Shape of lies

Принцесса Зельда Осознание провала приходит не сразу. Да, бедствие вырывается на свободу, но ей это должного страха не приносит. Никто так и не смог убить Ганондорфа и она уверена, что его магия сделает бедствие только сильней. Чемпионы умирают один за другим в своих машинах, и земля трясётся, отравленная злом. Старые металлические стражи мигают красными огоньками, нападают на людей, вместо того чтобы защищать их. Небо темнеет и начинает идти дождь. Повсюду грязь и крики и она чувствует, как теплеет кровь, собирая свою силу. Линк рядом с ней скалится, рычит, чувствуя угрозу как-то по-животному. Его пальцы сжимают легендарный меч, а тело как-то странно выгнуто, словно он готов прыгнуть на врага в любой момент. Но он не отходит от неё. У него сужены глаза, и он бежит вперёд, держа её за руку. Когда её рука выскальзывает – он преданно возвращается, готов стоять рядом и защищать её до тех пор, пока она не встанет. Им надо добраться до дворца и Линк знает свою роль, но не спешит что-то делать без её прямого приказа. Разум её героя раскрошен и растоптан в пыль, собранный ею заново по кусочкам и осознавая это Зельда не чувствует ничего кроме какой-то странной гордости. Её послушная игрушка, маленький убийственный солдатик, который пойдёт куда она скажет и не задаст ни одного вопроса. Но несмотря на это... Линк остаётся единственной константой сейчас. Всё остальное ломается, искажается и причиняет боль. Бедствие беспощадно и пусть Зельда знает, что она со своим рыцарем смогут его остановить - оно уже слишком многое успело сделать за всего лишь несколько мгновений своей свободы. Да, может она и играла с чужими мыслями, желая контролировать то, что происходит вокруг, но она никогда не хотела смерти Урбосы. Она не должна была умереть. Бедствие не должно было захватить машины чемпионов. Не должно было выжигать их землю оружием металлических стражей. Её королевство в огне и руинах, и повсюду слышны крики. А многие из тех, кого она знала просто... мертвы. Да отец был несправедлив, но... он не заслужил этого. Как и Урбоса. Как и другие чемпионы. Линк этого не понимает. Его разум давно работает не так как у остальных и временами ей кажется, что он давно утратил способность мыслить без её приказов. У него нет сожалений, нет желаний и он даже не осознаёт, что все их друзья мертвы. Точнее... Это ведь всегда были только её друзья, не так ли? Линк не воспринимал никого как близкого человека, больше не понимая значения этих слов и даже Зельда не была ему другом, скорее став хозяйкой верному псу, чем кем-то родным. А он продолжает её тянуть за собой, рычит и пробивает им путь к дворцу. Зельда не позволяет себе падать в отчаяние. Им надо запечатать бедствие пока ещё не поздно. Сила становится сильнее в крови, гудит и предупреждает о том, что скоро проснётся окончательно. Поэтому когда один из металлических стражей берёт их в прицел она только вскидывает руку и золотистое сияние появляется на её пальцах, готовя божественную силу. Только вот Линк этого не понимает. Он действует так как она ему приказала – он видит опасность и реагирует на неё. Его животные инстинкты не позволяют остановиться и подумать, да и мыслей как таковых у него уже почти нет. Поэтому он бросается перед ней, закрывая собой от стража и... Его выстрел и залп божественной силы Зельды настигают его одновременно. Всплеск энергии проходится по всему полю, деактивируя машины, но принцесса даже не может обратить на это внимание. Вместо этого она смотрит на то, как Линк выполняет своё предназначение, став пушечным мясом и её глаза раскрываются в ужасе. Нет никаких брызг крови - только запах палённой плоти. Глаза её рыцаря не открываются, а его туловище сильно обожжено, в некоторых местах почти до костей. Зельда падает на колени. А как же... бедствие? И его меч? И... И... Она теряет несколько драгоценных минут просто воя и рыдая рядом с телом своего рыцаря и сила внутри теплеет, не позволяя ей увязнуть в своём