Demon Slayer.

Пока я двигался к Серебряным Городам, мои мысли были заняты странным чувством беспокойства. Неизвестно откуда возникшее, оно не отпускало меня ни на мгновение. Вскоре я узнал, что Зехир, сын архимага Лиги Серебряных Городов, Сайруса, решил отомстить за смерть своего отца, и жажда мести терзала его, как голодного зверя, стремящегося насытиться. Его первой целью стал Кадашман — некогда славный город магов, ныне осквернённый мертвыми, поднявшимися из своих могил. Я не мог не задуматься, куда приведёт его эта месть, и не превратится ли он сам в подобие того, кого так ненавидит, — Маркела, убийцы его отца. – Значит, Маркел увёл все войска? – задумчиво спросил Зехир, его глаза блестели от волнения. – Кроме гарнизонов, – ответил Нархиз. – Маркел вернулся в Империю Грифона, чтобы воскресить короля... О, Первый в Круге... – Слушай, называй меня просто Зехир, – его голос был твёрд, но в нём звучало что-то почти детское, стремление избавиться от формальностей, от этого тяжкого бремени наследия. – Да, Первый... Зехир. – Тогда уж лучше Зехир Первый, – усмехнулся он, не обращая внимания на противоречие своих слов. – Маркел сражался с мятежниками и с Иролланом. А демоны всё ещё рыскают по этим землям. – Должен сказать, звучит почти обнадёживающе, – попытался подбодрить его Нархиз, хотя в его голосе ощущалась горечь. – Ещё как! Надо действовать, пока он занят. Соберём армию и выбьем нежить, и Серебряные Города снова засияют, Нархиз, – с этими словами он почувствовал прилив решимости, которая захлестнула его, как морская волна, готовая смести всё на своём пути. Не успел Зехир закончить свою мысль, как я появился перед ним. На его лице промелькнула тень удивления, едва заметная, но весьма выразительная. – Ты кто? – холодно спросил он, не ожидая визита. – Приветствую тебя, Зехир, сын Сайруса. Я Тамерлан, один из лидеров Тёмных Эльфов, – мой голос был спокоен, но в нём звучала сталь, как эхо забытых обид. – Ты знал моего отца? – в его голосе было смешано столько чувств: недоверие, горечь, тоска. – Лично нет. Но я слышал о нём, как о первоклассном маге. Однако он оказался трусом, когда королю Алексу понадобилась помощь... – начал я, зная, что мои слова ударят по больному. – Мой отец не был трусом! – вскричал Зехир, словно его пронзила острая боль. – Что, правда? Тогда почему он не прислал войска, когда армия Кха-Белеха напала на королевство Алекса и его жены Фионы? Или почему он отказался помочь, когда Годрик просил его о помощи? – в моих словах не было ни капли жалости. – Насчёт первого я ничего не знал, я был ещё юн. А что касается второго... мой отец стал любить только себя, а на других ему было плевать, – его голос звучал уже не так уверенно. – Даже на семью? – спросил я, холодея от этой мысли. – Увы, – тихо ответил он, и в этом признании была вся тяжесть его судьбы. - Но я не был здесь, чтобы обсуждать прошлое. – Ладно, я не об этом. Как ты уже заметил, я из расы Тёмных Эльфов... – Тёмные Эльфы? Но ты человек, – возразил Нархиз, впервые заговоривший с сомнением. – Верно подмечено, Нархиз, я человек, точнее, полукровка, – ответил я спокойно, зная, что в этих словах скрыта часть правды, которая не требует объяснений. – Вот как... И что привело тебя ко мне? – в голосе Зехира звучало напряжение. – Меня прислал Тиеру. Он сказал, чтобы я помог тебе освободить Серебряные Города, захваченные безумным стариком, Маркелом, – я чувствовал, как мои слова пронзают его сознание. – Тиеру? Значит, ты был в Ироллане? – спросил он, начиная понимать, что его пути ведут к новому союзнику. – Маркелу удалось воскресить короля Николаса и подчинить его своей воле, но я и Файдаэн сумели остановить Николаса. – Значит, Николас повержен? Тогда где сам Файдаэн? – в его голосе было любопытство, но и опасение. – Он остался в Ироллане, чтобы навести порядок. Он сказал, что пришлёт гонца, если у него будут новости, а я прибыл, чтобы помочь тебе освободить Серебряные Города, – мои слова были полны решимости. – Я буду рад твоей помощи, Тамерлан. Что ж, начнем