XLIII Чужие роли
7 мая 2026 г., 19:12
Please, just go easy on me I am young and naive I don't know what I need Ethel Cain - Tempest
Голос заговорил с потолка - тихо, мягко. Как с напуганным животным. Или с неразумным ребёнком. С кем-то, кто не до конца здесь. — Феникс, мне кого-то позвать? Также к нему обращались апостолы. Не тюремщики, нет. Те, что были раньше. Когда он сам был моложе. Наивнее. Когда он не знал, насколько бывают жестоки люди. Они промывали его раны. Кормили его. Носили на руках. Он бредил тогда. Говорил что-то о войне. Ему всё ещё снился Тёмный Лорд. Нашёптывал что-то в кошмарах. Кто-то записывал его бессвязные речи. Кто-то плакал. Кто-то просил его прекратить. Гарри не мог. Ему было больно. Феникс сел на кровати — медленно, экономя каждое движение. Долго смотрел на свои ноги, прежде чем свесить их на пол. Голос снова вмешался: — Феникс... Незаданный вопрос замер в воздухе. Парень поднял голову. Посмотрел в камеру, стоящую в углу спальни. — Скажи, Голос... Внизу кто-то есть? — Тебе не стоит об этом беспокоиться. Феникс прикрыл глаза на секунду. Там, внизу, была боль. Он чувствовал её так же ясно, как собственное сердцебиение. Чужое отчаяние всегда звучало одинаково. Зудело под веками, подобно песку. — Они ждут меня. И в его голосе не было ни радости, ни тщеславия. Только усталое понимание. Когда-то точно так же ждали его самого. Когда он проснулся в пещере, бережно завёрнутый в белый холст. В мире, где никто не умел спасать правильно, но всё равно пытался. — Феникс, я позвал Зелёного, ты... Путник уже не слушал. Медленно встал. Накинул на плечи плед. И исчез.***
Он приехал рано. Как обычно. Подкатил своё кресло к стене. Постепенно, лобби наполнился людьми. Такими же, как он. Кто-то с тростью. Кто-то с ребёнком на руках. Он поздоровался со знакомыми, с благодарностью принял стакан кофе от девушки с повязкой на глазу. Она ему помогала. Наверное, она расстроится, когда он перестанет приезжать. Он нашёл свой старый револьвер вчера. Почистил. Вставил одну пулю. Сидел на кухне долго, пока не стемнело. А утром собрался, и покатился к Башне Старка. Как обычно. Всё теперь в его жизни было так — обычно. Серо. Тускло. Тихо. "Паломники" переговаривались шёпотом. Как в храме. Он усмехнулся под нос. Он никогда не был верующим. Лишь растеряв всю надежду, он начал искать что-то... Кого-то. Когда не помогла ни вторая, ни третья операция. Ни мучительная, болезненная физиотерапия. Он бы хотел поверить. Но он просто не был таким человеком. Не чувствовал ни связи, ни просветления. Он ездил в церковь пару раз. Делал вид, что молился. Не помогло. Не помогли ни ведьмы, ни ясновидящие, ни прочие шарлатаны. И когда он совсем отчаялся, он увидел новости. О парне, что говорил о Рае и Аде. Что лечил наложением рук. Что называл себя Перекати-Полем. И начал ездить в Башню. Он не ждал чуда. Не верил в них. Просто… здесь дышалось легче. Иногда. Он прикрыл глаза, готовясь задремать. И вдруг стало тихо. По-настоящему. Как будто всё замерло. Он открыл глаза. Сначала он не понял, что изменилось. Потом увидел Его. Он словно возник из воздуха. Стоял там, среди них. Настоящий. Слишком худой. Кутающийся в плед, словно ему было холодно. Перекати-Поле держался странно. Будто не стоял, а удерживал себя в вертикальном положении силой воли. Он сглотнул. — А я думал, что Он выше, — вырвалось вслух. Он сам вздрогнул. Захлопнул рот рукой. Словно сказал что-то непозволительное. Перекати-Поле поднял голову. И посмотрел. Прямо на него. — Ты хочешь исцелиться? Паломники стояли