинни поспешно обняла ее. — Ты закончила спецвыпуск для «Придиры»? — Да, благодаря Драко. — Луна не обратила внимания на то, как скривилось лицо Джинни при упоминании его имени. — В противном случае мы бы не успели закончить до воскресенья. — Как Малфой? — Он понимал, что этот вопрос подтолкнет Луну начать отчитывать его раньше времени, но он действительно чувствовал себя виноватым из-за того, что вспылил. Луна вздохнула: — Тебе не следовало говорить ему такое. Это было жестоко. — А что Гарри ему сказал? — Джинни недоумевающе взглянула на них. — И почему нас вообще должно волновать, жестоки мы с ним или нет? Разве кто-то забыл, как он себя вел в Хогвартсе? Немного жестокости — это меньшее, что… — Джинни, ты моя подруга. Но я прошу тебя остановиться, прежде чем скажешь что-то, что меня расстроит. — Ладно, ладно. — Джинни отвернулась от Луны и взглянула на Гарри. — Гарри, тебе не следовало говорить то, что могло задеть чувства бедного Малфоя. Я очень разочарована в тебе. Она улыбнулась и подмигнула ему, прежде чем зайти в дом и громко поздороваться со всеми. — Мне не стоило говорить ему те вещи. Я пытался извиниться тогда. — Он провел рукой по волосам, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Но Малфой был не готов меня простить. — Можешь ли ты осуждать его за это? — Я… нет. Просто… Когда я нахожусь рядом с ним, то превращаюсь в своенравного подростка, будто снова возвращаюсь в Хогвартс и швыряю грязью ему в затылок. Луна согласно хмыкнула, взяла Гарри за руку и повела его прогуляться вокруг Норы. — Если честно, вы оба ведете себя, как дети. Однако ты ударил ниже пояса. Он кивнул. Вокруг стояло тихое жужжание насекомых и витал аромат созревающих яблок. Он удивился, когда Луна внезапно остановилась и наложила мощное заклятие муффлиато вокруг них. — Знаешь ли ты что-нибудь о Майлсе Блетчли, Гарри? Он озадаченно посмотрел на нее: — Нет, я лишь обнаружил, что папку с делом Малфоя изучали в связи с расследованием против Майлса, и сделал из этого свои выводы. Луна вздохнула: — Суд состоится в следующем месяце, и мне тревожно. — Она мягко улыбнулась, заметив отразившееся на лице Гарри недоумение. — Блетчли не был Пожирателем Смерти. Гарри вздрогнул: — А Драко был. Черт. Я даже не подумал об этом. Луна кивнула, нежно сжав его руку: — Драко нуждается в друзьях, особенно после изгнания его матери из страны. Пожалуйста, помни, что не только у тебя была тяжелая неделя. Ему тоже пришлось нелегко. Гарри кивнул: — Прости меня, Луна. Я постараюсь исправиться. Она ослепительно улыбнулась: — Я уверена, что у тебя получится.

~*~

— Итак, что ты сказал Малфою? Гарри поднял взгляд от кровати, не успев полностью снять брюки, и встретил глаза Джинни в зеркале. Он на мгновение отвлекся, наблюдая, как она проводит расческой по своим волосам, и почувствовал легкое успокоение от этих ритмичных движений, прежде чем снова сосредоточиться. — Эм… это связано с аврорским делом. — Что, из-за того, что он Пожиратель Смерти? Об этом и так все знают. — Нет, на самом деле он является свидетелем в предстоящем судебном разбирательстве. — Хм. Я просто не перестаю напоминать себе, что это всего на пару месяцев, а потом он навсегда исчезнет из нашей жизни. — Но, Джин, это и его ребенок тоже. Расческа выпала из её рук, громко ударившись о туалетный столик, когда она резко обернулась к нему. — Надеюсь, ты не думаешь, что мы позволим нашему ребенку иметь что-то общее с семьей Малфоев, Гарри. Некоторое время он сидел молча, совершенно не зная, что сказать. Он не успел обдумать все это, поэтому его собственные слова удивили его не меньше, чем Джинни. Однако, казалось, что это было единственно правильное решение, поэтому он, выпрямившись, столкнулся с гневным взглядом Джинни. — Нельзя разлучать их и заставлять делать вид, будто между ними нет связи. Они будут семьей. — Он вырастит из него нового Пожирателя Смерти. Гарри вздохнул, уже жалея о том, что вообще открыл рот. — Он не будет этого делать. — Ты видел, на что способны Малфои! — Он прошел испытательный срок, Джин! Он может быть мерзавцем, но он повзрослел! — Не смей утверждать, что он повзрослел, а я — нет! Ее комментарий был совершенно неожиданным, и Гарри с непониманием уставился на Джинни. — Что? — Целый вечер мне пришлось выслушивать от Гермионы, что я глупый ребенок! Гарри снял очки и начал потирать глаза в попытке избавиться от головной боли, источник которой, казалось, находится прямо за ними. — Гермиона бы не стала называть тебя глупым ребенком… Лицо Джинни вспыхнуло от злости, и она начала кричать на него: — Целый вечер! Непрерывно, что так свойственно ей. О том, какой я ужасный человек, раз украла ребенка. Украла! Какое я страшно незрелое дитя! И с каких это пор она подружилась с Малфоем? Разве забыла всю ту грязь, которой он поливал ее в школе? — Она тоже повзрослела! — Ты на ее стороне? — Я ни на чьей стороне! Ты сама разделяешь стороны, приписывая ей то, что она не говорила! Думаешь, меня она еще не успела отчитать на этой неделе? Но Гермиона ни за что бы не позволила себе назвать тебя страшно незрелым дитем. Лицо Джинни резко побледнело, и глубоко внутри у Гарри зародилось неприятное предчувствие того, что она была в ярости. Ее спокойный и ровный тон лишь еще больше подтвердил догадку. — Ну что ж, раз ты такого невысокого мнения обо мне, предлагаю тебе отправиться сегодня спать в гостиную. — Прекрасно. Он наконец полностью снял брюки и схватил свою пижаму и подушку. То, что дверь в спальню за его спиной с грохотом захлопнулась, его совершенно не удивило.