с освобождения Кадашмана, а затем освободим остальные города, – в его голосе появилась та твёрдость, которую я искал. – Отлично. Значит, можно выдвигаться, – согласился я, зная, что впереди нас ждёт тяжёлый путь, полный испытаний и опасностей, но и новой надежды, которая, возможно, исцелит не только землю, но и наши души. Как только мы с Зехиром начали наше движение, пути наши разошлись, но цель оставалась единой. Впереди нас ожидали демоны и нежить, и каждый шаг по направлению к городу Кадашману сопровождался их уничтожением. Зехир, обладая не только мастерством, но и хитростью, обнаружил по пути казарму Инферно и, несмотря на всю противоречивость такого поступка, нанял демонов в свою армию. Я, разумеется, внутренне противился этой мысли, но выбор у нас был ограничен: освобождение Кадашмана требовало всех возможных ресурсов, даже таких сомнительных союзников. После пополнения войск Зехира, мы двинулись к городу, продолжая беспощадно уничтожать нежить на пути. Когда, наконец, перед нами предстала стена Кадашмана, охраняемая гарнизоном, я предложил: — Зехир, город уже близко, за этим гарнизоном. Как поступим? — Как именно? — в его голосе сквозило сомнение, но также и скрытая решимость. — Я разобью гарнизоны, а ты захватишь Кадашман, — произнес я, понимая всю тяжесть предстоящей битвы. — Хорошая идея, но тут три гарнизона, — заметил он, оглядывая впереди простирающиеся укрепления. — Я уничтожу все три, ибо в них много нежити, а ты просто не выдержишь такой натиск, — сказал я, холодно оценивая наши шансы. Зехир кивнул, принимая мои слова, понимая, что сейчас не время для споров. Когда наступил момент, я бросился на первый гарнизон. Противник, несмотря на близость города, оказался не таким сильным, как я ожидал. Их войска состояли из сотни скелетов-лучников, пятидесяти нежити и двадцати пяти призраков, в то время как в моём распоряжении было около двухсот пятидесяти ассасинов, сотня амазонок, пятьдесят минотавров и двадцать пять наездников на ящерах. Численный перевес был на нашей стороне, но я знал, что переоценивать себя нельзя. С началом боя, я приказал удерживать позиции, позволив ассасинам обстрелять скелетов-лучников. Все понимали, что наши силы далеки от дома, и потерь мы не могли себе позволить. Меткость ассасинов оказалась решающей: вскоре скелеты были уничтожены, и их внимание переключилось на нежить и призраков. Я применил свои навыки, но даже они не всегда могли преодолеть мистическую защиту призраков. Тогда в бой вступили амазонки, минотавры и наездники на ящерах, окружив призраков и беспощадно атакуя. Я был удивлен слаженностью и координацией моих воинов, которые, несмотря на трудности, справились с задачей. Последние остатки нежити были уничтожены ассасинами. Первый гарнизон пал, и я направился ко второму, в то время как Зехир, воспользовавшись открывшимся проходом, устремился освобождать Кадашман от нежити. Он сумел внедрить лазутчика в город, который донес, что Кадашман охраняется некромантом по имени Орсон. Почувствовав разрушение первого гарнизона, Орсон собрал все свои силы, чтобы встретить меня, не подозревая, что его ждет Зехир. Их столкновение было ожесточенным, но здравомыслие и решимость Зехира позволили одержать верх. Орсон пал, а город был освобожден. Орсон, угрюмый некромант, был человеком, лишённым блеска в глазах и тепла в душе. Его слабое обаяние и отсутствие лидерских качеств не позволяли ему командовать армиями, обладающими собственным разумом и волей. Но Орсон не отчаивался. Он нашёл выход в создании послушных зомби, на которых он мог бы полагаться. "Всё, что выше шеи, бесполезно," — с горечью повторял он, и в этом его слова находилось некое зловещее откровение. Когда я разрушил третий гарнизон, чувство торжества во мне было сдержанным, почти подавленным — ведь знал я, что впереди ещё долгий путь. Я поспешил вернуться к Зехиру, ибо мысли мои, несмотря на победу, были омрачены сознанием, что этот бой лишь начало тяжкого пути. Орсон пал, и Кадашман оказался под контролем Зехира, но вместо