Эрейндорский цветок

Глава 3 Мы с Дином закончили завтракать в Жёлтом Салоне и уже направлялись к выходу, когда на пороге комнаты возникла Трина. - Леди Эйтленн, можно вас задержать на минуту? Мы должны кое-что обсудить с глазу на глаз. Я бросила на неё удивленный взгляд. Трина крайне редко обращалась ко мне "леди", даже при гостях. Однако, серьёзное лицо этельримки говорило достаточно отчётливо, что именно этот вопрос надо обсудить срочно и без свидетелей. - Ладно, Трин, давай пойдём к тебе. Дин, милый, извини. Мы с Триной быстро справимся, и я скоро приду на клиф. - Хорошо, я понял. Схожу пока в сад, Шон ещё вчера хотел показать мне что-то интересное, - улыбнулся Дин. Затем он поклонился Трине. - Мадам, завтрак был очень вкусным. Большое вам спасибо. Этельримка ответила сдержанной улыбкой и кивнула ему в ответ. Когда Дин ушёл, Трина тоже повернулась и стала спускаться по лестнице на первый этаж. Я последовала за ней, думая попутно, что такое заставило этельримку вспомнить этикет. Она приветствовала нас вчера, когда мы вернулись вечером из маяка Aille na Сeithre Faoileáin, и тогда вела себя совсем обычно. Быть может, ночью лепреконы снова что-то накуролесили? Например, снова украли у неё козу, чтобы устроить гонку по лугам? На кухне Трина поставила передо мной кружку с кофе и поднос с пирожными, затем налила себе чая и села напротив. Я с недоумением покосилась на угощение, потому что буквально только что встала из-за стола, накрытого стараниями этельримки. Неужели, всё настолько серьёзно, что Трина забыла об этом? - Эни, я хочу тебе кое-что сказать про Дина. Точнее, то, что о нём говорят. Я насторожилась. Что ещё такое? Он тут всего четыре дня с сегодняшним, и уже сплетни? - Трин, ты что, начала сплетни собирать? – спросила я неохотно. – Я не ожидала, что ты... - Эни, я бы не стала морочить тебе голову, если бы это были глупости. О гостях всегда сплетничают, но это обычно не имеет последствий. А то, что говорят о Дине – немного другое, и из-за этого могут быть неприятности. - Так что, его посчитали бродягой, который случайно попал в Эръю? – спросила я саркастически. – Трин, брось. Что бы другие ни говорили, он мой гость. А Рирдэну и Ко я надеру уши, им, наверное, шуток захотелось, или слишком болтают за кружкой с пивом... - Дело намного серьёзнее, и лепреконы тут как раз не при чём, - возразила Трина. – Но ты права, после пива некоторые становятся слишком болтливыми. И я имею в виду не лепреконов, а этельримов. Она глубоко вздохнула. - Дело в том, что к твоей альстрёмерии тут уже паломничества ходят. Конечно, Шон с Амонном очень гордятся тем, что у них есть такое известное растение, и рассказывают о ней истории. А те, которые слушают, рассказывают тоже. Два дня назад, когда вы были на маяке, я услышала от одной моей знакомой, что у нас есть гость, который вырастил песней растение прямо в нашем саду. А вчера вечером я услышала то же самое, только уже от моего двоюродного дяди. Она бросила мне значительный взгляд. Я сначала уставилась на неё, но мгновение спустя я поняла, о чем она намекает. - Они считают, что он применил песню для вызова Силы? – удивилась я. – Как вообще можно придумать такое? Трина пожала плечами. - Ты ведь знаешь моих родственников, болтушки они, - в её голосе прозвучали нотки сарказма. – Этельримы любят рассказывать много и подробно. А уж когда они увлекутся, так вообще много чего в рассказ и добавляют. Я махнула рукой. - Трин, это лишь сплетни. Никто не поверит, что я бы позволила такое у меня в саду. Спасибо, что сказала, я проведу воспитательную беседу с нашими садоводами, чтобы не болтали слишком. Но ты не морочь себе