Demon Slayer.

Когда я одолел Кха-Белеха, и наши отряды освободили Изабэль, мы вернулись в Серебренные Города. Однако, несмотря на все усилия, Зихир не смог полностью исцелить королеву. Смертельный след, оставленный в ней, не исчез, и страшный плод, зачатый от Кха-Белеха, уже начал развиваться в её утробе. Мы стояли перед самым сложным вопросом: как быть с этим ребёнком? В клане Игг-Шаил собрали совет, где, под тяжестью необратимого выбора, решали судьбу этого нового существа. В комнате, наполненной тихим, удушающим напряжением, начался разговор. — Итак, друзья, — произнёс я, — роды Изабэль близки, и мы должны принять решение. Изабэль, как мать, тебе предоставляется слово. - Изабэль, вся в слезах и с горьким страхом в глазах, ответила: — Сказать честно, это дитя того демона, который похитил меня и использовал магию, чтобы я родила его ребёнка. Он — плод тёмных сил, не имеющий места среди людей. - Мы переглянулись, понимая всю тяжесть своего выбора. — Понимаю твою боль. Есть два возможных пути. Первый: ты можешь сохранить ребёнка, но это сопряжено с огромным риском. Эмоциональное напряжение может вызвать выкидыш, что приведёт к твоей смерти, чего мы не можем допустить. - Изабэль всхлипнула, и её голос дрогнул: — А второй вариант? — Второй вариант: родить ребёнка, но затем отказаться от него. Это будет тяжёлое решение, но, если ребёнок унаследует облик демона, как его отец, его воспитание станет настоящим испытанием, и никто не возьмётся за его обучение. - Изабэль почувствовала, как её сердце сжимается от страха и горя: — Вы хотите, чтобы я отказалась от своего ребёнка?! — У тебя нет выбора. Если ты не согласна убить его, то нужно будет спрятать ребёнка от Биары, — сказал Зехир. — Передай его группе сопротивления, борющейся с Биарой, которая узурпировала власть в Империи. - Изабэль, её лицо искривилось от страха, кивнула в знак согласия: — Хорошо. После родов передайте ребёнка группе сопротивления. Когда настал день родов, все были на грани нервного срыва. Изабэль потеряла много крови, но осталась жива, хотя её состояние было критическим. Она родила мальчика, который был больше похож на демона, чем на человека. Печаль и ужас охватили её глаза, когда она увидела своего ребёнка. Я, понимая, что из этой ситуации нет выхода, взял младенца и направился к армии сопротивления. Изабэль осталась в живых, и лучшие медики взялись за её лечение, но её внутреннее состояние оставалось мучительным. Найдя группу сопротивления, я был встречен с удивлением и уважением. Меня провели к Дункану, и я увидел, как он и его гномий союзник, прервав свой спор, обратили своё внимание на меня. — Кто ты? — спросил Дункан, его взгляд был полон настороженности. — Моё имя Тамерлан. Я прибыл сюда с одним лишь намерением, — ответил я. — И что же это за намерение? — продолжал он. — Я принёс вам этого младенца. - Я развернул свёрток, показав младенца, и увидел, как выражения лиц обоих мужчин изменились на смесь ужаса и беспокойства. — Чей это ребёнок? Он вызывает страх и ужас, — сказал гном. — Это ребёнок королевы Изабэль и Кха-Белеха. — Я видел, как они шокировались. — Королевы Изабэль?! Неужели она дошла до того, что родила такое чудовище? — Вы не знаете? — спросил я, потрясённый их неведением. — Что именно? — Изабэль, правящая в Империи, — это самозванка. Реальная королева сейчас находится в реабилитации, а власть захвачена демоницей Биарой, — объяснил я. — Значит, это дитя истинной Изабэль. Но почему вы принесли его сюда? — с любопытством спросил Дункан. — Изабэль осознаёт, что родила чудовище, и отказалась от него. Она не смогла