Life is impossible without you

Память — это единственный рай, из которого нас никто не сможет выгнать...

И ад, из которого нельзя сбежать...

~ Жан Поль

***

      Громкие аплодисменты вмиг разрезают секундную гробовую тишину, а боец на арене победно вскидывает кровавые руки вверх. Публика рукоплещет, выкрикивая поздравления боксеру, который вряд ли услышит определённые фразы из всего этого воя. Чон Хосок в последний раз окидывает взглядом полумёртвого альфу на ринге, который распластался в разные стороны и пытался дышать, но выходило через раз. Руку татуированного мужчины рефери поднимает вверх и оглушает слух всех присутствующих своим голосом через микрофон.       — Дракон снова одержал победу! — разрывается он, а зрители начинают рвать на себе футболки и швырять их на арену, орать во всю глотку и произносить лишь одно:       Дракон! Дракон! Дракон!       Уши закладывает громкий вой, левый глаз почти не видит из-за густой крови, что стекает из разбитой брови, но Хосок всё равно улыбается во все тридцать два. Он знал, что одержит победу. Без сомнений знал. И слова других, что он такого соперника не осилит, его вовсе не пугали. Как только его глаза встретились с дикими глазами напротив, он снова убедился в том, что отправит соперника в нокаут. Так и произошло.       — Спасибо всем, кто сегодня болел за меня! — кричит в микрофон рефери Хосок, а зал по новой заводится, размахивая своими вещами и крича на всю арену.       Чон оглядывает всех присутствующих, прежде чем повернуться к нокаутированному телу и сплюнуть возле него.       — Эт-то ещё не к-конец, – тихо шипит проигравший и бьёт кулаком по рингу, сразу чувствуя боль в переломанных костях.       Дракон его не слышит, стоит возле своих тренеров и ждёт церемонию награждения. Ким Намджун похлопывает его по плечу и поздравляет с и так ожидаемой победой. Сокджин выливает небольшое количество воды на его глаз, сразу протирая остатки высохшей крови. Он обрабатывает бровь и переходит на перевязывание торса, который соперник задел ножом, но потом сразу же лишился его, потому что Хосок одним движением ноги в челюсть отбросил его в другой конец ринга, а нож улетел куда-то на пол.       Бои без правил — они всегда такие. Непредсказуемые. Ведь ты никогда не сможешь предугадать, на что способен соперник. Нож в их случае ещё не самое опасное, что могло произойти.       Но Чон Хосока называют Драконом не просто так. Он быстрый, сильный и решительный. Ещё никто не смог победить его на ринге, и все знают, что этого человека с лёгкостью можно прозвать непобедимым.       — Вы Тэхёну позвонили? — сразу спрашивает Хосок, ведь для него омега на первом месте. Хосок знает, что Тэ за него всегда безумно переживает, может напридумывать себе многое, а потом закатить истерику, и чтобы этого не происходило, Хо всегда просит Кимов звонить Тэхёну сразу же, как только заканчиваются бои.       — Позвонили мы твоему ненаглядному, не волнуйся так, — смеётся Нам и вытирает полотенцем пот со спины борца.       — У него голос был немного взволнованным, — добавляет Джин и заканчивает перевязывать торс Чона. — Так что, если и сегодня он выгонит тебя из дома из-за очередной истерики, то иди к Наму ночевать, — заканчивает Джин и смотрит на протестующее лицо Кима.       Они начинают заливисто смеяться, но быстро прекращают, понимая, что церемония начинается.