голову, пожалуйста. Почему ты вчера не сказала мне об этом? - Эни, я хотела, но вы вернулись такие довольные, и я решила не мешать вам. Я просто хочу, чтобы ты... чтобы вы были счастливы. И чтобы Дин хорошо чувствовал себя у нас, - сказала Трина, смотря на меня робко. – А что касается садоводов... я уже сделала им выговор, и они, кажется, обиделись на меня. Она задумалась на мгновение, затем добавила: - Ну, ты, наверное, права, что это лишь болтовня. Действительно, кто бы поверил? В её голосе прозвучали нотки неуверенности. Я протянула руку и пожала её ладошку. - Мы счастливы, Трин, даже не знаешь, как. И Дину у нас очень нравится. Особенно – твоя кухня. Он вообще хотел здесь ночевать, пришлось запереть его у меня в апартаментах... - Ну, ты даёшь, - фыркнула этельримка, улыбаясь. – Лучше иди уже, а то Шон с Амонном уговорят его ночевать в саду. День был пасмурным и ветренным. Северный ветер, который сильно дул ночью, превратился в северно-восточный бриз, который теперь гнал по небу серые тучи. Его резкие дуновения рвали наши плащи и заставили надеть капюшоны. Однако, на горизонте был уже виден краешек голубого неба, и я надеялась, что скоро покажется солнце. Тем не менее, океан пока не успокоился, и высокие волны яростно атаковали пляж и клиф внизу. Именно поэтому мы шли лесом, по верху клифа, держась за руки. Но даже тут прогулка была не слишком удобной - ранним утром прошёл проливный дождь, и лесная тропинка стала топкой. Дин с преувеличенным благоговением переносил меня на руках через каждую лужу, какую мы встречали на дороге. - Дин, да хватит уже, - запротестовала я во время пятого или шестого ношения. – Я же могу сама идти... - Никак нет, Ваше Величество, - просопел он мужественно. – Мне очень приятно носить вас, моя Леди... Мне хотелось отвесить ему леща из-за "Вашего Величества", и добавить подзатыльник за "Леди" - однако, рука не поднималась. Это так приятно, когда носят тебя на руках... Тропинка начала подниматься вверх, и стала более сухой. Впереди, среди деревьев, был уже виден холм Chnoic ag Canadh de Trí Gaotha. Ветер сопровождал нас, когда мы поднимались по узкой каменной лестнице. На холме не было ни деревьев, ни кустов, с лестницы был прекрасный вид как на океан, так на лес и далёкие луга. Я невольно вспомнила детство, когда мы с братом устраивали здесь пикники на верхушке холма, слушали песни ветра и восхищались светом звёзд. Только тогда не было здесь этой лестницы, чёрной каменной плиты с рунами и мелких крокусов вокруг неё... Когда мы оказались наверху, порывы ветра заметно успокоились, а голубой краешек неба на северо-востоке стал более широким. Я положила на каменную плиту белую лилию. - Здравствуй, мама. Ветер свистел, развевал волосы, оставлял на губах солёный вкус. Почти как тогда... только теперь над головой кричали чайки, и на севере сиял синий простор чистого неба - вместо медленно, но неотвратимо надвигающейся по всему горизонту тёмно-серой громады, из которой одна за другой рвались такие же серые тени. И тогда не было этих тёплых ладоней на моих плечах. Мы стояли молча некоторое время. Наконец, я повернулась к Дину лицом, а он обнял меня. - Это было во время Третьего Нашествия, - сказала я тихо. Ветер снова усилился, забрасывая мои волосы на плечо Дина. – Серость уже отступала, нам всем казалось, что мы уже победили. И тогда внезапно появились Призраки – даже Смотрители не успели прореагировать, слишком поздно объявили тревогу. Мы с мамой поставили здесь Личный Барьер, пытаясь задержать их, но несколько прорвалось, передавили нашу защиту. А я… я не заметила, как один из них... я слишком поздно вызвала Дуновение Фодлы, и мама... Я