вокруг. Не смели подойти ближе. — Я не верю, — прошептал он. — Я же не верю. Во взгляде Перекати-Поля не было ни света, ни «потусторонней силы», о которой писали в Твиттере. Только усталость. И… что-то ещё. Парень не подошёл ближе. Просто исчез. И оказался прямо перед ним. — Я пытался, — посмотрел на него паломник снизу вверх со слезами на глазах. — Я знаю, — Перекати-Поле протянул ему руку. Запястье было замотано бинтом. — Ты хочешь..? По щекам паломника покатились слёзы. — Не знаю. Я не... — вздохнул рвано. — Я не знаю! — Это ведь простой вопрос, — глаза парня пронзили его острым взглядом. — Ты хочешь вернуться домой… и выстрелить себе в голову. Или хочешь, чтобы это закончилось? Паломник схватил его за руку. Слишком сильно. И тут же отпустил, почувствовав слишком мягкую кожу Перекати-Поля. То, насколько тонкие у него пальцы. Феникс выдохнул. Лицо мгновенно побелело. Словно кровь отхлынула разом. Паломник почувствовал, как тепло прокатилось от рук по всему телу, к ногам — к этим бесполезным, мясным отросткам. А потом дёрнул большим пальцем левой ноги. Впервые за десять лет. Феникс тихо, слишком легко опустился в чьи-то руки. Охранник подхватил его, прижал к груди привычным движением. Лобби наполнилось криками, топотом. Кто-то упал на колени. Кто-то благодарил Бога. Кто-то смеялся. Нет, это был он. Он смеялся и бил себя по ногам. Попробовал встать — неловко подался вперёд, опёрся на слабую, дрожащую ногу. Хотел подойти. Хотел сказать что-то. Но упал. Конечно же, упал. Коленом ударился о пол — и оно взорвалось такой сладкой, такой желанной болью. Он перевернулся на спину, не переставая смеяться.***
Это произошло слишком быстро. Прежде чем Тайлер успел добежать от металлодетекторов до конца лобби с паломниками. Прежде чем остальные охранники вообще поняли, кто именно стоит там — среди толпы. Сначала кто-то закричал. Потом люди начали вставать. Потом Тайлер увидел знакомый красный плед. И у него внутри всё оборвалось. — Блядь. Он сорвался с места. Охранник видел мальчишку раньше. Краем глаза, пару раз — когда его ставили на смены у парковки или у пентхауса. Видел, как его носили на руках. Как доктор Беннер уговаривал его есть. Как Босс укачивал его после очередной истерики. Однажды его принес в Башню на руках Роджерс. Капитан Америка. С тех пор Феникс не выходил из пентхауса. Тайлер после этого боялся даже смотреть на парня слишком резко. А сейчас этот идиот стоял посреди толпы паломников. Один. Тайлер орал что-то в рацию, сам не понимая что именно. — Пентхаус, объект в лобби! Нет, не код красный, блядь, просто тащите сюда Беннера! Люди расступались медленно. Слишком медленно. Некоторые тянули руки. Некоторые плакали. Кто-то уже молился вслух. Феникс качнулся. У Тайлера сердце провалилось куда-то в желудок. Он отпихнул кого-то с пути, толкнул второго, перепрыгнул. Повторял сквозь зубы: — Не падай, черт тебя, не падай, не падай! Он успел поймать его раньше, чем тот рухнул на мраморный пол. Слишком лёгкий. Тайлер прижал его к груди, огляделся вокруг дикими глазами. Рявкнул: — Назад! Я сказал - все назад! Паломники расступились — медленно, нехотя. Феникс повис в его руках, как тряпичная кукла. Его затрясло мелко, почти незаметно. Как человека с высокой температурой. Тайлер, увидев, как кровь собирается у парня под носом, приподнял его голову, чтобы тот не захлебнулся. Начал автоматически, почти безотчетно, растирать ледяные руки Феникса. Осматривался вокруг, пытаясь найти глазами коллег, Мстителей, кого угодно. Но видел только просящие, умоляющие