XLV Последствия
22 мая 2026 г., 03:46
26 день. Земля-616
Close your eyes Have no fear The monster's gone He's on the run and your daddy's here John Lennon - Beautiful Boy
В машине было тихо. Только мотор гудел. Майк поглядывал на Оливера, устало прислонившегося виском к стеклу. По его лицу ползли пятна от фонарей. — Голова как? — Нормально. — Приоткрыл глаза. — Слушай, а ты куришь? — Нет. — Можешь тогда мне сигарет купить? — Серьёзно? Блондин вяло пожал плечом. — Хочется. Майк невольно улыбнулся. Сам факт того, что Оливер чего-то захотел, почему-то успокаивал. — Какие? — Любые. Мужчина фыркнул. Проворчал под нос: — Самый бесячий тип курильщиков. Оливер даже не улыбнулся. Снова прикрыл глаза. Майк свернул к круглосуточному магазину на заправке. Оставил двигатель включённым, вылез наружу. Ночной воздух ударил в лицо. Пока он стоял у кассы, выбирая сигареты, внутри неприятно ворочались мысли. Слишком молодой. Слишком тихий. Слишком привычно извиняется. И этот взгляд, когда Старк схватил его за плечи — затравленный, виноватый. Как у тех, кто привык к боли. Майк расплатился, сунул их в карман куртки. Вернулся. Задремавший Оливер даже не пошевелился. Под глазами серые тени. Худой до невозможности. Телефон в кармане Майка завибрировал. Он чертыхнулся, выскочил из машины, взял трубку. — Брэнсон! — привычно бросил он. В ответ услышал только молчание. — Алло? — Это... Старк. — Угу. Майк скривил губы. Миллиардер вздохнул. — Он в порядке? — Да. Ему лучше. Майк сжал челюсть. — Я просто... — Тони устало вздохнул. — Всё разваливается. Брэнсон хмыкнул. — Я думаю, ему лучше переночевать отдельно. Тони устало вздохнул. Заговорил тихо, почти умоляюще: — Не оставляй его одного. — Хорошо. — И проследи, чтобы он нормально поел. В голосе Тони не было злости или ревности. Только избитая усталость. — Прослежу, — тихо ответил Майк. — Спасибо. Старк положил трубку. Ветеран изучал бледное лицо парня, угадывающееся в темноте салона. Сел в машину. Оливер не проснулся. Не проснулся он ни по пути домой. Ни когда они уже заехали на парковку. Майк заглушил мотор. Сидел, изучая лицо Оливера. Дрожащие, слипшиеся ресницы. Растрёпанные светлые волосы. Наконец, мужчина потрепал его по плечу. — Олли? Тот недовольно что-то простонал. Майк не отставал. Аккуратно переложил голову парня на спинку сиденья. Вышел из машины, открыл дверь с пассажирской стороны. Сел на корточки. Оливер что-то пробормотал, приоткрыл глаза. — Олли, ещё немножко, — тихим, мягким голосом. Тот потёр глаза рукавом. Медленно выбрался из машины. Пошатнулся. Майк машинально придержал его за локоть. — Я сам, — пробормотал тот по инерции. — Ага, вижу. Телефон Майка вспыхнул на секунду. Входящее сообщение. Он не обратил внимания. — Дойдём — отдам твои сигареты, — уговаривал мужчина. Оливер хмыкнул, но уже не вырывал локоть. Позволил довести себя до лифта. Двери закрылись с тихим звоном. Олли устало опёрся плечом о стену. Потом, словно вспомнив о чём-то, похлопал себя по карманам. — Зажигалка? — спросил он. Майк фыркнул. — Прости. Забыл. Оливер надулся. Потом вспомнил: — У меня где-то была. Когда лифт открылся, он двинулся по коридору первым. На автомате, на дрожащих, неверных ногах. Привычно вбил код, открыл дверь. Майк зашёл следом. И почти сразу остановился. Оливер привычно щёлкнул выключателем, стянул кроссовки, не расшнуровывая их. — Я помню, что где-то здесь. Прошёл на кухню. А Майк стоял на пороге. Большая квартира выглядела необитаемой. Светлые стены. Идеально ровные поверхности. Дорогая мебель, на которую будто никогда не садились. Ни кружек. Ни книг. Ни подушек на диване. Майк медленно двинулся следом, оглядываясь по сторонам. — Ты тут вообще живёшь? — Иногда. Оливер открыл ящик. Потом второй. Нахмурился. — Да где же… Майк тем временем уже открыл холодильник. И застыл. Открытый, засохший йогурт. Пустая бутылка от вина. Вода в кувшине. Всё. Он медленно закрыл дверцу. Всё пытался сложить это в одну картину. И не мог. — Ты же ночуешь тут в основном, — тихо сказал он. — Я бы понял, если бы ты жил с Тони, но... — Что-то не так? — Оливер открыл очередной ящик. Он не слушал. — Нет, всё... Он не закончил. Олли нашёл зажигалку. Щёлкнул пару раз, высекая искры. Майк подошёл к нему ближе. Опёрся о спинку стула. — Сколько ты тут живёшь? — С момента сдачи дома, — отмахнулся блондин. Майк хотел что-то сказать. Сам не знал что. Он почему-то открыл кухонный шкаф почти со страхом. Все чашки были одинаковые. И стояли ручками в одну сторону. — Когда ты последний раз нормально спал? Голос Майка почти незаметно дрожал. Щелчок зажигалки. Огонёк вспыхнул и погас. — Олли. — Не знаю. Провёл ладонью по лицу. — Я обычно со снотворным, — пробормотал блондин. Оживился немного. — Сигареты? Мужчина молча протянул