~*~

Гарри не мог выносить ощущения необходимости прятаться от своей семьи в стенах Министерства. Однако, проснувшись задолго до рассвета с затекшей шеей из-за сна на диване, он почувствовал, как обида, которую он сумел отпустить перед сном, вспыхнула в нем с новой силой. И он покинул дом до того, как за закрытой дверью спальни послышались звуки, свидетельствующие о пробуждении жены. Гарри был убежден в собственной правоте, даже несмотря на то, что разговор в итоге принял неприятный оборот. Чем больше он об этом размышлял, тем больше утверждался в мысли, что никогда не сможет полностью отгородить ребенка от его родственников. Независимо от того, какие чувства питал к этим родственникам. Еще одна вещь, в которой он был совершенно уверен, — это то, что Малфой не превратит малыша в очередного Пожирателя смерти. То, что он был задирой в школе, не делало его автоматически злодеем. И Гарри не сомневался, что им удастся противостоять любым неправильным чистокровным идеям, которых Малфой все еще мог придерживаться. Его раздражало, что Джинни, по всей видимости, этого не понимала. Что она совершенно не доверяла ему, раз предполагала, что Гарри позволит Малфою превратить ребенка в свою одиннадцатилетнюю копию. Внутри снова вспыхнула злость, и он резко сломал перо, которое до того момента вертел в руке.

~*~

Он наложил амортизирующие чары на свой стул и, закинув ноги на стол, с сожалением отметил отсутствие каких-либо насущных дел, на которые можно было бы отвлечься. Пялясь в потолок, он утонул в собственных мыслях, позволив себе без угрызений совести злиться на Джинни. Впервые он посчитал, что совет Гермионы о повторной консультации у Луны был весьма уместным. В какой-то момент желудок Гарри громко заурчал, напоминая о себе, и он с удивлением осознал, что пропустил обед. Именно в это время в его кабинет ворвалась Гермиона и тут же упала в одно из кресел. Он встретил ее хмурым взглядом и, махнув палочкой, захлопнул дверь. — Я не уверен, что хочу с тобой разговаривать. Из-за тебя мне вчера пришлось спать на диване. Ему понравилось наблюдать, как ее рот открылся в немом удивлении, поскольку поразить ее можно было крайне редко. Однако Гермиона молниеносно взяла себя в руки. — Я не стану спрашивать. — Заметив его приподнятую бровь, она махнула рукой. — Ладно, я все-таки спрошу, но позже. Сейчас есть дела поважнее. Ее серьезное выражение лица заставило его сосредоточиться. Он убрал ноги со стола и сел ровно. — Все в порядке? — Да, все нормально. Я только что пообедала с Луной. — Понятно. Убедившись, что в словаре Гермионы «важное» не обязательно означает «экстренное», он позволил себе немного расслабиться. — Она упоминала, что вы планировали встречу. — Я всю неделю занималась изучением нерушимых клятв, и беседа с тем, кто был посредником в одной из них, оказалась весьма полезной. Знаешь, насколько важны намерения? — Заметив растерянный взгляд Гарри, Гермиона продолжила: — На самом деле, магия нерушимых клятв похожа на магию долга жизни тем, что она уникальна по своей сути. Она не основана на заклинаниях, а скорее идентична стихийной или детской магии. Это проявление магии, не подчиняющееся строгим правилам. — Понятно, — кивнул Гарри, стараясь выглядеть так, будто он уловил ход ее мысли, но, очевидно, ему это не удалось, и она это поняла. — Вот почему мне было необходимо поговорить с вашим посредником. Она не придумала клятвы сама — они были определены связью. Поэтому мне нужно было выяснить ее истинные намерения! — Будь осторожна, Гермиона, твоя несвязная речь начинает звучать вполне логично. — Она показала ему язык, но он не обратил на это внимания. — Итак, каковы были ее намерения? — Ну давай внимательно рассмотрим условия клятвы. — Она принялась перечислять на пальцах: — Во-первых, Драко передает тебе ребенка. Во-вторых, он не делает ничего, что может навредить ему или его еще не рожденному ребенку. Точнее, он обязан беречь себя и свое здоровье. И, в-третьих, он принимает твою помощь, когда и если это необходимо. — Да, я все это помню. Кстати, Малфой был прямо колеблющимся джарви из-за последнего пункта. — Вероятно, фраза «если необходимо» дает некоторое пространство для маневра. Если бы он действительно был таким колеблющимся… Гарри, тебе что, двенадцать? Если бы он на самом деле был неуверен, то потерял бы кисть или даже умер из-за нарушения клятвы. — И что из этого следует? — Мерлин, ты же аврор. Включи мозг наконец. Тебя обучили выявлять мотивы. Очевидно, она беспокоилась о Малфое и чувствовала, что ему понадобится забота и защита, которую она не смогла бы ему обеспечить. — Блетчли, — вздохнул он. — А что насчет ребенка? Она была расстроена из-за этого пункта. Если намерение так важно, почему заклинание заставило ее потребовать ребенка в первую очередь? — Намерение было общим. Вы трое думали именно об этом. И Джинни тоже. Хоть она и не была участником ритуала, она укрепила идею, витавшую в комнате. Заклинание определило это как свою первоначальную цель, а затем просто внесло дополнения. — Я почти уверен, что если бы нерушимая клятва позволяла забрать ребенка и затем вернуть его обратно, ты бы сразу об этом сказала. Гермиона вздохнула: — Клятва не обязывает тебя оставлять малыша себе. Ты можешь отдать его на усыновление или что-то в этом роде. Однако, если Малфой заберет ребенка у тебя, это будет считаться нарушением клятвы, и после этого он умрет. — Но ведь ничто не мешает ему общаться с ребенком, верно? Например, он мог бы стать его крестным отцом, любимым дядей или кем-то подобным? Гермиона с трепетом и слезами на глазах улыбнулась ему: — Ах… Разумеется, ты… Малфой может присутствовать в жизни ребенка настолько, насколько пожелает, при условии, что ты останешься главным родителем. О, Гарри, я так горжусь тобой! Если бы я хорошенько подумала об этом, то поняла бы сразу, что ты никогда не разлучишь ребенка с его семьей. Ты не такой. Он сдул прядь волос, упавшую на глаза, после того как Гермиона набросилась на него с объятиями. — Полагаю, можно сказать, что ты лишь отчасти виновата в том, что я спал на диване. Гермиона отстранилась и начала внимательно рассматривать его усталое лицо, затем тряхнула головой и встала, опираясь на стол. — Джинни не поддерживает твою идею? — Он отрицательно покачал головой, и Гермиона вздохнула. — Она должна понимать, насколько важна семья. — Она ненавидит Малфоя. — Рон тоже ненавидит Малфоя. Тем не менее, он считает ее поступок ужасным, и не потому, что мы теперь породнимся с Малфоями. Незаметная улыбка тронула краешек его губ. — Ты рассказала ему, да? И когда же он придет барабанить в мою дверь, чтобы отругать меня за идиотизм? Гермиона легонько стукнула его по голове. — Он не станет тебя ругать, может, только уточнит, какое из волшебных существ Луны повредило тебе мозг, и больше ничего. Кажется, он собирался отвести тебя в паб сегодня вечером. Я рассказала ему все вчера после того, как мы вернулись домой. Он спросил меня, почему я злилась на Джинни. — Понятно. — Итак, она отыгралась на тебе? — Она заявила, что ты весь вечер провела, обзывая ее... эм… глупым, незрелым ребенком или что-то в этом роде. — Его голос звенел от раздражения, и ему приходилось тратить гораздо больше усилий, чем он готов был признать, чтобы не сжимать челюсть. — Она начала кричать, что я считаю Малфоя более зрелым, а затем накинулась на меня за то, что я встал на твою сторону. Это была ловушка, в которую я угодил, так как не подозревал о ее существовании. Гермиона скривилась: — Я не обзывала ее. Хотя, возможно, я действительно отметила, что она ведет себя незрело и что ей стоит оставить Хогвартскую вражду позади. — Она явно затаила обиду. — Да. — Выдержав паузу, Гермиона с осторожностью продолжила: — Мне кажется, мы неправильно обращались с ней после того, как у нее произошел выкидыш. У Гарри от шока расширились глаза. Это было именно то самое слово, которое никто не произносил. За все семь лет он не мог вспомнить случай, когда хоть раз услышал его. Гермиона вновь заговорила: — Мы все были настолько напуганы тем, что можем потерять ее вместе с Джейми. Каждый из нас старался не говорить о произошедшем, чтобы не расстраивать вас обоих, особенно ее. И, знаешь, мы просто продолжаем так делать по привычке. Она ведет себя, как избалованный ребенок, не терпящий компромиссов, и никто не осмеливается с ней спорить, потому что мы все безумно переживали за нее. Однако это только помешало вам двоим двигаться дальше и, возможно, привело к тому, что то, что изначально не являлось проблемой, стало ей. Я бы сравнила ее с избалованным двенадцатилетним ребенком, но она никогда не была такой в детстве, по крайней мере, до сегодняшнего дня. И порой мне кажется, что она превратилась в совершенно другого человека, которого я иногда даже не узнаю. Его губы дернулись, как он надеялся, в подобие улыбки, когда последнее предложение ударило по нему, словно ножом. Судя по выражению лица Гермионы, выглядело это весьма неубедительно, поэтому он поспешил тряхнуть головой в попытке скрыть собственную боль. — Похоже, ты была права насчет того, что нужно поговорить с Луной. И… во многом другом тоже. Гермионе оставалось только кивнуть в ответ.

