Безнадежный человек

      Ненавидел всегда галстуки. Носил их только, чтобы небрежно ослаблять их на шее для создания такого пугающего для должников образа небрежного садиста. Мне казалось, что я начинал походить на сытого льва, который терзает жертву от удовольствия. Когда ты стоишь, сидишь или лежишь перед человеком с идеально зализанными волосами, в чистейших и острейших в своей отглаженности костюме и рубашке, то видишь перед собой типичную канцелярскую крысу, которая максимум может помахать перед твоим лицом бумажкой. Нет, я всегда выглядел аккуратно, но с легкой небрежностью: свободные волосы; галстук, съехавший набок; дорожка кровавых пятен на груди или вороте от предыдущего посетителя, но при этом до блеска начищенные туфли, чтобы жертва видела, пресмыкаясь передо мной, свое верещащее отражение.       Но сейчас галстук был моей связью с удовольствием: на нем болтался Мафую. Я временно так обозначил для него поводок. Пока мы выбирались из дома, я слышал его пыхтение, шорох коленей по коврам, стук по лестницам, плитам. Каждый раз, когда нам навстречу попадались слуги, которые притворялись слепыми к моему новому увлечению, но в тайне все равно нас рассматривали, мой пес чуть притормаживал, словно вспоминая, насколько он унижен в этой ситуации. Однако мне наоборот это доставляло удовольствие, еще больше в груди разгорался восторг, когда я сильно дергал его за «поводок», чтобы заставить двигаться вперед. Тогда я слышал, как сдавленно он вскрикивает, а ладони жалко проезжаются по полу в попытке затормозить.       В саду я развязал галстук и с улыбкой, похожей на оскал, потрепал его по все еще красной щеке.       — У тебя десять минут. Погуляй, справь нужду… что там еще собаки делают? Учти, в следующий раз ты получишь возможность сходить в туалет только утром, на следующем выгуле.       О, как красноречив его взгляд! Сколько гнева, ненависти, он уже ненавидит свой выбор, а что будет дальше! И самое интересное, что он молчит и не двигается. Вроде и не сопротивляется, но бунтует именно в своем бездействии. Может считать это шуткой, но я действительно сделаю так, что завтра он будет радостно задирать ногу у каждого куста. Я достал сигареты и стал неторопливо курить, рассматривая сад, как это и положено владельцу питомца, пока тот бегает, виляя хвостом. Сато сидел, скрестив ноги и прикрыв пенис рукой, и буравил меня взглядом. Интересно, когда он сам первый мне что-нибудь скажет?       Я думал, что человек с его темпераментом будет терпеть долго, копить в себе ненависть. Но Мафую «взорвался» быстрее. Что ж с совсем безжизненным щенком тоже скучно.       Он резко подорвался и встал, качнувшись, на ноги и резко посмотрел на меня. Его губы были крепко стиснуты, отчего лицо напоминало обезьянку. Один робкий шаг назад.       — Сидеть! — рявкнул я, отчего колени парня подогнулись. Он поколебался с минуту, но я уже видел по его лицу, что на этом его бунт завершен. — У меня при себе всегда пистолет, если пожелаешь, то я аккуратно всажу тебе пулю.       Он снова опустился на колени и стал смиренно ждать, когда я докурю. Я же в это время размышлял. Если честно, то, когда я повел его на улицу, то планировал, что отымею его прямо здесь на глазах у всего дома. Но теперь я передумал. Я доведу его до такого отчаяния, что он уже в голос начнет молить меня о убийстве, и именно тогда устрою публичное порно, чтобы слышать его красивый голос на фоне таких же красивых птиц, которых я по прихоти понакупал со всего света. Когда он будет думать, что хуже уже и быть не может, я докажу обратное. Мне интересно, что будет после этого. Обычно мне было интересно доводить жертв до отчаяния, после их тут же убивали, но впервые мне интересно, что будет после с выжившим.       Сигарета кончилась. Я присел возле Мафую, накинул ему на шею галстук и вкрадчиво сказал:       — Сначала я хотел пощадить тебя в первый день, — вранье, я в любом случае трахнул бы его, — но теперь тебя ждет бессонный вечер и ночь.       Какой ужас в глазах, на побледневших щеках и в приоткрытом рте. Я вижу как на его худой груди бьется сердце. Быстро и нервно.       Я встал и резко дернул его за собой. Он плелся покорно, то ли от страха, то ли от осознания беспомощности. А я шел все быстрее. У меня от одной мысли об этой ночи эрекция, мне не терпелось.