ему пачку. Оливер забрал её и пошёл в гостиную, в сторону балкона. Устало упал на стул, облокотился о столик со стеклянной столешницей. Город шумел. Блестел ночными огнями. Майк не мог перестать следить за каждым его движением. Слишком хрупкий. Слишком усталый. Слишком близко к краю. Из головы не выходила картинка — всего пара секунд — как Оливер встаёт, стряхивает пепел с сигареты за перила. А потом наклоняется вперёд. И падает. Майк торопливо вышел следом за Оливером. — Давно ты куришь? — Да я бросил. Закашлялся, прикрыв рот локтем. — Заметно, — усмехнулся Майк. Присел на второй стул. Спросил, не глядя на Оливера. — А у тебя есть семья? Родители? Тот не отреагировал. Выдохнул дым. Сказал тихо: — Отец умер, когда мне было семнадцать. Сестра... где-то в Африке. Гуманитарная миссия. — А мать? Оливер не ответил. — А Старк? — осторожно спросил Майк. Парень усмехнулся. Затянулся. Стряхнул пепел прямо на столешницу. Майк оглянулся. На секунду ему стало не по себе от мысли, что Оливер сидит здесь один вечерами. В этой стерильной коробке, где даже дышать страшно. Он спросил с тихой безнадёжностью в голосе: — Ты тут вообще ешь? Оливер отвёл взгляд. — Не очень. Майк медленно кивнул сам себе. — Переночуешь у меня. Оливер удивлённо приподнял бровь. Затушил окурок. Встал. Майк отгородил его телом от перил. Он даже не заметил. Олли зашёл в квартиру. — Посиди, я сейчас твои вещи соберу. Он послушно упал на диван. Почти лёг на жёсткие, чёрные подушки. Майк зашёл в спальню. Та встретила его тишиной. Кровать была идеально заправлена. Пустые тумбочки. Ни книги. Ни часов. Ничего. Майк медленно выдохнул. Огляделся ещё раз. Даже шторы висели ровно. Квартира выглядела не как место, где живут. Скорее как место, куда возвращаются после ссор. Переждать. Перетерпеть. Исчезнуть на пару дней, пока богатый любовник не позовёт обратно. — Господи, — пробормотал он себе под нос. Схватил подушку на автомате. Она была странной формы, слишком жёсткой. Видимо, для спины. Вышел обратно. Остановился возле ванной. Включил свет. Белая плитка. Белая раковина. Он взял зубную щётку. Полотенце. Поддавшись порыву, открыл шкафчик за зеркалом. Снотворное. Обезбол. Полупустые баночки. Просроченные рецепты. И эта квартира. Мёртвая тишина. Парень, который вздрагивает от крика. Извиняется раньше, чем понимает, за что. Майк прикрыл глаза. Телефон в кармане снова коротко завибрировал. — Сволочь, — выдохнул он. Резко закрыл дверцу. Постоял, упёршись ладонями в раковину. Поднял глаза на своё отражение. — Да чтоб тебя, — выдохнул он. Вышел. Оливер свернулся в клубок на диване. В огромной, чужой толстовке. Слишком уставший для всего этого. — Всё, пошли. Сунул подушку ему в руки. — Зачем? — Потому что я не хочу оставлять тебя здесь одного. Оливер сонно поморгал. — Нормальная квартира. Майк коротко хохотнул. Без веселья. — Олли. Тут как в склепе. Оливер посмотрел на него удивлённо. Огляделся. Словно не понимал, о чём речь. Майк подтянул его в вертикальное положение. — Пошли, — повторил уже мягче. — У меня хоть холодильник полный.***
— Тут, наверное, не прибрано, — неловко улыбнулся Майк, включив свет в прихожей. — Ты проходи на кухню. Торопливо отпихнул валяющиеся ботинки ногой, прошёл в гостиную, подхватил с пола одежду. С дивана соскользнул плед. На журнальном столике стояло несколько полупустых кружек. Оливер тем временем устало упал на табурет. Положил подушку на стол и опустил на неё голову. Слушал, как Майк топал в комнате. В квартире пахло: кофе, стиральным порошком, и чем-то жареным. Тёплым. — Суп будешь? — Майк заглянул на кухню. Оливер что-то согласно промычал, не открывая глаз. Майк запихивал грязную посуду со стола в посудомойку. Доставал что-то из холодильника. Убирал обратно. Где-то в комнате тихо бубнил телевизор. Наконец, Майк поставил перед Оливером тарелку. Тот даже не заметил, когда мужчина успел её разогреть. — Поешь, — Майк сунул ему в руку ложку. — А я пока постельное перестелю. Душ потом примешь? Или так ляжешь? Олли устало подпёр голову кулаком. Начал играть картофелиной в супе. — Хорошо, — мужчина потрепал его по плечу. Ушёл. Его телефон, забытый на столе, снова завибрировал. На экране высветилось: Он поел? Старк Оливер усмехнулся.***