~*~

Вечер в компании Рона наполнил его гораздо большим спокойствием, чем любое другое событие прошедшей недели. Они не обсуждали Малфоя, детей, Джинни или что-то более деликатное, чем шансы Пушек Педдл занять предпоследнее место в лиге или преимущества темного пива перед светлым. Он почувствовал такое облегчение, что чуть не попросился переночевать у Рона и Гермионы на их диване. В конечном итоге он решил не делать этого и вернулся домой, где запертая на замок дверь в спальню развеяла все остатки благодушия. В воскресенье он терпел укоризненное молчание Джинни до тех пор, пока не отправился к Луне на чай. Малфой вновь проигнорировал коробку с выпечкой, в которой на этот раз были ягодные тарталетки, и уединился на диване Луны. Гарри провел приятный день в компании Луны, просматривая специальный выпуск «Придиры» и стараясь не испачкать его страницы джемом из тарталеток. Когда пришло время ужина, он оставил остатки выпечки в коробке, позволил Луне поцеловать себя в щеку пурпурными губами и попрощался, обещая прийти на прием Малфоя во вторник. В понедельник его визит к Луне был кратким: Малфой выхватил коробку с пирожными из его рук и захлопнул дверь прямо перед ним. По крайней мере, к подобному отношению ему было не привыкать.