***

      Тэхён сидит на кровати, заваленной подушками, и сжимает у себя в руках одну из них. Омега покоя не находил всю ночь, ведь волнение за мужа подкрадывалось и просачивалось в лёгкие, не давая нормально вздохнуть. Успокоила Тэхёна лишь фраза Намджуна «выиграл» по телефону и недавняя клятва Хосока о том, что этот бой будет последним.       — Господи, наконец-то это всё закончилось... — утирает редкие слёзы Тэ и поднимается на ноги, направляясь на кухню.       Он наливает себе чай и садится в широкое кресло, откидываясь на него и скрещивая голые ноги. Вспоминает тот самый день, когда Хосок пришёл весь в синяках, с разбитым лицом и поломанной рукой и заявил, что является знаменитым борцом без правил. Сначала это был обычный бокс, в котором Хо проявлял себя лучше всех и являлся трёхкратным чемпионом страны по боксу. Как оказалось позже, Чону предложили огромную прибыль, если тот будет состязаться ещё и на закрытых площадках. Без правил. Возможно, тут поспособствовала и высокая самоуверенность в себе, из-за которой Хо сразу же согласился.       Рассказав в тот день всю ситуацию мужу, Хосок отхватил ещё и от Тэ, а уже ночью был выгнан из своей же комнаты в гостиную. Тогда у омеги и зародился вечный страх за мужа, потому что нельзя ожидать чего-то определённого от этих боев, чтобы быть полностью готовым дать отпор. Каким бы Хо не был сильным и непобедимым, никто не сможет предугадать, что в голове у этих уличных ублюдков.       Сейчас же это чувство в груди омеги потихоньку умирало, оставляя после себя шлейф успокоения. Тэ бы не пережил, если бы с Хосоком что-то случилось, ведь муж для него — самое дорогое, что есть в жизни.       Из мыслей омегу вывел дверной звонок, который прозвучал несколько раз.       Хосок.       Тэ поспешно встал с кресла и бегом направился к двери, чтобы поскорее открыть её и попасть в объятия альфы. Как только Хосок переступил порог дома, Тэ накинулся на него, скрестив щиколотки на пояснице альфы.       — Моя принцесса, — с нежностью проговаривает Хо и подхватывает на руки Тэ, сразу ощущая его тёплое дыхание на мускулистой шее.       — Я тебя заждался, любимый, — шепчет Тэ и чувствует широкие ладони на своих ягодицах, которые бережно его придерживают. Младший отлипает от шеи Хосока и немного отстраняется, вглядываясь в лицо своего мужчины. Чернильные рисунки охватили весь периметр задней части его шеи. Один узор красуется на кадыке, который вздрагивает, когда альфа сглатывает вязкую слюну. Мускулистые черты лица так и кричат о том, сколько альфа потратил времени в спортзалах, качая мышцы.       Тэхён скромно улыбается и впивается своими алыми губами в немного пересохшие губы Хосока. Омега лижет верхнюю губу, плавно переходя на нижнюю, посасывая её. Хо шершавым языком в ротик Тэ проникает и исследует по-новому и так вызубренную наизусть полость. Они языки сплетают и снова сгорают в бесконечной любви друг к другу.       — Это я тебя так поздравляю с победой, — хихикает Тэ и нежно касается своим носиком чужого носа, потирая их друг о друга. Тэ считает этот жест самым интимным в их личной жизни, конечно же до того момента, пока не вспоминает, как глубокими ночами Хосок долбит его дырочку толстым членом и как вылизывает её своим мокрым языком.       — Спасибо большое, — хрипло проговаривает Хосок и опускает мужа на пол, продолжая:       — С этого дня я примерный семьянин и любящий муж.       Альфа улыбается самой лучистой улыбкой и видит как младший протягивает ему руку, в которую он незамедлительно вкладывает свою тяжёлую ладонь. Чон ухмыляется и идёт за своим омегой, замечая, что тот ведёт его на кухню.       — Маленький, я не голоден, — пытается переубедить омегу Хосок, но снова сдаётся напору младшего и с явным удовольствием вновь попадает во владение его нежных рук. Хосок намеренно переводит взгляд с скреплённых рук на тонкие омежьи ножки, прикрытые лишь рубашкой альфы, которая еле застилает аппетитные ягодицы. Тонкая рубашка просвечивает, открывая неполный вид на чёрные спортивные стринги.       — А мы не будем есть, — говорит Тэхён и останавливается. — Мы будем пить.       Омега ехидно улыбается и сажает Хосока в широкое кресло, а сам вальяжной походкой подходит к мини-бару, выуживая оттуда дорогую бутылку игристого. Он знает, что взгляд альфы прикован к его телу, из-за этого хочется максимально завести своего мужчину, чтобы этой ночью яро и сладко отдаваться ему. Омега открывает верхнюю полку и тянется руками к бокалам, оголяя при этом упругие ягодицы, между которыми провалились спортивные трусики.       — Перестань, а то я трахну тебя на столе, принцесса, — с нотками возбуждения рычит альфа и сжимает кожаную обвивку кресла. Он широко расставляет ноги и расслабляется, смотря на гаденькую улыбочку мужа.       — Я не знал, что ты у меня такой нетерпеливый, — с ухмылочкой лепечет Тэ и с горем пополам достаёт два несчастных бокала. Он ставит их на дубовый стол, открывает шампанское и аккуратно наливает содержимое в стаканы.       Омега подходит к альфе, отдаёт ему красивый бокал и лениво перекидывает гладкую ножку через бёдра альфы, седлая его.       — Я становлюсь нетерпеливым только тогда, когда ты в моём поле зрения, детка, — томно проговаривает Хосок и заводит свободную руку за омежью спину, резко притягивая его к своему торсу. Младший Чон садится попкой прямо на пах альфы и чувствует, как между ног становится влажно.       Хосок делает несколько глотков отборного алкоголя и замечает на себе изучающий взгляд. Тэ альфу ещё при их первой встрече поразил своими необъятными глазками, милой мимикой и широкой улыбкой. Сейчас же это дежавю накрывает его снова, подбрасывая в голове картинки их первого свидания, признания и необычайно прекрасного секса.       — Принцесса сегодня за здоровый образ жизни? — замечая, что младший не сделал ни одного глотка, спрашивает Чон и смотрит на теперь уже многозначную улыбку омеги.       — Где ты это слышал, что беременным можно пить, а? — произносит Тэ, а у Хосока пазл в голове, который складывался годами, кто-то рушит со скоростью света, оставляя после себя лишь затхлый воздух, который туманит разум альфы.       Старший поднимает ничего не понимающий взгляд на Тэхёна, который с широчайшей улыбкой приподнимает полы рубашки и достаёт градусник, который был зажат между боком омеги и резинкой трусиков. Что Тэхён будет делать с градусником, Хосок совершенно не понимает, пока омега не протягивает ему маленькую вещицу. Осознание застилает собой все образовавшиеся в голове мысли мужчины. Хо смотрит на тест с двумя полосками и понимает, что будет отцом. Он, чёрт возьми, будет отцом.       — Любимый? — в голове Тэхёна уже сложилось впечатление о том, что будущий отец совсем не рад этому. Он вглядывается в шокированные глаза напротив и слышит:       — Я буду отцом?       Омега спокойно улыбается, кивает и поглаживает напряжённые мыщцы плеч альфы.       — Господи, — вскрикивает Хо и резко притягивает к себе омегу, крепко обнимая.       — Спасибо, спасибо, спасибо.       Хосок аккуратно отстраняется и смотрит самыми счастливыми глазами на мужа, замечая смущение на его лице.       Тэхён понимает, что перед ним совершенно не тот чемпион страны по боксу, который ломает кости и даже бровью не ведёт, потому что перед ним будущий отец их ребёнка, который ради родных на многое готов.       — Тэхён, — старший мимолётно целует его в губы и всё ещё не может поверить в происходящее, — это самый лучший подарок, детка.       Чон начинает с осторожностью расстёгивать пуговицы на рубашке и оголять всё больше участков голой кожи. Он нежно проводит ладонью по пока ещё впалому животу и поднимается выше, оглаживая грудь любимого.       — Мои маленькие, — шепчет Хо и двумя руками проводит по мягким бокам омеги. — Я так рад.       Тэхён налюбоваться изнеженным мужем не может. У альфы в глазах звёзды горят, улыбка с лица не сходит. Он аккуратными движениями рубашку с животика убирает и снова по нему рукой проводит, поверить не может. Мужчина прижимает к себе хрупкое тело мужа и встаёт с кресла, направляясь в спальню.       Альфа осторожно опускает на белые простыни Тэхёна и нависает над ним, опускаясь на локти.       — Ты таким радостным не был даже когда мы поженились, — дует губы Тэ и ощущает, как альфа нежными поцелуями спускается с его шеи на грудь. Не оставляя красных отметин, Хосок губами ласкает мягкую кожу возле сосков, а позже поочерёдно целует и их, выбивая из омеги тихий стон возбуждения.       Хосок на его слова не отвечает, лишь широко улыбается и начинает целовать низ животика.       — Мы будем родителями. — Хо всё ещё находится в состоянии шока и касается губами пупка, даря невинные и такие сладкие поцелуи.       — Тебя к этой новости за несколько недель готовить нужно, чтобы ещё год в шоке не был, — выносит вердикт Тэхён и зарывается эстетично-тонкой кистью в густые тёмные волосы альфы. Омега ощущает тёплое дыхание в районе тазобедренных костей и млеет от ласок.       — Вот в следующий раз и предупредишь, — улыбается альфа и обдаёт кожу младшего горячим дыханием.       — В следующий раз сам рожать будешь.       Хосок смеётся, а позже проводит шершавым языком по одной из кости и аккуратно цепляется длинными пальцами за резинку трусов омеги, намекая на то, что этот элемент одежды сейчас очень лишний. Если альфе было бы лет восемнадцать или же двадцать, он бы обязательно поинтересовался у мужа, можно ли им заниматься сексом во время беременности, но когда тебе тридцать один и ты знаешь об организме омег многое, то лишних вопросов в такие моменты задавать не очень хочется. Если у пары до новости о беременности был всегда грубый, безудержный и дикий секс, когда старший Чон не жалея натягивал упругую попку Тэ на свой толстый член, то сейчас Хосок отбросит все эти кинки на целых девять месяцев, потому что внутри Тэхёна теперь растёт плод их нескончаемой любви друг к другу. А ради него Хосок на многое теперь готов.       Тэ приподнимает бёдра и чувствует, как альфа ловким движением снимает чёрные трусы, откидывая их в сторону. Хосок смотрит на улыбающееся лицо мужа и понимает, что смущение и страх друг перед другом они уже давно преодолели, а на смену этим чувствам пришли доверие и прекраснейшая любовь. Тэхён без каких-либо сомнений доверится альфе, а тот, в свою очередь, сделает всё, чтобы не подвести любимого.       — Я так давно этого ждал, принцесса, — говорит Хосок и покрывает низ животика невесомыми поцелуями-бабочками, спускаясь к внутренней части бедра. Смотря на маленьких размеров член, он сминает одной рукой яички, сразу слыша сверху громкий стон. Тэхён никогда не был тихим, но альфе это и не нужно, ведь он обожает слушать громкие выкрики и всхлипы своего малыша.       — Я уже отвык от твоих нежных касаний, — говорит Тэ и разводит голые ноги в стороны, совсем не стесняясь своего откровенного вида. Хосок хищно улыбается, зная, что Тэхён любит грубость, любит, когда альфа берёт его без прелюдий и лишних касаний. Лишь секс. Дикий, необузданный секс, приносящий им обоим огромное удовольствие. После же «занятий любовью», как Тэхён обожает выражаться, он становится маленьким тигрёнком, который нуждается в ласках мужа.       – Придётся привыкать, маленький, ведь ещё девять месяцев я буду трахать тебя исключительно нежно, — шепчет в самую мочку уха Хосок и целует скулу. Он тянется к прикроватной тумбочке за смазкой, маяча своей грудью перед лицом омеги. Тэхён зря времени не теряет, поднимая немного голову и касаясь тёмного возбуждённого соска альфы через ткань футболки языком, слыша томный выдох мужчины.       — Любить, а не трахать, милый, — улыбается Тэ и прогибается от ожидания, пока альфа, обильно смазав пальцы, аккуратно вставляет их в несильно растянутый проход.       Хосок сглатывает слюну и смотрит на то, как два длинных пальца пропадают в розовеньком анусе. Маленький член сочится вязким предэкулятом, а ноги омеги мелко дрожат. Хо окидывает Тэхёна вглядом, глядя на изящные руки, которые он скрепил над головой, а сам вытянулся как струнка; на призывно раскинутые в разные стороны, тонкие ноги и плоский животик, который уже через девять месяцев будет округленьким. Член от такого вида в штанах мужчины дёргается и становится ещё тверже, принося дискомфорт.       — Сними, малыш, — просит альфа, смотря на собственную рубашку на теле мужа, которая портит всю эту прекраснейшую картину.       Тэхён приподнимается и ловким движением снимает с себя всё лишнее, оставаясь перед альфой совсем нагим.       — И ты, — шепчет Тэ и тянет низ альфьей футболки наверх, но в его поле зрения бросается не идеальный пресс, а бинты. Хосок замечает обеспокоенный взгляд омеги на себе, высовывает пальцы с ануса и слизывает все соки Тэхёна с них.       — Хосок? Это что? — шепчет Тэ и смотрит взволнованным взглядом на то, как альфа аккуратно снимает с себя вещь и буквально ложится на него, придавливая к кровати своим весом.       — Не волнуйся, принцесса, это всего лишь царапина, — пытается успокоить Хосок, но у него ничего не выходит. Младший в смятении смотрит на своего мужчину и понимает, что его ранили на боях.       — Намджун сказал, что с тобой всё хорошо, — почти плачет Тэ и напрочь забывает о своём возбуждении и не менее возбуждённой плоти альфы.       — Со мной не просто всё хорошо, со мной всё прекрасно, — шепчет Хосок и заправляет за ушко кудрявые волосы омежки. У младшего глаза на мокром месте, а нижняя губа начинает мелко подрагивать.       — А это тогда что? — говорит Тэ и проводит рукой по всему периметру бинта. Тот сильно затянут от пресса до солнечного сплетения, так что каждый дурак может догадаться, что там далеко не одна царапина.       — Забудь, детка, — произносит в самое ухо омеги Хо и проводит своей рукой по бедру Тэ. — Я хочу тебя.       Тэхён понимает, что сейчас, лежа под альфой совершенно голым и чувствуя его возбуждение своим бедром, нормально поговорить точно не получится, из-за этого он сдаётся и впивается в губы Чона поцелуем. Требовательным и мокрым. Они сталкиваются губами и наслаждаются прелюдиями. Мокрый язычок омеги исследует полость рта мужчины, а руки притягивают его за шею ближе, чтобы полностью ощутить жар тела возлюбленного. Хосок пробирается рукой к пока ещё не растянутому проходу, снова запуская туда уже три пальца. Тэхёну это доставляет небольшой дискомфорт, но он не отстраняется, зная, что через некоторое время вместо боли его захлестнёт буря наслаждения. Хосок вынимает пальцы, отстраняется и снимает с себя всю лишнюю сейчас одежду, оставаясь голым, и сразу просовывает пальцы обратно.       — А-ах, — громко стонет Тэ и чувствует, как пальцы проезжаются по простате, — глубже, молю.       Хосок с улыбкой на лице наблюдает за нуждающимся видом омеги и быстро наклоняется, чтобы звонко поцеловать его пухлые губки. Он трахает анус младшего пальцами и наслаждается его стонами и криками. Тэхён ещё с их первой встречи стал влажной мечтой альфы. С того дня прошло семь лет, но ничего так и не изменилось, кроме любви, которая с каждым днем становится всё более необъятной. Тэхёну было восемнадцать, когда альфа увидел его на ринге в стрингах от Calvin Klein и топе от того же бренда. Тот входил в состав ринг-бойс и махал табличками на ринге в нужное время. Именно в такие моменты Хо отвести взгляда не мог, а кулаки сами по себе сжимались, мечтая уже дотронуться до смуглого тела, в меру накаченных ног и упругих ягодиц, которые так соблазнительно выглядывали из-под трусиков. В ту же ночь альфа трахнул мальчика, но ни один из них даже не догадывался, что позже они полюбят друг друга, уже через три года поженятся, а через семь лет омега заявит, что у пары будет ребёнок.       — Черт тебя дери, Хосок, трахни меня уже... — нетерпеливо стонет Тэ, чувствуя, что долго не продержится с пальцами альфы внутри.       — Ещё хоть одно слово, и я займу твой ротик более интересным делом, понял? — грубо произносит Хо и видит, как член Тэ вздрагивает от неласковых слов альфы. — Маленький извращенец, нравится когда я говорю о таком?       — Безумно, — без капли стеснения говорит Тэ и облизывается, смотря на крупную красную головку пениса альфы, который, в свою очередь, покрыт множеством синих вен.       Хосок свободной рукой берёт с кровати смазку и густо смазывает свой толстый член, наслаждаясь желанными прикосновениями к перевозбуждённому органу. Тэ голодным взглядом смотрит на это зрелище и уже мечтает почувствовать член через свой живот.       — Моя любовь, — отвлекает альфа омегу, вынимая пальцы и широко разводя его ноги. Мужчина проникает языком в ротик омеги, очерчивая ровный ряд зубов, позже посасывая его высунутый язычок. Чон пристраивается к проходу и несильно толкается, входя наполовину, чтобы не доставить омеге дискомфорт. Тэхён смотрит в глаза напротив и по новой сгорает в них. Они не думали, что лишь взгляда хватит, чтобы понять, что ты и вправду счастлив, но пара этот миф развеяла, прекрасно понимая, что когда они смотрят друг на друга, то являются поистине счастливыми.       — Я люблю тебя, — прежде чем войти полностью и выбить из Тэ стон удовольствия, шепчет Хосок и снова целует эти манящие к себе алые губы.       Хосок совершает нежные толчки, попадая по простате и слушая громкие стоны своего мальчика. Он берёт его аккуратно, сначала закидывая изящные ножки себе на плечи, позже же широко раздвигая их в стороны. Они оба любят грубость, но так как сейчас Тэ под сердцем носит их маленькое чудо, то кроме нежностей омега ещё долгие месяцы ничего не увидит.       Хосок изливается на бёдра мужа, немного попадая на живот. Он долго гладит мягкие бока Тэхёна, целует животик и гладит вздымающуюся грудь, перед тем как вместе принять душ и лечь в постель.       — А как мы его назовём? — тихо спрашивает Тэхён и гладит грудь альфы, на которой, собственно, и лежит. Он поднимает взгляд на мужчину и замечает улыбку, которая озаряет его красивое лицо.       — Я долго думал над Чонгуком, если это будет альфа, — произносит Хосок и обнимает за плечи омегу, который ластится ближе. — Но если это будет омега, то выбор за тобой.       — Ты не хочешь, чтобы у нас родился омега? — сразу расстраивается Тэ, делая выводы о том, что Хосок не желает давать омеге имя, значит, и самого омежки он не хочет.       — Глупенький, ты чего? Я мечтаю о маленьком сыночке. Неважно, кто это будет, альфа или омега, — утешает его Хосок и целует в лоб. — Засыпай малыш, уже поздно.       — Я тебя люблю, — говорит Тэ прежде, чем закрыть глаза и заснуть.       Их любовь — это когда лишь своей красивейшей улыбкой младший заставляет улыбаться альфу даже в самый ужасный день. Их любовь — это когда мужчина не может и дня без своей принцессы прожить, понимая, что он им уже давно дышит. Их любовь — это крепчайшие цепи, которые уже не разорвёт никто.