Майк вернулся, неодобрительно покачал головой, заметив, что тарелка осталась практически полной. Сел. — Он тебе писал? — Не, я телефон разбил. — А. Как? — Ну, захотелось, — пожал плечами Оливер. — Мне всё равно новый дадут. Майк приподнял бровь. Спрашивать не стал. Блондин поморщился, закрыл лицо руками. Заговорил тихо, голосом человека, который привык раздавать указания: — Напиши Тони по поводу телефона. Пусть сообщит Нилу. А то он решит, что меня снова похитили. Усмехнулся. — Неважно. И увезёшь меня завтра с утра в Башню. Я же на стационаре. Оливер опустил голову на сложенные руки. Майк нахмурился. Что-то в том, как Оливер это сказал, царапнуло. Будто он привык, что люди просто выполняют его приказы. Потом посмотрел на то, как блондин затих, прикрыв глаза. И мысль рассыпалась. — Олли, — чересчур спокойно спросил он. — Что значит "снова похитили"? Оливер поморщился. Голову не поднял. — Ну в последний раз... у меня была мигрень. Очень сильная. Я сел не в тот мерседес. — Что? — У похитителей и моей охраны были одинаковые машины, — пожал плечами Оливер. — Неловко получилось. — Неловко?! — Мне потом было очень стыдно. Майк уставился на него. — Тебя похитили. — Да, но тупо как-то, — повернул голову, посмотрел на Майка снизу вверх. — Нил заплатил, чтобы это не попало в новости. — Чтобы люди не подумали, что Тони Старк поселил у себя красивого парня с проблемами и теперь оплачивает ему жизнь. — Угу, — серьёзно кивнул Оливер. — Ну… у богатых людей бывает всякое. Я не осуждаю. У Оливера вырвался тихий смешок. Майк тут же нахмурился. — Нет, я не в плохом смысле. — Конечно. — Я просто… ну. Со стороны это выглядит странно. — Ещё как. Майк замялся. — Я не говорю, что ты с ним из-за денег. — Спасибо, — хмыкнул Оливер. — За веру в моё благородство. — Да блин, Олли, я серьёзно. По губам блондина медленно расползлась улыбка. — Ты ещё и издеваешься, — вздохнул Майк. Встал. — Ладно. Умываемся и спать. Оливер устало поднялся следом. — Ты сейчас звучишь как Тони. — Господи, только этого мне не хватало.***
— Нет, видео тоже трём, — бросил Тони. — Хорошо, сэр. В искусственном голосе можно было уловить неодобрение. — Джар, вызови Пеппер. — Позвонить, или написать сообщение? — Позвони. И напиши Майку. Тони не мог остановиться. Метался по гостиной, как зверь, запертый в клетке. — Ты злишься? — тихо спросил Феникс. Он сидел, подтянув колени к груди. Смотрел в пол. Мял в пальцах край пледа. Тони не ответил сразу. Феникс съёжился сильнее. Плечи почти коснулись ушей. — Пташка... Нижняя губа предательски дрогнула. Феникс быстро втянул её, будто пытался спрятать. Не получилось. — Чёрт, — выдохнул Тони устало. Подошёл слишком быстро. Феникс вздрогнул всем телом. Попытался вжаться в диван. Тони сделал шаг назад, проводя ладонью по лицу. Феникс вскинул голову сразу. — Я больше не буду, — выпалил он. — Честно. Последнее слово сломалось. Вырвалось из горла - тихим, сломанным. Феникс дёрнулся, будто услышал чужой голос. Тони замер. Мальчик не сводил с него огромных глаз. Даже не моргал. Как будто пытался понять — уйдёт? Нижняя губа снова задрожала. Пальцы сами потянулись вперёд. Схватили край футболки Железного прежде, чем он успел осознать движение. — Прости, — выдохнул он. И сам, кажется, не понял, за что извиняется. Второй рукой медленно потянулся к футболке. Начал отцеплять свою ладонь — палец за пальцем. Аккуратно. На бледной коже оставались красные следы от ногтей. Тони положил руку ему на запястье, останавливая. Осторожно опустился на диван. Совсем рядом. — Эй-эй, маленький, — голос мгновенно стал тихим. Ласковым. — Нет. Нет, я не на тебя злюсь. Слышишь? Феникс кивнул слишком быстро. Как будто уже заранее соглашался со всем. — Это не я, — прошептал он глухо. — Не я. Голос сорвался. Он зарылся лицом в плед. Совсем по-детски. Спрятался. Рукав толстовки сам оказался между зубов. Феникс замер. Внутри всё скручивалось в тугой, липкий узел паники. Он понимал, что Тони не собирается его бросать. Понимал, что Железный не злится по-настоящему. Но тело уже не слушалось. Оно было здесь раньше. Много раз. Сейчас оставят. Уйдут. Накажут. Феникс судорожно вдохнул. Страх накатывал быстрее мыслей. — Пташка... Тони медленно протянул руку. Феникс не отшатнулся. Только всхлипнул тихо. И сам ткнулся лбом Тони в ладонь. — Я знаю, что ты не злишься, — выдохнул он едва слышно. — Но оно… не понимает. Пальцы дрожали так сильно, что он едва чувствовал их. Хотелось тепла. Хотелось, чтобы Железный обнял его и сказал, что никуда не уйдёт. — Я пытаюсь, — признался он шёпотом. Почти виновато. — Честно. Тони погладил его по волосам медленно, осторожно распутывая пальцами пряди. — Я знаю, малыш, — очень тихо сказал он. — Знаю. Плечи дрогнули. Медленно опустились вниз. — Не злись, — попросил парень. Голос прозвучал неправильно. Маленький. Ломкий. Феникс зажмурился. Инженер подтянул ближе к себе. Обхватил руками, спрятал его лицо у себя в шее. Привычно. Начал гладить спину круговыми движениями. — Тшш, вот так. Ну всё-всё. Воздух застрял где-то в горле. Он судорожно вдохнул. Ещё раз. Из груди вырвался тихий, сломанный звук. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в футболку Тони на спине. Тело прижалось ближе — отчаянно, до боли. Как будто боялось, что Железный исчезнет, если отпустить хоть на секунду. — Эй-эй, маленький… я здесь. Слышишь? Я здесь. Феникс замотал головой. Быстро. Резко. Всхлипнул снова. Уже громче. Как человек, который слишком долго запрещал себе плакать. Он пытался вдохнуть нормально. Не выходило. Плечи мелко дрожали под ладонью Тони. — Не уходи, — вырвалось хриплое. — Мне... мне н-нужно... Он сам уже не понимал, что пытается сказать. Осталось только: не уходи. пожалуйста. Сжался сильнее. Спрятал лицо глубже в шею Тони. — Я никуда не уйду, Пташка. Тони прижал его крепче к себе. Медленно гладил по волосам, по спине. — Всё хорошо. Всё уже хорошо. Но Феникс продолжал всхлипывать. Тихо. Взахлёб. Прижимаясь к нему всем телом, как замёрзший ребёнок. — Босс? — раздалось с потолка. — Мисс Поттс сказала, что скоро приедет. И просила передать, что она крайне недовольна. Феникс тихо заскулил, сбиваясь на икоту. Плечи снова дёрнулись вверх.***
В пентхаусе было тихо. Двери лифта закрылись за спиной Брюса. Он потёр лицо ладонью, пытаясь убрать усталость. Брюс замер, услышав голос Тони. Тихий. Непривычно мягкий. — Дыши. Тшшш. Я тут. Никуда не ухожу. Брюс нахмурился. А потом услышал Феникса. Тихий, захлёбывающийся плач. Совсем детский. Брюс медленно выдохнул. В груди сжалось. Он прошёл дальше. Тони сидел на диване, прижимая Феникса к груди обеими руками. Плед сполз на пол. Парень почти весь свернулся вокруг него — тонкий, дрожащий, судорожно цепляющийся пальцами за футболку Старка. Тони поднял глаза. И Брюс невольно сделал шаг назад. Он уже видел Тони таким. Только один раз. Тогда Старк вломился в ванную раньше, чем Брюс успел придумать, как объяснить выстрел. Тони тряс его за плечи. Заглядывал в лицо испуганными глазами и говорил быстро, сбивчиво. Будто боялся, что если замолчит хоть на секунду — Брюс исчезнет. Извинялся. Сам не понимая, за что именно. “Я должен был заметить.” “Почему ты мне не сказал?” “Господи, Брюс…” Тогда он впервые увидел, насколько сильно Тони боится чужой смерти. Особенно той, которую нельзя остановить костюмом, технологиями или деньгами. Брюс и сам не понял, как так получилось, что той ночью он переехал в Башню. Он помнил, как пистолет исчез — быстро, почти незаметно. Как Тони собирал его скудные пожитки в затрёпанную сумку, ругался на продавленный матрас, грязную раковину, отходящие от стен обои. Брюс сидел на кровати, пытался возражать. Что всё под контролем. Что это была ошибка. Что Халк всё равно не даст ему умереть. Тони не слушал. Просто продолжал метаться по комнате. Как человек, который боится остановиться хоть на секунду. Старк тогда бросил резко: — Нет. Даже не обсуждается. — Тони… — У меня лаборатория размером с маленькую страну, семь пустых спален и робот, который делает отвратительный кофе. Поехали. И Брюс почему-то поехал. А потом Тони заставил его пообещать: если снова станет плохо — прийти к нему. И сейчас он смотрел на Феникса точно так же. Будто пытался удержать кого-то, кто уже одной ногой стоял по ту сторону. — Эй, — тихо сказал Брюс. Феникс вздрогнул всем телом. И прижался к Тони ещё сильнее. — Всё нормально, Птаха, — быстро произнёс Старк. Погладил его по затылку. — Это просто Зелёный. Брюс опустился на корточки перед диваном. Очень медленно. Не делая резких движений. — Привет, Птичка, — сказал он почти шёпотом. Феникс не поднял головы. Всхлипнул. Судорожно смял ткань чужой футболки в руках. Брюс почувствовал, как внутри всё неприятно переворачивается.***
Пеппер стояла в лифте, нервно постукивая ногой. Не сводила глаз с экрана, пересчитывающего этажи. Бросила сквозь зубы: — Джар, насколько всё плохо? — В сообществе «The Black Phoenix Risen» уже девять тысяч подписчиков. Мистер Блэк поднимается в тренды в твиттере. — Глушим, как обычно. Перебей политикой. — Мистер Старк сказал, что нужно удалить всё. — Идиот. Достала телефон из кармана пальто. На экране — десятки уведомлений. Новости. Видео. “Мессия в Башне Старка”. “Чудо в Нью-Йорке”. “Парализованный мужчина пошёл”. Влетела в гостиную. — Тони, ты вообще понимаешь, что у нас творится в… И замолчала. В гостиной было тихо. Ненормально тихо. Тони сидел на диване, сгорбившись. На его руках, завернутый в плед, дрожал Феникс. Вцепился пальцами в футболку Старка до побелевших костяшек. Брюс сидел на корточках перед ними. Что-то тихо говорил, почти шёпотом. Феникс всхлипнул. Зажал рот ладонью. Плечи мелко дрожали под чужой ладонью. — Всё хорошо, Пташка, — бормотал инженер ему в волосы. — Я здесь. Всё уже хорошо. Феникс замотал головой. Сильнее вжался лицом ему в шею. — Не уходи… Тони поднял голову. Феникс мгновенно напрягся. Заныл, вцепился в мужчину сильнее. Начал лепетать что-то бессвязное. Быстро. Срываясь. Глотая слова. Извинялся. Обещал, что больше не будет. Умолял не уходить. Пеппер словно