Не присылай мне роз

ГЛАВА 1. Прерванная вечеринка 19 мая 1989 года, Канны Клуб «Занзибар»       Когда Родольфо Колонна с компанией своих клевретов прибыл в "Занзибар"(1), стрелки на часах едва перевалили за полночь. Разгул, начавшийся в клубе с восьми вечера только набирал обороты.       По пятницам здесь собиралась одна и та же публика с французской ривьеры - обитатели Канн, Валлориса, Антиба, Сен-Тропе. Но в дни фестиваля, когда за пультом ди-джея работал сам Ло Гарнье, (2) на танцполе было не протолкнуться от парижан и иностранцев, а бутылки в баре пустели с удвоенной скоростью.       Зеркальные шары под потолком устраивали цветную метель, всполохи прожекторов с наглостью шпиков пробирались во все укромные уголки, разукрашивали физиономии разгоряченных парней на манер африканских масок. Ди-джей — парижская звезда — дело свое знал отменно, и точно ловил момент, когда нужно громко прокричать в микрофон очередную серию шаманских заклинаний:       — Любовь движет миром! Но самбука вращает его в два раз быстрее! Руки выше! Ноги шире! Крутим задницей, танцуем самбу! Кто на месте стоит — у того не устоит!       Толпа радостно откликалась на призыв и вскидывала руки с кличем:       — Хо!       Воздух трещал от барабанного боя, пространство взрывалось воем и стоном гитар, басовая волна из колонок била по нервам, будто ди-джею подыгрывал целый оркестр чертей.       — Руди, еще один текиловый шот — и я свалюсь прямо под стойку… — честно предупредил Тото, неудавшийся студент Сорбонны и верный паж Колонны. — Давай, возвращайся на танцпол, тебя там все ждут, а я тут тихонько постою, посторожу маэстро Марчелло…       — Слабак! Кто кого еще посторожит! — презрительно оскалился Родольфо и сунул прямо под нос приятелю очередную стопку кактусовой водки, украшенную ободком из белоснежных кристалликов морской соли:       — Пей!       — Пью… — покорно вздохнул Тото, но, прежде чем опрокинуть в рот прозрачный настой, с тоской поискал глазами Пепе — тот был тяжелее килограммов на тридцать и всегда выручал «слабака» во время бурных мальчишников. Но Пепе, атакованный с двух сторон киношными красавчиками, если и видел что-то вокруг, так только высокую и мощную фигуру Колонны — лидера группы; он не мог разглядеть щуплого Тото, зажатого между стойкой и настоящей каменной колонной, поддерживающей свод.       — Пей, пей, не отлынивай! — настаивал Руди.       — Ты смерти моей хочешь?       — Дураки и коты бессмертны!       — Ну ладно… Тогда я выпью за твоего кота, чтобы он заступился за меня перед Девой Марией! Ваше здоровье, маэстро Марчелло! — почтительно обратился «паж» к громадному полосатому коту в кожаной жилетке, сидящему на стойке, храбро выпил, и, вместо того, чтобы закусить очищенной креветкой, подложил ее «маэстро».       — Мррау… — кот милостиво боднул его руку круглой серой башкой и принялся деловито уплетать угощение, игнорируя творящийся вокруг музыкально-световой ад.       — Вот это другое дело! — одобрил приятеля Колонна и хлопнул его по плечу:       — Отставить нытье, старина! Мы здесь, чтобы как следует повеселиться! И пусть всем чертям в аду станет жарко! — он тоже опрокинул свою стопку и впился крепкими зубами в дольку лайма. Смыв горечь и соль освежающим ароматным соком, кивнул бармену, чтоб тот не зевал и обновил сет, потрепал кота по шее и нетерпеливо оглянулся на танцпол.       Руди был еще не настолько пьян, чтобы в глазах плыло, но мерцание софитов и зеркальные блики изрядно мешали разглядеть в беснующейся толпе худощавую фигуру и рыжую башку фаворита нынешней ночи. Того парня, которого он и его матросики так ловко подсняли возле Дворца фестивалей.       Бедняга, обливаясь слезами отчаяния и прижимая к груди измятое актерское портфолио, караулил там какого-то «гениального» режиссера, но Фортуна явилась к нему вовсе не со ступеней, покрытых красной ковровой дорожкой. Шутка ли — сын одного из богатейших бизнесменов Франции, владелец популярного яхт-клуба, щедрый спонсор начинающих артистических талантов и завсегдатай мужских клубов Лазурного берега предложил свое покровительство! И всего-то в обмен на короткое любовное свидание! Конечно, паренек не стал строить из себя Орлеанскую девственницу и мигом согласился на все.       Вечер хорошо начался, а ночь обещала быть еще приятней… желание бурлило в крови пузырьками шампанского, и нетерпение разгоралось, как пожар.       — Эй, Тото! Кончай подпирать тощим задом колонну и найди мне этого… как его… ну ты понял!       — Понял, сир. Только где ж мне его искать, я сейчас… ик… и собственного члена не найду!       — Хватайся за чужие, так и найдешь нужный! — Руди махнул рукой, задав пажу направление поиска, и вернулся к текиле.       