***

      На утро, Хосок встаёт пораньше и, повернувшись к омеге лицом, целует его в кнопочный нос. Он спускается ниже и касается губами голенького живота.       — С добрым утром, мой маленький, — шепчет альфа и проводит носом по бархатистой коже.       — Ты сейчас с моим животом поздоровался? — сонно проговаривает Тэ, не открывая глаза.       — Вообще-то не с животом, а с нашим сыночком.       — Поздравляю, любимый, ты окончательно чокнулся, — недовольно бурчит Тэхён и запускает ладонь в волосы альфы, нежно поглаживая кожу головы. Хо невесомо улыбается, ещё раз целует живот и поднимается, теперь уже прикасаясь губами к губам мужа.       — С тобой по-другому никак, принцесса, — в самые губы шепчет Чон и мокро целует. Хосок сосёт пухлые губы омеги, а потом невольно отстраняется.       — Я приготовлю поесть, а ты пока полежи, — говорит Хосок и быстро натягивает на себя свободные домашние треники. Тэхён довольно улыбается и откидывается на мягкие подушки, понимая, что борец, которого ещё никто не победил и которого боятся все борцы Сеула, сейчас стоит на кухне и пытается приготовить завтрак для своего мужа. Лишь эта мысль заставляет по-новому влюбляться в этого прекрасного альфу.       Уже через двадцать минут Тэхён встаёт с кровати, надевая атласный халат, и идёт на кухню. Он подходит к широкой спине альфы, которая наполовину перевязана бинтами, и обнимает её. Вся спина забита различными татуировками, историю каждой из которой омега знает наизусть. Каждый бой, каждая победа, каждое переживание — всё это вылилось в эти произведения искусства на спине альфы.       — Что такое? Я же ещё не приготовил, почему ты встал? У тебя же ничего не болит, детка? – беспокоится Хосок, а Тэхён лишь встаёт на цыпочки и мимолётно целует альфу в щёку.       — Это ещё только вторая неделя беременности, мне уже страшно представить, что будет на девятом месяце, — бубнит Тэ и ютится в объятиях альфы. Старший обнимает его и прижимает хрупкое тело к себе, наслаждаясь запахом спелой вишни.       — На руках тебя носить буду, — смеётся альфа, но ещё не представляет, что на девятом месяце Тэхён уже планирует вообще не покупать себе обувь.       — А вот сейчас тебя за язык никто не тянул.       Хосок лишь заливисто смеётся и сажает свою принцессу за стол, накладывая в тарелку омлет с помидорами. Как и любит Тэ.       — Спасибо, милый, — лепечет Тэ и касается своим носиком носа альфы.       — Кушай, маленький.       Неожиданно на телефон альфы поступил звонок, а на экране высветилось:       Намджун       — Да, — коротко отвечает на звонок Хосок и мимикой показывает мужу, чтобы тот не отвлекался от еды.       — Ты забыл про интервью сегодня в восемь, Дракон? — напоминает Нам, а Чон закатывает глаза, вспоминая про репортёров, которым он обещал дать интервью уже долгое время. О вчерашнем бое никто из властей и корреспондентов не знает, а интервью Чон должен дать в честь легального боя, который состоялся месяц назад.       — Блядь, Нам, скажи главным, чтобы перенесли этот эфир, — негодует Чон, но всё равно нежно поглаживает большим пальцем мягкую кожу рук Тэхёна. Младший смотрит на него с недоумением, но Хосок никак на это не реагирует.       — Шестой раз нахуй? — рычит Нам, выражая явное недовольство.       — Да хоть десятый, — шипит Чон и сжимает телефон в руке. — Я вчера узнал, что буду отцом, так что хочу провести этот день со своим омегой.       — Поздравляю и желаю, чтобы у тебя родился здоровый малыш, но прошу, приди сегодня на своё последнее интервью, это всего лишь на два часа максимум, — с жалостью в голосе проговаривает Нам. Он очень рад за друга, потому что тот давно хотел сына, но сейчас Джун тоже не хочет терять работу из-за такой мелочи, так что он попытается уговорить Чона.       До Тэхёна доходит весь разговор мужчин, из-за этого он несильно сжимает широкую ладонь в своей и говорит тихо альфе:       — Поезжай, с нами всё будет хорошо, любимый.       Хосок коротко кивает и соглашается на интервью, сбрасывая звонок.       Позже Тэхён провожает Хосока, перед этим крепко обняв мужчину и пожелав ему удачи.       Вот только нужна была ли она?