взгляды паломников. Кто-то смеялся. Кто-то рыдал. Кто-то стоял на коленях. Тайлеру хотелось кричать. Он прижал Феникса к себе, попытался встать на неверных ногах. Кто-то из коллег пробился к нему. Тайлер не видел, кто именно. Увидел только руку в чёрном рукаве, что отпихивала от него людей. Как кто-то из паломников протянул дрожащую ладонь к пледу Феникса. Тайлеру что-то говорили. Он не слышал, что. Рация продолжала трещать приказами. Кто-то пытался оттащить людей назад. Феникс попытался подтянуть к себе плед. Тайлер начал торопливо его укутывать. Словно боялся опоздать.***
Двери лифта разъехались. Шум ударил сразу. Там было слишком много людей. Лобби гудело. Люди плакали, говорили одновременно, кто-то молился вслух. У металлодетекторов женщина рыдала, прижимая руки ко рту. Кто-то смеялся — истерично, страшно. Словно не мог остановиться. Кто-то снимал происходящее на телефон дрожащими руками. Охрана пыталась оттеснить толпу назад. Безуспешно. — Назад! Всем назад! Не подходить! — Он исцелился! — Господи боже… — Я видел, я видел своими глазами... — Дайте пройти врачу! Брюс протолкнулся вперёд, распихивая людей плечом. Кто-то схватил его за рукав: — Доктор Беннер! Это правда? Он святой?! Брюс даже не посмотрел. Он двигался вперёд, как ледокол. Красный плед мелькнул впереди. Охранник сидел прямо на мраморном полу, привалившись спиной к колонне. Совсем молодой. С едва пробивающимся пушком на щеках. Бледный до зелени. Его пиджак, белоснежная рубашка - всё было перепачкано кровью из носа Феникса. Она размазалась по рукавам, по груди, по ладоням. Парень прижимал Феникса к себе так крепко, будто боялся, что тот рассыплется. Феникс, безвольно лежащий на его руках, чуть пошевелился. Приоткрыл глаза. Спрятал лицо в шее охранника. Тот растирал руки Феникса почти судорожно. Брюс опустился на одно колено. — Эй, парень. Парень вскинул голову так резко, будто только сейчас понял, что вокруг есть кто-то ещё. Глаза у него были совершенно дикие. — Я поймал, — выпалил быстро. — Он начал падать, я поймал, он… он лечил кого-то, а потом кровь, и его трясёт, и... — Тихо. Молодец. Ты всё правильно сделал. Брюс уже касался пальцами шеи Феникса. Пульс. Слишком быстрый. Кожа ледяная. — Птаха? — позвал он тихо, наклоняясь ниже. — Слышишь меня? Феникс простонал что-то. Пробормотал почти капризно: — Холодно. Зелёный, чего они кричат? Толпа вокруг снова зашумела. — Он жив? — Он страдает за нас… — Не трогайте его! — Дайте мне к нему подойти! Кто-то потянулся рукой к пледу. И тут Тайлер сорвался. Перехватил Феникса одной рукой, второй оттолкнул чужую ладонь так резко, что человек отшатнулся. — НЕ ТРОГАТЬ! Голос сорвался почти на визг. На секунду стало тихо. Тайлер тяжело дышал. Всё ещё прижимал Феникса к груди. Будто инстинктивно закрывал собой. Брюс увидел, как у него дрожит челюсть. Мальчишка был на грани истерики. Рация на плече охранника снова захрипела голосами. — …лифт заблокирован… — …расчистите проход… — …эти фанатики… Брюс осторожно вытер кровь с лица Феникса рукавом. — Слушай меня, Птаха. Не засыпай сейчас, ладно? Тот заскулил, прижался к Тайлеру сильнее. Сложился в себя. Тайлер почти не слышал, что происходит вокруг. Мир сузился до чужого дыхания у него под подбородком. До тонких пальцев, которые он всё ещё растирал своими ладонями. До крови — тёплой и липкой — что он вытирал рукавом рубашки из-под носа Феникса. Тот спрятал руки у него под пиджаком. — Всё хорошо, — услышал Тайлер собственный голос. Хриплый, чужой. Сорванный. — Слышишь? Всё хорошо. Не отключайся