оборвала себя на полуслове, чувствуя, как в горле растёт колючий комочек. Дин молча прижал меня к себе. - Мне потом сказали, что у нас почти не было шансов, что никто не был готов к такому, - продолжила я, когда уже сумела расслабить сжатое горло. – Все повторяли, что мы всё-таки справились, что благодаря нашим действиям у других было время укрепить Основной Барьер и окончательно прогнать Серость обратно в межмирье. Все хвалили нас за мужество, только мама уже не слышала этого. Я, честно говоря, тоже почти не слушала... мне всё это казалось кошмарным сном, и я очень хотела проснуться... и очень хотела снова услышать её смех. Но вместо этого я слышала грустную песню ветра и крик чаек над чёрным камнем. Я положила голову на плечо Дина. Ветер уже прогнал тучи, день становился по-настоящему весенним. Чайки с криком носились в воздухе, шумно ссорясь с олушами и альбатросами. Дин легонько поцеловал меня в лоб, затем сказал тихо: - Эни, я не принес с собой цветов. Но я хочу сыграть твоей маме песнь. А ветер пусть споёт её... Когда мы начали спускаться по лестнице, увидели внизу Рирдэна. Лепрекон ждал нас, стоя на первой ступени. Он, наверное, телепортировался ещё во время песни Дина, и теперь нетерпеливо мялся, смотря вверх. Я обеспокоилась – если уж Старший моих лепреконов решил прибыть сюда лично, это могло значить лишь одно. У нас проблема. - Почему он не поднимается? – удивился Дин. - Лепреконы не посещают могил эльфов, - пояснила я, ускоряя шаг. – Таков у них обычай. Они верят, что их присутствие может нарушать спокойствие усопших эльфов. А уж место погребения Владеющей, погибшей во время боя – это для них святое святых, и они считают, что им нельзя ступать сюда. Они даже не подходят близко к этому холму. - Рирдэн, однако, подошёл, - констатировал Дин. – Интересно, что могло случиться... - Леди Эйтленн, вы должны срочно вернуться домой, - сообщил Рирдэн, когда мы оказались рядом с ним. – К вам приехали Лорд Дэклан и Лорд Локлинн. Дело касается нарушения закона сэр Глирдином. Мы с Дином застыли на месте и уставились на лепрекона, не в силах сказать ни слова. В первом мгновении я невольно подумала, что это шутка. Увы, взгляд и лицо Рирдэна были более, чем серьёзные. - Ладно, Рир, возвращайся, - сказала я лепрекону, - и скажи им, что мы будем через минуту. Лепрекон исчез. Я повернулась к Дину, который всё ещё удивлённо смотрел на место, на котором стоял Рирдэн. - Я не понял... – начал он. Я положила ему палец на губы. - Я тоже не уверена, милый, - ответила я. – Но я это выясню, будь уверен. Дин хотел ещё что-то сказать, но раздумал. Между тем я выполнила Жест и переоделась в свой княжеский наряд и длинную мантию. Затем взяла его за руку и выполнила второй Жест. Перед нами появился сияющий овал телепортала. - Пойдём, Дин. И помни – что бы ни происходило, я буду рядом. Глава 4 Они ждали нас в Голубом Салоне, сидя за столом. Кроме них, в помещении находилось несколько этельримов и эльфов. Некоторые почему-то явно избегали наших взглядов. Когда мы вошли, Локлинн как раз что-то пояснял отцу, быстро жестикулируя, так что он даже не заметил, как остальные поднялись и поклонились мне. - Хранитель Лорд Локлинн О’Бреннан, я рада приветствовать вас в Доме-на-Клифе, - сказала я, выполняя изящный реверанс. Дин тоже поклонился. – Какие это срочные дела заставили Вас пренебречь этикетом, согласно которому Вы должны ждать меня перед домом? Локлинн вскочил на ноги и поклонился, явно захваченный врасплох. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, мне ответил мой отец. - Это я их пригласил, Энъя, не надо ехидничать, - сказал он. - У нас серьёзное дело, так что садитесь оба, пожалуйста. Мы с Дином сели. Я внимательнее присмотрелась к сидящим за столом эльфам и изумилась – передо мной сидело трое Судей Хранителей. - Леди Эйтленн, сэр Глирдин, позвольте засвидетельствовать своё почтение. Мне жаль, что я был вынужден нанести вам этот неожиданный визит, - сообщил Локлинн, - но у меня есть долг сообщить вам о тяжёлом нарушении закона, которое произошло именно здесь. Судья Блавхин O Килаинн, прошу Вас прочитать обвинительный акт. Высокая эльфийка в церемониальном темно-синем наряде поднялась с кресла и развернула рулон пергамента. - Сэр Глирдин из Эрейндора, земледелец и покровитель растений, гость Эръю, - начала она, - я обвиняю Вас в нарушении Четвёртого и Шестого канонов Общего Закона Эръю, то есть в нелегитимном и неавторизованном вызове Силы с использованием креативной песни. Благодаря этому Вы вырастили здесь как минимум одно растение - альстрёмерию в саду Леди Эйтленн. И, вероятно, Вы влияли на состояние других. У нас есть показания свидетелей по этому поводу, сэр. Что Вы можете сказать в свою защиту? Мы с Дином переглянулись. Ситуация казалась настолько нереальной, что мне на мгновение подумалось – это какой-то дурацкий сон. Надо срочно проснуться. Увы, серьёзные лица напротив отнюдь не исчезали. Я встряхнула головой и поднялась. - Дамы и господа, я весьма удивлена. Во-первых, я уверена, что это ошибка, и я могу поклясться своим словом, что сэр Глирдин не нарушил ни одного из канонов Закона. Во-вторых, если уж было такое подозрение, вы были обязаны уведомить меня, прежде чем суд собрался. Предполагаемое нарушение якобы произошло в моём владении и, согласно обычаю, вы должны прислать мне вызов. - В общем вы правы, Владеющая Леди Эйтленн, - ответил спокойно Локлинн. – Есть только одно "но". Вы и сэр Глирдин – пара. В таком случае, согласно обычаю, надо уведомить Старшего рода или самого близкого родственника. И мы уведомили Лорда Дэклана. - Так хотя вы позвольте мне засвидетельствовать, что Дин... – начала я, но отец перебил меня. - Энъя, ты не можешь, - сказал он мягко, но решительно. – Ты влюблена в него, и суд, согласно Закону, не обязан принимать твоё свидетельство. Я почувствовала, как меня охватывает слепое бешенство. - Вы все хотите сказать, что я не в силах узнать, произошло ли применение Силы, или нет?! Вы думаете, что словом Владеющей можно пренебрегать только потому, что она – влюблена?! - Леди Эйтленн, повторяю, мы действуем согласно Закону, - терпеливо сказала Блавхин O Килаинн. – И я теперь хочу спросить прямо – сэр Глирдин, Вы вырастили этот цветок? Дин молчал. Я взглянула на него и вдруг почувствовала его возмущение, увидела, как он стиснул губы. Его лицо побледнело. - Сэр Глирдин, я поставила вопрос, и жду Вашего ответа, - поторопила его Блавхин. - Зачем спрашивать, если вы все – эмпаты? – пробурчал Дин голосом, от которого у меня пробежали мурашки по коже. – Вы должны уже знать, виноват ли я, или нет. - Сэр Глирдин, мы не в праве читать Ваши мысли или чувства без вашего согласия, - сказал один из Судей, Брандув О’Бреннан, сидящий по правую руку Блавхин. – Так Вы ответьте на вопрос, сейчас же! Вы вырастили этот цветок? - Да, - сказал коротко Дин. Я заметила, как он сжал кулаки, аж побледнели пальцы. – Я вырастил. - Песней? – спросила Блавхин, смотря внимательно на него. - Да, песней. В салоне поднялся шорох, сидящие позади этельримы начали ссориться, быстро жестикулируя. - Дамы и господа, я хочу выступить защитником сэр Глирдина, - сказала я громко, перекрикивая ссорящихся уже серьёзно этельримов. - Полагаю, вы не против, Хранитель Лорд Локлинн. Локлинн не возразил. Я села рядом с Дином и легонько