Камень и Волк

Треугольное личико, даже не детское, а какое-то кукольное на болтающейся миниатюрной голове. Распахнутые черные глаза в половину лица, потёком мрака рассыпаны по земле волосы, свои Лютиэн убрала в косу и закрутила вокруг головы, ей виднее. Тонкие пальцы подпарывают кожу, под прикосновениями ножа разваливаются связки, на все предложения охотника помочь ласково просят не мешать. Это дело для тех, в ком течет кровь и пламя Айнур, наполовину Майа свежует младшую Майа, чтобы сделать из ее кожи и крыльев следующий зачарованный плащ. Первый плащ, сотканный из кос и несущий сон, сейчас отложен в сторону, и одежда тоже, чтобы не запачкать той самой кровью и пламенем. Сияющая, живая, нагая Лютиэн трудится над трупом, силой своего аванирэ не давая фана Тхурингвэтиль рассыпаться прахом, утечь на ступеньку вниз в круговерти существования Темных духов - тех, кто добровольно предался хуйнэ*. С Берена достаточно, что послужил приманкой. Достаточно, что хрустнули под его пальцами хрящи гортани, а потом и шейные позвонки - так, как Финдарато убил своего волка. Совсем недавно. В прошлой жизни. - Пришли. Вот, полюбуйся. Берен выглянул над краем скалы, нахмурился, посмотрел пристальнее. Посреди пепельной равнины стояла крепость - больше любой виденной им рукотворной постройки, с тремя поясами стен, дюжинами массивных башен, на севере сливающаяся воедино с отрогом горного хребта - но не так представлял себе Берен твердыню Моргота, Восставшего в Силе, величайшего из стихий Арды. Маловат - не замок размером со страну, с башнями как горные пики и вратами как ущелье. - Какой-то он… - Здесь ничего не растет, нечем кормить большое войско, орков у Моргота не так уж много - на битву в чистом поле не хватит. Ангбанд силён самим Морготом. Внезапное пламя, остатки валараукар, драконы, железные змеи - всё это держит на себе один проклятый Вала. Пойдем же. Войти в Ангбанд нетрудно. Коридор светился всё ярче и ярче, всякая ангбандская обслуга - орки, вастаки, мелкие снаги, какие-то невиданные твари на полпути между свиньей, человеком и медведем убирались с пути самой Тхурингвэтиль, Ужаса Крыльев Ночи, и семенящему у ее ноги варгу давали дорогу. Ближе и ближе, последняя арка и вот он, тронный чертог. Хоть и неверными глазами зверя, Берен впервые за три с лишним дюжины лет жизни увидел Свет. В зале не было теней, каждый уголок сиял огнем и льдом, будто в этом провонявшем орками, троллями и тварями похуже подземелье разом возошли Солнце и Луна, скованные на полпути к полдню и полнолунию железными шипами короны. - Гордые и бессмертные владыки Нолдор, я беру обратно очень много слов и мыслей. Теперь я знаю, почему вы готовы умереть, - прошептала Лютиэн, - и даже оставлю вам на это пару Камней. Вблизи Берен сумел рассмотреть, на что эта корона надета. Видал он рост и стать лордов нолдор, встречал Пастырей Древ и побеждал в бою каменных троллей, но не такого. Роста в фана Моргота было под три человеческих, с головой как пиршественный котёл, сияние Камней не дает волчьим глазам рассмотреть черты лица. Видно только, как оно изуродовано шрамами от когтей, и когтями же скрючены пальцы исполинских рук, дочерна обожжённы тем самым светом, что взгромоздил Моргот себе на чело. - КТО ТЫ? ЧТО ТЫ? Берена едва не вышибает из волчьей шкуры, из рассудка и жизни - впервые в жизни он слышит осанвэ, непреодолимой силы мысль Владыки, от которой сотрясаются стены и своды, от которой померкло бы в глазах, если бы не Свет, но это вопрос не к нему. Ответа Лютиэн он не слышит, но видит. Облик Тхурингвэтиль осыпается, падает к ее ногам, перед Морготом стоит она сама - и не собирается стоять статуей. Как тогда в лесу, она танцует. Никогда больше никому, ни Морготу, ни даже Мандосу за гранью жизни не увидеть ее такой - сияющая сквозь наготу кожи обнаженная фэа, такая же, как Сильмариллы, но живая. Не увидеть, ни наяву, ни во сне. Берен проснулся уже обращенным - без боли, без выворачивая костей и шкуры, просто человеком, будто не бывал зверем никогда. Почти уткнувшись лбом ему в ноги, лежал спящий Моргот, а между его троном и телом тянулась путаница каких-то не то жил, не то корней, понять бы откуда они растут - из Вала в трон? Или из трона в Вала? - Ему уже не встать на ноги до конца дней, - пояснила Лютиэн, - за нами не погонится. Слишком тяжелую ношу на себя взвалил. После танца и превращения оба были наги и безоружны, но в тронной зале Моргота хватает выставленных напоказ трофеев и сокровищ. - Этот, - подсказала Лютиэн, и Берен потянул из ножен кинжал, - не стой, подними корону. - Который камень? - Отец, - Лютиэн пожала уже не сияющими, а закутанными в плащ плечами, - хотел бы средний. - Понятно, - Берен перехватил неудобный, будто от ломовой телеги обруч и начал поддевать острием лапки оправы крайнего. Одна, две, три железки, рассеченные когда-то любимым кинжалом Финдекано **, усвистели во мрак, одна из них даже врезалась в рожу Моргота (попробуй тут промахнись), оставила кровавый след у угла выпученного глаза размером с каравай. Жаль, не выбила, так у фана могущественнейшего из Валар веко небось как сапожная подмётка, и глаз за ним как льдина в середину зимы. Как льдина в середину зимы - несколько ударов хорошей пешней и… - ...? - Нет. Жаль, но не нам не закончить эту историю. - Твой дар пророчества? - Лучше с ним, чем без него. Мы его даже не раним. Кованое руками оружие тут бессильно, в руках мужа ли, жены ли - нужны кулаки Астальдо или когти Торондора. Камень освободился, легко упал в подставленную ладонь, не горячий и не холодный, как был бы холоден алмаз - просто дарящий свет. - Пошли? - Пошли. Они будут спать ещё долго. - Волк! Там вол… Берен и сам видел, сияние Камня в руке каким-то образом не слепило глаза, видно было и пятно света в конце тоннеля, и то, что заслоняло его. Волчий облик Гортхаура казался теперь слепым щенком, тварь размером с мумака заполняла собой весь проём ворот Ангбанда. Не бывает на свете таких волков, не смогут носить тело из плоти и костей такие ноги. Но могли - на пути стоял не просто волк или варг, и даже не просто служащий Морготу младший майа. Кархарот было имя этому чудовищу, которое родил от вожака варгов сам Гортхаур, на время приняв облик волчицы, и не было ещё с создания Арды подобной твари - помеси Майа с оборотнем. Даже облачись они с Лютиэн в доспехи древних королей из морготовых трофеев, даже вооружись мечами и копьями легендарных имён, что было бы пользы? - КАМЕНЬ. КАМЕНЬ - она пытается что-то сказать осанвэ, за пределом страха забыв, что он глух и нем, - покажи ему камень, - Лютиэн наконец-то закричала, шёпотом, но голосом, - это тварь Тьмы, Берен. Свет может… Свет Камня не смог. Волк оказался совсем рядом, выпад пастью от пола до потолка, зубы сомкнулись, и снова, как тогда в подземельях Тол-ин-Гаурхот, хруст костей, на этот раз своих. Тьма.