окатили ледяной водой. Тони поднял глаза. Уставшие. Почти больные. — Только не начинай, Пеп, ладно? Она медленно подошла. Опустила телефон на журнальный столик. — Я пытаюсь, — выдавил Феникс. — Оно не отпускает. Гарри... Брюс обернулся к Поттс. — Он подумал, что Тони на него злится. Пеппер моргнула. — И?.. Брюс устало провёл рукой по лицу. — И вот. — Гарри кажется, что он умрёт, — глухо, словно чужим голосом, сказал Феникс. — Если его бросят — он умрёт. Тони сразу прижал его ближе. — Тшш. Всё нормально. Я не сержусь. Не сержусь. Феникс заскулил. Как раненое животное. Пальцы на спине Тони сжались сильнее. — Это не я… — пробормотал он едва слышно. — Не я. — Я знаю, малыш, — тихо сказал Тони. — Всё хорошо. Никто тебя не бросит. Пеппер тяжело села в кресло. Феникс выглядел ужасно. Мокрые ресницы. Красные пятна на щеках. Судорожное дыхание. И этот взгляд — потерянный, детский, совсем не сочетающийся с существом, которое несколько часов назад устроило религиозный кризис половине Манхэттена. — Эй, — тихо позвала она. — Всё хорошо. Никто не ругается, понял? Феникс медленно приподнял голову. В глазах на секунду мелькнуло что-то... древнее. Мудрое. Бесконечно уставшее. — Я понимаю. Но... Слёзы покатились по щекам. Он снова спрятал лицо в шею Тони. Пеппер почувствовала, как злость — на видео, прессу, паломников — уходит куда-то очень далеко. Оставляя после себя только жалость. Тяжёлую. Липкую. Брюс осторожно поправил плед. — Птичка, попей воды. Тот едва заметно помотал головой. — Тошнит… — Знаю, — очень мягко ответил Брюс. — Но хотя бы пару глотков. Подал стакан Тони. Тот поднёс к губам Феникса. Парень послушно сделал один маленький глоток. Второй. Скривился. — Молодец, — тихо сказал Брюс. — Ты смелый. Пеппер закрыла глаза на секунду. Господи. Он же действительно… маленький. Не внешне даже. Где-то внутри.***
Лифт тихо звякнул. Наташа вошла в гостиную, стряхивая с плеч куртку. Бросила её на спинку кресла. — Паломники начали расходиться, хорошо, что дождь пошёл. Некоторые до сих пор сидят. И тоже замолчала. Тони сидел неподвижно, укачивая Феникса медленными движениями. Почти машинально гладил его по спине. Брюс всё ещё сидел рядом. Пеппер сидела в кресле с совершенно потерянным выражением лица. Феникс уже проваливался в сон. Обмякший. Измотанный. Всё ещё судорожно цепляющийся пальцами за футболку Старка. Наташа медленно подошла ближе. И услышала тихий, сонный шёпот. — Папа сказал… что Гарри сильный. Смелый. Тони замер. Феникс говорил уже сквозь сон. Слова путались. — Что Гарри выдержит… — всхлипнул едва слышно. — Гарри был плохой… И папа ушёл… Наташа почувствовала, как холодеет внутри. — Не уходи, Железный… В комнате стало очень тихо. Наташа смотрела на него несколько секунд. Руки-веточки. Позвоночник выпирает сквозь толстовку. Нездорово бледная кожа. — Какой же он, к чёрту, “сильный”, — выдохнула она почти беззвучно. Пеппер медленно прикрыла рот ладонью. Брюс опустил глаза. А Тони просто прижал Феникса крепче к себе. Так крепко, будто пытался удержать руками что-то рассыпающееся. Спрятал лицо в его волосах. Словно пытался скрыть слёзы. — Я здесь, Гарри, — хрипло сказал он. — Я никуда не уйду. Феникс тихо выдохнул ему в шею. Уснул. Тони осторожно поднялся с дивана, не выпуская Феникса из рук. Тот всё ещё цеплялся пальцами за футболку Старка. Даже во сне. — Я отнесу, — тихо сказал Тони. Брюс кивнул сразу. Пеппер только сейчас заметила, насколько привычным это движение было для Тони. Как легко он подхватил Феникса под колени. Как автоматически поправил сползший плед. Словно делал это уже сотню раз. Феникс сонно заскулил, когда Тони сделал первый шаг к спальне. — Тшш, маленький. Всё нормально. Пеппер проводила их взглядом. Тони шёл медленно.***
В спальне было темно. Только огни города ползли по стенам голубыми бликами. Тони осторожно уложил Феникса на кровать. Пальцы тут же вцепились в край футболки. Дыхание снова стало рваным. Феникс уставился на Тони. В глазах плескался детский, неприкрытый страх. — Не уходи… — Я здесь, Пташка. Тони попытался осторожно высвободиться. Не получилось. Пальцы сжались сильнее. Феникс зажмурился. — Ч-чёрт… я не могу. Последнее слово вырвалось таким тихим. Жалобным. Будто он сам не понимал, почему тело так панически цепляется. Тони тяжело выдохнул. Погладил его по голове. Феникс сразу же прильнул к ладони. Растаял. Судорожно вдохнул пару раз — быстро, неровно, как после долгого плача. — Железный… я не знаю, что со мной. Голос звучал устало. Растерянно. — Всё нормально, Пташка. Я тут. Тони обернулся к двери спальни, где уже стояли Пеппер с Брюсом. — Вы разберётесь с видео? Пеппер кивнула. — Конечно. — Хорошо, — тихо сказал Тони. Сел рядом. Потом, поколебавшись секунду, лёг поверх покрывала. Парень сразу подполз ближе. Притёрся всем телом. Будто иначе не получалось дышать. Брюс отвёл взгляд. Тони осторожно убрал влажные волосы с лица Феникса. — Всё хорошо, — пробормотал почти неслышно. — Спи. Феникс что-то невнятно промычал. Тони подтянул одеяло выше, накрывая его плечи. И только когда ладонь снова легла ему между лопаток, дыхание наконец начало выравниваться. Дверь спальни закрылась тихо.***
