XLVI Ягоды
25 июня 2026 г., 13:30
28 день
Being dead is much the same Dead feel rot Dead feel pain Hel Vy - All the dead
Однажды Гарри проснулся прикованным к больничной койке. И начал кричать. Учёные не реагировали. Не угрожали. Не били его. Они просто приходили каждый день. Засовывали таблетки в рот. Кололи иглами. Брали кровь. Делали надрезы. Записывали результаты. Благодарили за сотрудничество. Даже когда Гарри умолял их о смерти. Вырывал катетеры. Выпрашивал у них ножи. Потом, постепенно, один из них начал с ним разговаривать. Гарри говорил. Сначала о Тёмном Лорде. О войне. О жене. О том, что они старались. Но не получилось. Потом - о том времени, когда спал под мостами. О мире, где люди молились ему и просили чудес. Он сказал пару слов о цепях. О том времени, когда тело ему больше не принадлежало. Ученый, Гарри сейчас и не вспомнит, как его звали, сначала записывал. Задавал вопросы. Он очень боялся смерти. Гарри рассказал о том, что там тихо. Что там всегда лето. Что его сестре тепло. После этого учёный перестал писать. Гарри рассказал ему о том времени, когда был Учителем. Что он хотел как лучше. Что он не справился. Что он до сих пор чувствует вкус пепла на языке. В том мире он впервые нарушил своё обещание детям. Он попросил учёного. О милосердии. О выходе. Учёный кивнул. Достал подушку из-под головы Гарри. И опустил её ему на лицо. Солнце клонилось к горизонту. Феникс вытянул руку вверх. Поиграл пальцами в золотистом свете. Долго их разглядывал, словно не узнавая. Потёр большой палец там, где должна была быть мозоль от палочки. Кожа была мягкой. В комнату заглянул Брюс. Постучал по дереву костяшками. — Ой, ты кролика уронил, — ласково улыбнулся он. Поднял игрушку, уложил её на кровать. Феникс поморщился. Медленно, аккуратно сел. — Плоть сия жаждет многого. — Поспал немножко? Он закатил глаза. Откинул одеяло. Брюс сразу кинулся к нему. — Я сам, — тихо сказал Феникс. Он медленно опустил ступни на пол. Беннер протянул руку. Феникс её не принял. Брюс хотел было подхватить его под локоть, помочь, удержать. Но Феникс смотрел на него с усталой обречённостью существа, которое слишком давно перестало считать себя человеком. Он стоял. На ломких, слишком тонких ногах. Халк тихо рычал где-то внутри. — Я бы погулял, — почти мечтательно сказал Феникс. Посмотрел в окно. — Птичка... Он снова покачал головой. Устало вздохнул. — Феникс, давай сначала поедим, хорошо? Он сделал шаг. — Ты бы носки надел. Феникс поморщился. Так и продолжал идти к выходу из комнаты — мучительно медленно. Но он шёл. У выхода из спальни схватился за косяк. Постоял так полминуты, снова отмахнулся от руки Брюса. — Сам, — выдохнул он. — Тони будет рвать и метать. — Железный заблуждается. Все вы... глупые, добрые люди, — Феникс усмехнулся. — Мальчик сказал не ходить к нему больше. Значит, будем гулять. — Что за мальчик? — Брюс подошёл ближе. Положил руку на спину парня. — Сын Смерти. Феникс вышел в коридор, ведущий на кухню. Улыбнулся, ощутив, что ковёр тут жёстче, чем у него в спальне. Ткань впивалась в кожу ступней. Щекотала. Царапала. Он пошёл вперёд, держась за стену. Брюс был рядом. Не касался. Но Феникс всё равно чувствовал его присутствие. Он сделал ещё несколько шагов. Воздух пах кофе. Чем-то сладким. И солнцем, нагревшим окна за день. К тому моменту, как они добрались до кухни, ноги начали дрожать сильнее. Феникс устало опустился на стул. Сразу подтянул ступни вверх, подальше от холодного кафеля. — Посиди, — попросил Брюс. И быстро ушёл. Феникс проводил его взглядом. Через минуту доктор вернулся. В руках были толстые