~*~

Во вторник утром Гарри вновь оказался в крыле для беременных, на этот раз в полном одиночестве следуя за ведьмой-администратором. Он даже не задумывался о том, чтобы взять с собой Джинни, после того как она все выходные молча обижалась на него. Если это означало, что он опускается до ее уровня, то пусть так и будет. Он подошел к двери с надписью «Майлор Сильванус» и, открыв ее, заглянул внутрь. С ощущением дежавю он осмотрел помещение: те же зеленые стены, коричневый ковер и уродливые стулья. И вновь два из этих стульев были заняты Луной и Малфоем. — Доброе утро, Гарри. Улыбка Луны была настолько радушной, что он просто не мог не улыбнуться в ответ. Малфой держал спину прямо и упорно избегал взгляда Гарри, что, безусловно, было намеренным. Он был одет в ту же серую мантию, и, честно говоря, Гарри не мог вспомнить, чтобы Малфой, помимо пижамы, носил что-то еще. Тряхнув головой в попытке собрать мысли воедино, он ненадолго задержался в дверях, прежде чем подойти к свободному стулу с другой стороны от Луны. — Доброе утро, Луна. Доброе утро, Малфой. В ответ Малфой буркнул нечто невежливое, но все же это была хоть какая-то реакция, и Гарри мог рассматривать это как прогресс. — Эм, так, значит… целитель Сильванус? Он лучше, чем Лафкин? Малфой нервно клацнул челюстью, но Луна тихо ответила: — Майлор учился со мной. Он не такой опытный, как целитель Лафкин, но я подумала, что он будет лучшим вариантом. — Трудно представить кого-то хуже… — Комментарий Гарри был настолько тихим, что Луна решила притвориться, что не услышала его, хотя он заметил, как у Малфоя дернулся уголок губ. От неловкого молчания их спасло радостное: — Майлор! Таким образом Луна привлекла их внимание к открывающейся двери. — Луна! Как я рад тебя видеть! Майлор Сильванус был крупнее всех, кого Гарри знал, за исключением, конечно, Хагрида, а его громогласному голосу могла бы позавидовать сама МакГонагалл. Он напоминал Гарри белоснежного, чрезмерно увеличенного в размерах плюшевого мишку — или, может быть, щенка. Он обнял Луну, и Гарри почувствовал облегчение, когда, бросив быстрый взгляд на Малфоя, увидел, что тот выглядел таким же шокированным, как и он сам. — А вы, должно быть, мистер Малфой! Выражение лица Малфоя сменилось с ошеломленного на застывшее, когда целитель Сильванус опустил Луну на пол и повернулся к нему, протягивая руку. — Эм, да. Гарри с трудом сдержал смешок, наблюдая, как Малфой осторожно протягивает руку в ответ, явно беспокоясь, что его заключат в объятия. Однако его тревоги оказались напрасными: несмотря на слегка чересчур широкую улыбку, Сильванус всего лишь крепко пожал руку Малфоя, дважды встряхнув ее, а затем повернулся за рукопожатием к Гарри. — Рад познакомиться! Если вы готовы, прошу вас пройти в кабинет. На стуле лежит халат, а смотровая кушетка застелена свежей простыней. Я подожду здесь, пока вы устроитесь. Малфой медленно кивнул и поднялся со стула. Его взгляд метнулся к Луне, прежде чем он выпрямился и разгладил складки на своей одежде. Решительно переступив порог, он демонстрировал уверенность, которую, Гарри знал, он на самом деле не испытывал. — Мистер Поттер? Гарри вздрогнул, осознав, что продолжает смотреть на дверь, и повернулся к Сильванусу. — Прошу прощения. И, пожалуйста, зовите меня Гарри. Улыбка целителя Сильвануса стала еще шире. — Гарри! Отлично! Тогда ты должен звать меня Майлор! Он снова энергично пожал руку Гарри, прежде чем продолжить. — Я прошу вас оставаться в зале ожидания во время проведения первичного обследования, пока мы не убедимся, что господин Малфой чувствует себя максимально комфортно. — Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, после чего он рассмеялся. — Случайная аллитерация! Не обращайте внимания. Итак, на чем я остановился… Ах да. Я обсужу все с вами после обследования. Сказав это, он похлопал Гарри по плечу, повернулся и мягко постучал в дверь, войдя после приглушенного разрешения Малфоя. — Гарри, подойди, садись. Он не заметил, как Луна снова заняла свое место, и выделил секунду, чтобы мысленно попросить прощения у своего инструктора по наблюдению и слежке за все те разы, когда он сегодня промахивался. Он снова занял свое место и почувствовал, как прохладная рука Луны скользнула в его. — Не беспокойся, Майлор часто шокирует людей, которые к нему не привыкли. Он рассмеялся: — Нет, он просто… — Общается исключительно на высоких нотах, да. Его жена такая же; ужин с ними — это как зелье веселья, только вместо щекотки — пастуший пирог. На мгновение повисла тишина, в течение которой Гарри представлял, что происходит за закрытой и отгороженной от звуков дверью. — С Малфоем все в порядке? Я старался, но все, чего добился, — это того, что перед моим лицом захлопнули дверь. — Хм. Скоро узнаем, не так ли? Луна сжала его ладонь, и когда он нахмурился, улыбнулась. — Шоколад, особенно карамель, кровавые леденцы, яблоки. Он не особо любит ягоды, и ему не нравится ничего с орехами. — Я стараюсь… Она снова улыбнулась и подмигнула: — Да, Гарри. Ты действительно стараешься. В ответ он только простонал.

~*~

Прошел почти час, прежде чем Майлор наконец открыл дверь в приемную, и Гарри мысленно поблагодарил Мерлина и всех, кто мог услышать его молитвы, за окончание этого мучительного ожидания. Он всегда был нетерпеливым, а странность и напряженность ситуации только усугубляли его чувство беспомощности. Майлор улыбался. Гарри не мог судить, но он надеялся, что его хорошее настроение свидетельствовало о том, что ничего плохого не произошло. — Луна! Гарри! Вы можете войти, мистер Малфой готов встретиться с вами! Гарри поспешно вошел в смотровую, радуясь возможности сделать хоть что-то. Она была столь же нетипичной для Мунго, как и кабинет Луны, а ее декор, включающий кружевные салфетки и кристальные конфетницы, больше напоминал интерьер дома среднеклассной матроны. Кушетка для осмотра была придвинута к одной из стен, а стол Майлора — хрупкая конструкция, которая казалась слишком маленькой для него, — стоял в центре, окруженный уютными креслами с цветастыми подушками. Малфой неподвижно замер спиной к двери, выглядя совершенно не в своей тарелке. Его голова была слегка повернута в сторону двери, и Гарри наблюдал за тем, как его плечи стали постепенно расслабляться при приближении Луны. Как и в комнате ожидания, Луна заняла центральное кресло и взяла Малфоя за руку, а Гарри сел напротив. Когда Луна сжала руку Гарри, он улыбнулся, представив, какую странную семейную картину они трое, должно быть, представляли. — Итак… — Майлор улыбнулся им и, замолчав, стал перебирать стопку пергаментов на своем столе. Даже с улыбкой на лице он казался более сдержанным и серьезным, нежели Гарри мог представить его всего час назад, что вызвало всплеск беспокойства, который он тут же попытался подавить. — Мистер Малфой дал согласие на обсуждение его медицинских записей в присутствии тех, кто здесь находится, верно? Малфой немного пошевелился на кресле, но быстро ответил: — С теми, кто сейчас здесь, да. Но только с ними. Это никак не распространяется на чьих-то жен. Гарри едва не ответил на ядовитую шпильку Малфоя, поддаваясь привычкам Хогвартса, но то, как Луна крепко сжала его ладонь, помогло ему сдержаться. Вздохнув, он подумал, что Малфой, вероятно, пытался его спровоцировать, возможно, дать ему повод уйти. Через секунду он был готов признать, что у Малфоя были определенные основания быть обиженным на Джинни. Он быстро взглянул на Малфоя, чтобы понять его реакцию, но был разочарован, встретив каменное выражение лица и взгляд, прикованный к столу. Очередной шелест пергамента вернул его внимание к Майлору, который кивал, пожёвывая кончик своего пера. — Разумеется, разумеется! Итак, поскольку это была незапланированная беременность и мистер Малфой не знал о ней на протяжении первых нескольких недель, мы отстаем в графике приема обязательного курса зелий, который сопровождает любую беременность, особенно у магов. — Будут последствия? — Гарри проигнорировал, как напрягся Малфой, и сосредоточился на Майлоре и его пере, которое тот вынул изо рта и начал вертеть, продолжая говорить. — Не думаю, что это повлечет серьезные последствия. Сейчас у мистера Малфоя примерно седьмая неделя беременности. Ведьмы обычно начинают принимать питательные зелья сразу после обнаружения беременности, особенно в первые два месяца. К сожалению, волшебникам сложнее готовиться к рождению ребенка. Курс зелий, который назначается за шесть недель до начала приема зелья фертильности, предназначен для поддержания органов и магического ядра волшебника во время беременности, а питательные зелья являются частью этого курса и принимаются на протяжении всей беременности. Отложив обгрызенное перо на стопку пергаментов, Майлор вздохнул: — У меня не было опыта ведения незапланированных беременностей, но у меня были пациенты, которые были небрежны по отношению к приему своих зелий. Дети, рожденные у магов, обычно появляются на свет раньше срока и имеют небольшой вес из-за физиологии мужского тела, не говоря уже о других факторах. Кроме того, их отцы чаще всего испытывают больше осложнений во время беременности: отеки, тошноту на поздних сроках, анемию. Однако это в основном только неудобства, и все они проявляются в случаях, когда прием зелий пропускался систематически. — Поскольку мистер Малфой уже начал принимать питательные зелья, верно? — После кивка Малфоя Майлор продолжил, обратившись к нему напрямую: — Вы уже начали принимать питательные зелья, и ребенок будет нормально расти и развиваться, если вы не будете пропускать их прием. Что касается вашего состояния, я не ясновидец! — Смех Майлора показался неуместным, но через мгновение он продолжил без объяснений: — Я не ясновидец, но предвижу, что беременность будет трудной. Физическая слабость, головокружение, усталость и, вероятно, временное истощение вашего магического ядра, особенно во время второго триместра. Поэтому, если у вас возникнут проблемы с заклинаниями, будь то их сила или действие, сообщите мне! Гарри почувствовал, как кровь схлынула с его лица. Обычно на восстановление магического ядра уходили месяцы. Если ребенок начнет истощать ядро Малфоя, то он может оказаться на уровне сквиба, пока ядро полностью не восстановится. Несмотря на это, Малфой резко кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, несмотря на бледность, а Майлор снова расплылся в улыбке. — Отлично! Тогда увидимся через две недели! К концу вашей беременности мы все станем близкими друзьями! Гарри был ошарашен резкой сменой настроения строгого целителя, но все же позволил ему еще раз пожать свою руку, прежде чем выйти из кабинета. Малфой тоже быстро вышел, и они оба неловко стояли в ожидании, пока Луна тихо разговаривала с Майлором. — Так что, эм… Встретимся на чай, да? После долгой паузы Гарри решил, что Малфой не ответит, но тот все-таки нарушил тишину. — Если ты принесешь еще какую-нибудь хрень с ягодами, я швырну ее тебе в лицо. — Бросив взгляд на дверь, он продолжил: — Передай Луне, что я буду ждать ее дома. До свидания, Поттер. Гарри наблюдал, как мантия Малфоя быстро исчезла в дверном проеме, и был поражен тем, что он и Малфой только что провели самую долгую беседу без того, чтобы угрожать друг другу своими палочками. Учитывая шокирующие новости о магии Малфоя, он еще больше убедился в том, что Джинни была не права. Он потер бледно-алые линии на своем запястье и уставился на дверь. Он не знал, как, но знал, что ему нужно исправить это.

