Туманные Сновидения

— Путешествие? — удивился Иосиф. — Звучит многообещающе! — Ага. Может мне удастся узнать что-нибудь, — Аврам прикрыл глаза, думая о том, что же он пытается найти. « И чего же я хочу? , — подумал он. — Может, узнать больше о Фавине. Или о возможных аномалиях, которые могут быть связаны с Иосифом. Или о себе?» — Значит, ты ничего здесь не нашел? — спросил Иосиф. — Нечего, что могло бы нам понадобится, — Аврам покачал головой. — Фавин с многими душами общался и вел дружбу, поэтому часть его бумаг может быть у них. И у меня есть некоторые идеи, где они могут быть. — Когда отправляемся в путь? — Сейчас! — улыбнулся Аврам.

***

— Она не открывается? — спросил Иосиф. — Не-а, замело, — ответил Аврам, прикасаясь к двери, закрыв глаза. Она тут же исчезла. Он быстро отскочил от дверного проема, чтобы его не засыпало снегом. — Мы можем как и создавать предметы, так и рушить и изменять их. Так, если эта метель твоя, ты сможешь ее убрать, — Аврам похлопал Иосифа по плечу. — Приступай. — Что? А если она не моих рук дело? — всполохнулся Иосиф. — Ничего не случится, — улыбнулся Аврам. — Просто представь то, как тает снег. Мужчина отошел от дверного проема, пропуская Иосифа. — Как тает, да? — выдохнул юноша, садясь на корточки. Он дотронулся к снегу правой ладонью. Так только Иосиф закрыл глаза, чтобы воссоздать картинку тающего снега, его ладонь пронзила невыносимая боль. Под рукой юноши вспыхнул огонь, что обжег его. «Нестабильность, — Аврам резко вспомнил слова Фавина. — Из-за нее душа не может силой мысли создавать вещи. Даже простой куб из камня может стать черной жижей. Мало того, душа может себе сильно навредить». — Иосиф! — Аврам подбежал к юноше. — Как ты? — Больно, — только и смог сказать тот, прижимая руку к груди. Боль туманила разум, путала мысли, заставляла теряться в панике. Перед глазами все плыло, размывалось яркими пятнами и кругами. Кажется, абсолютно все теряло какой-либо смысл. Боль укутывала собой разум и тело.

***

Проснулся Иосиф в своей комнате. В камине как всегда горел огонь, который никогда не угасал. Смотря на пламя, юноша невольно сравнивал его с Аврамом. Пережив смерть Создателя, пройдя через множество невзгод, он продолжил гореть. Пусть и тускло, еле освещая свой путь, каждый раз грозясь потухнуть, он горел. И он горит. Это видно даже по его дому. Пусть, на первый взгляд кажется, что он давно покинут, частица души Аврама живет в каждой комнате. И в каждой из них горят камины и лампы, и в каждой из них чувствуется запах старости и пыли, который не отталкивает, ведь в этом ощущается уют. И в каждой из них чувствуется тихая улыбка Аврама, его присутствие. И это не пугает, а, скорее, дарит чувство безопасности. Как за спиной доброго и хорошего старшего брата, который сможет тебя защитить. Этот дом всегда будет похож на Аврама. Такой же странный, местами безумный и непонятный, запутанный в себе и окружающем мире, но такой же уютный и теплый. А еще заботливый. Правая ладонь Иосифа была аккуратно перевязана, а кольцо переместилось на левую руку. Кожа под бинтами отдавала тупой болью, мысли путались. «Что вообще произошло?», — подумал Иосиф. — «Не могу понять, я ведь ничего толком и не делал». Размышления юноши прервал стук в дверь. Затем она приоткрылась. — Привет, — сказал Иосиф, привстав на локтях. — Как себя чувствуешь? — Аврам был мрачнее грозовых туч. Он присел на край кровати. — Нормально, правда чувствую усталость. — Как рука, сильно болит? — Побаливает немного, а так все хорошо, — парень посмотрел на свою правую ладонь. — Скажи, а ожоги останутся? — Да, — Аврам помрачнел гуще прежнего. — Они вообще не смогут зажить. Это была моя вина. Я должен был сложить пазл. Все ведь было так очевидно! — Не сказал бы, — ответил Иосиф. — Что всё-таки произошло? — Ты нестабильный. Каждая попытка создать что-либо будет неудачной. У тебя или ничего не получится, или твоя сила бесконтрольно вырвется наружу, как это случилось с метелью и, — Аврам глянул на руку Иосифа. — Ожогом. — Это все объясняет, — покивал юноша. — Прости, я ведь мог предотвратить это. Но ты пострадал. — Не извиняйся. Рано или поздно, думаю, все равно бы такое случилось. Я не контролирую свою силу, и могу, сам того не зная, создать что либо. — Пока ты находишься в чужом творении, например как мой дом, ты не можешь ничего создавать. Отчасти для тебя это безопасно. — А что я сделал со снегом? — спросил Иосиф. — Превратил его в лужу горячей воды, — Аврам немного подумал. — Ты знаешь, души могут управлять уже созданными вещами на чужой территории. Так, ты управлял снегом у меня дома. Как по мне, уничтожить предмет сложнее, чем его изменить. Хоть это для каждого индивидуально, я сказал растопить тебе снег, — Аврам вздохнул. — Если мы войдем в какой-нибудь город, я могу управлять твоим кольцом, чтобы тебя защитить. Сними его, пожалуйста. — Хорошо, — Иосиф снял кольцо и положил его на свою ладонь. В одно мгновение оно превратилось в кинжал. — Ого! — Вообще, из маленького предмета сложно сделать что-то большое. У меня не получится создать меч из кольца — потребуется много времени, — Аврам вернул аксессуару прежний вид. — Надеюсь, нам не придется вступать в бой, — улыбнулся Иосиф, одевая кольцо. — А чем сражаешься ты? — Копьем. Если я нахожусь на чужой территории, то мне приходится создавать его из своей одежды. Это всяко лучше, чем создавать копье из резинки для волос и тратить драгоценное время. — Понятно. «Надеюсь, я не увижу его полуголым», — подумал Иосиф.

