Безнадежный человек

      Не скажу, что мне так уж нравится моя должность в иерархии мафии, которая притворяется благодетелями в общественности. Для всех мы успешные поставщики экологически безопасных — от этой дряни даже кожа на руках трескается — моющих средств, души которых все время трогают слезливо-несчастные глаза сироток и больных, а также чавкающие ручки чиновников, покрывающих нас. Но на самом деле мы убиваем, воруем, вплетаемся в мировую экономику, чтобы лидеры стран боялись нашего неблагополучия, выбиваем долги. Собственно последним занимаюсь я. Работа непыльная, но противная, пусть и оплачивается хорошо. У меня есть дом величиной с замок, в котором есть комната, где я собственно и истязаю своими или чужими руками тех, кто посчитал, что сможет вернуть нам одолженную сумму.       Не понимаю людей. Если у тебя не было денег, когда ты занимал, если твой дом уже давно вместо уюта пахнет сыростью, то зачем идешь к нам. Мы не богадельня. Напротив, если банк из-за задолженности отберет у тебя все вещи, то мы же отберем жизнь, чтобы пустить ее на органы для сироток. Отчаяние превращает человека в тупое животное, которое кидается на колючий забор, если видит за ним еду.       Еще глупее такие парни, как тот, что сейчас сидит передо мной на полу. Не он занимал у нас деньги, это сделал его друг или приятель Юки. В графе доверенного лица он указал этого глупца Сато, который мало того, что не знал о денежных манипуляциях своего «друга», так еще и сейчас не выказывал никакого непокорства, не верещал, не молил, просто смотрел на меня равнодушными глазами. Секретарь сказал, что он даже не попытался бежать, когда его стали втаскивать в машину.       — Бля, ты хоть кивни — понял или нет? Из-за своего друга ты должен нам почти под миллиард. Понял? — я даже не могу сказать точно: бесит меня его реакция или удивляет.       Виски, стоявший рядом со мной больше для антуражу, все больше обретал ценность, поэтому я не сдержался и, схватив тумблер, глотнул.       — Да, — он так тихо ответил, что мне захотелось переспросить, чтобы убедиться в красоте его голоса.       Именно голос и немного алкоголя помогли мне связать его милое личико, и тело. Мне захотелось узнать, каким его голос будет в разврате.       — Разденьте его, — я лениво махнул рукой и потер переносицу. Мне хотелось уже покинуть эту комнату, в которой уже давно поселился запах крови, а также биты и режущие предметы. Если этот парень не подойдет, то пойду и подцеплю какую-нибудь шалаву любого пола и цвета кожи. Здесь мне становится скучно.       Бросив косой взгляд, я успел запечатлеть на лице Сато недоумение, прежде чем его вытряхнули из одежды.       Худощавый, явно студент, бледный с россыпью веснушек или родинок даже по плечам и рукам. Я не люблю качков — есть риск потерять главную роль, но у этого парня настолько выпирают ключицы, локти и кости таза, что мне хочется его укусить. Член тоже не выдающийся. Он ужасно соблазнителен в своей слабости, хочется затрахать его до смерти, хотя где-то и мельтешит мысль, что с его слабым телом процесс будет недолгим.       Я снова сделал глоток и, не переставая пожирать глазами его тело, которое он пытался прикрыть руками, сказал:       — Выбирай: или становишься моим псом, буквально собакой. Или заплатишь здесь и сейчас своими органами.       Я встал, торопя его, и бросил:       — Если согласен с первым, то вперед на четвереньки, как это положено сукам.       В его глазах было сомнение, почти кипение, которого я не видел до этого, лицо и крапчатая шея краснели, он отчаянно тер правую руку левой, словно она окоченела в миг. Я двинулся к двери и с удовольствием услышал, как за мной стучат его острые колени.       — Нико, — окликнул я секретаря. — Не забудь купить намордник, ошейник, поводок и разумеется игрушки этому щенку, — давно меня так не будоражила мысль о сексе. Покорность, внешность и власть не денежная над этим парнем возбуждали, в голове у меня пронеслось уже столько сюжетов, действий. Он еще пожалеет, что остался живым.       Из-за того, что я резко остановился, Сато ткнулся мне в ноги сзади. Развернувшись, я быстро присел и приблизился к его напуганному и смятенному лицу. Грубый полу-поцелуй полу-укус. Знаю, как страшно сейчас горят у меня глаза.       — Пожалуй, для начала тебя надо выгулять!