~*~

Следуя совету Луны, Гарри заглянул в магловскую пекарню возле Косого переулка за яблочным угощением и прибыл к фиолетовой двери Луны, держа в руках пирог с хрустящей корочкой, аккуратно сохранённый под стазисом, всего лишь на несколько минут опоздав на чай. Похоже, этот день обозначил если не полное перемирие, то по крайней мере потепление в его отношениях с Малфоем. Он не был уверен, было ли это связано с визитом к Майлору, четырьмя кусками пирога, которые Малфой уплетал, обильно поливая их имбирным сиропом, или его искренними заверениями, что Малфой всегда будет иметь место в жизни своего ребенка. Независимо от причины, он не задавал вопросов, а продолжал регулярно появляться у Луны, принося столько разнообразных видов яблочных десертов, сколько только мог себе представить. Он с удовольствием разговаривал с Луной, и ему даже удавалось провести несколько мгновений в цивилизованном общении с Малфоем, прежде чем тот уходил в гостиную со своими сладостями. Если бы только дома всё шло так же гладко. Он вернулся в свою постель, но иногда казалось, что он общается с Малфоем больше, чем с Джинни. На мгновение ему представилось, каким было бы выражение лица Гермионы, если бы он сообщил ей, что она стала предсказательницей, поскольку единственное, что они подробно обсуждали с того вечера в Норе, это список продуктов на неделю. Он хотел поднять вопрос о семейной консультации у Луны или кого-то еще, но сомневался, стоит ли нарушать их текущее шаткое мирное сосуществование. В конце концов он решил подождать. Это противоречило наставлениям Гермионы, и он знал, что она, похоже, подозревала, что он игнорирует некоторые из её советов, судя по взглядам, которые она на него бросала за ужином в Норе в течение следующих нескольких недель. Он совершенно точно понимал, что это неправильно, но мысль о том, что ему снова придется спать на диване, вызывала фантомные боли в спине. Он намеревался поднять этот вопрос, но решил, что времени для этого у него еще много. По крайней мере, беременность протекала хорошо. Следующие две встречи с Майлором заняли меньше пяти минут, включающих махания волшебной палочкой и разговоры, которые всегда начинались и заканчивались одинаково — с эмоциональных рукопожатий. Гарри осторожно подумал о том, что все идет хорошо, когда прибыл на чай к Луне в дождливый вторник. Но внезапно он услышал отчетливые звуки разбивающегося стекла и криков. С помощью заклинания алохомора он ворвался внутрь, прежде чем до его мозга дошло, что голос кричащего ему знаком. Он рванул на кухню и тут же пригнулся, чтобы избежать осколков от тарелки, ударившейся об стену рядом с ним. Гарри предположил, что после того, как он попытался оценить обстановку, на его лице застыло выражение замешательства. Луна сидела за столом, спокойно попивая чай и наблюдая за тем, как Малфой переворачивает ее кухонные шкафы. Осколки керамики усеяли весь пол, и когда Малфой повернулся, чтобы кинуть еще одну тарелку, у Гарри было время разглядеть слезы на его лице, прежде чем тарелка полетела прямо в него. — Прости, Гарри! — прозвучал голос Луны, когда он снова выглянул через дверной проем на кухню. — Драко занимается неким терапевтическим разрушением в преддверии завтрашнего дня. — Эм, понятно. — Луна осталась на своем месте, равнодушно игнорируя бардак, царивший вокруг, как и Драко, который, опустив голову, склонился над столешницей и положил руки на колени, дыша так, словно пробежал марафон. Гарри некоторое время блуждал взглядом между ними, прежде чем протянул слегка помятую коробку. — Они немного пострадали. — Засунь себе эту выпечку в зад! — Эмоциональный взрыв Драко прозвучал достаточно громко для небольшой кухни, и он поспешно ушел, грубо толкнув Гарри, когда проходил мимо. Луна вздохнула и поднялась, произнося тихое «Репаро» над своими тарелками. Увидев осторожное приближение Гарри, она указала на стул, стоящий напротив нее за столом. — Не переживай. Я не намерена ругаться из-за выпечки, которую ты принес. — Она улыбнулась ему, прежде чем отправить тарелки на их места еще одним движением палочки. — Сегодня не очень удачный день. Ее слова заставили что-то внутри него напрячься, и он с беспокойством вновь оглянулся на дверь. — Это не из-за ребенка? — С беременностью все в порядке. Драко… Завтра утром начинается суд. — Выражение лица Луны стало серьезным. — Адвокат Блетчли пытается добиться прекращения судебного разбирательства. — Что? Он не может… — Блетчли никогда не был Пожирателем Смерти, Гарри. — Но… медицинская карта. Расследование авроров. — Фамилия Малфой. — Луна вздохнула. — Дело еще не отклонено, и я не знаю, какие аргументы они используют. Но Гермиона сказала мне, что ходатайство было подано вчера. — Черт. У Малфоя есть адвокат? Луна кивнула: — Гермиона взялась за это дело на волонтерских началах. — Она мне об этом не говорила. И Малфой не возражает против Гермионы? Луна подняла бровь, и он скривился, понимая, что задал глупый вопрос. — Я полагала, что ты понимаешь, что он повзрослел. Текущие проблемы у Драко с тобой вызваны исключительно шестилетней укоренившейся привычкой, а не статусом крови. — После еще одного глотка чая, она продолжила: — Разумеется, может играть роль и тот факт, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Он улыбнулся извиняющейся улыбкой: — Начало завтра в девять утра? — Официально. Но Гермиона настоятельно рекомендовала быть там к семи на случай, если время поменялось и они забыли сообщить нам. Он вздохнул и кивнул: — Тогда встретимся там в семь.