найти в себе силы убить его, — сказал я. — Поэтому я прошу вас либо убить, либо спрятать его. — Хорошо. Вульфстен, сможешь ли ты надёжно спрятать его, чтобы Биара не нашла? — спросил Дункан. — Смогу, — ответил Вульфстен, — но не могу гарантировать, что его не убьют. — Главное, чтобы Биара не добралась до него, — сказал я. — Я сделаю всё возможное, — заверил Вульфстен. И так, тяжёлое решение было принято. Судьба этого младенца осталась под вопросом, и его дальнейшая жизнь определялась неизвестностью, как и судьба самой Изабэль, которая боролась с последствиями своих страданий. Взяв на себя задачу покинуть лагерь и оставить дитя в заботливых руках, я, прощаясь с Дунканом и Вульфстаном, направился к новым заботам. Неожиданно, когда я узнал о развале Империи Грифона, меня охватило чувство тревоги и растерянности. Говорят, что некоторая часть дворянства отказывается признавать власть королевы Изабэль и перешла в открытую оппозицию. Даже её недавняя канонизация, кажется, не исправила положение. Поговаривают, что с возвращением королевы из Шио, её поведение изменилось. Я был немало удивлён, обнаружив, что Биара оказала влияние на эти события, что было неудивительно. Предстоящее наказание для мятежников, отстаивающих свои права и предавших королевский трон, казалось неумолимо. Чтобы удостовериться в точности происходящего, я отправился в Империю, чтобы встретиться с Годриком. Прибыв в Империю, я быстро нашёл Годрика, который в данный момент обучал свою дочь Фриду. Наблюдая за их тренировкой, я был поражён контрастом между строгой дисциплиной и игривой остротой слов. — Хорошо… Хорошо! Ты справляешься великолепно. Ты сильна, дисциплинированна… — Ты будто хвалишь собаку, отец. — А ещё — упрямая и непредсказуемая. — Это не те черты, которые следует стыдиться. — Верно. Боюсь, твои способности вскоре понадобятся. Политика — это шахматная партия, в которой играют живыми фигурами. — Тык и есть… — Ты абсолютно прав, друг мой. — Тамерлан! Давно не виделись. Что привело тебя? — Я почувствовал, что надвигается что-то серьёзное, и потому прибыл. Твои слова о людях как о шахматных фигурах близки к истине. — И мне это не нравится. Красные священники новой церкви, короновавшие Изабэль, сделали из неё святую… Мятежные лорды ищут убежища у бывших союзников… Этот змей Аларик стал Архиепископом… И куда-то исчезли ангелы… — Меня всё это тоже беспокоит. Иногда кажется, что Изабэль… — Да? И что же я?! — Вы… королева, конечно… — Я слышу твоё уверение в преданности, Фрида. Потому что ты едешь на войну. Эти слова Изабэль удивили нас троих. И когда она прибыла, я сразу почувствовал её демоническую ауру, которая выдавала Биару. Годрик, тем временем, не заметил этого изменения. — Фрида?! На войну?! Но командующий армией Грифона — я… — Уже нет. Я собиралась назначить Ласло на этот пост, но Фрида подойдёт лучше. А ты, Годрик, станешь моим советником. Твой опыт слишком ценен, чтобы рисковать твоей жизнью на поле боя. — Но… Фрида! Она же не… — Лучшего полководца не найти. Или можешь назвать другое имя? — Я думаю, нет. Фрида, ты выступаешь через три дня. — Три дня?! Этого недостаточно для сбора войск! — Мы должны спешить. Войска подойдут позже. Мы наберём новых рекрутов. Более сильных… и послушных. Готовься, Фрида. — Ваше величество. Как только лже-Изабэль покинула нас, мы остались в глубоком недоумении, пока Годрик не нарушил молчание. — Новые войска?! Выступать без подготовки?! Это чудовище Ласло получает повышение?! Хм… Окружи себя верными людьми, Фрида. Будь крайне осторожна. — Ты тоже, отец. Что бы это ни была за игра, ты — одна из