Янтарь

Очередное задание Архонтов, связанное с бездной, казалось новым кусочком многогранного пазла, но в действительности оказалось последним составляющим. Это тот самый момент, когда пазл не собран до конца, однако предельно ясно, что на нём изображено, а что ещё не видно – Снежная и Селестия. Весь пазл Итэр собирать не станет. Отныне, последнее пристанище путешественника – руины Кхаэнри'ах. Путешественник несёт сестру на руках подальше от обязанностей принцессы, подальше от самого жерла бездны. Он унесет её далеко-далеко и никогда и никому больше не отдаст свою Люмин. – Пойдём домой, Люмин? – голос дрогнул. Он, тихо хныкнув, сглотнул слёзы. – Я уже дома, Итэр, –Люмин улыбается так, как улыбалась ему когда-то давно, ещё до путешествия в Тейват. Последний вдох сестры приближается необратимо. Она закрывает глаза, легко улыбаясь и всему миру доказывая, что у неё не осталось сожалений ни в этом, ни в любом другом мире. *** Весть о трагической погибели Люмин разнеслась по всей округе. – Но... – Паймон беспокойно закружилась вокруг Итэра. – Что же теперь будет? – Ничего, Паймон. Это конец. Главным врагом Итэра оказалась его собственная сестра. Люмин сама наложила на себя руки, но душу Итэра неизбежно накрыла с головой вязкая, нестерпимая вина. "Почему не остановил?" – Итэр! Ты уходишь? – Паймон с ужасом раскрыла глаза. – Что же...что же мне делать без тебя? – Кажется, мне нехорошо, Паймон, – он невидящим взглядом уставился в пустоту. – А как же Снежная? Как же Селестия? Её нужно остановить! Нам всем не справиться без тебя! – Паймон отчаянно схватилась маленькими пальчиками за шарф Итэра. – Это больше не мои заботы... Нет, больше не мои... – он помотал головой, напоминая Паймон безумца. Она с ужасом закрыла рот ладошкой. – ...Итэр? Как...больше не твои? – Мне так больно, Паймон, – его голос скрипит. Кажется, что скоро Итэр начнёт мычать от невыносимого груза, уронив голову на землю такого ненавистного Тейвата, – Я искал свой дом... – он с ужасом сузил глаза и обернулся вокруг себя слепым взором. Смотрел, но не видел. – ...не могилу сестры...не могилу... *** – Сяо! Ся-а-ао!!! – постоялый дом Ваншу переполнился отчаянными криками вездесущной феи, которая не успокоилась даже когда ей сказали, что Сяо здесь нет. Бросив короткое "он придёт", она продолжила кричать, буквально молить Сяо придти. Её последняя надежда была только на него. Возможно, Итэр сумеет услышать среди истошных криков души, зов сердца, молящий о любви? – Паймон! – Сяо хмурится беспокойно, подбегает ближе, зная, что если здесь она, то и Итэр неподалёку. Недавно он как раз отправился на поиски него, но сердце подсказывало, что он сам придёт... Разве не так? – Итэр... Где он? – Он...он! Ему очень плохо! – Паймон говорила быстро. Во все стороны махала руками, захлебывалась в собственных словах, – Он сказал, что ему нехорошо! Сказал, что уйдёт! Помоги, скорее! *** С того момента как голову Сяо прекратили долбить слова "не успел", произошло...слишком много всего. Прошло много времени после гнева Селестии на Тейват. После того, как в их подлатанный мир вернулись все, имевшие прежде глаз бога. Прошло много времени, когда он по-детски перестал завидовать Чжун Ли, из-за вернувшегося к нему через тысячи лет Чайлда. Где он сейчас? Уже смирился? Ему не так больно? Он вернётся? ... – Сяо, почему ты расстроен? – Чжун Ли легонько погладил его по голове. – Неужели из-за того, что Итэр тебя не помнит? Разве так не лучше? – Он разделил со мной боль моего прошлого – мне хотелось ответить тем же самым. Расспросить обо всём, – Сяо задумался, – Может, у меня бы не получилось, но я бы попытался его поддержать. Почему же так? На этот раз он взвалил всё на собственные плечи, хотя я обещал придти, назови он только моё имя, – Сяо тихо выдохнул. – Мне столько нужно ему сказать... – О, Сяо, – Чжун Ли ласково погладил его по спине. – Тебе пора отпустить это. С путешественником всё хорошо, а ты мучаешься понапрасну. Стоит начать всё с чистого листа. Кто знает, возможно ты станешь причиной, по которой он вернёт себе память? – Если и стану... Что если он стёр себе воспоминания намеренно? Что если он не хочет помнить ни меня, ни Тейват? – Сяо, – Чжун Ли строго хмурится, – Люмин тоже здесь. Она жива. Больше нет причины его печали.