только. Пожалуйста. Брюс говорил что-то. Кто-то пытался расчистить лобби. Кто-то плакал. Кто-то молился. Люди вдруг начали расступаться. Тайлер поднял голову. И увидел Тони Старка. Тот шёл быстро. Слишком быстро. Расталкивая людей плечом. За ним двигались Хэппи и ещё двое охранников. — Назад, — бросил он резко. Никто не сдвинулся. Тогда Тони сорвался. — Я сказал ВСЕМ НАЗАД! Люди дрогнули. Тайлер увидел, как шарахнулась женщина, стоявшая перед ним на коленях. Как какой-то мужчина опустил телефон. Как попятился паломник, вытирая слёзы. — Вы совсем охренели?! — голос Старка гремел по всему лобби. — Это вам не цирк! Хэппи, очисти лобби! Сейчас же! — Уже делаем, босс! — Где была охрана?! Тайлер дёрнулся. Тони уже смотрел прямо на них. И вдруг Тайлер до кристальной чёткости увидел, как дрожат руки Старка. Совсем чуть-чуть. Но дрожат. — Джарвис! — рявкнул Старк в пустоту. — Какого хрена он вообще смог выйти из пентхауса?! — Босс, я пытался его остановить, — голос ИИ прозвучал непривычно тихо. Почти виновато. — Он телепортировался прежде, чем... — Мне плевать! Брюс резко поднялся с колен. — Тони... — Нет, Брюс, нихрена не “Тони”! Ему не то что каким-то чёртовым вуду заниматься — ему вставать нельзя! Феникс вздрогнул. Тайлер инстинктивно закрыл ему ухо ладонью. Старк замолчал мгновенно. Будто его ударили. Опустился перед ними на колени. И голос у него вдруг стал другим. Тихим. Почти осторожным. — Пташка. Я не злюсь. Не на тебя. Тони осторожно коснулся волос Феникса. — Эй. Смотри на меня. Феникс приоткрыл мутные глаза. С трудом нашёл взглядом лицо Старка. — Прости, — прошептал он. — Железный, я не... Нижняя губа задрожала. — Нет-нет, — Тони погладил его по щеке. — Малыш, ты просто... напугал нас. Он вытащил из кармана платок. Быстро, почти неловко, начал вытирать мокрое от пота и крови лицо Феникса. Тот неосознанно подался ближе к Тони. Тайлер снова начал машинально растирать его руки. Старк посмотрел на это. И только сейчас будто заметил самого Тайлера. Совсем молодого пацана в окровавленной рубашке. С расширенными зрачками. С трясущимися руками. У Тайлера вырвалось торопливое: — Он падал. Я поймал. Старк коротко кивнул. — Спасибо. Похлопал Тайлера по плечу. Подставил руки. — Давай его сюда. Тайлер хотел разжать хватку. Искренне. Но просто не мог. Пальцы сами сжались сильнее на секунду. Тони замер. Понял сразу. Кивнул. — Дружище, — сказал он уже совсем спокойно. — Всё хорошо. Я держу. Феникс снова тихо заскулил и спрятал лицо глубже в шею охранника. — Птичка, — тихо позвал Тони. — Ты устал же? Давай, пойдём полежим. Согреешься. Он забрал его из рук Тайлера осторожно, как что-то хрупкое. Тот так и остался сидеть на полу. Весь в чужой крови. С мокрой от пота спиной. Он не знал, сколько просидел так, уставившись на собственные руки. Пытаясь оттереть манжеты рубашки. Он крахмалил их каждое утро. Гладил сам. Кто-то подхватил его под локоть. Только через пару секунд Тайлер понял, что это Хэппи. — Мистер Хоган?.. — голос предательски сорвался. — Ты молодец, Тайлер, — сказал Хэппи неожиданно мягко. — Давай ты сейчас пойдёшь переоденешься и поедешь домой, ладно? Завтра... нет. Послезавтра выйдешь на смену. — Хорошо, мистер Хоган. Хэппи повёл его в сторону раздевалок. Тайлер растерянно оглянулся на лобби. Почти пустое. Он даже не заметил, когда успели вывести паломников. На пороге раздевалки он вдруг замер. Словно вспомнил что-то очень важное. — А мальчику фрукты передали? Хэппи непонимающе нахмурился. Тайлер торопливо пояснил: — Вчера мужчина наверх поднимался. С апельсинами. Я на осмотре стоял... Слова начали путаться. — Он сказал, что “не к Мессии”. Тайлер вдруг засмеялся. Высоким, визгливым смехом. — Мессия? Да он ходить не может... И смех оборвался так же внезапно. Тайлер закрыл лицо руками. Его начало трясти.***