~*~

Ужин прошел в молчании. Джинни приготовила спагетти, и единственное, что нарушало тишину, это мягкое звяканье вилок о тарелки. Наконец, когда все было съедено и Джинни отодвинулась от стола, Гарри решился заговорить. — Мне завтра нужно будет выйти пораньше. Джинни с недоумением нахмурилась, замешкавшись: — Ладно. На сколько раньше? — Суд… Мне нужно быть там в семь. — Обычно суды начинаются в девять. Он кивнул, уставившись на следы красного соуса, оставшиеся на тарелке: — Да, это то дело, в котором Малфой выступает в качестве свидетеля. Я говорил тебе о нем. Адвокат ведет себя, как идиот, поэтому мне нужно быть там завтра в семь. Джинни стиснула челюсти, отбивая пальцами быстрый ритм по подлокотнику стула. — С Малфоем. Опять. Звучит великолепно. — Что это должно значить? — Ты почти каждый день у Луны, Гарри. У тебя больше нет на меня времени! — Мы только что ужинали вместе. И я не единственный, кто молчал сегодня вечером, Джинни, так что не пытайся свалить всю вину на меня. — Я и не сваливаю! Просто… Ты все время у Луны. Или занят заботами о Малфое. Когда ты в последний раз приходил домой пораньше? Или проводил утро со мной в постели? Все крутится вокруг Малфоя… — Он беременен. — Не то чтобы это был твой ребенок… — Это мой ребенок, Джинни! Тот клятвенный договор ясно указывает на это! — Я… Это не то, что я хотела сказать. Ты прав. Мне просто тебя не хватает. Мне не хватает времени, когда мы были только вдвоем. — Глаза Джинни наполнились слезами, когда она откинулась на спинку стула. — С тех пор, как… Между нами постоянно что-то вставало, постоянно… Я скучаю по тебе, Гарри. «Гарри и Джинни навсегда», помнишь? — Мы не можем жить в мире, где только мы двое. Мы больше не в Хогвартсе. И несмотря на то, как сильно я хотел бы, чтобы были только ты и я и никого больше, у нас есть обязательства. — Я это знаю! Я просто… я не хочу быть твоим обязательством. Я хочу быть тем человеком, который тебе нужен. А я не была им уже многие годы. — Джин… — Нет! Это правда, и ты это знаешь! Я была… обязанностью. Ты не хочешь проводить со мной время или заниматься со мной сексом. Тебе просто нужен чертов ребенок, и тебе все равно, как ты его получишь! — Ты была той, кому было все равно! Черт побери, я никогда не хотел отнимать у Малфоя его ребенка! — Ты манипулировал мной! Ты все время говорил о своем желании иметь ребенка! Я подарила тебе ребенка самым лучшим способом, который знала! — Да! Вместо того, чтобы рассказать мне, ты ждала до годовщины выкидыша и внезапно предложила этот план с Малфоем. Ее вздох сменился тишиной, в то время как он убеждал себя, что не чувствует вины за сказанные слова. Он продолжал убеждать себя в этом, когда она поднялась на шатких ногах и покинула кухню. Он повторял себе это, слушая звуки ее шагов на лестнице и то, как тихо закрылась дверь спальни за ней.