пожала ему руку. Он сидел неподвижно, мрачно глядя на Судей и Локлинна. - Тишина! – воскликнула Блавхин, ударяя в стол ладонью. – Успокойтесь, дамы и господа, вы мешаете суду! Говор за нашими спинами затих, но я услышала ещё быстро высказанные слова "это всему он виной", "как же можно быть таким идиотом", "а ты тоже никакой не философ", "теперь из-за твоей болтовни ему...", "я не буду тут сидеть и прислушиваться, как вы..." - Тишина, я повторяю! Тех, которые будут мешать, я выброшу за дверь! Лорд Локлинн, позовите первого свидетеля! - Я не так представлял себе встречу с твоим папой, - внезапно вполголоса сказал Дин. Я припомнила, что мы как раз сегодня вечером хотели поехать с визитом к отцу, и почувствовала себя крайне неловко. Тем временем Локлинн вызвал первого свидетеля. - Ультан O’Риавин! Вызванный этельрим поднялся очень резко, аж стул перевернулся. Он быстро подошёл к столу и поклонился. - Что вам известно о деле так называемого "Эрейндорского цветка"? - Ну... эээ... я его видел вчера, милорд. Хорошее такое растение. Дин безропотно покрутил головой. Мне с трудом удалось сохранить серьёзный вид. - Я вас не спрашиваю про его состояние или красоту, - сказал гневно Локлинн. – Скажите, видели ли вы, как его вырастили? - Вроде нет, но я слышал о песне от моего брата, он сказал, что видел... - Ты что, спятил?! – на ноги вскочил второй этельрим. – Я тебе такое не говорил! Это ты болтал в таверне, что видел, как его вырастили! - Никак нет! Это ты хвастался, что слушал лично песню! - Они оба несут чушь, ваши превосходительства! – к столу подбежал третий, очень пожилой этельрим. – Я был одним из первых, который увидел этот цветок, и знаю, что он уже был в саду во время нашей вечеринки! Так они никак не могли видеть, как он вырос, от песни или нет! А теперь их болтовня привела в суд знаменитого земледельца! Я клянусь, что... - Осторожно с клятвами, Иллиоаг! – с места поднялся один из эльфов. – Я, как Хранитель, могу засвидетельствовать, что были замечены странные помехи локальной ауры. И это может быть следствие нелегитимного вызова Силы, именно здесь. Кроме того, я слышал ваш разговор в таверне, так что... - Вы слышали, да, - поморщился ехидно Иллиоаг. – Но вы уверены, что всё правильно поняли, сэр Скавхок? Мне как раз кажется, что нет, и это не удивительно, потому что никакой вы не садовод. Если вы бы им были, тогда сразу поняли бы, что эти двое просто болтали за кружкой пива и ничего больше! А теперь, благодаря им и ещё нескольким шерстолапам , мы все теряем время здесь, вместо того чтобы чем-то полезным заняться! - Сам ты шерстолап! – обиделся Ультан. – И косоногий вдобавок! - И пусть у тебя коленки полысеют! – добавил его брат, который явно решил защитить родственника. – Ты сам ведь говорил, что во время песни все растения стали бодрее и здоровее! - Они все неправы, уважаемые Судьи! – к столу прибежало ещё двое этельримов. – Эти песни никак не влияли на растения, и сэр Глирдин ни в чем не виноват! Это братья Кюмханак принесли с собой несколько растений в горшке, потихоньку посадили их на клумбе, а потом убеждали всех, что они из-за песни выросли! Типа, они пошутили, а теперь сэр Глирдин из-за них страдает! И наша Леди тоже! После этих слов в салоне воцарилась настоящая суматоха. Этельримы начали бурно спорить и обвинять друг друга, не обращая уже внимания на упоминания Блавхин, угрожающей им домашним арестом за неуважение к суду. Дин покачал головой и закрыл лицо ладонью. Локлинн, мой отец и остальные Хранители смотрели на всё это с паникой в глазах. Я решила вмешаться. - Дамы и господа, позвольте сказать что-то важное! Этот цветок был выращен