Он смывал с себя кровь. Попросил у Шона щёточку для ногтей, чистил ею руки до красноты. До тех пор, пока Шон не остановил его. Парни в раздевалке были непривычно тихие. Ни шуточек, ни подколов, ни смеха. Выйдя из душа, Тайлер быстро переоделся в толстовку и спортивные штаны. Долго стоял с окровавленной рубашкой в руках. Кто-то забрал её из его рук. Тихо сказал: — Нужно в холодной воде застирать. Тайлер бросил короткое, злое: — Выкинь. — Я застираю. Он не стал возражать. Накинул куртку. Вышел из здания. В метро он устало упал на лавочку у стены. Он всё ещё разглядывал свои руки, желая убедиться, что он смыл всё. Всё равно пахло кровью. Хотя он мыл руки трижды. Зайдя в вагон, он устало упал на продавленное сиденье. Прикрыл глаза, опёрся затылком о холодное стекло. Но он не мог расслабиться. Что-то... кто-то не давал ему. Он открыл глаза, оглянулся украдкой. Напротив сидела девушка в наушниках. Она быстро опустила телефон, когда заметила его взгляд. Тайлер был почти уверен, что она его сфотографировала. Он непонимающе посмотрел на неё. Перевёл глаза на других пассажиров. Кто-то спал. Кто-то залипал в свой телефон. Но были и те, кто смотрели на него. Украдкой. Узнавая. Парень в дальнем конце вагона нахмурился, прищурился, словно пытался что-то вспомнить. Полез в телефон. Поднял глаза снова. Женщина рядом с дверью что-то быстро печатала, не переставая коситься на Тайлера. У него внутри неприятно сжалось. Телефон в кармане завибрировал. Раз. Другой. Потом ещё несколько подряд. Тайлер достал его машинально. Instagram. Запросы в друзья. Личные сообщения. Очень много. Он непонимающе моргнул. Открыл первое сообщение. Это правда был он??? Второе. Пожалуйста ответьте мне у моей сестры рак Третье. Вы прикасались к Нему? Тайлер уставился в экран. Сердце снова начало колотиться где-то в горле. Уведомления продолжали сыпаться. Кто-то отметил его в видео. Он нажал раньше, чем успел подумать. Экран дрогнул. Крики. Шум. Лобби Башни. Толпа. И он сам — на коленях, в крови, прижимает Феникса к груди. Видео тряслось так сильно, что лица расплывались. Но голос был слышен отчётливо. Его собственный голос. — НЕ ТРОГАТЬ ЕГО! Кто-то в вагоне поднял телефон. Щёлкнула камера. Тайлер резко заблокировал экран. Поднял голову. Теперь на него смотрело уже полвагона.***
Оливер флегматично переключал каналы, не задерживаясь ни на одном дольше пары секунд. Новости. Реклама. Какой-то ситком со смехом за кадром. Он слышал, как внизу что-то произошло. Сначала мимо него почти бегом прошёл доктор Беннер. Потом Тони. Потом они вернулись обратно. С Фениксом на руках. Оливеру было всё равно. Он уже принял решение. Баночка с таблетками лежала в кармане толстовки. Телефон снова завибрировал. Сестра. Оливер несколько секунд смотрел на экран. Потом молча швырнул телефон в стену. Тот разлетелся на куски. Тишина снова навалилась на пентхаус. Оливер слышал возню где-то в спальне. Включилась вода. Мягкий, ласковый голос Тони. Возражающий ему Феникс. Оливер выбрал ситком. В телевизоре закончилась серия. Началась следующая. Потом ещё одна. Оливер не помнил, переключал ли каналы вообще. Свет за окнами медленно тускнел. Где-то в пентхаусе включили свет. Кажется, Тони носил Феникса в спальню. Потом обратно. Что-то говорил Джарвису. Оливер не