радости в его глазах я видел холодную решимость, что рождалась не в сердце, а в рассудке. Зехир осмотрел город с каким-то отстранённым спокойствием, использовал магический навык и вернул Кадашману его прежний облик. Не было в этом ни триумфа, ни радости — лишь молчаливая концентрация. Он собрал войско и с металлическим блеском в глазах произнёс: — Город в наших руках! Теперь у меня есть армия, Маркел. На каждой магической стреле написано твоё имя. — Как успехи? — спросил я, чувствуя некое странное, необъяснимое беспокойство. — Я сумел захватить город, — ответил Зехир, его слова звучали как отзвук далёкого эха, лишённого эмоциональной окраски. — Осмотрел магический архив. Теперь осталось немного обучиться. — Если тебе нужно время, я подожду, — сказал я, пытаясь понять, что скрывается за этим ледяным спокойствием. — Благодарю, — сдержанно кивнул Зехир и поспешил к обучению, в то время как я просто блуждал по территории, искал врагов, словно ощущал их присутствие где-то рядом, хотя и не нашёл никого. Вернувшись в город, я увидел, что Зехир закончил обучение, и в его взгляде наконец появилось что-то человеческое, хотя и едва заметное. — Как успехи? — спросил я, вновь ощущая ту же странную тревогу. — Наконец-то! — голос его был странно оживлённым, но не радостным. — Теперь пора действовать! — Очень хорошо, значит будем выдвигаться, — сказал я, чувствуя, что за этими словами скрывается что-то более глубокое, неясное, что тревожит душу. Мы были готовы выдвигаться, но моё сознание было охвачено мыслями о том, что впереди нас ждёт не просто война, а нечто большее — битва не только с нежитью, но и с тем, что скрывается в наших собственных душах. Я понимал, что Зехир, несмотря на свою уверенность, был в неведении о том, что нас ждёт впереди, и эта неуверенность меня не покидала. Я наблюдал за ним, как за объектом научного исследования, пытаясь понять, что движет его поступками. — Мы вернём все наши города, — произнёс он, и в этих словах слышалась некая мрачная решимость. — Потом перевернём все библиотеки и прочитаем каждую строчку, каждое слово Сар-Илома. И тогда повеселимся! — Погоди, — остановил я его. — Ты сказал "мы". Ты что, хочешь, чтобы я изучил навыки вашей лиги? — То, что ты силён и умён, я не сомневаюсь, но если нас ждёт крупная заварушка, то, думаю, тебе не помешает изучить что-то новое, — в его голосе звучало что-то нечеловеческое, как будто говорил он не из сердца, а из глубин холодного рассудка. — Хорошо, я согласен, — сказал я, чувствуя странное облегчение от того, что эта непонятная тяжесть на душе наконец-то нашла своё отражение в словах. — Я также заметил, что ты сменил наименование города. — Верно. Я думаю, что звание "Сейхам" ему подойдёт, — его голос был твёрд, но в его тоне чувствовалось нечто ледяное, неотвратимое. — Поступай, как знаешь, — сказал я, чувствуя, что в этих словах заключалась не просто констатация факта, а нечто большее, что я пока не мог осознать. — Ладно, я на разведку. Я использовал магию перевоплощения и превратился в птицу, но ощущение странного, необъяснимого беспокойства не покидало меня. Я понимал, что это было нечто большее, чем просто инстинкт. Это был страх перед неизвестным, перед тем, что скрывалось в глубинах нашего сознания. Я знал, что впереди нас ждёт нечто ужасное, и что Зехир, несмотря на свою силу и уверенность, был лишь пешкой в этой великой игре. Возвращаясь в город, я встретил Зехира, который уже успел нанять двух новых соратников. В его взгляде было что-то тревожное, что-то, что говорило о том, что он сам не понимает, к чему ведёт нас этот путь. — Приветствую, Зехир, как успехи? — спросил я, ощущая ту же странную тревогу. — Пока вы были на разведке, я сумел неплохо подготовиться и нанять двух товарищей, чтобы победить эту нежить. Вот знакомьтесь, это Хафиз, а второго... — Вайшан, — перебил я его. — Давно не виделись. — О, господин Тамерлан, как я рад вновь вас увидеть, — произнёс Вайшан, и в его голосе звучала неподдельная радость. — Раилаг говорил, что вам может понадобиться