шерстяные носки. — Вот. Сейчас. Он опустился перед ним на корточки. Феникс наблюдал, как пальцы лекаря осторожно натягивают шерсть на его ступни. — Что ты делаешь? — Ну, тебе же холодно. Шерсть оказалась колючей. Брюс сосредоточенно поправил резинку на левой лодыжке. Потом на правой. Снова на левой. Сопел. Словно занимался чем-то чрезвычайно важным. Феникс наклонил голову набок. Странные всё-таки люди. Мальчик сказал, что ему нельзя возвращаться в Посмертие. Смерть последовала за ним в мир живых. А Брюс Беннер в этот момент сидел перед ним на полу и переживал из-за пары шерстяных носков. Брюс открыл холодильник. Достал один контейнер. Второй. Третий. Кастрюлю. Протеиновый коктейль. Феникс тихо фыркнул под нос. Зелёный тем временем налил коктейль в стакан, поставил греться. Открывал контейнеры, с сомнением посматривая на парня. — Что хочешь? Феникс пожал плечами. — Что дадут. Брюс тем временем поставил стакан перед ним, вставил в него трубочку. — Есть каша рисовая, желудку, наверное, нормально будет. Феникс присосался к коктейлю. Брюс поставил тарелку каши в микроволновку. Сел за стол напротив. Не сводил с него настороженного взгляда. — Ты что-то задумал? — Нет. Солнечно сегодня. И Тень меня грела ночью. Хорошо. — Да уж. Сегодня хотя бы снег прекратился, — буркнул доктор. Феникс поднял голову от стакана. Моргнул. — Извините. Брюс замер. — За что? Пожал плечами. Снова потянулся к коктейлю. Беннер поднял голову к потолку: — Джарвис, а где сейчас Тони? Прежде, чем ИИ ответил, Феникс брякнул: — Он Оливера в парк вывел погулять. — Вы правы, мистер Блэк. Беннер прищурился. Промолчал. Еда подогрелась. Он поставил тарелку перед Фениксом, вложил ложку ему в руку. — Если устанешь, я помогу. Феникс наклонился к стакану. Сделал глоток протеинового коктейля. Опустил ложку в кашу. Его кожу грели лучи предзакатного солнца. Брюс положил руку на спинку его стула. От него разило теплом, как от печки. Каша была сладковатой на вкус. Он с удивлением осознал, что и правда голоден. Снова поднёс ложку ко рту. Рука почти незаметно дрожала. Брюс постепенно успокоился. Сел напротив. Читал какие-то данные в планшете, с которым не расставался в последние дни. Ложка мерно стучала по тарелке. Феникс периодически наклонялся к коктейлю, делал пару глотков. Потом снова принимался за кашу. Брюс достал из кармана пузырёк с таблетками. Поставил на стол. Феникс замер. Зрачки сузились до размеров игольного ушка. — Птичка, это не... это чтобы ты побыстрее выздоровел. — Лживые лекари, — прошептал Феникс совсем тихо. — Смотрят. Пишут. Вечно пишут. Он начал раскачиваться. — Травят зельями. Травят. Чтобы молчал. Чтобы не... Беннер аккуратно, без резких движений, убрал со стола таблетки. — Я понял. Прости. Встал. Подошёл ближе. Протянул руку. Феникс отдёрнулся, как от удара. — Гарри... Он не реагировал. Раскачивался. Бормотал что-то о жестоком свете. О белых одеждах. Брюс показал пустые ладони. Положил руку ему на плечо. — Это я. Зелёный. — Лекари резали. Лекари... — Ты ешь кашу. Тебя зовут Феникс. Сейчас день. Видишь окно? Мы находимся в башне Старка. Он всхлипнул. Зажал рот рукой. Через какое-то время, когда он успокоился, Брюс подхватил его под локоть. — Пойдём на диван? — предложил он. — Отдохнёшь. Феникс устало кивнул. На диване он устало растёкся по мягким подушкам. Вздохнул: — Плоть сия слаба безмерно. Брюс аккуратно подложил подушку под шею. — Гарри... Погладил его по голове. Феникс скривился. Жалость. Острая. Режущая. — Я не он. Я просто... в клетке застрял. — Конечно, Гарри. Конечно. Феникс закатил глаза. Задумался. — А клубника