следил. Голоса наплывали на него, подобно прибою. В какой-то момент он, кажется, уснул. Потому что следующий кадр ситкома уже был другим. И Феникс каким-то образом сидел рядом с ним на диване. Оливер лениво изучал лицо парня. Влажные после душа волосы, коричневый плед, в который тот завернулся, как гусеница. Осколки телефона лежали у дальней стены. Феникс перевёл на них взгляд. А потом тихо сказал: — Тот, кто бросил тебя посреди океана, не имеет права знать, что с тобой сделали акулы. Или как тебе удалось вернуться на берег. — О чём ты? — неразборчиво спросил Оливер. — Анна знала, как с тобой обращался отец? Оливер долго молчал. Слишком долго. В телевизоре персонажи гонялись друг за другом. За кадром кто-то смеялся. Оливер смотрел в экран, не мигая. — Нет, — сказал он наконец. И почти сразу исправился: — Ну... не совсем. Феникс молчал. Оливер хмыкнул вдруг. Без веселья. — Она думала, что всё не настолько плохо. Пальцы сами нащупали баночку в кармане толстовки. — Я тоже так думал. — Если бы не мои способности, я бы не дожил до одиннадцати лет, — вдруг тихо сказал Феникс. Оливер хмыкнул. Достал баночку из кармана толстовки. Начал крутить её в пальцах. Открыл. Закрыл. Открыл снова. Услышал резкий вдох за спиной. — Это что такое? Голос Тони прозвучал слишком ровно. Оливер медленно поднял голову. Старк стоял за его спиной. В домашней футболке. Взъерошенный. С уставшим лицом человека, который последние полчаса вытаскивал кого-то с того света. И смотрел только на баночку. — Ты это откуда взял? Оливер пожал плечами. — Нашёл. Тони быстро протянул руку. Баночка исчезла из рук Оливера. — Ты совсем охренел?! — голос сорвался мгновенно. — Я на пять минут отвернулся! Оливер вздрогнул. Почти незаметно. Тони продолжал. Он говорил громче и громче: — Ты вообще понимаешь, что происходит?! Ты понимаешь, что я только что... Он схватил Оливера за плечи. Наверное, не сильно. Но этого хватило. Мир дёрнулся. Оливер перестал слышать слова. Только голос. Громкий мужской голос над головой. Плечи автоматически ушли вверх. Он опустил голову. Сосредоточился на чужих руках, сжавших его плечи. В глаза смотреть нельзя. Не злить. Не спорить. Не двигаться резко. — Прости, — сказал он тихо. Пальцы Тони сжались сильнее. — Ты больше это не тронешь, — жёстко произнёс он. — Слышишь меня?! — Слышу, — быстро ответил Оливер. — Прости. Больше не буду. Голос у него был пустой. Даже у Джарвиса в интонациях было больше эмоций. — Да как ты не понимаешь?! — Тони почти сорвался. — Ты же умрёшь! — Не тряси его. Голос Майка прозвучал резко. Резче, чем он сам ожидал. Тони обернулся. Только сейчас заметив, что в пентхаусе есть кто-то ещё. Руки разжались мгновенно. Оливер тяжело опустился обратно на диван. Феникс медленно поднял глаза. Посмотрел сначала на Оливера. Потом на Тони. И очень тихо сказал: — Железный. Тони повернул голову автоматически. — Он думает, что ты его сейчас ударишь. В комнате стало очень тихо. Оливер сидел неподвижно. С опущенной головой. И только теперь стало видно, как сильно у него дрожат руки. Тони смотрел на него несколько секунд. Растерялся. — Олли... — голос сорвался. — Я не... Но Оливер уже не слышал. Смотрел в одну точку. Как будто ушёл куда-то очень далеко. Майк подошёл ближе. Медленно присел перед ним на корточки. Очень осторожно взял за руку. — Хочешь покататься? — тихо спросил он. — Давай. Пойдём-пойдём. Оливер не сопротивлялся. Позволил увести себя.***