помощь, поэтому он меня и отправил. — Да, и он оказался прав, — сказал я, чувствуя, что эти слова имели большее значение, чем могли показаться на первый взгляд. — Так, что мне делать? — Твоя задача — отнимать ресурсы у разбойников и приносить их в город. Если они окажут сопротивление, то можешь ликвидировать их, — сказал Зехир, и в его голосе было что-то ледяное, как будто он говорил не о живых существах, а о каких-то неодушевлённых предметах. — Хафиз, я поручаю тебе это же задание. Уничтожьте врагов, что окружают нас на континенте. - Будет исполнено, — ответил Хафиз, и в его голосе не было ни малейшего сомнения. — Итак, какие новости? — спросил я, чувствуя, что впереди нас ждёт нечто большее, чем просто война. — Я облетел всю территорию и должен заявить, что после того, как Маркел превратил все Серебренные Города в города нежити, пейзажи золотой пустыни изменились на выжженную землю. В некоторых местах имеются деревья, которые давно высохли из-за недостающей им влаги, а казармы вашей Лиги превратились в казармы нежити. — Похоже, что Маркел достаточно тут начудил, — с холодным спокойствием произнёс Зехир. — Но ничего, я уничтожу его, а города вернутся к своим истинным видам. — Убавь свой пыл, — остановил я его, чувствуя, что в его словах было что-то, что меня беспокоило. — Ненависть — плохой советчик. Лучше действовать на холодную голову, чтобы не наделать ошибок. — Да, ты прав, — сдержанно согласился Зехир, и в его голосе впервые прозвучала нотка сомнения. — Поэтому мы возьмём нужное количество ребят и не спеша попробуем освободить сначала тот город, который слабо защищён. — Думаю, это правильное решение, — сказал я, чувствуя, что впереди нас ждёт нечто большее, чем просто битва. Это была битва за наши души, за то, что оставалось в нас человеческого в этом холодном, жестоком мире. Собрав необходимое количество юнитов, я и Зехир направились на другую сторону берега, где нас ожидала новая, неизведанная реальность. Проход через портал, созданный Маркелом, когда он захватил власть над землями Магов, казался преодолением некоей грандиозной, почти мифической преграды, за которой начиналась территория, до сего дня остававшаяся лишь смутным, пугающим образом в нашем воображении. Зехир, на первый взгляд невозмутимый и твёрдый, оказался ошарашен тем, что увидел — его глаза, обыкновенно спокойные и уверенные, были наполнены тревогой и недоверием, как если бы он вдруг оказался перед бездной, в которую не мог поверить до этого момента. Я видел, как все его убеждения, едва ли не основа его жизненной философии, пошатнулись от осознания правдивости моего доклада о данном крае. Когда мы приблизились к первому городу, называемому Зияд, я взял на себя роль молчаливого, но неумолимого уничтожителя всех тех, кто осмелился бы встать на нашем пути. Зехиру, я знал, необходимо сохранить силы для главной битвы — битвы, от исхода которой зависело не только наше будущее, но, быть может, и сама суть нашего существования. Мы прибыли к городу, и я, оставаясь в стороне, наблюдал, как Зехир, молчаливый и сосредоточенный, занялся осадой и захватом. Это было почти ритуалом — холодным и бесстрастным действом, в котором не было места ни жалости, ни сомнениям. Как я и предполагал, защита города была слабой, и Зехир быстро справился с задачей, хотя и потерял нескольких бойцов, сражённых магической нежитью. — Отлично! Город взят. Куда направимся дальше? — его голос прозвучал так, словно он ожидал услышать от меня нечто большее, чем просто план действий. В его словах сквозила потребность в подтверждении, что мы движемся в правильном направлении, что наша цель ещё имеет смысл. — Предлагаю вернуть городу его истинный облик и отправиться на северо-запад, чтобы освободить следующий, — ответил я, чувствуя, как мои собственные слова отдаются эхом во мне самом, как будто они тоже искали подтверждения своей значимости. — Да, но нам нужна армия, — заметил Зехир, и я уловил в его тоне скрытую усталость, осознание того, что без поддержки мы обречены. — Думаю, Хафиз сумел