***

      Репортеры с камерами были повсюду. Буквально с каждого места доносился звук фотоаппаратов. Каждый корреспондент желал запечатлеть лицо мировой звезды бокса. Длинная красная дорожка вела от джипа Хосока до входной двери в студию, в которой и будет вестись эфир. Вспышки камер ослепляли глаза и не давали нормально их открыть, чтобы посмотреть на кого-либо. С двух сторон от бойца шли его тренера. Намджун и Джин кланялись корреспондентам, а Хосок на них даже не оглядывался. На его плече висел широкий золотой пояс, который он получил в недавнем бою.       — Почему их так много? — спрашивает Хосок у Джина так, чтобы услышал только тренер.       — В студии ещё больше. А чего ты хотел, Дракон? — улыбается Джин и машет рукой знакомым журналистам.       — Пиздец.       В толпе кто-то кричит его прозвище, но Хосок, даже не обвернувшись, заходит в здание. Шум стихает, когда закрывается дверь. Чон смотрит на огромное количество людей и понимает, что каждый жаждет взять интервью или хотя бы задать свой интересующий вопрос.       Хосок идёт к местам посередине зала, а вслед слышит поздравления и, повернувшись, кланяется. Для приличия, так сказать.       – Видели ли вы в Гарсии достойного соперника? — спрашивает один из журналистов, опуская микрофон и смотря на боксера.       — Может, для кого-то он и был бы достойным, как вы сказали, но для меня он не был преградой, — высокомерно отвечает Чон и склоняет голову в бок, ожидая следующего вопроса.       — Почему вы решили уйти с бокса после этого боя? Вы чувствуете, что в последующих боях у вас будут сложные соперники? Вы боитесь? — гордо произносит один из корреспондентов, а у Хосока от этого вопроса кровь в венах закипает от злости. Это замечает Нам и под столом сжимает ногу Хосока, чтобы тот успокоился и не забывал, где он находится.       — Если вы и вправду так думаете, то вы сильно ошибаетесь, ведь я заканчиваю карьеру, потому что я уже добился того, к чему стремился всю жизнь, — почти спокойно говорит Хосок, но уже в душе мечтает набить ебло этому ублюдку. — Сейчас у меня много недостигнутых целей, ради которых я и закончил карьеру.       Намджун и Джин гордятся тем, каким стал их подопечный. Спокойным и рассудительным. Если бы такой вопрос задали Чону несколько лет назад, то он бы сразу напрыгнут на этого журналиста с кулаками, но сейчас всё иначе. Бои сделали из альфы настоящего мужчину, который знает, как себя вести во всех ситуациях.       После боксёру задавали множество вопросов, на которые он отвечал корректно. В конце же он встал с тренерами и они, держась за один пояс, сделали последнее фото.

***

      Такая же огромная толпа стояла на выходе со студии. Несмотря на то что сейчас десять часов вечера, никто даже не хотел расходиться. Все махали бойцу, провожая его бурными аплодисментами. Каждый хотел дотронуться до накаченных мышц, а если сильно повезёт, то сфотографироваться с Драконом. Бездушный, безжалостный, беспощадный — таким его прозвали в обществе. В обществе, которое совершенно не знает ту сторону Чона, которую наизусть знает Тэхён.       — Вы сказали, что это на два часа максимум, а на самом деле три, — с усмешкой произносит Хосок тренерам, пока сам ставит автографы всем по очереди. — Будете должны, Кимы.       — С нас пиво, бро, — смеётся Джин и наблюдает за фанатами. — И пелёнки, ха-ха.       — Боже, я как вспомню, так сердце радуется, — говорит Нам, летая в облаках. — Поздравляю ещё раз, папаша.       — Хах, спасибо.       Вдруг толпа начинает громко кричать, а Хосок и тренеры оборачиваются в сторону звука и не понимают, в чём дело. Некоторые люди расходятся перед кем-то, а Намджун пытается в толпе кого-то разглядеть, но не успевает, слыша громкий выстрел.       Тренеры ничего не понимают, оглядываются, но никого найти не могут, пока не поворачиваются в сторону Хосока, видя на его футболке большое кровавое пятно, которое расплывается с каждой секундой всё больше.       — Черт, Хосок! — подрывается к борцу Джин и ловит падающее тело. Толпа начинает орать, сбивая криками всех с толку. Уши Хосока закладывает будто толстой пеленой, и он неживой куклой падает в руки Сокджина. Боль пронзает всё тело, парализуя его.       — Хо, смотри на меня, слышишь?! Смотри на меня! — кричит ему Нам и несильно бьёт по щеке, чтобы у Чона не расплывался и так стеклянный взгляд. Старший быстро достаёт телефон из кармана, вызывая скорую.       Хо чувствует, как по подбородку стекает струя крови изо рта, но ничего с этим поделать не может. Руки его не слушаются, а кровь всё больше вытекает, капая на асфальт. Он кашляет и ощущает, как глаза сами по себе закрываются, а боль по всему телу электрическими толчками разносится.       — Д-джин, — шепчет он, еле как удерживая перед собой расплывшийся образ старшего. — Не оставляйте Тэ...

Даже в момент последнего вздоха он думает о своей любви.