песней, но не здесь! Не в Эръю! Ей! Замолчите же, я хочу кое-что сказать! Это произошло в другом мире, мы только принесли его сюда! Потребовалась минута, чтобы в салоне стало относительно тихо. Все этельримы, да и Хранители тоже, уставились на меня, некоторые с полуоткрытым ртом. Наконец кто-то осторожно спросил: - Леди Эйтленн, что вы сказали? - Я сказала, что это я лично принесла эту альстрёмерию сюда, - вздохнула я тяжело. – И это я посадила её на клумбе. Собственными же руками. И это можно легко проверить. Теперь в салоне воцарилась почти абсолютная тишина, которую нарушали лишь крики чаек за окном. Судьи переглянулись с Локлинном, затем Блавхин обратилась к Дину: - Сэр, Вы подтверждаете? Почему Вы раньше не сказали нам об этом? Дин ответил ей тяжёлым взглядом, затем демонстративно скрестил руки на груди, не отвечая на вопрос. Тишина стала напряжённой и невыносимой. Локлинн не выдержал первым. - Леди Эйтленн, будьте добры, и поясните подследственному, что молчание – не самый хороший способ защиты. Особенно, если обстоятельства неясные, а вероятность преступления – высокая. Я усилием воли сдержалась от язвительной реплики, что защита не была бы нужна, если бы он не затеял всего этого. Однако, я спохватилась. В конце концов, он - Лорд Хранитель, и без веской причины не созвал бы заседания суда. Да и отец не согласился бы стать наблюдателем, если не был бы уверен в том, что могло произойти что-то подозрительное. - Дин, - сказала я шёпотом, - милый, посмотри на меня. Я понимаю, что ты теперь чувствуешь, но я прошу тебя, отвечай на вопросы. Это крайне важно, чтобы завершить всю эту затею. Он повернулся и взглянул на меня. В его глазах были видны возмущение и злость. Но также я чувствовала глубокую печаль, которая окутывала его сердце. И ещё одно чувство – разочарование. - Эни, я уже всё сказал, и ты ещё уточнила, - ответил он вполголоса, покосившись на Локлинна и Суд. – И свидетели тоже высказались, кстати, очень шумно. Больше пояснять нет смысла. В его голосе прозвучало упрямство. Я вздохнула. - Уважаемый Суд, сэр Глирдин уклоняется от ответа. - Ну что ж, у него есть на это право, - удивительно спокойно констатировал Локлинн. – Уважаемый Суд, я предлагаю изучение растения как вещественного доказательства. Прошу разрешения доставить его сюда, в зал. Я почувствовала, как второй раз за этот день меня охватывает бешенство. - Хранитель Лорд Локлинн, я возражаю, - сказала я, стараясь говорить спокойно. – Этот цветок для меня - бесценный. Вы должны уже понять, что он не опасен! Разве вы не чувствуете этого?! - Леди Эйтленн, вы хорошо знаете, что потенциальные приманки Серости целыми годами могут оставаться усыплёнными. Я настаиваю на изучении этого растения, здесь и сейчас. "Вы более упрямы, чем мои все лепреконы вместе взятые, Лорд Локлинн", подумала я, чувствуя, как кипящая в сердце злость всё сильнее рвётся наружу. - Лорд Локлинн, я повторю ещё раз, - сказала я вслух, - ни на какие раскопки у меня в саду я не соглашусь, ни за что! Хотите изучать - хорошо, давайте пойдём в сад! На месте можете изучать эту альстрёмерию сколько угодно. Только если я увижу, что вы повредили её... тогда у нас будет действительно серьёзный разговор, милорд. Локлинн открыл уже рот, чтобы ответить гневной репликой, но его остановил мой отец. - Лорд Локлинн, я полагаю, что предложение Леди Эйтленн – весьма логично. И, правду говоря, я теперь удивляюсь, почему мы с этого и не начали. - Жаль, что обычно поздно мы замечаем то, что совсем очевидно, - констатировала я. Дин еле заметно улыбнулся. Локлинн пожал плечами. - Ладно, Леди Эйтленн, тогда я предлагаю пойти в сад. Как можно скорее.