собрать нужное количество людей. Надо лишь отправить ему весточку. — Хорошо, так и поступим. Зехир быстро написал послание, в котором говорилось о срочной необходимости в армии, и отправил его своему подчинённому. Тот, не медля, собрал войско и прибыл в назначенное место встречи. В его фигуре и поступи читалась уверенность, которую мы утратили. — Молодой господин, сер Тамерлан, — обратился Хафиз, слегка склонив голову, — я привёл вам подкрепление, чтобы вы могли успешно завершить начатое. — Благодарю, Хафиз. Каково положение в городе? — Пока вы вдвоём сдерживаете противника, я и Вайшан успешно очищаем территорию от врага. К нам также присоединился герой из Империи. Он говорит, что там сейчас не лучшие времена после прихода к власти Маркела. — Хорошо, — сказал я, стараясь не выдать сомнений, закравшихся в мою душу. — Как его имя? — Руггер, господин. — Прекрасно. Возвращайся обратно, а мы продолжим освобождение городов. Получив приказ, Хафиз поспешил вернуться, оставив нас наедине с собственными мыслями. И снова я ощутил, как тяжёлым грузом ложится на плечи неизбежность дальнейшего пути. Я и Зехир двинулись вперёд, к следующему городу, но каждый шаг отдавался в сердце глухим, почти невыносимым эхом, словно мы не просто шли, но и тащили за собой всё наше прошлое, наши ошибки, наши утраты. Этот поход был уже не просто военной операцией, а чем-то гораздо более глубоким — путешествием в собственные души, в те тёмные закоулки, где спрятаны страхи и сомнения, которые, как ни старайся, невозможно оставить позади. Хафиз, герой фракции Академия Волшебства, был не просто воином, но воплощением того, как дух Асхана может сливаться в единое целое с предметами и знаниями, собранными со всех его уголков. В его глазах, внимательных и пытливых, отражалась непрерывная работа мысли, почти болезненное стремление распознать и уловить все тончайшие уловки и странности, скрытые за видимой реальностью. Вещи, которыми он окружал себя, были столь же необычны, как и сам Хафиз: сумеречные шёлковые одежды из Игг-Шайла, кожаные доспехи из Ироллана, драгоценности из шахт гномов — всё это казалось чем-то более значительным, чем просто предметы, словно они таили в себе часть того, что формировало его самого. Его интерес к необычному и любопытному распространялся и на его войска, особенно на гремлинов — ящероподобных гуманоидов, которых он долгие десятилетия обучал с каким-то странным, почти маниакальным усердием. Хафиз не просто тренировал их, он словно пытался вывести в них что-то новое, что-то, что отражало его собственные изысканные и извращённые вкусы. На пути к следующему городу, который находился севернее, я вновь повёл свою армию, расчищая дорогу Зехиру, чтобы тот мог освободить ещё один город, принадлежащий ему по праву. Я чувствовал странное напряжение в воздухе, как если бы сама земля сопротивлялась нашему продвижению. Подойдя к городу, я заметил, что его охраняет один из вассалов Империи. Это открытие вызвало во мне ощущение, что что-то здесь не так, что некоторые вассалы, ранее преданные и непоколебимые, поддались сладким речам Маркела. Как могла тьма так быстро и безвозвратно завладеть их душами? Пока Зехир осаждал город, я попытался вспомнить, кто этот вассал, который предал свою Империю и встал на сторону нежити. Образы прошлого смешивались в моей памяти, и когда битва завершилась, а противник был повержен, я наконец распознал того, кто сражался против Зехира. Это был Стефан, герой, убитый Раилагом, когда тот был в облике Аграила. В тот момент, когда я понял, кто передо мной, странное чувство, словно ледяная рука, сжала моё сердце. — Молодец, Зехир, город Афая взят, — сказал я, чувствуя, как мои слова теряются в пустоте. — Благодарю, — ответил он, но в его голосе сквозила странная отрешённость. — Кстати, ты знаешь этого рыцаря? Мне просто показалось, что вы знакомы. — Это Стефан — герой фракции Орден Порядка, — начал я, но слова тяжело ложились на язык. — Будучи стражем Зала Героев во время Шестого Затмения, Стефан, тем не менее, не играл