есть? — спросил он неожиданно. Брюс чуть не упал с дивана, чем вызвал тихий смешок у парня. — Есть, — радостно выдохнул он. Бросился на кухню. Принёс контейнер — холодный, с капельками воды на стенках. — Джарвис, а... — Мистер Браун уже помыл ягоды, доктор Беннер. — Хорошо. Тебе порезать? Феникс, наконец, рассмеялся. Слишком уж серьёзным было лицо Зелёного. Брюс поставил контейнер перед ним. Не дыша, наблюдал за тем, как парень цапнул ягоду и надкусил её. Прикрыл глаза. Холодная мякоть окутала язык. Сладкая. Настоящая. — Ты молодец, Птичка. Феникс удивлённо посмотрел на него. Взял вторую ягоду. Незаметно для себя начал клониться вбок. Складываться, словно кости у него были слишком гибкими. — Я держу. Брюс сел рядом. Так, чтобы Феникс случайно не упал. Он продолжал медленно жевать ягоды. Пытался вспомнить что-то важное. Что-то до боли человеческое.***
Оливер поёжился. Запахнулся посильнее в куртку, достал из кармана зажигалку. Сигарета была зажата в зубах. Тони сидел рядом с ним на лавочке. Подозрительно молчал. В парке было пусто. Вчерашний снег давно растаял. Только мокрые дорожки, потемневшие скамейки и клочья грязного льда в тени напоминали о том, что всего сутки назад Манхэттен решил погрузиться в зиму. Газеты уже второй день спорили о погодной аномалии. Метеорологи разводили руками. Религиозные сайты, наоборот, были до отвратительного довольны. Тони снова поправил шарф на шее Брауна. — Да отстань ты, мельтешишь, — отмахнулся тот. — Тебе не холодно? Оливер пожал плечами. Щёлкнул зажигалкой. Воздух был сырым. Неприятным. Забирался под одежду. Он затянулся. Выпустил струйку дыма вверх. — Слушай, а как тебя не узнают люди? — В смысле? — Ну вон, видишь. Люди вообще не замечают. Это очки? Или... Тони задумчиво потёр подбородок. Приспустил солнцезащитные очки, которые смотрелись на нём странно, в сочетании с курткой и вязаной шапкой. — Наверное. Ну и... Люди не ожидают увидеть "миллиардера, плейбоя, филантропа" сидящим на лавочке в парке. Я должен быть где-то на яхте, пить текилу с пупка стриптизёрши. Оливер фыркнул. Снова затянулся. Молчание между ними повисло приятной тишиной. Наконец, заговорил: — Мне не нравится идея того, что меня будут узнавать люди на улицах. — Почему? И кто тебя может узнать, вообще? — почти что скептически прищурился Старк. — Да кто угодно. Я пару раз в новостях мелькал. Форбс какую-то фигню писал. Потом ещё журналисты привязались. Спрашивали о Фениксе. Говорили, что я "публичная фигура". Пожал плечами. Задумался. Тони побарабанил пальцами по колену. Смотрел в сторону. — Я ведь никогда не знал другой жизни, — тихо сказал он. Тони говорил о славе так, словно жаловался на старую травму. — Я был сыном "Того Самого Говарда Старка". Я не знаю, каково это, жить без... — Без вспышек камер? — Угу. А ты... Оливер пожал плечами. — Отец был строителем. Потом умер. Потом оказалось, что я умею считать деньги. Как-то закрутилось. — Короткая версия, — хмыкнул Тони. — Мне нравится. Стряхнул пепел на землю. — А как ты справляешься с этим? — несмело спросил. — Ну, со славой. — Живу как-то, — отмахнулся Старк. — Телохранители, свои службы. Ты же видел, какая у нас система допуска в лобби. — Угу. Мне не нравится, — пожевал губу. — Я не хочу так жить. Тони мягко рассмеялся. — Олли, над этим надо было думать лет восемь назад. А теперь ты владеешь половиной Манхэттена. — А разве нельзя, ну не знаю, бросить всё? Исчезнуть. — Не получится, — вздохнул Старк. Потом настороженно посмотрел на Оливера. Словно боялся за него. Тот помотал головой. — Нет, там старая история. Неважно. Зашипел, обжёгшись. Бросил