горе слишком сильно. Зельда давится слезами, тащит его тело до Святилища Жизни пока он ещё дышит и опускает в голубоватую воду. Всё не может закончиться так! Это неправильно! Это нечестно! Легендарный меч шепчет, что позволит себя донести до храма в лесу, где он будет ожидать пробуждения героя. Это его последние слова, а после он затихает и от него перестаёт ощущаться какая-либо аура. Она оставляет своего рыцаря с тяжёлым сердцем и неуверенностью за спиной. Что теперь делать? Бедствие поглотит их всех и навсегда отравит землю, если ждать пока Линк очнётся. Не останется ничего кроме пепла и скверны. И жертва Урбосы будет напрасной. Зельда сжимает кулаки и вытирает слёзы. Сила поёт в её крови и воспоминания в них одобряюще шепчут, убеждают, что они будут рядом и помогут. Она идёт к замку, смотрит бедствию в глаза и позволяет себя поглотить. Всего лишь на мгновение. А потом сила расцветает, раскрывается и закрывает их обоих во дворце, не позволяя выйти за его пределы. Зельда с удивлением чувствует около себя Ганона, который продолжает сопротивляться бедствию и изо всех мешает ему распространятся сильнее. - Привет, принцесса! – улыбается он ей, и она чувствует с каким трудом ему это даётся. А потом бедствие начинает зверствовать в своей клетке и думать об этом становится некогда. Король Ганондорф Когда пришло бедствие, оно не спрашивало, хотел ли он быть его сосудом. Оно ворвалось в его тело жестоко, пытаясь разорвать всё, что было внутри, подчинить себе – перестроить в идеальное тело. Ганон сопротивлялся. Не для того он терпел всё дерьмо от других королевств ради своего народа, чтобы какая-то мерзкая скверна отправила все его усилия коту под хвост. Поэтому, пытаясь спасти свою землю и всех Герудо он отправился туда, где были те единственные люди, что могли помочь. Он не знал, насколько его сил и вменяемости хватит, чтобы отталкивать влияние бедствия на свой разум, но должен был хотя бы попытаться. Уже во дворце бедствие стало сильней, чувствуя свою остальную часть запечатанную под землёй и Ганону казалось, что вскоре он потеряет голову. Ненависть течёт по крови и коже, пытается отравить и кроваво-красный цвет скверны окружает, мешая видеть. Он даже не уверен, если ему всё это кажется. Зельды и её героя во дворце не оказалось, а бедствие становилось всё злее и злее, до тех пор, пока Ганондорф не смог сдерживать его только в своём теле. Оно потекло по стенам, впиталось в камни и метал, выбило стёкла и распространилось на машины. А потом... вспышки боли, перемешанные с больной радостью и торжеством бедствия. Он видел и чувствовал, как одно из порождений захватило Ва-Наборис. Его руки горели огнём, когда оно убило Урбосу. Его ужас и страх текли по щекам, пока бедствие выло в удовольствии и радости. Ревали, Дарук, Мифа... Они сражались и умирали в одиночестве, запертые в огромных машинах, которые должны были стать их надеждой. В ушах звенели крики, а Зельды и её героя всё не было. Ганону казалось, что он тонет в крови. Отравленной, густой – она оставляла разводы скверны на его коже, пыталась попасть внутрь через рот и нос, всё ещё стремилась поглотить его целиком. Но он не сдался. Не посмел этого сделать. Ради Герудо, ради Урбосы... это было его долгом продолжить сражаться. Бедствие смотрело на его попытки насмешливо, продолжая наслаждаться криками и кровью тех жертв, что падали от его действий. А потом была вспышка. Яркая, светлая – она раскрылась словно лепестки огромного цветка и закрыла их в клетку. Божественная сила принцессы. Ганон ждал удара мечом, но его всё не было. И бедствие – поняв это, стало злиться, искажаться, биться о прутья невидимой клетки, куда его заточили. Принцесса Зельда смотрела на это заплаканными глазами, вставая подле него и присоединяясь к его усилиям сдержать скверну во дворце. И даже без её слов стало понятно, что план провалился. Что им больше ничего не остаётся как оттягивать неизбежный конец их мира. - Он придёт. – твердит она с такой