Demon Slayer.

Мы остановились на небольшой привал, чтобы набраться сил и идти дальше. День подходил к концу, и всё вокруг погружалось в туман сумерек, когда мысли начинают сверлить голову, словно молотки. Каждая секунда тянулась мучительно долго, словно мир сам по себе замер, ожидая чего-то ужасного, и в этой зловещей тишине мои мысли стали всё более тревожными. Я послал лазутчика, неуклюже делая вид, что всё в порядке, но нутро моё изнутри было разорвано на куски предчувствием беды. Не прошло и получаса, как он вернулся, передав мне свиток с новостями. Я развернул его с тяжестью, словно знал, что прочитанное пронзит мою душу ещё глубже. В новостях говорилось о том, что Святую Изабэль обвиняют в мятеже в Герцогстве Оленя. Якобы, мятеж этот – дело рук сектантов-демонопоклонников, которых надлежит беспощадно уничтожать. И не было во мне уверенности, что это действительно мятежники, а не сама Империя стала чудовищем, жаждущим крови. — Уничтожать еретиков и отступников?.. — прошептал Ласло. — Похоже, Биара взялась всерьёз за искоренение людской расы... — Что случилось, сер Тамерлан? Вы выглядите слишком задумчиво, — внезапно вывел меня из мрачных размышлений голос Фриды. — Я только что получил новости... не слишком радостные, которые заставляют меня усомниться в происходящем... — мои слова прозвучали глухо, будто бы из-под земли. — Неужели эта Биара, что приняла облик королевы Изабэль, что-то задумала? — Верно. Она требует уничтожать всех, кто не станет преклоняться перед её правлением. Всех, кто осмелится противоречить её взглядам, она приказывает отправлять на смерть, словно на заклание... — Это ужасно. Нужно рассказать об этом Аларику и... — Нет смысла, — перебил я её с неожиданной твёрдостью. — Потому что этим двоим только в радость мучения людей. Они лишь марионетки Биары, которую она вертит, как ей угодно. Мы двинулись дальше, но мысли мои не покидали меня, словно цепи, не дающие идти свободно. Аларик, заметив крестьян, собирающих сено, велел нам остановиться. Видимо, он хотел нам что-то сказать, но слова его застряли в горле, когда крестьяне вдруг превратились в демонов. В это мгновение все сны о мире, вся надежда на покой рухнула. — Повсюду демоново отродье! — прокричал Аларик, его голос дрожал от ярости, что, казалось, не могла быть сдержана. — Лишь спалив всех грешников на кострах нашей веры, мы сможем покончить с этой чумой! — Убить их всех. Лучше умрёт невинный, чем мой солдат, — бросил он приказ, не понимая или не желая понимать, что в этот момент лишался последнего человеческого. — Здесь что-то не так, — сказал я тихо, но голос мой будто потонул в звуках боя. — Я согласна, — поддержала меня Фрида, её глаза выражали глубокое сомнение. — Там, где демоны, всегда творится что-нибудь противоестественное. Отбрось сомнения! Королева шлёт нам новые подкрепления. С ними мы уничтожим все следы этой заразы. — Позвольте мне вести их! — рванулся вперёд Ласло, но его остановил приказ Аларика. — Нет! — он говорил сдержанно, но решительно. — Фрида должна изучить стратегии, подходящие для новой Империи, которую мы строим. С каждым шагом всё сильнее ощущалась разрушающая сила тех слов, что мы услышали. Я заметил стол, на котором лежала книга с магией, та самая, которую я видел у Изабэль. Указав на неё Фриде, я понимал, что это не просто книга — это артефакт, символизирующий все те иллюзии, в которые нас ввела Биара. И когда мы подошли к небольшой деревне, облик демонов вновь проявился, вырвавшись из-под обличий простых крестьян. Мы сражались, но тьма в наших душах была намного сильнее тех демонов, что мы уничтожали. — Мы ничего не нашли. Ни храмов, ни алтарей, ни порталов — ничего, — сказал я, пытаясь понять, откуда же они пришли. — Где вы встретили отряды демонов? — спросила Фрида, её голос был полон подозрения. — Хутора, хижины, фермы — всё нужно предать огню! — Это подданные нашей Империи! — вскрикнула Фрида. — Демонопоклонники должны быть преданы суду! — откликнулся Ласло, но его слова были