ключевых фигур. — Я знаю, но это не важно, Фрида. Запомни: Империя превыше любого человека. Исполняй свой долг, служи Эльрату. Грифон вечен! — Возможно, отец. Надеюсь на это. — Тамерлан. Могу я попросить тебя об услуге?.. — Ты хочешь, чтобы я сопровождал Фриду? — Да. — Значит, ты понимаешь, что нынешняя королева, которой вы поклоняетесь, не та, за кого себя выдает? — О чём ты говоришь?! — Значит, за это время ты так и ничего не понял. — Тамерлан, вы можете объяснить? — Хорошо. Слушайте внимательно, повторяться не буду. Увидев два кивка от Годрика и Фриды, я начал своё объяснение, как бы против воли и со скрытым страхом, который, однако, сквозил в моих словах. — Позвольте мне говорить прямо. Изабэль, которую вы сейчас видите и перед которой преклоняете колени, не та, за кого себя выдаёт... — Что за вздор! Она наша королева, её провозгласили святой! — Увы, ты ничего не понял. — Можешь объяснить яснее? — Ах, Годрик, вспомни тот день, когда мы были в Шио и сражались с Властелином? — Да, помню. Тогда ты взял на себя Властелина и боролся с ним до тех пор, пока не сбросил его в кипящую лаву… — И что было потом? — После этого юный Зехир открыл портал и перенёс нас в Серебряные Города, чтобы исцелить её. — Верно. Вот с этого всё и началось. — О чём ты говоришь? — Когда Зехир проводил исцеление, он оставил её отдыхать после обряда. Однако, когда он ушёл попрощаться с Файдаэном, в её комнату пробралась Биара и отняла часть её души, приняв её облик и вышла к тебе. И вот, как только она вышла, вы, не замедляя, покинули Серебряные Города и прибыли сюда. Можно сказать, что, не сумев отличить врага от союзника, ты пустил чужака в свой дом, и теперь Империей правит демон. — Как это возможно? — Отец! Как ты мог?! — Я не знал. И кроме того, я не могу определить врагов по ауре. — Если это враг, выдающий себя за королеву, где же настоящая королева? — Истинная Изабэль в данный момент находится под защитой клана Игг-Шаил. — А как она? — После тяжёлых родов, она потеряла много крови и сейчас проходит реабилитацию. — После тяжёлых родов?! Неужели исцеление не помогло?! — Помогло, но осадок остался. — И где сейчас ребёнок? По решению Изабэль, я утащил его и спрятал. Место я назвать не могу. Но когда я прибыл сюда, чтобы сообщить тебе это, я понял, что немного опоздал, ведь Фрида отправляется на фронт против собственного народа. — Да. Тамерлан! Я прошу тебя сопровождать Фриду и помогать ей. — Я не против, но и ты, Годрик, должен знать, что я не смогу быть с ней постоянно. Рано или поздно мне придётся оставить её. — Да. Я понимаю. Поэтому прошу помогать ей до тех пор, пока не наступит тот день, когда тебе нужно будет уйти. — Конечно. Я сделаю всё возможное. Но будь осторожен. Следи, чтобы эта демонесса не заточила тебя в тюрьму. — Я постараюсь. Три дня спустя Фрида, Ласло и Аларик вышли в путь. Я, приняв облик одного из рыцарей, присоединился к армии Фриды. Продвигаясь вперёд, мы наткнулись на лагерь мятежников, которые выступали против правления Изабэль. Один из рыцарей по имени Колдуэлл вышел к нам. — Чем обязан столь великой чести? — Мы пришли забрать мальчика и арестовать вас за измену. — Ласло! Мы хотим поговорить, дядя, и найти выход из создавшегося тупика. — Я не вижу никакого тупика. Мы, верные служители Эльрата, мирно живём на землях наших союзников. — Вы предали Империю, ослушались нашу святую королеву и похитили юного принца Андлиаса! — Мальчик — племянник нашего покойного короля Николаса и законный наследник трона. Мы на эльфийских землях — лживой церкви Изабэль и её язычникам здесь не место. — Лживой церкви?! За свою