уверенностью, будто нет ничего более очевидного. Король закрывает глаза и пытается ей поверить. Бедствие продолжает свирепеть. Иногда им кажется, что они больше не смогут его сдержать, но время проходит и они привыкают к этому. Насколько можно привыкнуть к вечному сражению с источником зла, ненависти и скверны. И когда мысли больше не туманятся так сильно от усилия и страха они наконец-то могут осмотреться вокруг. Временами Ганон видит глазами Зельды. Потом они меняются местами. В клетке из её сил всё ощущается иначе и иногда они ощущаются как одно целое существо вместо трёх. Каждый подсматривает чужие воспоминания. Они мутные, нечёткие и Ганон обычно старается не нарушать мысленную приватность принцессы. Но в обратную сторону это не работает. Зельда лезет в его голову с любопытством ребёнка, осматривает, трогает, словно хочет разобрать его память по винтикам, посмотреть, что заставляет их двигаться, а потом собрать заново, но уже так как хочется ей. Принцесса не видит никаких границ и никогда не воспринимает его предупреждения всерьёз. Ему каждый раз приходится напоминать себе, что Роам изолировал её от чужого влияния и сейчас она явно не знает социальных норм. Она обнажает его душу, вытаскивает откуда-то из глубины самые тайные страхи и шрамы с интересом исследователя и через несколько лет, Ганон больше не хочет этого терпеть. Он грубо влезает в её память, так, чтобы преподать урок, и пусть он особо не собирался что-то смотреть первое же воспоминание заставляет его замереть. Он видит её рыцаря – Линка. В воспоминании он совсем маленький, ещё ребёнок, но уже сжимает меч, смотря на всех с плохо скрытой ненавистью. Зельда говорит ему, что она всегда будет его другом. - Вы берёте в солдаты детей?! – потом пришлось несколько глубоких вздохов, потому что технически, Зельда тоже всё ещё ребёнок и спрашивать с неё ответа за это просто глупо. Принцесса просто пожимает плечами. - Он вытащил легендарный меч. – в её словах столько уверенности, словно по-другому быть не может и Ганон мысленно стонет. Только ему повезло застрять внутри бедствия с избалованным ребёнком, выращенным с сомнительными моральными устоями. Ни Герудо, ни Зора, ни даже Гороны не позволяли детям становится солдатами, пророчество или нет. Да, их тренировали и готовили если они хотели стать воинами в будущем, но никогда не отправляли на миссии. Следующие несколько лет они сражаются в тишине, сдерживая бедствие, а потом Зельде кажется начинает не хватать общения. У неё осторожные слова, как будто она прощупывает почву, только вот Ганон никогда не был слишком терпеливым с детьми. Для этого у него рядом была Урбоса, но теперь её нет... Когда слова не приносят желаемого результата, Зельда начинает злиться и терять терпение. Она пытается вызвать у него хоть какую-то эмоциональную реакцию и Ганон позволяет своей немного мстительной части взять вверх, на несколько мгновений не вкладывая все усилия в сдерживание бедствия. Тогда оно воет, чувствуя слабость, давит на силы принцессы сильней, несколько секунд перед тем как Ганон снова перехватывает контроль. Зельде нужно научится держать свой маленький нос и избалованность при себе, если она не хотела, чтобы они убили друг друга до прихода героя. Герудо могли быть очень вспыльчивыми. Принцесса упрямо сопит от натуги, и зло сверкает глазами, не принимая отказ. Время течёт в усилиях, боли, страхе и раздражении, которые они попеременно вызывают друг у друга. Бедствие ждёт, когда они наконец-то дадут слабину и позволять взять ему вверх. А через сто лет герой наконец просыпается и Ганон смотрит на него глазами принцессы, чья сила позволяет следить за ним и передавать сообщения её голосом. Но то что он видит... Линк выглядит очень юным. И маленьким. Хотя по сравнению с Герудо все кажутся таковыми... Но что по правде вызывает вопросы – так это его поведение. Потому что это не человек. Это животное в коже хайлийца. И Зельда почему-то выглядит как будто так было всегда и это