пустыми, лишёнными понимания. — Твоя версия суда содержит слишком мало доказательств и слишком много огня, — мои слова прозвучали, как последний крик разума. — Мы выполняем приказ святой королевы! Очисть свой разум от сомнений так же, как мы изгоняем демонов с земли! — воскликнул Аларик, его лицо пылало от фанатизма. — Не переживай, Фрида. Просто держи эмоции под контролем, а голову холодной, — мои слова были полны отчаяния, ведь я знал, что этот мир уже поглотил нас. — Я понимаю, но как же жители? — Их больше нет. Биара давно этим занялась и убила всех, кто когда-то жил здесь, заменив их своими демонами. Мы шли дальше, но с каждым шагом на плечах моих ложилась всё более тяжёлая ноша сомнений и отчаяния. Продвигаясь вперёд, мы нашли первый город, называемый «Тип». Этот город, захваченный мятежниками, стал первым испытанием для Фриды, которая, как лидер, была вынуждена отдать приказ о штурме. Не было никаких компромиссов: мятежники, охваченные фанатичной решимостью, предпочли смерть сдаче, и их конец был предопределён — каждый из них пал в бою, а город, как символ их непокорности, был обращён в руины. Я шел дальше, замечая приближающиеся фигуры минотавров. Внутри меня зрела тревога, тающая перед решимостью. Сняв с себя покров магии перевоплощения, я предстал перед этими существами, готовыми броситься в бой. Но увидев мою армию, они преклонили головы, как бы признавая свою судьбу. Я предложил им следовать за мной, и они согласились, став частью моего войска. Мы вернулись к Фриде, но тревога не покидала меня. Я увидел её, уже изучившую новую магию, направляющуюся к казарме лучников. Наняв новых воинов, мы отправились дальше. На пути встретились ещё солдаты и демоны, которых нам пришлось уничтожить, чтобы двигаться дальше. Видели и хижины, горящие в огне, подожжённые Алариком. Мы пришли к развилке, путь разделился на три направления. Мы выбрали левую дорогу, которая привела нас к городу мятежников «Брукшир». Мы осадили его, решив задержаться на день, чтобы подготовиться к решающей атаке. Утром город был уничтожен, как и его защитники. И вновь мы двинулись дальше, на восток, где наткнулись на хижину демонов, сожжённую нами, и мост, ведущий к заставе, которую мы заняли. Я заметил казарму лучников и, наняв ещё воинов, мы продвинулись вперёд, к городу «Меллисвиль». Не медля, Фрида дала сигнал к атаке, и город пал под натиском нашей армии. Наблюдая за этим, я видел, как Фрида действует с неохотой, вынужденно подчиняясь присутствию Аларика и Ласло. Продвигаясь дальше, я нашёл ещё один отряд минотавров, которые также присоединились к нам. Следуя по пути, мы наткнулись на мост, ведущий к лагерю демонов, скрывающихся под видом людей. — Мы разбили эту группу, но что-то здесь не так, — сказала Фрида, ощущая невидимую угрозу. — Странно… Хотя, если помнишь ту первую развилку, где была казарма лучников, там была ещё одна дорога, — ответил я. — Вы полагаете, что в той стороне может быть ещё один город? — задумалась Фрида, не зная, что думать. — Я не знаю, но проверить стоит. И мы вернулись к первой развилке, собрав по дороге новую армию. Моё предчувствие оказалось верным — впереди нас ждал третий город мятежников, «Грейстоун». Мы напали на него, уничтожив всех мятежников и их убежище. Но едва мы завершили это дело, как появились демоны, и нам снова пришлось вступить в бой. Только после их окончательной гибели мы смогли устроиться на привал. Я отправил ассасинов на разведку, чтобы узнать о том, что происходит в мятежных лагерях. Наш отдых был недолгим, но этого хватило, чтобы ассасины вернулись с новостями. Они сообщили, что Герцогство Оленя доживает свои последние дни. На площадях провозглашают победу королевских войск, менестрели слагают о них песни. Осталось лишь схватить герцога Дункана и принца Андриаса, главных зачинщиков мятежа. Эта новость меня удивила, но где-то в глубине души я был готов к тому, что Биара, движимая ненавистью и жаждой мести за смерть Кха-Белеха, пойдёт на такое. Фрида, допросив