тлеющую сигарету на землю. Придавил её носком кроссовка. Опустил локти на колени. Плечи упали. — Я так устал, — выдохнул он. — Я так сильно устал. — Знаю. Рука Старка опустилась на его спину. Он повторил: — Я знаю. Я... Оливер посмотрел на него. На сведённые брови. На горящие глаза. Выпрямился немного. Положил голову Тони на плечо. Тот его обнял. Оливер поднял голову. И поцеловал Старка в уголок губ. Снова положил голову ему на плечо. — Олли, ты... — тихо заговорил Старк. Его голос дрожал. — Всё нормально. Просто... "Просто мне было это нужно". "Просто я хочу тепла". Он сам не знал, что может ответить. — Чёрт, — Тони мгновенно напрягся. Закрыл глаза очками. — Нам нужно идти. — Почему? — Потом. Тони уже набирал кого-то по сотовому. — Хэппи, пусть ребята подтянутся к лавочке, мы с Оливером выходим. ... Да, у нас тут фанаты завелись. Оливер только сейчас заметил мужчину вдалеке. Тот держал телефон перед собой. — Олли... Парк резко стал слишком тесным. Слишком людным. — Не хочу. Оливер сам не заметил, как вцепился в руку Тони. — Всё нормально, — постарался его успокоить тот. — Сейчас ребята придут, и мы пойдём, хорошо? Оливер помотал головой. Постарался сделать дрожащий, сбитый вдох. — Не хочу. Не хочу всего этого, — глухо повторял он. — Я знаю. Прости. Потом реальность начала плыть. Оливер не понял, когда вокруг стало больше людей. Не понял, кто поднял его на ноги. Кто натянул шапку ему на голову. Он только цеплялся за куртку Старка. И старался не упасть, пока его вели к выходу из парка.***
Тайлер натянул капюшон посильнее. Спрятал нос за слишком тёплым шарфом. Подозрительно оглянулся на соседей по вагону. Никто не обращал на него внимания. Он упал на освободившееся сиденье. Достал телефон из кармана. 120 входящих сообщений. Телефон снова завибрировал. Парень поморщился, спрятал телефон. Выйдя из метро, он поспешил к Башне, старательно обходя лужи. Замер, увидев толпу, что стояла чуть в отдалении. Крики. Тянущиеся, жадные руки. Истерические рыдания. И мальчик у него на руках. Кровь. Столько крови. Тайлер медленно выпустил воздух носом. Прикрыл глаза. Открыл. Осмотрел толпу внимательнее. Их было больше, чем тогда в лобби. Люди. С детьми. С медицинскими файлами в руках. Голодные рты, тянущиеся руки, мольбы. Истерические рыдания. Руки. Тянущие во все стороны, разрывающие на части. Тайлер двинулся к боковому входу. Он уже копался в поисках своего электронного ключа, когда к нему подошла девушка с повязкой на глазу. Он бросил ей резкое: — Это служебный вход! — Простите. Она подняла руки. Отступила на шаг. — Я... вы же были там, да? Вы держали Его на руках? Тайлер прищурился. Пальцы нащупали ключ в кармане. Не ответил. Девушка продолжила: — Он... он кровью запачкался, я... — достала из сумки плед. — Вот. Можете передать ему? И... как он? — Не знаю. Тайлер принял плед. Коричневая шерсть покалывала пальцы. Девушка продолжала смотреть на него. — Но он живой? Охранник помедлил. — Да. Она выдохнула. Потёрла бровь под повязкой. Развернулась на каблуках. Тайлер стоял, наблюдая за тем, как она присоединяется к толпе. Говорит что-то. Он открыл дверь ключом. В раздевалке было пусто. Только его рубашка висела на ручке его шкафчика — белоснежная, уже высохшая. Тайлер быстро переоделся в костюм и пошёл отчитываться. Хэппи встретил его в коридоре. — Опоздал. — Простите, сэр. Меня там паломники... Хоган посмотрел на плед в его руках. — Понятно. Сегодня ты в пентхаусе. Тайлер нахмурился. — Простите, но... почему, сэр? Глава охраны криво усмехнулся. — Сколько тебе людей написало по поводу пацана? Парень