~*~

Гарри прибыл в атриум Министерства через камин за несколько минут до семи, чувствуя себя измотанным после прошедшей ночи. Он поспешно направился к лифтам. Было настолько рано, что его кабинет оказался совершенно пуст, если не считать парочки парящих в воздухе маленьких записок. Выбежав на девятом уровне, он спешно спустился вниз по лестнице и добрался до десятого, едва дыша, но вовремя. Луна сидела на скамейке возле Зала З, тихо наблюдая, как Малфой беспокойно ходит взад и вперед по мрачному холлу. Гарри поприветствовал Луну улыбкой и кивнул Малфою, когда тот остановился, чтобы сесть рядом с Луной. Она была одета в свою синюю рабочую мантию, в то время как на Малфое была его серая, которая, как Гарри уже понял, была его единственной выходной одеждой. Он собирался спросить, были ли какие-нибудь новости из Визенгамота, когда услышал звук каблуков, быстро стучащих по камню. Обернувшись, он увидел спускающуюся по лестнице Гермиону, на лице которой застыло странно хмурое выражение. — Доброе утро, Гермиона. Гермиона подтянула сумку выше на плечо и коротко улыбнулась всем. — Адвокат Блетчли подал встречное заявление о клевете, прикрепленное к его ходатайству о прекращении судебного дела. И это настолько глупо, что я начинаю задумываться, идиот ли он на самом деле или что-то задумал. Гарри удивленно моргнул и, заметив непонимающее выражение на лице Малфоя, объяснил: — Единственная причина подачи ходатайства о прекращении судебного дела — это остановить судебное разбирательство. В то время как подача встречного заявления не только потребует открытия нового судебного разбирательства, но и заставит сторону защиты предоставить доказательства, что кажется контрпродуктивным. Гермиона кивнула, повернувшись к Малфою: — Полная бессмыслица. Есть ли что-нибудь, что, по твоему мнению, сделало бы это выгодным для него? — Ты имеешь в виду, что могло бы заставить его думать, что Визенгамот проигнорирует отчеты целителя и авроров и поверит, что я все это выдумал? Речь же идет о полноценном судебном процессе? Гермиона покачала головой, в ее глазах промелькнула догадка. — Не было подано заявления о проведении полноценного судебного разбирательства. В случаях домашнего насилия обычно не проводят полноценное судебное разбирательство, чтобы избежать присутствия зрителей и прессы, которые могут в них участвовать. — Она нахмурилась, вынимая из своей сумки свиток и перо. — Значит, он считает, что суд настроен против тебя. Посмотрим, что мы сможем с этим сделать… — Есть ли возможность подать заявку на полное слушание по делу? — Гарри наблюдал, как она быстро написала записку и сложила ее в самолетик. — Нет, но я знаю нескольких членов Визенгамота, которые не планировали присутствовать здесь сегодня. Я воспользуюсь своими старыми связями, чтобы уменьшить часть причиненного ущерба. Гарри засмеялся, на миг приобняв Гермиону одной рукой, пока Малфой на секунду позволил себе положить голову на плечо Луны. — Ты меня пугаешь. Я рад, что на этот раз мы на одной стороне. Она засмеялась и махнула рукой, но Гарри заметил, что на ее щеках появился довольный румянец, что означало, что ей приятен комплимент Малфоя. — Ты будешь радоваться, когда все это закончится. Даже с учетом сбалансированного состава судей нам не гарантирована победа.

~*~

Двери в Зал З распахнулись ровно в девять утра, и Гарри, следуя за Луной, двинулся к зрительской трибуне, в то время как Гермиона и Драко направились к судебной скамье. Он поймал себя на том, что разнервничался в ожидании. Все судебные залы выглядели одинаково, и каждый из них напоминал ему о времени, когда он, стоя перед Корнелиусом Фаджем, отвечал в суде за использование магии несовершеннолетним. Гарри вздрогнул, когда почувствовал на своей ноге руку, которая уверенно остановила его нервное подрагивание. Он осознал его только в тот момент, когда оно прекратилось. Он взглянул на Луну, но её внимание было приковано к спинам Гермионы и Малфоя. Однако на её губах промелькнула лёгкая улыбка, когда она вернула свою руку обратно на свое колено. Праудфут, тот самый аврор, который проводил арест, появился в зале через несколько минут. Внешность этого мужчины всегда вызывала странную ассоциацию со Снейпом и Слагхорном одновременно, ведь у него были тонкие жирные черные волосы и густые усы, как у моржа. Однако, несмотря на его внушительные параметры, он был одним из авроров, управляющих своей палочкой наиболее проворно. Его бровь слегка дернулась после того, как он заметил Гарри, но лицо осталось бесстрастным, когда он поднялся, чтобы сесть рядом с ним. Извлекая свиток из кармана, он начал читать про себя. Затем пришлось ждать еще. Они не могли увидеть, какие члены Визенгамота решили принять участие в этом процессе, пока все не прибудут и двери не закроются. Гарри чувствовал, что готов взорваться от напряжения, и не мог понять, как Гермионе и Малфою удавалось сохранять видимость спокойствия. Они склонили головы друг к другу и тихо общались, выглядя абсолютно непринужденно. Спустя еще полчаса в зал наконец вошли двое мужчин, и тяжелые двери с грохотом захлопнулись за ними. Гарри наклонился вперед, стараясь получше рассмотреть их, прежде чем они займут свои места. Блетчли казался ему смутно знакомым: светло-коричневые волосы завивались вокруг ушей, а большие темно-карие глаза подчеркивали мальчишеские черты лица. Рядом с ним адвокат беспокойно теребил свои пышные рыжие усы и сердито косился в сторону Гермионы. Звук открывающихся дверей с другой стороны зала привлек внимание всех. Одетые в сливовые мантии члены Визенгамота постепенно заняли свои места, тихо переговариваясь друг с другом. Гарри услышал удивленное «гм» от Праудфута и проклял то, что не может разглядеть лицо Гермионы, чтобы понять, сработала ли ее уловка. Очевидно, что да, ведь больше половины мест было занято, хотя обычно для рассмотрения дел требовалась только треть. — Подсудимый, пройдите вперед, пожалуйста. — Тиберий Огден, глава Визенгамота, указал на стул с прямой спинкой в центре зала. Его скучающий тягучий голос напоминал голос Малфоя в более счастливые времена и в наполненном молчанием суде эхом отразился от стен. Блетчли, нахмурившись, взглянул на своего адвоката, который быстро поднялся со своего места. — Мы еще раз с глубоким уважением просим о том, чтобы этот позор из лжи и клеветы в адрес моего клиента был прекращен, о чем было указано в ходатайстве, поданном в понедельник. — Да, господин Малдун, относительно этого. Ваше ходатайство отклонено, так как вы не предоставили никаких доказательств. Приглашается подсудимый. Рядом раздался смех, и Гарри бросил взгляд на Праудфута, пока Блетчли и его адвокат вели тихую, но горячую дискуссию. — Похоже, Малдун не ожидал Огдена, верно? — Никто не ожидал Огдена. Посмотри на них. — Праудфут незаметно кивнул в сторону председателей Визенгамота, многие из которых недовольно поглядывали на главу. — Он уже неделю отдыхает на Майорке и должен был быть там до конца месяца. Знаешь, это период его ежегодного отпуска. Когда Малдун подал иск, я ожидал, что его примут, учитывая присутствующих членов. Я просто планировал укрыться здесь на пару часов и закончить свою бумажную работу. Звук полусдавленного смеха Гарри оборвался, когда Луна сжала его руку. Он повернулся, чтобы увидеть Блетчли, который прямо сидел на стуле в центре зала. Его адвокат вновь занял свое место, раздраженно перебирая пергаменты. Плечи Гермионы были расслаблены, и ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы представить ее самодовольное выражение. Пробежав взглядом по представителям Визенгамота, он заметил раздраженные выражения на многих лицах. Можно было подумать, что Огден готов уснуть прямо на стопке пергаментов перед собой. Гарри быстро взглянул на Луну: несмотря на ее невозмутимое выражение лица, ее взгляд был твердо прикован к спине Малфоя. Он проследил за ее взглядом и заметил ту же почти дрожащую напряженность, которую Малфой демонстрировал как в кабинете целителя Лафкина, так и когда Гарри потребовал выплатить ему долг жизни. Гарри почувствовал внезапное беспокойство, и его пальцы сжались крепче вокруг руки Луны. Он был удивлен тем, что научился так хорошо понимать Малфоя, что мог распознать его состояние только по его осанке. Внезапно Огден стукнул палочкой по столу: — Обвинение, начинайте. Меня ждет отдых на пляже.