местного ополченца, закончила свою работу, и к ней подошёл Аларик. — Отдыхать некогда. Святая Изабэль требует аудиенции. - На слово «святая» я невольно скривился, но встал и направился к Фриде. - Её воля законом. - сказала она. Аларик отступил в тень, словно тень, которая всегда ускользает из-под ног, и я, погружённый в свои тяжкие размышления, последовал за Фридой. Её уверенные шаги вели к алтарю связи, возле которого стоял Ласло, угрюмо возвышаясь на своём коне, будто статуя, не знающая ни жизни, ни смерти. Внезапно алтарь вспыхнул огнём, и этот огонь был не что иное, как символ установившейся связи с замком — связь, что могла принести лишь тревожные вести, как оно часто бывает. Фрида, казалось, уже знала, что её ждёт. Биара — та, чья злоба и ненависть могли бы затмить само солнце, уже, должно быть, знала, что Фрида готова к аудиенции. Но что за теми словами, что суждено было прозвучать? — Фрида! — раздался голос, будто проклятие с другого конца связи. — Мне донесли, что ты не одобряешь методы моего архиепископа. Он перебил множество крестьян, моя королева. И среди них — невинных людей, твоих верных поданных. — И ты с ним не согласна? — спросила Биара с холодной усмешкой, будто ей было смешно само предположение о возможном несогласии. — Да, — ответила Фрида, её голос дрожал от внутренней борьбы. — С ним и его действиями. — Ты похожа на Годрика, — продолжала Биара, её слова резали, как нож по сердцу. — Он тоже высказывал подобные сомнения. И теперь твой отец получил возможность обдумать свои опрометчивые слова… в темнице под башней Айвена. Эти слова словно ударили нас обоих. Я, не выдержав, воспользовался магией иллюзий, чтобы выразить своё негодование. В мгновение ока я принял облик Кха-Билеха, величайшего из демонов, и встал позади Фриды. Но этот облик был предназначен лишь для одного глаза — Биары, и никто другой, ни Ласло, ни Аларик, не могли даже догадаться о том, что сейчас происходило. — Что?! — вскрикнула Фрида, её голос дрожал от ужаса и неверия. — Вы бросили его в темницу?! Одного из самых славных рыцарей в истории Империи? — Он стар, и, судя по его словам, разум отказал ему, — ответила Биара с ледяным спокойствием, как будто речь шла о чём-то обыденном. — Не подведи меня и ты, Фрида. Если это случится… что ж… Инквизиторы уже спорят, кто первым вырвет крик из старого вояки. — Что? — Фрида едва смогла найти слова. Боль, неверие и страх переполняли её. — Мои желания ясны? Ты их поняла? — настойчиво спросила Биара, её голос звучал угрожающе. — Да… ваше величество. Я подчиняюсь, — произнесла Фрида, её голос был тихим, сломленным. — Аларик, Ласло, вы видите? Её можно всему научить. Но следите, чтобы она запомнила урок, — добавила Биара, её слова были холодны, как лёд. — Разумеется, святая Изабэль, — ответил Аларик, его голос звучал безжизненно. Когда Фрида, Ласло и Аларик ушли, я остался у алтаря, и Биара это почувствовала. Её тело напряглось, её глаза блестели страхом, словно перед лицом самого дьявола. — Эй ты, — она выдавила из себя, её голос дрожал. — А тебе что нужно, особое приглашение?! Или ты забыл своё место?! — Смеешь приказывать мне? — спросил я голосом Кха-Белеха, и страх в её глазах усилился. — Хозяин!.. простите мою грубость, я… — она попыталась оправдаться, но я не дал ей закончить. — Молчать! — мой голос был как удар молота. — Простите, — еле слышно прошептала Биара, её глаза были полны ужаса. — Ты посадила Годрика в темницу… — спросил я, моя ярость едва сдерживалась. — Да, владыка, он мешал нашим планам… - Освободи его! — приказал я. — Простите? — Биара не могла поверить своим ушам. — Я сказал освободить его. Я хочу лично с ним поквитаться. — Я поняла… — прошептала она, её голос дрожал от страха. — И запомни. Если он умрёт раньше, чем я до него доберусь, я приду за твоей головой. Ты поняла меня? — Да, владыка. Как только пламя алтаря угасло, я вернулся в свой прежний облик и поспешил за Фридой. Что теперь думала Биара? Я поставил её перед страшным выбором: либо она