поморщился. — Я уже твиттер удалил. — Ну вот. Так что давай, дуй. — Хорошо, сэр. Пентхаус встретил его приглушённым спором. — Птичка, ну ты же понимаешь, что не... — Я могу. Меня шаман... — Птичка... — увещевал парня Беннер. — Я не тот мальчик, — закатил глаза Феникс. Он сидел на диване, подобрав ноги под себя. В чужой футболке, ворот которой слишком свободно болтался вокруг тонкой шеи. Брюс сидел перед ним на корточках. — Мы же хотим тебе добра. Чтобы ты выздоровел. — Шаман вернул мне Тень, — пожал плечами. — Мне нормально. Доктор Беннер устало вздохнул. Тайлер неловко переступил с ноги на ногу. — Эм... Оба обернулись. Тайлер кашлянул. Подошёл ближе. — Там девушка одна просила передать. Феникс моргнул. — Мне? — Ну... вам. Он протянул свёрнутый плед. — Сказала, что вы кровью испачкались тогда. — Спасибо. Брюс тем временем уже принял подарок. С подозрением понюхал. Парень протянул к нему руки. — Нет, — Беннер убрал плед за спину. — Постираем, и тогда можно. Ты замёрз? Тайлер отошёл к лифту. Занял позицию в углу. Брюс сжал на секунду бледные пальцы, посетовал: — Нормально ему, ага. А руки ледяные. Я сейчас. Эй, охранник? Посиди с ним. — Есть, сэр. — Если начнёт исчезать, хватай. — Простите? — Там заметно будет. Тайлер сел на кресло, стоящее у дивана. Уставился на Феникса. Тот взял контейнер с ягодами с журнального столика. Засунул одну в рот. Тайлер пытался сопоставить две картинки в голове. Того мужчину в инвалидном кресле, который встал после одного прикосновения. И этого парня. В пижамных штанах. В чужой футболке. Которому запрещали вставать с дивана. Феникс включил телевизор дрожащими пальцами. Казалось, что ему даже пульт поднять было сложно. На экране журналистка, стоящая на улице, кивала мужчине с тростью. — ...понимаю, что это маловероятно, — пожал плечами тот. — Но вдруг. — Спасибо, — женщина белозубо улыбнулась камере. — Как вы видите, у Башни Мстителей собралась довольно внушительная толпа. Но в отличие от обычных митингов, эти люди просто ждут. Ожидают появления мистера Блэка, которого интернет уже успел окрестить "современным Мессией". Брюс вернулся с другим пледом. Аккуратно завернул Феникса в ткань. Сунул в руки плюшевого кролика. Тот машинально обнял игрушку. Продолжал смотреть на экран. К журналистке тем временем подошла женщина с тепло одетым ребёнком на руках. — Простите, вы снимаете? — Да, снимаем, вы хотите что-то сказать? Женщина крепче прижала сына к себе. Наклонилась к микрофону. — Я просто хочу, чтобы он знал. Мы готовы ждать. Журналистка моргнула. — Кто? — Мальчик. Женщина посмотрела прямо в камеру. — Мы поняли. — Спасибо, — повторила журналистка. Она уже не улыбалась. Сказала что-то оператору. Камера медленно пошла вдоль толпы. Кто-то сидел на картоне. Кто-то пил остывший кофе. Кто-то кутался в плед. Люди в инвалидных колясках. Люди на костылях. Женщины с детьми. Люди, сжимавшие в руках медицинские карты. Толстые папки. Анализы. Рентгеновские снимки. Истории болезней. Истории надежды. — Не смей, — Брюс положил руку на плечо Феникса. — Слышишь? Выключил телевизор. Тайлер встал с кресла. Отошёл к лифту. — Я должен, — вдруг сказал Феникс. — Я обязан. С мрачной убеждённостью человека, затягивающего петлю на собственной шее. Кролик упал на пол. Брюс замер. — Нет. — Они пришли из-за меня. Тайлер уже не был уверен, что понимает хоть что-нибудь. Телефон снова завибрировал в кармане. Брюс поднял кролика с пола. Сунул в руки парню. Тот уткнулся в него носом. Беннер присел рядом Фениксом. Поправил плед так, чтобы он закрывал плечи. — Ты ничего не должен. Феникс не ответил.