В машине было тихо. Майк включил музыку - что-то тихое, акустическое. Поглядывал на Оливера краем глаза. Тот сидел, прислонившись виском к стеклу. Смотрел пустыми глазами на тёмную улицу. Оливер вдруг вздрогнул. Передёрнул зябко плечами. — Ты в безопасности, — тихо сказал Майк. — Никто тебя не тронет. Блондин не ответил. Спрятал дрожащие пальцы в рукавах толстовки. — Есть одна дрянная забегаловка, — усмехнулся мужчина. — Можем выпить кофе. Или съесть пирог. Тут недалеко. — Он не хотел. Майк остановился на светофоре. Посмотрел на Олли. — Что? — Тони, — Оливер сглотнул. — Он не хотел меня пугать. Слова звучали так, будто он повторял их уже не первый раз. Может, всю жизнь. Майк ничего не ответил. Оливер продолжил, всё так же глядя в окно: — Он просто… испугался. Я же опять… Майк почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Олли. Тот сразу напрягся. Плечи поднялись выше. Майк тут же смягчил голос: — Эй. Всё нормально. Я не ругаюсь. Оливер медленно, с трудом кивнул. Его начало потряхивать. — Всё нормально, — повторил Майк. — Он тебя не тронет. — Он не такой, — быстро ответил парень. — Он хороший. Это я... идиот. Прости. Всхлипнул. Прижал рукав к носу. — Тебе не за что извиняться. Оливер помотал головой. — Он не хотел. Это я довёл. Вот тут Майк окончательно всё для себя решил. Он уже слышал это раньше. От женщины с выбитыми зубами, которая сидела на ступеньках дома и повторяла: “Он просто выпил лишнего.” От подростка в приюте: “Если я не буду его злить, всё нормально.” Один и тот же голос. Одинаковый. Тихий. Виноватый. Заискивающий. Майк смотрел на Оливера несколько секунд. Свет фар проехавшей мимо машины скользнул по его лицу. Совсем мальчишка. Испуганный. Измученный. Продолжающий защищать человека, которого боится. — Угу, — ответил Майк. Очень спокойно. Только руль сжал до скрипа кожи. Мягко надавил на тормоз. Припарковался. Смотрел в окно, постукивая пальцами по рулю. Стараясь успокоиться. Хотя сейчас ему хотелось вернуться в Башню и набить морду одному наглому миллиардеру. Вышел из машины, обошёл, открыл дверь со стороны Оливера. Тот непонимающе уставился на Майка. — Приехали, — тот подал руку. Оливер нерешительно её принял. Вышел. Поёжился. Мужчина торопливо сбросил с плеч куртку, набросил её на Олли. — Пойдём внутрь. Оливер только сейчас заметил неоновую вывеску "24/7", висящую над дверью в закусочную. Внутри было тепло. И тихо. Едва слышно играло старенькое радио, и жужжали флуоресцентные лампы, заливающие помещение безжалостно ярким светом. Под ним ничего нельзя было скрыть. Ни красные пятна на щеках Оливера. Ни дрожащие руки. Ни стучащие зубы. — Тебе без кофеина, да? — Майк подозвал жестом официантку. Оливер не ответил. Из-за шума в ушах даже не услышал, что именно мужчина заказал. Ему не хватало воздуха. — Олли? Блондин непослушными пальцами потянул воротник. Майк словно уменьшился в размере. Заглянул в лицо парня снизу вверх. — Всё нормально. Тебя никто не тронет. Говорил тихо. Спокойно. Оливер ссутулился. Продолжал дёргать ворот толстовки. Судорожно. Воздуха всё равно не хватало. — Олли. Ноль реакции. Майк медленно опустился перед ним на корточки. Не нависая. Так, чтобы лицо оказалось ниже уровня глаз. — Слышишь меня? Оливер моргнул. Только сейчас заметил, что Майк рядом. — Угу… Ложь. Ни черта он не слышал. — Не пытайся сейчас говорить. Просто дыши. Оливер сделал резкий вдох. Слишком быстрый. — Нет-нет. Медленнее. Вот так. Майк демонстративно вдохнул сам. Медленно. Глубоко. Внутри всё ещё кипела горячая, обжигающая злость. Оливер разваливался на его глазах. А Старк, мать его, даже не заметил сразу. Майк сжал челюсть так, что заныли