нормально. - Что ты сделала? – в ужасе спрашивает Ганон, когда видит Линка её глазами. Тот рычит и рвёт плоть монстров почти голыми руками, ещё не имея при себе никакого оружия. У него дикий вид, и взгляд, который выискивает опасность в каждом углу. Что-то в воспоминаниях Зельды не позволяет усомниться – это она послужила началом такого поведения. Тогда Ганон кричит на неё и ему уже плевать на оправдания, которые он повторял в своей голове последнюю сотню лет. Да, никто не научил принцессу тому что правильно, а что нет из-за того, что Роам изолировал её, но это уже переходит все границы. Он снова опускает бедствие на мгновение, кричит, ругается и доводит её до слёз, потому что ей надо понять ошибку в своих действиях иначе они все просто обречены. Ганон делает всё, чтобы сломать ту личность, что она построила себе до бедствия и пусть много он не добивается, Зельда разрешает ему воспользоваться частью её угасающей силы, чтобы тоже иметь возможность говорить с героем. Бедствие ухмыляется и всё ещё ждёт их падения. Линк ........................ Он подвёл свою хозяйку. И теперь вокруг темно. Ему кажется, что он слышит всплеск воды на мгновение, а потом к темноте прибавляется холод. А после этого он больше не может сражаться со слабостью и проваливается в сон. Тишина проникает в уши, и порой её становится слишком много – она давит. Ему надо вернуться к хозяйке. Ему надо защитить её. Но время идёт, а тишина и темнота не уходят. Ему надо вернуться... Тут холодно, но Линк не обращает на это внимание. Его ощущения – это ничто. Его боль, его усталость – это ничто. Его тело ничего не стоит. Вся его жизнь состоит только в том, чтобы служить... Кому? Сомнение уходит так же быстро, как и появилось, и вокруг опять ничего нет. Какая разница если он замерзает до смерти? Может он уже мёртв. В конце концов он ведь подвёл... В голове будто чёрная дыра. Это тоже не имеет значения, но ощущается странно. Ему кажется, что он видит силуэты в своих мыслях, но они быстро исчезают, испаряются дымом и уносятся ветром. Он пытается зарычать на них, но не чувствует своего рта. Должно быть о и вправду замёрз. Время продолжает течь и Линк не понимает, что происходит. Пустота в голове напрягает. Он уверен, что должен был что-то делать, но больше не помнит, что именно. И в конце концов даже эта мысль исчезает. А потом он наконец просыпается. Желание вцепиться кому-то зубами в глотку никуда не уходит. Он слышит чей-то голос в голове, и едва подавляет своё рычание. Он знакомый, но в то же время странно-чужой... Голос просит поспешить, говорит, что ему надо добраться до дворца и это что-то дёргает внутри. Быть может именно это он должен был сделать до того как умереть? Линк забирает какой-то странный механизм, и выходит их храма. А там... Рычание вырывается легко, и он яростно скалится, даже не зная кому именно. Тут всё чужое, всё опасное и в голове бьётся настойчивая потребность напасть на любого, кто двинется. Он рвёт и растерзывает монстров, он пытается броситься на странного старика в плаще и всё ещё не понимает, что происходит. Время иногда течёт необычно для него, словно замедляясь, поэтому даже те некоторые, кто пытаются дать отпор не могут ничего особо сделать. Голос в голове приказывает остановиться, послушать, но он его игнорирует. Он идёт вперёд, не обращает внимание на усталость и голод, чувствует чужую кровь на своём подбородке, но не видит смысла её вытирать. Все вокруг кажется враждебным и оглушительно-громким, но и останавливаться он не может. Ему надо было закончить, то что он начал перед смертью. Он вечно голодный, вечно грязный, и люди сторонятся его. У некоторых хватает интуиции чтобы не подходить близко, на других он нападает. С трупов он собирает оружие, остальное не трогает. Не знает зачем нужны блестящие камни и какой смысл в другой одежде. Молва расходится быстро и когда он заходит в небольшой город – у всех домов закрыты ставни окон, а на улицах никого нет. Линк чувствует их