Пеппер села за кухонный остров, достала телефон. — Джарвис, что у нас? — Я не удаляю посты с видео, как вы сказали. Топлю в "политике и котиках". Наташа хмыкнула. Налила себе кофе. Вопросительно посмотрела на Поттс. Та кивнула. Брюс неодобрительно покачал головой, достал ромашковый чай в пакетиках. Поставил чайник. — Получается? — На данный момент в трендах уже: развод сенатора Уэллса, утечка фотографий его любовника, и енот, укравший хот-дог в Бруклине. Пеппер прикрыла глаза. — Господи. — Также я купил четырнадцать тысяч ботов в Индии, мэм. Брюс не выдержал. Фыркнул. — Тони знает? — Нет, доктор Беннер. Но Босс сам как-то сказал мне: “если начнётся религиозный кризис — импровизируй”. Наташа поставила чашку перед ней, сама села на стул. Устало положила голову на плечо Брюса. Тот дул на свой чай. — А паломники? — Большинство разошлись самостоятельно. Некоторые всё ещё находятся у здания. Один мужчина плачет и пытается поцеловать асфальт. — Отлично, — пробормотала Пеппер. — Просто отлично. Беннер молчал. Смотрел в сторону спальни. — Что с ним вообще? — тихо спросила Пеппер. Брюс медленно выдохнул. Наташа подняла взгляд. Наконец, нарушила тишину: — Ты читала документы Фьюри? — Какие именно? — О Гарри Мейсоне. — Мне никто не сообщил, — покачала головой Пеппер. — Хорошо. В общем, мы узнали, кто такой Феникс на самом деле. — И кто же? — В институте Лазаря держали детей, — заговорил Беннер. — Много. Но выжил только он. Гарри. Эксперименты... засекречены. Там всё перечёркнуто Гидрой. Он провёл ладонью по лицу. Наташа вдруг засмеялась. Коротко. Истерично. Пояснила с диковатой улыбкой: — Гидра зачистила институт. Даже они посчитали, что то, что они творили с детьми... — То есть он не... не бог? — Нет, — пожал плечами доктор. — Просто… сломанный мальчик, который придумал себе сказку, чтобы выжить. — А способности? Он же лечит людей, — Пеппер наклонилась вперёд. — Результат экспериментов, — устало кивнул Брюс. Она сжала переносицу пальцами. — Так. Подождите. Я вообще ничего не понимаю. Он же говорил о Рае, Аде, что там Смерть ему подруга... — Пеппер… он прожил в лаборатории половину жизни. Наташа резко вскочила, отвернулась к кофемашине. Её спина была совершенно прямой. Брюс продолжил. Тем же мягким голосом: — Мы не знаем, что именно с ним делали. Но этого достаточно, чтобы сломать кого угодно. Особенно ребёнка. Наташа машинально потёрла запястье. На коже всё ещё оставался розовый след от наручника. — Люди в таких условиях… иногда создают себе что-то, за что можно держаться. Истории. Символы. Смыслы. Где-то за стеной Тони тихо напевал мелодию без слов. Пеппер прикрыла глаза. — Сколько?.. — Десять лет. — И вы мне сейчас говорите, что всё это время… — У него тяжёлая диссоциация, — перебил Брюс. — Согласно документам, — успокоившись, Наташа развернулась к ним лицом, — у него выраженная регрессия. Поттс перевела вопросительный взгляд на Беннера. Тот пояснил: — Иногда он ведёт себя как трёхлетний ребёнок, — нахмурился. — Хотя у них говорилось, что это носит устойчивый характер, что странно. И не говорилось о расстройстве идентичности. По записям, он должен быть… Маленьким. Полностью. Не эпизодами. Всё время. — Подожди, — Наташа упала на стул. — Я просто говорю, что он не должен так разговаривать. Не должен понимать столько. Не должен вообще… быть таким. — Подожди, — повторила Наташа. — Что? Она замялась. Заговорила тихо, опустив глаза в стол: — В Красной Комнате была одна девочка. В какой-то момент решила что она — Белоснежка. Разговаривала, пела, как она. Мы старались её скрыть. Говорили, что это игра такая. Но... Приложила два пальца к виску. — Её быстро устранили. В комнате стало тихо. — После этого мы больше не смотрели мультики. Пеппер вспомнила как Феникс прятал лицо. Цеплялся за Тони. Умолял не уходить. — Гарри, — тихо повторила она. — Он говорил про Гарри. Брюс кивнул устало. — Иногда Гарри… становится совсем маленьким. — Господи… — выдохнула Пеппер. “Папа сказал, что Гарри сильный.” Прикрыла рот. Её затошнило. — Они говорили ему, что он выдержит? Наташа посмотрела в сторону спальни. Брюс закрыл лицо ладонью. За стеной что-то скрипнуло. Кажется, Тони его уговаривал. Слов было не разобрать.***