ересь ты сгоришь на костре! А мы обеспечим, чтобы верные подданные исполнили приказ святой Изабэль. — Святой?! Она связалась с некромантами, превратила Империю в руины, а теперь заявляет, что она святая?! Эльрат лично будет её судить! — Пожалуйста, дядя, давайте решим всё мирно. — Отдайте нам ребёнка и сдайтесь. — Или?.. — Или я порублю тебя на такие мелкие куски, что даже черви не станут есть. — Ласло! — Еретик! Отступник! Во имя Эльрата, мы тебя уничтожим! Слушая их спор, я вспомнил о Маркеле, стоявшем у надгробия Фионы и говорившем о том, что Николас погиб, а жители Империи разделились на два лагеря: одни поддерживали правление Изабэль, другие были против. Маркел тогда упоминал, что жители хотят видеть Андреса правителем, хотя он ещё юн. Но когда я встречался с Дунканом и Вульфстаном, мне не удалось увидеть мальчика, что означало, что его уже успели спрятать. Продвигаясь по эльфийским землям, я заметил, как один из эльфов убил одного из ополченцев. — Они стреляют! Эти остроухие стреляют по нам! — Да. Я вижу, что вы заметили, что стрелы у них тоже острые. — Лесные уродцы! И крестьяне им помогают! — Откуда вы это знаете? — Один из них признался мне. — Ясно. Могу я с ним поговорить? — Ни он, ни кто другой в деревне никогда больше не заговорит. Взглянув на деревню, охваченную огнем и окутанную смертоносным дымом, я не мог не испытать глубокого внутреннего смятения. В глазах вырисовывались сцены страха и ужаса, в которых гибли невинные жители, а угарный дым окутывал всё вокруг, как зловещая завеса. — Ваше рвение весьма похвально, Ласло, — произнёс я, обращая внимание на его боевой энтузиазм. — Не обращайте внимания на стрелы! Скачем прямо на бунтовщиков! — И будем сражаться с ними в одиночку? — ответил Ласло с иронией. — Трудно вести в атаку мертвых воинов, если ты не Маркел, конечно. — По счастью, подкрепление уже на подходе, — заметил Ласло, явно удовлетворённый этим фактом. — Наконец-то! И где же они? — недовольно спросил я. — Ну… Они попали в окружение. Нам нужно пробиться к ним. — То есть мы идём на помощь собственным подкреплениям? Какой оригинальный стратегический план. — Мы получим новые войска, очистим деревни и заставим эльфов сражаться на наших условиях. Тут им и конец. — Ха! — проговорил я, усмехнувшись. — Пойду найду тупую ложку, чтобы вырезать им сердца. Продвигаясь вперёд, мы с Ласло освобождали крестьянские хижины от мятежников, сжигая их дома и истребляя всякую мятежную группировку, что ставала на нашем пути. Каждая казарма, каждый дом, который мы очищали, был насыщен кровью и ужасом. Но, как только мы достигли подкрепления, присланного лже-Изабэль, это новое войско немедленно стало под командование Ласло, а те, что ранее подчинялись ему, перешли на сторону Фриды. Наконец, мы подошли к основному лагерю мятежников, где скрывался Колдуэлл. Битва была тяжела и изнурительна, и Фрида, несмотря на своё отвращение, вынуждена была выйти против собственного дяди. Силы его были умелы и опасны. Наше поражение было близким, но мы одержали победу, что оставило Колдуэлла перед лицом своей племянницы. — Дядя, как ты мог? — спросила Фрида, её голос дрожал от смеси гнева и горя. — Как… я… мог?! Как ты могла?! Против Эльрата, собственной крови! — вскинулся Колдуэлл, его голос полон возмущения. — Я служу королеве! — ответила Фрида, её глаза пылали решимостью. — Кому служишь ты — я знаю. А вот королева… кому служит она? — риторически заметил Колдуэлл, и в этих словах звучала глубокая ирония и тревога. Фрида не нашла ответа и, как если бы это было её неизбежной участью, помчалась к дяде и поразила его