Ты спасешь меня?

      С того момента, как Дадзай «восстал из мертвых» прошел, наверное, месяц. Все Агентство после поступка парня будто потеплело к нему. Из лазарета его снова определили в ту небольшую комнату, утыканную камерами. Только он начал снова жить, как перебежчик-заключенный, как внезапно Куникида заявил Осаму, что теперь он волен свободно передвигаться по Агентству. Конечно, он воспользовался этой привилегией. Держась подальше от кабинетов с документами или совещаниями, он обшарил от скуки все здание. Ацуши верно следовал за ним.       Кью и Кёка стали жить у Ацуши, Акутагавы и Гин. Дадзай посмеивался про себя, представляя угрюмого Рюноске в роли няньки, и ждал, когда на одну из тренировок они придут всем этим детским садом. Ему было интересно: поменялись ли дети-заложники. И вот неожиданно спустя две недели Куникида заявил, что Дадзай временно съезжает к Ацуши и Акутагаве, чтобы не занимать ценные помещения Агентства.       Парень оказался в небольшой квартирке в две комнаты. Когда он вошел, то увидел, как малышка Кёка с интересом пытается повторить рисунок своей старшей подруги. Гин подталкивала ей карандаши и что-то тихо объясняла. Акутагава с уставшим лицом сидел на диване, держа на руках Кью, норовящего вырваться. Похоже, малыш оказался бойким. При виде Ацуши, который проводил учителя к их дому, Кюсаку вырвался из рук Рюноске и стал носиться вокруг Накаджимы. Дадзай рассмеялся: вид Акутагавы, пытающегося от шума залезть под диванные подушки, его позабавил.       На утро после первой ночевки Осаму проснулся со всех сторон облепленный детскими телами. К груди жалась Кёка, рядом на затекшей руке устроилась Гин, к спине спиной прижался Рюноске, на ногах оказались Кью и Ацуши. Как будто он здесь самый теплый. Все это было очень мило — за исключением конечностей, которых парень уже не чувствовал, — но Дадзай понял, что в таких крошечных условиях он всегда будет принадлежать кому-то, излюбленные размышления и одиночество будут страдать.       С этим осознанием он пошел на следующий день к Куникиде, чтобы попросить о переезде в его дом, где раньше они в тайне ото всех жили с Чуей. Мужчина долго колебался, но в итоге согласился при условии того, что в доме установят камеры и прослушку. Так они вшестером переехали в огромный загородный дом.       Сейчас Дадзай шел по улице. Его зачем-то вызвали в Агентство, но до встречи было еще минут двадцать. На спине ехала Кёка. Её игрушечный заяц, то и дело, стукался о затылок Осаму. Рядом Акутагава точно также вез Гин. Девочки очень сдружились, и это отразилось в повторении всех действий друг за другом. Ацуши вел Кью за руку, малыш все время норовил куда-то бежать, чем утомлял своих старших братьев и Дадзая.       Осаму давно хотел сходить в одно место, но сначала не было свободы, потом же за хлопотами это забылось. Сейчас была отличная возможность.       — Ацуши, сходите за мороженым, — Дадзай передал ему Кёку и протянул деньги. — Я вернусь минут через десять. Следите, чтобы Кёка не измазала зайца, а то опять расплачется. Акутагава, если из вредности опять купишь Ацуши мороженое со вкусом голландской селедки, то я разрешу младшим вымазать тебя зеленкой ночью.       Рюноске злобно зыркнул, но кивнул. Малышня с энтузиазмом восприняла новость о сладком, поэтому почти тянули старших в парк. Дадзай улыбнулся, глядя на свой детский сад, и повернулся к лестнице, ведущей к полю надгробий.       Под невысоким, но раскидистым деревом покоился прах Оды. Осаму встал перед монолитом, посмотрел, на него с грустной улыбкой. Знал, что это глупость, но он ждал, что сзади его окликнет добрый голос друга. Жаль, что Чуя был похоронен на территории мафии, но однажды он и туда сходит, надо будет этому засранцу принести бутылку вина. Его так никто и не окликнул. Дадзай сел, прислонившись спиной к каменной глыбе. Если закрыть глаза, то можно было представить, что спиной тебя касается Ода.       — Смеешься, наверное, там, представляя, как я нянчусь с двумя подростками и тремя малышами. Как ты терпел меня в мои пятнадцать? У этих сорванцов же сплошные эмоции, причем совсем противоположные, — Осаму засмеялся. — Но я ни о чем не жалею. То чем я занимаюсь сейчас имеет больше смысла, чем, когда я бездумно уничтожал людей или ныл, или стремился умереть. Передавай привет Чуе, следи, чтобы он там меньше бухал. Ладно, долг зовет, бывай, загляну еще.       Дадзай встал, похлопал холодный монолит и пошел. Наверху его уже ждали. Ацуши и Акутагава снова спорили, да так, что один из них чуть ли не шипел. Гин пыталась толкать брата, ей не нравилось, когда он сердился, Кью в это время втихаря кормил мороженым кошку.       Кёка первая побежала к Осаму. Молодой человек подхватил ее. Подойдя к спорящим подросткам, он шепнул малышке что-то на ухо. Девочка улыбнулась и послушно взяла старших братьев за уши. Те сразу перестали спорить, бросились оправдываться, но Дадзай знал, что их спор был пустяковый, поэтому пошел с девочкой на руках к Кью, чтобы оторвать его от совместного поедания с кошкой мороженого.       Так с пристыженными плетущимися сзади Ацуши и Акутагавой, вышагивающей впереди Гин и малышами на руках Дадзай вошел в Агентство и поднялся на третий этаж.       За нужной дверью к удивлению молодого человека его ждал весь коллектив Агентства. Вперед вышел Фукудзава. Лицо его было как всегда сурово. Он прокашлялся и степенно произнес:       — Дадзай Осаму, Вооруженное Детективное Агентство будет счастливо увидеть тебя в рядах сотрудников. Ты согласен официально присоединиться?       Молодой человек вновь оглядел всех присутствующих. Нашел глазами Ранпо, которого он пусть и не простил, но понял и принял. Ухмыльнулся при виде Кенджи, готового радостно закричать, Йосано, уже начавшую отмечать присоединение сотрудника. Оглянулся на своих учеников.       — Да, — улыбнулся Дадзай.