запах, гораздо больше полагаясь на ощущения чем на мысли, но пока люди не встают у него на пути он их не трогает. Тогда в голове появляется ещё один голос. На этот раз – это мужчина. Линк рычит и скалится на него. В словах второго голоса слышится стержень. Даже без тела он пытается завоевать авторитет и заставить слушать его. Линк игнорирует его так же как и первый голос. Он идёт дальше, продирает себе путь зубами и ногтями, и не планирует останавливаться. Пока... Лес вокруг ощущается тихим и почему-то странно знакомым. Тут спокойно и он позволяет сесть себе на мягкую траву, осматриваясь вокруг. Тут должен кто-то быть. Он в этом уверен. Ветер мягко играет в листве и если он прислушивается иногда ему кажется, что он слышит чьё-то хихиканье. Голоса в голове молчат, не зная стоит ли вырывать его из этого редкого состояния спокойствия своими словами. А потом он слышит любопытный шепот. Это похоже на голоса детей и в груди почему-то становится больно. Кокири выглядывают из-за листьев, спрыгивают с деревьев, подходят ближе в высокой траве. Они любопытно осматривают его, лезут на руки и весело переговариваются своими тонкими голосами. Маленькие существа принимают его как своего достаточно быстро, заползают на его плечи, играют с грязными волосами и осматривают его оружие. От того как неуклюже двигаются их тела у него внутри что-то наполняется пузырьками и выходит наружу в виде странного звука. А потом он вспоминает. Он видит себя, как ребёнка, играющего с маленькими Кокири и кого-то взрослого рядом, ломающего хлеб на кусочки и протягивающего половину ему. На чужом лице улыбка и расслабленное выражение. Небольшой щит на спине и части доспехов на плечах. Кокири восторженно что-то щебечут, играясь с его пальцами и он поглаживает некоторых из них, смотря как они забавно падают на бок и подставляют маленькие животы. Они помнят его. - Это был твой дом. – тихо и неуверенно говорит первый голос. – Насколько я знаю. На этот раз ему не хочется скалиться. Тут спокойно и хорошо. Кокири рады его присутствию и в голове почему-то проскальзывает мысль, что он должен был принести им фрукты как угощение. Почему он должен отсюда уходить? Он остаётся тут ещё несколько дней. Вспоминает крупицы своего дома, играет с маленькими Кокири, разделяет с ними свою еду и спит как зверёныш под открытым небом, не имея ничего кроме пары рваных тряпок на своём теле, которые были в Святилище. Голоса как будто опасаются его трогать в это время. Ему на это плевать. Лес ощущается его местом, там, где он должен был быть всё это время, но он не помнит почему оказался так далеко от него. И не знает, хочет ли вспоминать. Кокири не хотят его отпускать, но потом они делают грустные звуки и ведут его куда-то в дальше лес. Они толкают его к огромному говорящему дереву, у корней которого есть небольшой пьедестал с мечом. Дерево говорит, что радо его возвращению, что меч дождался своего героя, но Линк понятия не имеет о чём оно говорит. И когда оно требует вытащить лезвие, которое едва не убивает его в процессе, его первый порыв - просто выбросить его куда-то в траву. Но потом он чувствует от меча тепло и какое-то странное ощущение словно приветствие старого друга. - Линк, послушай, — начинает второй голос и в нём звучит сталь. - Я знаю, что ты хочешь остаться здесь, но этот лес будет уничтожен если ты не пойдёшь сражаться против бедствия. Мы пока сдерживаем его, но без твоей помощи бедствие быстро захватит этот мир. Кокири о чём-то щебечут под его пальцами. Они говорят о том, что этот лес священен и спрятан от любого зла, что бедствие не доберётся сюда даже если очень захочет, но голоса в голове кажется не слышат их. Линк наклоняет голову и сужает глаза. Дерево тут же шипит на Кокири, словно он не должен был этого знать. Рычание собирается в горле, но перед глазами снова мелькают несколько воспоминаний и приходится подавить агрессивные звуки, буквально проглотив их. - Ты можешь остаться ещё некоторое время. Попробовать