значительной роли в происходящих событиях. После смерти императора Николаса Грифона он охранял ближайшие к мавзолею земли с ещё большим рвением, хотя и не смог отразить атаку Аграила, когда тот искал Сердце Грифона. В конце концов, Аграил убил его, но когда Королева Изабель прибыла в Зал Героев, Маркел, вероятно, воскресил его и сделал своей марионеткой. — Вот значит, как... — Зехир кивнул, но его глаза оставались холодными и равнодушными, как если бы он уже не видел в этом никакого значения. — Надо как можно скорее здесь закончить и уничтожить этого старика. — Всему своё время, мой юный друг, — ответил я, но мои слова звучали пусто, как эхо в пустой пещере. Смерть и жизнь переплелись в этом месте, и я уже не был уверен, где заканчивается одно и начинается другое. Пока мы находились в Афие, Зехир решил нанять ещё товарищей — Нуру и Джалиба. Они должны были выполнять ту же работу, что и предыдущие воины. Я был уверен, что их судьба будет такой же скоротечной и беспощадной. Но стоило только вспомнить о героях, что должны были охранять западный город, как один из них прибыл к нам с посланием. — Сер Зехир, сер Тамерлан, я привёл вам подкрепление, — произнёс он, поклонившись. — Ты, наверное, Руггер? — спросил я, и мой голос прозвучал едва ли не машинально. — Благодарю за подмогу. — Да, благодарю тебя, — добавил Зехир. — Можешь отправляться на юг и охранять город Зияд. — При многом благодарен, — ответил Руггер, прежде чем удалиться, словно он был лишь марионеткой, двигающейся по заранее намеченному пути. Как только он ушёл, я и Зехир распределили армию, что привели с собой, и направились на восток, дабы занять следующий город, который по праву принадлежал магам. Но я не мог отделаться от ощущения, что этот путь ведёт нас не только к победе, но и к чему-то гораздо более тёмному и неизведанному, что прячется за самыми глубинами наших душ. Рутгер, герой, чей путь был долг и извилист, прежде чем он оказался в воинских рядах герцогства Волка, носил в себе что-то тревожное, что-то, что не давало ему покоя. Когда-то он был известен лишь как бродяга и путешественник, человек, чуждый установленным порядкам, без цели и без надежды на обретение таковой. Он исходил множество дорог, не ища ничего, кроме самого себя, и знания, приобретённые им в те беспечные годы, стали его единственным оружием в этом жестоком мире. Но теперь, ведя свои войска по знакомым ему тропам, он стремился лишь к одному — к скорейшему окончанию войны, ибо его душа уже давно тосковала по свободе, по тем дорогам, которые звали его, манили прочь от крови и смерти. Когда мы продвигались к последнему замку Магов, я вдруг ощутил странное чувство. Как будто тени прошлого вновь встали передо мной, напоминая о том, чего я старался не замечать. В пути мы наткнулись на гарнизон, и я, ощущая тяжесть ответственности, подал знак Зехиру, что справлюсь с этой задачей сам. Он кивнул, принимая моё молчаливое предложение, и мы двинулись дальше. Первый гарнизон не представлял особой опасности, и я быстро разбил его, но чувство удовлетворения не приходило. Всё казалось пустым, словно я двигался вперёд лишь по инерции. Продвигаясь ко второму гарнизону, я начал замечать, как тяжесть предыдущих битв начала давить на меня. С каждым шагом всё сильнее ощущалось внутреннее давление, как будто все мои силы утекали в эту беспощадную землю. Битва со вторым гарнизоном была трудной, и я потерял нескольких бойцов. Их смерть отозвалась во мне не просто болью, но каким-то невыносимым осознанием, что каждая жизнь, которую я забираю или теряю, лишает меня самого части моей души. Но несмотря на это, я продолжал идти вперёд. Подходя к третьему гарнизону, я почувствовал, что силы мои на исходе. Войны, измождённые и измученные, смотрели на меня, ожидая приказа, и я знал, что они готовы были идти до конца. Но каков этот конец? Что нас ждёт за последним барьером? Собрав всё, что осталось от моей решимости, я дал знак к атаке. Битва была яростной и жестокой, словно сама смерть спустилась на поле брани. Я видел, как