зубы. — Вот. Хорошо, — тихо сказал он. — Молодец. Оливер судорожно втянул воздух ещё раз. Плечи всё ещё были подняты почти к ушам. — Ты не обязан сейчас объяснять, ладно? — Я не… — голос у Оливера сорвался. — Я просто… — Угу. Я понял. Дыши. Вот, попей. Пододвинул стакан воды ближе. Официантка подошла к ним с подносом. Спросила тихо: — Всё в порядке? — Да, прекрасно, — отмахнулся Майк. Оливер поднёс стакан к губам дрожащей рукой. Вздохнул уже спокойнее. Майк поднялся, сел на диванчик рядом с ним. От его тела исходило тепло. Олли неосознанно придвинулся ближе. Совсем чуть-чуть. Мужчина опёрся локтями о стол. Смотрел на него с жалостью. — Полегче? — спросил наконец. Оливер пожал плечами. — Наверное, — просипел он. Майк замялся. Достал салфетку из стаканчика на столе. Начал её рвать на мелкие кусочки. Заговорил, не поднимая глаз: — Слушай… я не хочу лезть не в своё дело. Оливер хмыкнул. — Но то, как ты реагировал… это ненормально, Олли. — Заговорил быстрее, видя, что парень напрягся. — Я не про тебя. Я про ситуацию. Он говорил осторожно. — Ты молодой. Тебе сколько вообще? Двадцать два? Двадцать три? Оливер пожал плечами. — Допустим. Майк кивнул сам себе. продолжил: — Он старше тебя. Богаче. Влиятельнее. Ты после попытки. Он тебя к себе забрал. Оплачивает всё. Ты его боишься. — Я не… — Боишься крика — точно. Оливер уставился в стол. Пальцы снова начали мять рукав толстовки. — Это не одно и то же. — Олли, — Майк отложил салфетку. Посмотрел на него ласково. — Я не говорю, что он монстр из фильма ужасов. Такие отношения вообще редко так выглядят. Оливер медленно моргнул. Майк продолжил осторожнее: — Иногда человек правда заботится. Правда помогает. И всё равно… получается перекос. Особенно если ты в плохом состоянии. Оливер открыл рот. Закрыл снова. Как вообще объяснить, что Тони полтора года звал его на ужины как нервный подросток? Что Оливер владеет половиной центра города? Что Майк буквально купил апартаменты в его здании? Что Тони сегодня орал не потому, что хотел напугать. А потому что Феникс едва не умер. И Оливер почти тоже. Но слова внутри головы ворочались тяжёлыми булыжниками. И ещё сильнее было чувство, что если начать объяснять, начать рассказывать про Лукаса, про то, почему Оливер замер, когда Тони кричал... То случится что-то ужасное. Оливер не вспоминал об отце с тех пор, как тот умер. По крайней мере, старался не вспоминать. — Ты не так понял, — пробормотал он наконец. — Угу. Кивнул Майк. Он не верил ни единому слову. Оливер устало потёр лицо ладонью. — Господи… Майк подвинул к нему тарелку с пирожным. — Тебе не надо его защищать. Оливер вдруг понял: Майк правда решил, что Тони его бьёт. Осознание было настолько абсурдным, что ему захотелось рассмеяться. Но сил не было. На лице появилась растерянная, глупая улыбка. — Он не… — начал было Оливер. И замолчал. Майк понимающе кивнул. Положил руку ему на спину. — Я не заставляю тебя что-то признавать. Оливер устало опустил голову ему на плечо. Молчал долго. Потом тихо сказал: — Не люблю, когда кричат. — Я знаю. Просто… иногда люди попадают в такие штуки и не замечают, как границы съезжают. Особенно если до этого тоже всякое было. Оливер нервно усмехнулся. “Всякое.” Ну да. Очень удобное слово для десятилетий пиздеца. — Ты не обязан возвращаться сегодня, — тихо сказал Майк. — Можешь у меня остаться. Просто переночевать. Без вопросов. Оливер поднял взгляд. Майк тут же добавил: — Я на диване посплю. А ты на кровати. У тебя же шея. Я помню. Оливер неожиданно фыркнул. Майк замер на секунду. И тоже улыбнулся.