что-то вспомнить. - второй голос продолжает говорить таким спокойным тоном, который наверняка вселяет уверенность в тех, у кого сознание не так затуманено животными инстинктами. - Мы можем позволить себе ещё некоторое время здесь. Первый голос делает какой-то сдавленный звук, словно собираясь возразить, но больше ничем не выдаёт своего несогласия. Дерево продолжает твердить о важности спасения мира и равновесия. Кокири продолжают цепляться за его пальцы, словно не хотя его отпускать. Воспоминания перед глазами, показывают какого-то человека с тёплым взглядом и весёлой улыбкой. У него такие же светлые волосы, как у Линка и рычать на эти образы не хочется. Они ощущаются семьёй, так же как и маленькие Кокири. Ему не нужно спасать мир. Его дом тут и он будет нетронут. Но... на доспехах человека в воспоминаниях эмблема, которая кажется странно-знакомой. Три золотых треугольника. Что-то внутри дёргается, тянет и шепчет о том, что если не он, то больше никто. Что предыдущие реинкарнации иногда проигрывали - и бедствие находило их, где бы они не были. Оно поглощало, искажало их, болезненно ломало до той степени, когда они теряли себя и становились массой той огромной ненависти и злости из которого состояло бедствие. Линк не даёт понять его голосам о том, что ему плевать на весь остальной мир, кроме этого леса. Он берёт меч и идёт дальше. Незнакомцы в его голове подсказывают куда идти. Он шагает по чужой территории, выгрызает себе путь среди монстров и встречает разных существ. Зора и их королевская семья чего-то требуют от него и ему стоит колоссальных усилий просто не выдрать им глотку зубами, пытаясь подавить воющие инстинкты. Тем не менее именно на их территории он видит ещё одно воспоминание. Мифа, чемпион Зора, пыталась быть ему другом, несмотря на то, что многие опасались к нему подходить. Лечила, ласково улыбалась и говорила, что ему не надо постоянно слушать принцессу Зельду. Но он понятия не имеет о ком она говорит. Мифа кажется доброй, она ощущается семьёй и он помогает рыбьему народу только ради тех нескольких секунд её улыбки, что он вспомнил. Ва-Рута огромна и агрессивна. Внутрь ему помогает пробраться принц Сидон. Призрак Мифы, кажется удивлённым его появлением. Её мягкий голос ведёт его по внутренностям машины, и в какой-то момент она говорит, что рада видеть его более... живым. Что это должно значить? Когда он освобождает её, она дарит ему свою способность чемпиона. Как его манипуляция временем, но её дар лечит его. Это чувствуется как объятия и побуждает идти дальше. О нём заботятся. Он посещает каждое чудище. Второй голос просит его помочь чемпиону Герудо, чей дух тоже остался заперт в машине. Они дарят ему свои дары и пробуждают некоторые воспоминания. В них он постоянно ведёт себя странно, не как с семьёй, но и не как с врагами, слушая свои инстинкты. А потом он видит её. Принцессу Зельду. И он хочет её убить. Потому что она не ощущается семьёй, потому что она давала приказы, которые он почему-то выполнял без задней мысли, проглатывая ради неё рычание, не видя свой дом из-за неё и всей королевской семьи Хайрула. Злость легко направить на Бедствие. Кем бы принцесса не была - она наверняка уже мертва после сотни лет. Поэтому он рычит и рвёт проявления зла, которое прочно обосновалось в руинах дворца. Он режет и режет и режет пока скверна не покрывает его руки, пока Бедствие не воет и пытается уйти от него, признавая равное чудовище в маленьком обличии хайлийца. Бедствие визжит, принимая истинное обличие и он позволяет себе полностью озвереть, не останавливаясь пока оно не принимает поражение и не распадается алой пылью, чтобы переродиться через десять тысяч лет. У него дикий взгляд, изрезанное и изломанное тело, которое едва поддерживает себя, но всё же не падает. Потому что Линк больше животное, чем человек, и его боль ничего не значит. И когда он видит ту, что появлялась в его воспоминаниях, когда он видит Зельду - Линк не думает. Он рычит и нападает.