головы летели с плеч, как кровь заливала землю, но я продолжал идти вперёд, не ощущая ни боли, ни страха. В конечном итоге, когда враг пал, я отошёл в сторону, пропуская Зехира и его армию, и только тогда позволил себе ослабить хватку. Мы медленно двинулись к ближайшему городу, каждый шаг давался с трудом, как будто сама земля цеплялась за наши ноги, не желая отпускать. Воины шли молча, и в их глазах я видел отражение того же, что творилось в моей душе. Мы достигли цели, но какой ценой? И сможет ли этот короткий отдых принести нам облегчение, или же это лишь временная передышка перед новой волной страданий? В своих тихих размышлениях Зехир погружался в мучительное осознание, что его собственная жизнь стала зеркалом бесконечной борьбы, которую он ведёт не ради себя, а ради отмщения и освобождения. В туманной и жаркой пустыне, на землях, некогда оккупированных жутким некромантом по имени Маркел, он и его товарищ Тамерлан возвратились, чтобы восстановить порядок и справедливость. Грехи прошлого, когда Маркел погубил его отца, враждебные подлости этого мира, казалось, оживали в его мыслях, как неумолимое напоминание о том, что он должен сделать. И вот, объединившись, они начали свой путь с освобождения города Сейфим. Однако освобождение это было не столь простым, как казалось на первый взгляд. Зехир, в своём смирении и уважении к старшему, принимал на себя основную задачу освобождения городов, тогда как Тамерлан, человек, который знал больше, чем мог рассказать один лишь опыт, помогал расчищать путь. Это было не просто военное сотрудничество, а борьба за понимание и преодоление собственных слабостей. Даже Нархиз, строгий и педантичный преподаватель Академии Волшебства, заметил эту разницу, когда Тамерлан присоединился к ним. Нархиз был олицетворением непреклонной дисциплины, строгих правил и педантичности, которые, как ему казалось, являлись корнями истинного успеха. Он был настоящим испытанием для тех, кто стремился стать магом. Но Зехир знал, что в его бесконечном стремлении к совершенству есть и своя тёмная сторона, безжалостная и беспощадная. Вместе с Тамерланом Зехир освободил два города, Зияд и Афия, где каждый шаг был пропитан тяжестью страха и ненависти. Они наняли вассалов, чтобы те снабжали их армию, и только когда их ряды снова пополнились, они двинулись к последнему Серебренному Город. Но и здесь, как в жёсткой и бесконечной игре, возникла проблема — три гарнизона, охраняющие путь, были стойкими и готовы на всё. Тамерлан взял на себя этот титанический труд прорвать оборону гарнизонов, оставив Зехиру только последний город. Его усилия были поистине героическими, и хотя Зехир хотел бы помочь, Тамерлан настоял на своём. И вот, когда Зехир прибыл к Аль-Сафиру, он увидел, что город был иным, чем те, что он освобождал ранее. Ощущение, что Маркел не смог окончательно подчинить Аль-Сафир, добавило ещё один слой к его внутреннему смятению. Осадив город, Зехир столкнулся с представителями их собственной лиги, которые, как мрак, восстали против него. Используя все свои знания и умения, он одолел противников, хотя и сам не мог освободиться от ощущения, что каждый бой оставляет тёмное пятно на его душе. Аль-Сафир был освобождён, и теперь оставалось только одно — наконец-то отдохнуть. Однако больше всего в отдыхе нуждался Тамерлан, который, как ни странно, был самым близким и важным союзником Зехира, несмотря на всю тяжесть их пути и страдания. В этой ночной тишине, когда каждый шаг и каждое дыхание казались бесконечными, Зехир знал, что истинный покой и освобождение ещё предстоит обрести. После отдыха и пополнения армии, мы с Зехиром отправились на юг, стремясь завершить нашу миссию. Как и полагалось, наш путь привёл нас в город Зияд, где мы приобрели корабль, готовясь к следующему этапу путешествия. Однако перед тем как мы смогли двинуться дальше, к нам неожиданно прибыли Нура и Джалиб, принёсшие дополнительные подкрепления. Их появление было столь внезапным и непредвиденным, что мгновение показалось иллюзорным, почти как