Камень и Волк

Первый варг не то не понял приказа, не то слишком любил печень - с разбегу вгрызся в бок, разодрал и зарылся алой мордой в рану быстро отошедшего эльда. Больше этого в подвал не запускали, запускали другого, который предпочитал грызть мелкие кости, начиная со ступней. Когда оставалась ободранная кость голени, пленник был в мраморном, окоченевшем шоке полного безразличия, или, как во второй и в пятый раз, уже свободен, докричавшись до того Владыки, что принимает каждого. На шестой день варг ел прикованного слева - шумно, истово жрал, тряся головой, веером брызг отряхивая по сторонам кровь и слюну. Так, что красным плеснуло Берену в лицо, медным вкусом крови, ровно такой же, как собственная после удара в морду, обрызгало и губы, и глаза, и завязанный узлом ремешок - родовой талисман на шее. ЭПИДЕМИЯ Вместо облегчения, что дарит шанс ещё дня жизни, пришёл озноб и жар, помутнение всех чувств. Угасает зрение, привычная вонь подземелья почему-то снова выворачивает наизнанку, эльф справа пытается дотянуться, замкнуть контакт, поделиться силой анториамэ - но отдёргивает палец ноги, которым сумел достать, Финдарато напротив что-то кричит - что это, синдарин, квэнья, родной талиска? Как может человек забыть звучание языков? Что для этого нужно, перестать быть человеком? Стать… кем? Одним из них? Опять прийти в себя - зачем? Чтобы увидеть, как серая тварь набрасывается на Финдарато? Услышать два предсмертных стона, увидеть как истекает кровью друг и задыхается зверь? Чтобы почувствовать, как сотрясаются стены, как сваливаются не рассчитанные на волчьи лапы оковы. Чтобы бежать, неуклюже и спотыкаясь, затеряться среди мечущихся по двору крепости орков, людей, варгов, простых волков - бегут все, пока есть куда бежать, прячутся кому хватило мест затаиться. У моста рвут друг друга две серые тени - Хуан и Гортхаур, зачем-то превратившийся в уродливое подобие волка - слишком много зубов, слишком много когтей, шипастый гребень на спине, и эту спину Хуан впечатывает в землю, майя с непривычки бестолково машет лапами в воздухе. Даже Берену понятно - не умеет это быть варгом, тоже в первый раз надел шкуру, ну или может во второй - кусает и рвёт без толку, захватывает полный рот шерсти, снова пропускает укус в горло, совершенно несерьезно треплет Хуана за ухо, будто в щенячьей возне распарывает хрящ… И сдаётся - Майа всегда есть куда отступать, волчий облик окутывается туманом, валинорский пёс проваливается сквозь бывшее тело врага, а Гортхаур заново собирает себя выше, в облике крылатой перепончатой твари. Как легко Нерожденным менять облик, одной силой мысли, без выворачивания себя наизнанку. Гортхаур свечой взлетает вверх и с высоты заходится криком боли. Летучую мышь хватает когтями и отбрасывает орёл размером с облако, с грозовую тучу, помятое тельце кувыркается вниз, полощутся перебитые крылья. Получай! Вот тебе, сука! Кровь за кровь! Смерть за смерть! - воет варг, провожая взглядом падение. Позади рушатся стены и башни, будто сама земля твердыни вспоминает свое подлинное имя и расплывается трясиной, заглатывает основания Тол-ин-Гаурхот, бывшего Тол-Сирион. Берен смотрит на идущую к руинам фигурку, давится воем - и бежит. Быстрее, чем из темницы Гортхаура, отчаяннее, чем бежал бы от него самого. От себя самого. От неё. Она не должна увидеть его таким. Никто не должен его увидеть. Бежать, бежать со всех ног, пока несут ноги волка, пока не подломятся, упасть на мгновение в темноту, вскочить и бежать дальше, почему-то медленнее и больнее бежать на двух ногах… опять темно. Обморок? Сон? Или, может быть, всё-таки сме… - Ты меня слышишь? - Да. - Кто ты? - Я варг. Раньше я был Берен, сын Барахира и Эмельдир Дома Беора. - Кто я? - Ты Лютиэн Тинувиэль, дочь эльда Тингола и майа Мелиан. Которую Берен посмел полюбить. - Ты можешь за мной повторять? - Я могу всё, что ты скажешь. Или умру. - Повторяй. - Повторяю. - В том, что случилось с тобой, нет твоей вины. - В том, что случилось с тобой, нет твоей вины. Лютиэн пожимает плечами и начинает заново. Ну нельзя же быть таким… - То, что случилось со мной - вина проклятого Моргота и его слуг. - То, что случилось со мной - вина проклятого Моргота и его слуг. - Оно не опасно для меня. - Оно не опасно для тебя. Ладно, так уже лучше. - Я не боюсь тебя. - Я боюсь себя. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя. - Спи. Берен уже не ответил, проваливаясь в глубину беззвёздной благой тьмы, а когда открыл глаза - Лютиэн была рядом, только в другой одежде, неподалёку разложены аккуратно увязанные припасы, пара луков с полными колчанами, пара копий - по форме наконечников, какие-то синдар приходили и поделились с принцессой. - Пошли. - На север? - За Камнем. У тебя уже есть способ попасть в Ангамандо, а мне тоже понадобится шкура. - Подожди, Лу… а где Хуан? Это он меня нашёл? Бедный пёс, потерять, найти и снова потерять хозяина - разве сможет Хуан служить варгу Берену, да ни в жизнь, не больше, чем преступнику Келегорму! - Нет, Берен, - Лютиэн говорит сквозь слёзы, - Хуан умер. Гортхаур… эта тварь сделала себя ядовитой! Я не справилась! Человеческая глотка пытается издать рычание зверя, Берен хрипло выплевывает последние слова на талиска, мешая с высоким квэнья, нигде больше нет верных слов для всех этих сучих сущностей, их сил и чар. - Я убью его. - Нет. Это я смогла. Я его добила, Берен. За тебя. За Финдарато. За всех, и за Хуана тоже. - Гортхаур? Сдох? - Он мёртв, Берен. Настолько мёртв, насколько может быть мёртв первозданный Майя. Увы, он властен над собственным фэа и соберёт новое фана. Не скоро, но нам ему не помешать, и ему не помешать нам. Смотря что ещё с его фэа будет делать Моргот. Берен высказал пару идей, сперва давясь словами - а потом больше не давясь. После всей боли и смерти он жив. Он стал зверем, но это боком выйдет врагу. Он с ней. Он мёртв для мира. Он готов в путь. Хуан бы понял.