освободит Годрика, либо ей придётся готовиться к своей кончине. Догнав Фриду, я присоединился к её армии. Мы направлялись вперёд, и вскоре достигли первого города Герцогства Оленя. Быстро его захватив, я обратился к Фриде. — Фрида, я предлагаю разделиться, — сказал я. — Каким образом? — спросила она, её голос был холоден и сосредоточен. — Пока ты будешь искать нашу цель, Дункана, я займусь захватом всех городов Герцогства Оленя. — Хорошо, я согласна. Только будьте осторожны. — Это само собой. Я направился к следующему городу, ведомый не столько стратегической необходимостью, сколько неясным ощущением, что впереди нас ждет нечто более значительное, чем простое завоевание. Город назывался "Развилка", и, хотя его расположение не требовало особых усилий для обнаружения, ощущение тревоги не покидало меня с самого начала пути. Осадив его, я не ощутил удовлетворения, которое обычно приносит победа; напротив, чувство тревоги усилилось. Захватив город, я внезапно столкнулся с новым вызовом: появился отряд, присланный Биарой. Их присутствие было неожиданным, но я отдал приказ своим людям присоединиться к армии Фриды, словно надеялся, что в объединении с её силами найду ответ на внутренний разлад. Далее я наткнулся на гарнизон, и, разбив его, с ещё большей настороженностью двинулся вперед. Вскоре на моем пути встала застава, откуда выкатились две повозки, направляясь на север. Север — значит новый город, "Хорнкрест". Решив не тянуть время, я атаковал, но битва, которую я ожидал выиграть легко, оказалась тяжелой и мучительной. Дункан, оказывается, был здесь. Дункан — тот, кого я недооценил. Мой промах дорого обошелся: мои люди погибли, и хотя я одержал победу, внутри меня разгорелось сомнение. Стоит ли эта победа тех жертв, которые были принесены? И вот мы стоим перед Дунканом. Его взгляд пронизывает меня, словно видит мои скрытые страхи и терзания. — Я тебя знаю, Аларик. Да и о твоём мяснике Ласло наслышан. А это кто? — Дункан с вызовом смотрит на Фриду, словно стремится выведать её слабость. — Я Фрида, графиня Герцогства Единорога и главнокомандующий королевской армии. А ты скоро лишишься жизни... или, по крайней мере, языка, — её слова звучат с уверенностью, но я чувствую в них скрытую боль, скрытое отчаяние. Дункан, смирив взгляд, встречается со мной глазами, и я делаю жест рукой, мол, все будет хорошо. Но в глубине души я не уверен в этом. Мы продолжаем слушать его, словно надеясь услышать от него нечто большее, чем просто слова врага. — Подожди... Ты — дочь Годрика?! — восклицает он с неожиданным удивлением, словно его догадка была озарением. — Удивительная сообразительность. У тебя есть шанс сложить один плюс один — и получить два, — Фрида отвечает с горечью, но в её голосе слышится не только сарказм, но и усталость от всей этой бессмысленной вражды. Разговор продолжается, но мысли мои уже блуждают где-то далеко. Я вспоминаю своего учителя, который говорил, что война — это не просто битва за территории, а борьба за души людей. И сейчас, стоя здесь перед Дунканом, я понимаю, что его судьба в наших руках, и этот выбор — убить его или оставить в живых — не простая тактика, а акт, который определит не только его жизнь, но и наши. Дункан, несмотря на свою дерзость, говорит правду о своем положении, о том, что принц в безопасности. И его слова звучат не как оправдание, а как последняя надежда на то, что его поступок будет правильно понят. Но в этом мире, где власть решает всё, его судьба уже предопределена. — Пусть его уведут, — говорю я, но голос мой звучит как приговор самому себе. Внутри меня что-то ломается. Я понимаю, что мы все — просто пешки в чьей-то чужой игре. Когда Дункана уводят, я вновь присоединяюсь к армии Фриды. Вместе мы движемся к следующему гарнизону, но в сердце моём не угасает тревога. Мы захватываем город "Шеллер", уничтожаем мятежников, но с каждым шагом мне всё яснее становится, что победы, которые мы одерживаем, не приносят облегчения. Они лишь усиливают пустоту внутри меня.