мечом. Я увидел, как её поступок обоснован тем, что она заметила приближение Ласло и Аларика, и поэтому её действия против родного человека стали понятны. — Конец предателю. Фрида, твоя верность — пример для всех нас. Даже в своей семье нужно выпалывать демоническую скверну, — произнёс Аларик с торжественным тоном. — Но будь ты по-настоящему верна, сперва подвергла его допросу и пыткам. Как я — одного старого приятеля. Пришлось лишить его обеих глаз, восьми зубов, руки и ноги. Зато я узнал, что мальчику отослали в Герцогство Оленя. — Значит, Дункан решил поиграть с нами в прятки в лесу? — проговорил я, иронично. — Ну так он скоро узнает, что наша вера сожжёт любую чащу! На Хорнкрест! - Как только Аларик и Ласло ушли, Фрида подошла к телу своего дяди и, с грустью в голосе, произнесла: — Благослови, Эльрат, твою душу, дядя. — Фрида, я сожалею о твоей потере, — сказал я с искренним сочувствием. — Спасибо, сер Тамерлан. У меня просто не было выбора, — ответила она, и в её голосе звучала усталость. — Да, я знаю. Эта парочка появилась не вовремя и всё испортила. Что касается мальчика, то я уверен, что его надёжно укрыли от лже-Изабэль. Если бы его удалось найти, возможно, Биара сама бы захотела его убить или обратить в демона, — произнёс я. — Да, с этим я согласна, — подтвердила Фрида. Мы вместе с Фридой вырыли яму и похоронили Колдуэлла. Быстро произнеся молитву, мы продолжили наш путь, оставив позади печальное зрелище и тёмные мысли о будущем. Лорд Колдуэлл, владыка герцогства Единорога и дядя Фриды по материнской линии, оказался на перекрестке мрачных и трагических событий, став жертвой сложного морального выбора. Когда изумительная трагедия союза Изабель с некромантами заполнила всю Империю своим кровавым следом, Колдуэлл и архиепископ Рэндалл, верные своим убеждениям, нашли прибежище в пограничных землях Ироллана. Эти земли, ставшие их новым домом, были предоставлены королем Алароном как убежище для тех, кто отверг извращенные пути королевы. Между тем, принц Андрей, последний наследник династии Грифонов, тоже укрылся здесь, прежде чем покинуть эти земли в поисках более безопасного укрытия — сначала в герцогстве Оленя, затем в Гримхейм. Но когда Лже-Изабель вернулась из Шио и страна погрузилась в пучину гражданской войны, Колдуэлл и Рэндалл, потерявшие свои официальные титулы, объединились с мятежниками под руководством герцога Дункана. Ситуация стремительно ухудшалась, и вот в момент жестокой войны, полном моральных мучений, Фрида оказалась перед невообразимым выбором. На её плечи легла невероятная тяжесть: она была вынуждена убить своего дядю, чтобы не дать ему попасть в руки Ласло, командующего войсками "Красной королевы". Этот выбор, полный глубокого душевного терзания, был неизбежным. Ласло, подданный с бесчеловечной жестокостью, был бы способен на пытки, которые превратили бы смерть Колдуэлла в неописуемое страдание. Фрида осознавала, что её поступок не был актом гнева, но мукой самой души, вынужденной выбрать между еще более ужасающей участью и мрачной необходимостью. Кровь её родного дяди, как бы это ни звучало жестоко, была избавлением от невыносимых страданий, которые Ласло мог бы ему причинить. Этой жертвой она отменила мучения, которые могли бы стать частью последнего, мрачного актa, а её саму оставила с тяжёлым бременем вины, как ценой искупления. Так Фрида, с полным осознанием своей роли, проводила последнюю церемонию, заполнившую её душу тревогой и печалью. В этом она была единственной, кто мог остановить тот кошмар, который уже разворачивался в Империи и затмевал свет человеческой души.