Сегодня в программе вечера было только честное спиртное, без травы и таблеток — и жаркий быстрый секс на десерт.       Правда, рыжему пареньку стоило поторопиться, если он не хотел упустить свой трах, потому что вокруг Короля вился целый рой других претендентов на скипетр. К слову, означенный скипетр — он же великолепный двадцатисантиметровый член — уже был в полной боевой готовности… так что еще немного, и ему будет в принципе все равно, в кого войти.       Махнув еще стопку, Руди снова оглянулся, в надежде наконец-то узреть свою добычу, но, к глубочайшему — и крайне неприятному удивлению — вместо Тото под ручку с Рыжиком увидел одного из отцовских охранников, идущего прямо к нему… Да еще в компании с Альваро, верным псом, служившим Колонне-старшему много-много лет! Этот старик был с отцом со времен алжирской заварушки, (3) а может, и еще раньше… в трудный период глобального слияния двух крупных компаний морских грузоперевозок в семейный бизнес.       «Какого дьявола тебя сюда принесло, старик!»       Для того, чтобы Альваро покинул виллу в пятницу вечером, а охранники посмели указать ему, где проводит свой досуг Колонна-младший, должно было произойти воистину нечто экстраординарное...       Родольфо ощутил в груди давящий холод, словно сердце сжали щипцами для льда. Охваченный самым дурным предчувствием, он двинулся навстречу отцовскому слуге, расталкивая по пути клубных прилипал.       — Синьор Родольфо! Прошу вас… вам нужно немедленно пойти со мной! — Альваро был не в силах перекричать музыку, однако Руди отчетливо услышал каждое слово — и каждое ударило по сердцу, точно камень, брошенный меткой и безжалостной рукой.       — Что за спешка, Альваро? Что стряслось? Или отец лично прибыл в этот вертеп — побранить своего сына за «самое гнусное распутство»? — он выдавил последнюю фразу, как насмешку над привычным ханжеством родителя, но сарказм оказался не в силах прогнать предчувствие.       — О… нет… нет, что вы! — у старика что-то булькнуло в горле, а глаза расширились, словно он готов был зарыдать. — Вам просто нужно поехать со мной… на виллу! У нас дома беда!       — Нууу, беда семейства Колонны сейчас точно не на вилле, если верить всему, что обо мне говорят и пишут! — Руди все еще пытался держать ироничный тон, но мерзкие щипцы лишь сильнее сдавили сердечную мышцу, заставив его глубоко вдохнуть и задержать дыхание. В правом боку немедленно закололо, и Родольфо покрепче стиснул зубы, проклиная чертову печень, так некстати напомнившую о своем существовании.       — Говори прямо, старина, что… что у вас там приключилось? И почему отец прислал за мной тебя, а не наряд полиции нравов?       Альваро перестал сдерживаться: по его морщинистому лицу заструились слезы, он рывком притянул Руди к себе, заставил нагнуться и прохрипел в самое ухо:       — Синьор Никколо умер, вот почему! И нужно… нужно, чтобы вы приехали… именно вы, синьор Родольфо, даже раньше врача или падре… и… полиции… и не дай Господь, журналисты пронюхают раньше времени!       Боль в боку стала болезненно-резкой. На миг у Родольфо перехватило дыхание — словно он на ринге пропустил мощный удар под дых. В глазах потемнело, тошнотный кисловатый ком подкатил к горлу, но Колонна замотал головой, прогоняя дурноту и отказываясь признавать слова Альваро за правду:       — Что? Что за бред… ты пьян что ли, старый дурак? Я утром… вот этим самым утром разговаривал с ним по телефону! Как… как он мог вдруг взять и… Нет, нет, этого просто не может быть!       — Увы… все случилось внезапно…       — Аааа, я понял! Это такой розыгрыш, да? Способ заставить меня все бросить и рвануть туда, да? Скажи мне, Альваро! Скажи, что это так, и я… я даже не стану выдавать тебя отцу! — рассудок никак не мог согласиться с услышанным, но проклятое сердце кричало о том, что старик не лжет, что на вилле действительно произошло нечто непоправимое…       — Он умер, синьор Руди… он действительно умер! — старик всхлипнул, кое-как вытер лицо и настойчиво повторил:       — Пойдемте же, прошу вас… у нас очень мало времени!       Оглушающая музыка вдруг стала похожа на сатанинский похоронный марш, а плотная толпа танцующих, теснившая Родольфо и старика со всех сторон, едва сдерживаемая угрюмым охранником, обернулась призраками и чертями. Примечания: 1. «Занзибар» — реальный культовый гей-бар, один из старейших на французской Ривьере, был расположен в Каннах. В числе его постоянных посетителей отмечено много знаменитостей. 2. Ло Гарнье — реальный известный диджей 80-х 3. Алжирская заварушка — государственный переворот в Алжире в сентябре 1962 года, в результате которого колониальное правление Франции бесславно завершилось выводом войск и массовой резней коллаборационистов из числа местных алжирцев.