Баки стоял у окна с кружкой в руках. Смотрел пустыми глазами на то, как солнце играет бликами в окнах домов. Стив подошёл сзади. Молча обнял. Барнс сразу расслабился. Прижался к нему. — Как голова? — Нормально. Ложь. Стив чувствовал, как дрожат его пальцы. — Если опять начнётся — скажешь сразу. Баки отвёл взгляд. — Не хочу в медблок. Стив поцеловал его в шею. — Я знаю. Но... — Не хочу, — повторил Баки уже тише. — А если я буду рядом? Баки долго молчал. В затылке снова неприятно дёрнуло. На их этаже было тихо. — Пойдём к Тони? Тебе поесть надо. А то обед уже. Стив забрал у него чашку. И повёл в сторону лифта. Баки пошёл следом, не выпуская его руку. Под виском всё ещё трещало.***
В пентхаусе все разговаривали тихо, как будто боялись побеспокоить кого-то. Стив кивнул Пеппер и Наташе, сидящим на диване. Шпионка смотрела пару секунд на их сцеплённые руки. Роджерс почти незаметно напрягся. Баки подошёл к нему ближе, ткнулся носом в плечо. Спросил: — Идём? — Да. Стив потянул его дальше. С кухни слышались голоса. Зайдя, Стив невольно улыбнулся. Тони придерживал Феникса со спины, пока тот задумчиво ковырялся в своей тарелке. Брюс колдовал над чем-то на плите. Обернулся вдруг резко. Увидел Баки. Замер. — Зелёный, — тихо сказал Феникс. — Ты до сих пор боишься себя. — Не себя. Халка. — Не нужно. Ничего не будет. Доктор посмотрел на него с недоверием. Но всё-таки кивнул. Тони переводил взгляд с Брюса на Барнса. Положил руку на плечо Феникса в защитном жесте. — Я не... я забыл, простите, — Стив заслонил Баки собой. — Я не хочу его одного оставлять. Ночью у него припадок был. — Какой? — отвлёкся доктор. — Эпилепсия. Или что-то такое, я не знаю, — начал торопливо отчитываться Роджерс. — Зашёл в спальню, а он на полу, вытянулся стрункой. Потом колотить начало. Тони взял ложку из пальцев Феникса. — Ну, давай. Ещё немножко. Ложка замерла перед его ртом. Феникс откинулся на спинку стула. Мягко улыбнулся. Как тот, кому ведомы все секреты Вселенной. — Мальчик напомнил мне, что люди бывают добрые, — тихо сказал он. — Я просто... забыл. Потянулся к Старку. Поцеловал его в уголок рта. Ложка выпала из пальцев Тони, разбрызгивая кашу по столу. — Это что сейчас было? — спросил он слишком высоким голосом. Схватил Феникса за плечи. Сразу же ослабил хватку. Феникс смотрел на него с растерянной улыбкой на лице. Совсем не похожий на того, кто вчера захлёбывался слезами у него на руках. — Пташка, — выдохнул Тони хрипло. — Ты мне ничего не должен. Феникс непонимающе нахмурился. — Я знаю, — тихо сказал он. — Просто захотелось. Обратился к Брюсу, как ни в чём не бывало: — Халк не придёт. Ему жалко Солдата. Стив хрюкнул. Заржал — нервно, истерически. Уткнулся лицом в Баки, всхлипывая. Брюс отпил чай. Тони достал вторую ложку, снова принялся кормить Феникса. Наконец, Стив успокоился. — Господи, — выдохнул он, вытирая глаза. — Вы меня в могилу сведёте. — В очередь, — пробормотал Тони. Брюс покачал головой. Отложил чашку. — Ладно. Пойдём, Солдат. Я всё-таки хочу тебя посмотреть. — Брюс… — начал Стив напряжённо. — Я знаю, — перебил доктор. — Всё под контролем. Тони бросил на него настороженный взгляд. Тот встал. — Роджерс, пошли. Баки мгновенно напрягся. Стив положил руку ему между лопаток. — Только осмотр. Ничего страшного. — Не хочу. — Я с тобой. Брюс подошёл ближе. — Я аккуратно, — пообещал он. Баки подозрительно прищурился. — Клянусь. Барнс медленно кивнул. Позволил себя увести. Феникс послушно открыл рот. Тони сунул ложку. Вытер уголок рта салфеткой. — Молодец.***
Чем ближе они были к лифту, тем медленнее шёл Баки. Стив продолжал тянуть за руку. Держал крепко, почти до синяков. Брюс шёл следом за ними, быстро печатая что-то в планшете. Баки вдруг остановился. Опустил голову. Стив подошёл ближе, почти вплотную. Убрал волосы с лица мужчины. Положил руки ему на плечи. — Ну чего ты? Баки потёр плечо. Оно до сих пор ныло, несмотря на то, что руку с него сняли почти две недели назад. — Ты не уйдёшь? — тихо, несмело спросил он. — Если... если будет... Захлебнулся словом. Посмотрел на блондина растерянно, беззащитно. — Пойму, солнце, — выдохнул Стив. — Я пойму, если тебе будет страшно. Зажмурился, спрятал лицо в шее Баки. Тот расслабился немного. Стив записывал слова-триггеры. Те, за которые раньше били. Их было много. Слишком много. "Помогите." "Прекрати." "Страшно." "Не надо." "Пожалуйста." "Я не могу." "Не трогай." "Мне плохо." Двери лифта открылись перед ними сами. Оливер стоял, прислонившись плечом к стене. Бледный. Сонный. В чужой толстовке с плохо отстиранным пятном на рукаве. Майк поставил руку в проход, не давая дверям закрыться. — Я говорю, что слышал, — Оливер устало приоткрыл глаза. — Щелчок был. Как камера. — Да кажется тебе. Поесть надо, — с укоризной произнёс он. — Ну не хочу я, — дёрнул плечом Оливер. Стив машинально остановился. Майк поднял взгляд. На секунду замер, увидев их. Капитан