~*~

Ситуация развивалась совершенно предсказуемо. Прошлое Малфоя и его темная метка стали основой защиты Блетчли. Блетчли не был привязан к стулу, а его адвокат представил его в роли жертвы: невинного человека, который просто вспылил, когда обнаружил, что его случайный партнер пытается втянуть его в историю с беременностью. Многие из членов Визенгамота, похоже, были согласны с этой версией. Если бы Малфоя представляла не Гермиона, его, скорее всего, уже бы выгнали из зала суда или уже через пару часов отправили бы в Азкабан. Гермиона была яростна в своей защите. Благодаря своей прямоте и упорству, она завоевала непоколебимую репутацию, превратившись в непреодолимую силу в суде. Она находила бреши в защите Блетчли от так называемого случайного романа (трехлетний отчет авроров, подтверждающий их совместное проживание) до происхождения зелья (свидетельские показания о том, что Блетчли посещал три аптеки в попытке приобрести зелье, а затем четвертую, чтобы получить ингредиенты). Дополнительно она включила в свои аргументы отчеты целителей, описывающие давние травмы Малфоя, обнаруженные в Святом Мунго. Но этого оказалось недостаточно. Фамилия Малфоя и его статус бывшего Пожирателя Смерти были слишком весомыми аргументами, и Визенгамоту не удалось принять решение большинством голосов. — Есть ли что-то еще, что стороны могут представить в качестве доказательств? — После четырех часов и трех провалившихся дебатов Огден провел рукой по блестящей лысине на затылке и хмуро взглянул на двух адвокатов. — Я думаю, все здесь хотят пообедать. Гарри поднялся.

~*~

Он неоднократно выступал в качестве свидетеля, но так и не смог привыкнуть к тому, что становился центром внимания всех членов Визенгамота. Он почувствовал, как напрягаются плечи, и сделал глубокий вдох, пытаясь выглядеть спокойным. И Луна, и Гермиона улыбнулись краешком губ, и он догадался, что это именно то, на что они обе рассчитывали. Ему оставалось только надеяться, что у них есть план. — Аврор Поттер, я не знал, что вы имеете отношение к этому делу. — Выражение лица Огдена было подчеркнуто равнодушным, намекая на то, что он лжет, и Гарри начал подозревать, что им манипулируют гораздо больше, чем ему казалось. — Аврор Поттер присутствует здесь в качестве свидетеля, глава Визенгамота, — мягко вмешалась Гермиона. — Ясно. Ваша история с мистером Малфоем широко известна. Что вы можете рассказать о подсудимом? — Эм, немного. Я знаю, что он учился в Хогвартсе на несколько курсов старше меня. Играл в команде по квиддичу за Слизерин. Был загонщиком, если я не ошибаюсь. — И как вы связаны с этим делом? Он не был уверен, что задумала Гермиона, но решил ответить Огдену и позволить ей уладить ситуацию. — Я был там, в приемной целителя, когда Малфой узнал о беременности. Брови Огдена удивленно поднялись вверх. — Вы сопровождали мистера Малфоя на прием? — Нет, у Джинни была консультация у того же целителя, Лафкина. Мы стояли в очереди на прием прямо за Малфоем. Он был там с Луной. И, ну, Лафкин оказался немного неприятным типом. Он просто сообщил обо всем прямо в приемной, где мы сидели. — И как вы можете быть уверены, что мистер Малфой просто не… разыгрывал спектакль? Гарри невольно фыркнул. — Малфой, возможно, умеет скрывать свои мысли, но он не умеет притворяться, и он ненавидит быть застигнутым врасплох или чувствовать себя уязвимым, — сказал Гарри. Его взгляд скользнул с самодовольного лица Огдена обратно к Малфою, на лице которого было видно то самое выражение, которое Гарри всегда приписывал Малфою, пытающемуся скрыть свои мысли: гладкие брови, рот слегка сжат по краям, глаза сощурены от напряжения. Малфой действительно не мог ничего скрыть. Малдун захрипел, его лицо покраснело от возмущения, и на мгновение он напомнил Гарри его дядю. — Вы действительно думаете, что мы поверим в то, что мистер Малфой был шокирован новостью, только потому что вы так говорите? — Вы считаете, что Гарри, имея сложные отношения с мистером Малфоем, будет склонен врать в его пользу, очерняя вашего подзащитного? — Голос Гермионы звучал уверенно, а на ее лице не отражалось никаких эмоций. — Мы уже установили, что он не имеет каких-либо связей или истории с мистером Блетчли, а его отношения с мистером Малфоем можно назвать, и это мягко говоря, враждебными. — Он мог ошибиться! — Да, это так. Он мог бы ошибиться. Но он настолько уверен, что готов заявить это под присягой, рискуя быть обвиненным в даче ложных показаний. — Это правда, мистер Поттер? — Используя свой многолетний опыт, Огден мгновенно остановил спор. — Да, сэр. — Отлично. Огден постучал по бортику перед собой, созвав еще одно совещание, во время которого Гарри занял свое место между Луной и Праудфутом. Он ответил улыбкой на улыбку Луны и полностью проигнорировал легкую ухмылку на лице Праудфута, когда совещание наконец закончилось. — Виновен!