***

— Вот, держи, — сказал Аврам, стоя возле выхода. — Теплая одежда? Спасибо, — улыбнулся Иосиф, натягивая куртку. — Идем, друг мой, — мужчина вышел на улицу. Его встретили сильный ветер и мелкий снег. На удивление, сугробы были всего лишь по колено. — Куда идем? — спросил юноша. — Сперва к одному трактиру. Там, может узнаем где находится Королевство Цветов. — Королевство Цветов? — повторил Иосиф. — Да, это город, созданный одной душой — Аконитом. Мы с Фавином были с ним знакомы. Часто к нему заглядывали, — Аврам улыбнулся старым воспоминаниям. — Пусть он ядовитый и злой, ему я доверяю. — Ты сказал, что в трактире мы сможем узнать, где находится Королевство, но ты ведь уже бывал там, разве нет? — Дело в том, что Аконит создал отдельное пространство, где находится его творение. Внешний вид этого пространства выглядит как обычная дверь. И она может двигаться по миру. — Как сложно, — покачал головой Иосиф. — Когда войдем в Королевство Цветов, ты все поймешь. — А как вообще создаются такие «пространства»? — Это сложно объяснить на словах. Его почти невозможно создать из другого предмета, но ему можно придать любую форму, — Аврам на секунду задумался. — Может, показать тебе создание пространства, когда пройдем метель? — Хорошо, — кивнул Иосиф. — А ты помнишь свои сны? — решив сменить тему, спросил Аврам. — Частично, — ответил юноша. — А что тебе больше всего запомнилось? — Сон, где я вижу молодого человека. Я и до сих пор продолжаю видеть его. Парень мне кажется знакомым, но я не могу вспомнить, где я его видел, — Иосиф прикрыл глаза, вспоминая лицо приснившегося ему парня. — Может быть, ты знал его в прошлой жизни? — Может быть, — юноша пожал плечами. — Но он чем-то похож на статуэтку у тебя в библиотеке. — Статуэтка? — Аврам нахмурился, шерстя память, дабы вспомнить какую-то вещь в его доме. Сложное это дело. — А как она выглядит? — Фигурка была легкой, очень детализированной, — Иосиф задумался. — Парень держал книгу и перо. — Это была статуэтка Фавина, — глаза Аврама наполняли разные эмоции. Можно было разобрать страх, любопытство, удивление. — Мой друг, а что он тебе говорил? Что он делал? — Он бормотал что-то, что я не мог понять. Он прикрывал свои глаза, закрывал ладонями уши, будто пытаясь себя успокоить. Но его поза не казалась мне напряженной, да и его выражение лица было спокойно. Но в конце были разборчивы такие слова:

…В туманном сне я знал, что все вокруг мертво.