в бурной ночи, где чудеса и страхи сливаются воедино. Нура, Творец Заклинаний, являлась сущностью, чья магия не только властвовала над стихиями, но и сама по себе была олицетворением магии. Каждый миг её существования был наполнен трепетом и внутренним напряжением, словно самой её сущности было суждено постоянно впитывать ману, не ведая усталости. Это была сущность, отличающаяся исключительным мастерством в медитации и ментальном сосредоточении, что позволило ей стать одной из величайших в своей сфере. Джалиб, другой наш союзник, был джинном, духом, чьи способности превосходили обычные человеческие пределы. Его умение отражать магические заклинания и направлять их обратно к врагам вызывало страх у противников, и этот аспект был не просто даром, а бременем, которое он нес с уважением и преданностью. Он был другом и союзником, который смог перевернуть представление о магии в этой части мира, делая её орудием справедливости. Мы, приняв армию и отправившись на кораблях, достигли берегов Империи, приблизившись к городу Новострожинску. Это был тот самый город, где некогда находилась Изабель, когда Маркел начал сбор артефактов для воскрешения Николаса. В этом городе, удивительно, не было ни одного человека, и мы без труда вошли в него. Убедившись, что угрозы городу не угрожают, мы направились на восток к Мифограду. Прибыв к Мифограду, мы обнаружили, что город охранялся рыцарем Ордена Порядка, и вся территория была под контролем Маркела. Я передал часть своей армии Зехиру, и тот начал осаду города. Наблюдая за битвой, я был поражён яростью и жестокостью сопротивления. Витторио, рыцарь, принявший сторону Маркела, не желал сдаваться и был готов бороться до последнего дыхания. С его решимостью было сложно не считаться, и мы не стали пытаться его переубедить. В конце концов, когда Зехир одержал победу, я посмотрел на того, кто стал союзником врага. Витторио был ветераном, который знал толк в осадах и был готов жертвовать собой ради своих убеждений. И вот, когда мы, казалось бы, нашли момент для отдыха, к нам прибежал гонец с посланием от Файдаэна. Его измождённое состояние говорило о долгом и тяжёлом пути. — Я здесь… с посланием… из Ироллана, — произнёс гонец, дыхание прерывалось от усталости. — Отдохните, поешьте, а потом поговорим. — Он прав, Гэлан, лучше отдохни, — сказал Нархиз, его голос был полон авторитета. — Бежал двенадцать дней… почти не устал… Это срочно… Видишь, Нархиз? Вот что означает слово «срочно». Немедленно, а не после обеда. Слушаю. — Послание от Тиеру, — продолжил гонец, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мудрый, но необразованный. Слишком верит драконьей мифологии – не умеет рассуждать логически. — Нархиз! — прервал его Гэлан. — Тиеру предсказал, что Великое Затмение двадцать лет назад отметило будущую мать Мессии Зла. — Да брось! Предсказания? Кто в них верит? — В те, которые сбываются, верим мы все. И потом я слышал об этом от своего отца, да и Тамерлан как-то об этом упомянул. — Гэлан, известно ли, что за девочка была отмечена? — Королева Изабель. — Как?! Тиеру в этом уверен? — Был уверен. Демоны убили его, чтобы сохранить тайну. — Я могу подтвердить слова гонца. Ещё до прибытия в Империю Грифона, Богиня Дина предсказала то же самое, после чего я и двое моих товарищей отправились в Империю. — Понятно. Вот почему они нападают маленькими группами, а не огромными ордами. Демонам нужна только королева. Значит, мы должны захватить Изабель… — Чтобы опередить демонов, Тиеру рассказал о ритуале… — Бред! Его фокусы нельзя назвать ритуалом. — Нархиз! — Тиеру записал его на свитке. Свиток у нашего вождя, Файдаэна. Сейчас он воюет с Империей Грифона, чтобы захватить Изабель. — Ну Нархиз, можешь забыть о тишине, покое и научных изысканиях. Зови боевых магов! Пусть Круг собирает войска! Выступаем на Коготь! В этом мире, полном предательства и магических иллюзий, каждое действие, каждое слово и каждая мысль приобретали новые смыслы, в которых истина и ложь переплетались в неразрешимой и бесконечной борьбе.