отметил, как глаза мужчины метнулись быстро по ним троим - Баки, вцепившийся в его рукав, Стив, закрывающий его грудью, и Брюс, только сейчас поднявший голову от планшета. Словно Майк оценивал опасность. Оливер тем временем сонно моргнул, заметив их только сейчас. — О, — пробормотал он. — Капитан Америка. — Привет. Тот вышел из лифта. Махнул, не задумываясь, пакетом размером чуть ли не с половину себя. Изнутри торчала плюшевая лапа. Споткнулся. Майк его подхватил под локоть. — Добрый день, Оливер, — поприветствовал блондина механический голос с потолка. — Железяка, — махнул рукой тот в ответ. Обратился к Майку, — не отстанешь, да? Ладно, пойдём, посмотрим на кухне. Старку наверняка чего-то приготовили. Стив подтолкнул Баки к лифту — мягко, под лопатками. Беннер шёл следом. — Ну, или мне опять овсянку варить, — проворчал Оливер. Баки замешкался на пороге лифта. Стив почувствовал, как пальцы сильнее сжались на ткани его рукава. — Всё хорошо, — тихо сказал он. Тот кивнул. Не отпустил. Майк проводил их взглядом. Перевёл глаза на пустоту в левом рукаве рубашки Баки. Задержался на ней буквально на секунду — без любопытства. Кивнул Роджерсу. Тот кивнул в ответ. Когда двери лифта закрылись, Баки прижался к Стиву всем телом. Вцепился в него рукой. Дышал в шею — хрипло, загнанно. — Я с тобой. Баки дёргано, резко кивнул. — Ст... Стр... — попытался выговорить он. Подавился воздухом. — Знаю, солнце. Знаю. Пальцы Стива сжались на пустой манжете Баки. Так, что скрипнула ткань.***
— Ты вообще хоть что-то кроме овсянки ешь? — проворчал Майк. Руку с локтя Олли он так и не убрал. — Йогурт иногда, — беспечно отозвался тот. Повернул голову в сторону дивана, — Мисс Поттс, добрый день. Мальчик проснулся? — Да, он на кухне. Ест. — Надо же, и никто не умер в этот раз. Майк нахмурился. Кивнул Наташе, что сидела с Поттс на диване. Та не отреагировала. Оливер потянул его в сторону кухни. Зайдя в помещение, Майк увидел картину, которую вряд ли сможет забыть. Миллиардер, плейбой, филантроп и просто Железный Человек. Тони Старк, стоял с ложкой, полной каши, и уговаривал Феникса открыть рот. — Птаха, ну ещё немножко. — Железный, я сейчас умру. — Нет, не умрёшь. Открой рот. — Тогда я сам. Феникс попытался поднять руку. Майк впервые увидел его в футболке. И замер. Под тонкой кожей слишком отчётливо проступали кости. Локоть — красный, натёртый, — выглядел самым широким местом руки. Господи. Майк видел истощённых людей раньше. После госпиталей. После запоев. После недель, проведённых под завалами. Но не так. Не сидящих за кухонным столом миллиардера. Не спорящих из-за каши. Не тех, кого в интернете называли мессией. Феникс всё-таки поднял руку выше. Та дрогнула в воздухе. Пальцы неуверенно сжались на ложке. И почти сразу опустились обратно. — Устал, — пожаловался он тихо. Старк вздохнул устало, потрепал его по голове. — Я знаю, Птаха. Давай помогу. Он поднёс ложку обратно ко рту Феникса — спокойно, привычно, даже не задумываясь, будто ничего странного в этом не было. Майк почувствовал, как по спине медленно ползёт холод. Оливер упал на стул рядом с Фениксом. Зашуршал пакетом. Тот мгновенно отвлёкся. — Дам подарок, когда доешь, — Олли устало подпёр щёку рукой. — Жуй давай. Майк, кофе сделай. Мужчина послушно двинулся вглубь кухни, прежде чем осознал, что он делает. Замер. Медленно обернулся через плечо. Оливер уже цапнул банан с блюда на столе. Даже не обращал внимания на Майка. Как будто люди действительно всегда выполняли его просьбы. — Ел сегодня? — не сводя глаз с Феникса, спросил Тони. Оливер хмыкнул. Покачал головой. — Я его не смог заставить, — заговорил Майк. Нажал пару кнопок на кофемашине. — Сказал что "с утра тошнит". — Угу, а днём ты забываешь поесть. Кофе и таблетки — плохая диета, Олли. — Да ладно тебе. Живу же как-то. — Всё? — с надеждой в голосе спросил «Мессия». — Всё, — выдохнул Старк. — Он зайца принёс! — Феникс повернулся к Оливеру. Тот усмехнулся, достал из пакета игрушку — мягкого бежевого зайца с нелепо длинными ушами. В крошечном пиджаке с пуговицами. — Вообще-то это кролик, — пробормотал он, укладывая игрушку ему на колени. Феникс сразу же вцепился в зайца. Сильно. Руки смяли мех — судорожно, почти до хруста набивки. Словно тело само пыталось удержать что-то мягкое рядом. Феникс, кажется, даже не заметил этого. — Заяц. — Кролик. — У него лицо заячье. — Это потому что ты его помял уже. Феникс растерянно опустил глаза на игрушку. Осторожно отпустил зайца. Мех медленно расправлялся обратно. На костяшках остались белые следы. — Прости, — едва слышно сказал он. Погладил пальцем мягкое ухо. И в кухне вдруг стало очень тихо. Феникс автоматически прижал его к себе. Майк только сейчас понял, что игрушка размером почти с его туловище.