Я знал, что сердце его иль мое давно сгнило.

Я знал, что мое сознание здесь на веки заперто.

И наперекор судьбы я шел, зная все прекрасно…

— Иосиф, а когда именно он начал тебе снится? — Впервые он мне приснился после того, как я упал в обморок на улице. А проснувшись, я был у тебя дома. — Странно, — тихо сказал Аврам. «Где он мог увидеть лицо Фавина? Где он мог прочитать его стихи? Он же не мог увидеть его до того, как попал ко мне домой», — задумался мужчина. — «Боже, как все в этом мире странно». — Аврам, а тебе снятся сны? — спросил Иосиф. — А? Порой снятся. — А что тебе снилось в последний раз? — Воспоминание из жизни с Фавином. До того, как он умер. — Оу, — ответил юноша. — Все нормально, — улыбнулся Аврам. — Я могу его тебе рассказать. Может, когда-нибудь этот сон перестанет меня мучить. — Значит, это кошмар? — Я не различал, да и не различаю, сны и кошмары. Но Фавин часто рассказывал мне о плохих снах. Знаешь, я просто спал, просто видел сновидения, просто просыпался и просто что-то делал. Так было после смерти Создателя. С ним просыпаться было не так томительно. Я знал, что меня кто-то ждал, что кто-то готовил мне завтрак или разбирался с лекарствами, что кто-то копошился со своими исследованиями, делая умное лицо, что кто-то нуждался во мне. Но этот «кто-то» взял и умер, — Аврам одарил своего друга горькой улыбкой. — Связал петлю и задушил себя. А я не смог ему помочь. Я даже не понимал, что ему было плохо… В начале сон был хорошим воспоминанием из моей жизни. Мы сидели на кухне. Фавин готовил мне чай, а себе кофе. На обеденном столе была тарелка с яичницей. — Может, позавтракаешь? — спросил тот. — Мне ведь не обязательно есть, — ответил я, зевая. — Ладно. Вот, держи, — сказал он, ставя кружки на стол. — Только пей осторожно. — Спасибо, — улыбнувшись, я вдохнул теплый пар, исходящий из кружки, и отпил чай. — Ай, горячо. — Говорю же, осторожно, — вздохнул Фав, садясь напротив меня. — Сильно больно? — Нет, — ответил я. — Как тебе сегодня спалось? — Создатель положил подбородок на свою ладонь, внимательно наблюдая за моим лицом. — Выглядишь уставшим. — Но я ничего не создавал, — заметил я. — И при чем тут сон? — Дело в том, что ты из-за своего ожога устаешь. Тело тратит энергию на то, чтобы восстановиться. Эта способность есть лишь у тебя одного. Обычная душа, получив травму, энергию тратить не будет, но и полученные раны зажить не смогут. Как бы я не хотел это исправить — у меня это не получается, — Фавин повернул голову в сторону окна. — А благодаря сну ты можешь восстановить свои силы. — О, ясно. Тогда буду спать больше! — Вот и славно, — посмеялся тот. — Кстати, как твоя грудь? Сильно ли болит? — Ну, — я прислушался к своим ощущениям. — Немного сложно дышать. А так, ожег меня не беспокоит. — Это хорошо, — Фавин посмотрел на свое отражение в кружке. — Прости, была моей ошибкой так напортачить. Было нужно лучше подготовиться, тогда я бы тебе не навредил. — Все нормально, мой Создатель. Все ведь обошлось, мне не так уж и больно. Я не помнил из-за чего я получил ожег, уж давно это было. Кажется, Фавин проводил эксперимент, а я ему помогал. И в итоге я получил травму. — Все равно, — покачал головой тот. — Уж слишком твой Создатель невнимателен. Пусть и проверяю все исследования по тысячу раз, я всегда упускаю какую-то деталь. — Но ведь все ошибаются, — заметил я. — Сейчас у меня нет права на ошибку, — горько улыбнулся Фавин. — Я Бог. Ну, или что-то в этом роде. Фавин принялся за немного остывший завтрак. — Точно не будешь есть? — снова спросил Фав. — Нет, — покачал я головой. Фавин начал пристально смотреть мне в глаза. Так он всегда без слов пытался уговорить меня что-либо сделать. — Не буду! — сказал я, отвернув голову. — Тебе что, так сильно не нравится моя еда? — грустно спросил тот. — Я просто не хочу, чтобы ты тратил силы попусту. — Нашел отговорку, — пережевывая завтрак, пробубнил Фав. Весь его вид говорил, что он обиделся и злится на меня, но я знал, что это обманчиво. Знал, что скоро Создатель перестанет притворяться и вернется к своему обычному спокойствию. — Знаешь что? — отодвинув тарелку, сказал Фав. — Как насчет создать снег? — Снег? — озадаченно спросил я. — Пойдем покажу! — поднявшись, Фав побежал к двери. — Ох, точно, чуть не забыл! Будет холодно. С этими словами Фавоний в мгновение ока создал теплые вещи. — А, — посмотрев на мои босые ноги, сказал тот. — Еще и обувь.

***

— Фави-и-ин! — жалобно сказал я. — Мне жарко! — Не скули, сейчас станет холодно! — странно улыбнувшись, промолвил Фав. — Мне не нравится твое выражение лица, — пробубнил я, хмуря брови. В тот же миг Фавоний развел руки и закрыл свои глаза. Сотворение осадков требовало много времени и сил, пусть даже и для Бога. — Мой Создатель? — озадаченно окликнул я того, как тут же на мою голову что-то рухнуло. Как оказалось, это был тот самый «снег». Я увидел летящие с неба белые частички, услышал смех Фава. Легкий и приятный слуху. Возможно, мне бы хотелось снова услышать его. — Прости, немного переборщил, — улыбнувшись, Создатель смахнул с моей шапки снег. — Все хорошо? — Да. Это вода? — вытирая свое лицо, озадачился я. — Ага, — присев на корточки, Фавин начал что-то делать со снегом. — Помнишь, я объяснял тебе, что такое дождь? Тебе он очень понравился… — Помню, — кивнул я. — Снег — это те же капельки дождя, но замерзшие. Хитро улыбнувшись, Фавин добавил: — А это снежок! — кинув сие творение мне в лицо, Фав отбежал на несколько метров, ожидая реакцию. — Запомню, — быстро присев, я набрал снег в руки и также быстро, скомкав снежок, кинул его в Фавина. Тот попал Создателю в плечо. — Ах так! — за спиной Фава появилось несколько комков из снега. — Жульничаешь! Так не честно! — крикнул я. — Не честно, если я буду кидать в тебя льдом. — Это больно, — заметил я. Во время создания жидкостей и манипуляциями над ними, я управлял водой над своей головой. И когда я отвлекся на слова Фавина о том, что воду можно превратить в лед, я случайно, забыв о том, что над моей головой зависла сфера из жидкости, создал из нее лед и упустил ее. Было очень больно… Мы еще долго дрались снежками. В конце, казалось, Фавин был слеплен из снега. Но ему это нравилось. Нравился холод, пронзающий тело насквозь, нравилось ощущение усталости, ломящее все конечности, и нравилось чувствовать себя беззаботным ребенком, зная, что никто его не осудит. — Фав, знаешь, а ты ни разу мне не попал в грудь, — посмотрев тому в глаза, сказал я. — Ах, ты заметил, да? — Это мило с твоей стороны. — Хочу создать ночь и метель, — переведя тему, с серьезным видом заявил Фав. — Метель? — переспросил я. — Да, — теперь уже с огнем в глазах, кивнул Создатель. — Я знаю, что метель у одного народа в знакомом мне мире символизируется с играми демонов. Попав в метель, вряд ли выберешься живым, поэтому люди начали ассоциировать ее с нечистой силой и смертью. — Демоны, нечистая сила? Фав, у меня уже начала болеть голова… — Прости, прости, — улыбнувшись, Фавин посмотрел на меня. — Если вкратце, это очень атмосферно и красиво. — Мне бы очень хотелось посмотреть на метель, — улыбнувшись ему в ответ, сказал я. — АВРАМ, — разразившись диким хохотом, с безжизненными, черными глазами, мигом поменявшись, исказившись в лице, Фавин стал не похож на себя самого. — А РАЗВЕ ТЫ СМОЖЕШЬ ОЩУТИТЬ, ПОНЯТЬ КРАСОТУ ЭТОЙ МЕТЕЛИ?! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ. На этом я всегда просыпался в холодном поту.