vinyl, equations and notebooks

– вы.. ты надолго здесь? – не знаю. надеюсь, что да. – здесь очень спокойно, – Сынмин скрутил в трубочку кусок пиццы и стал поглощать его таким способом, что вызвало у Минхо невольную улыбку. он никогда не видел, чтобы пиццу ели вот так. – я не любитель бурной жизни, так что для меня это хорошо, – Минхо даже не пытался скрыть усмешку. – ты так интересно это делаешь. – это очень удобно, – сосед снова смущённо заулыбался. – тебе нравится The Beatles? – Минхо вспомнил, с чего началось их прямое и косвенное знакомство. – да, я их фанат! но мне нравятся не только они, ещё много кто, – у Сынмина появился блеск в глазах, когда разговор перешёл на тему музыкальных предпочтений. – а тебе? – на самом деле, я не так часто слушаю музыку, но мой отец включал то, что было популярно в… от шестидесятых до девяностых, когда возил меня в школу. – о, вот как, – Сынмин кивнул. обычно после таких реплик разговор рискует зайти в тупик. Минхо вспомнил детей, которых видел пару дней назад: у Сынмина такие же сияющие большие глаза, наполненные живым интересом к окружающему; это показалось Минхо совершенно умилительным. в одно мгновение светло-оранжевое небо потемнело, и соседи почувствовали мелкие капли, частота ударов которых с каждой минутой учащалось. Сынмин подставил руку дождю и вслух удивился тому, как резко порой меняется погода. хозяин квартиры предложил переместиться, закрыл пустую коробку от пиццы и придержал дверь балкона, помогая гостю выйти. Сынмин говорил и был готов ещё что-то добавить, но он не закончил свою прошлую мысль о музыке, и, усаживаясь на кухне, начал задуманную реплику, но тут его глаза и рот округлились, брови поползли наверх, его охватила паника. – мой патефон! боже, мой патефон!! – сосед стал торопиться, вскочил со стула, наспех благодарив за всё, зачем-то извинился и выбежал за дверь раньше, чем Минхо успел удивиться происходящему. сменяемость эмоций и действия человека гораздо быстрее в моменты беспокойства, эта торопливость словно забирает у окружающих скорость действий, оставляя в недоумении после такой вспышки. Минхо выглянул на балкон и увидел, как сосед в панике стал затаскивать устройство, которое для него, наверное, было сокровищем. так вот как оно называется. патефон. – всё в порядке? – повысил голос новый жилец, надеясь перекрикнуть пелену дождя. Сынмин, мечущийся на балконе, остановился на секунду, опустил взгляд на этаж ниже и показал большой палец, благодарно улыбаясь. он жестами объяснил, что всё хорошо, и добавил, что он, Сынмин, дурак, на что Минхо чуть заметно улыбнулся и махнул рукой, желая хорошего вечера. Ли Минхо никогда не встречал таких людей, и даже если Ким Сынмин кажется открытой книгой, он – самая настоящая загадка. Минхо был из тех учеников, кто с лёгкостью решал трудные задания, но при этом слишком простое уравнение ставило в ступор. это его раздражало, и такое свойство его мысли до сих пор иногда находит себя в жизни, поэтому знакомство с Ким Сынмином поставило его в неопределённое положение. Минхо набирал что-то на ноутбуке и параллельно слушал болтовню своего близкого друга через динамик телефона. – Хван Хёнджин, ты в своём репертуаре, – произнёс он, дослушав историю про то, как его друг сказал «на нет и суда нет» своему начальнику, проходя стажировку в крупной юридической фирме. – знаешь, мне даже не стыдно, – заливался от смеха Хёнджин. Минхо усмехнулся и продолжил нажимать на клавиши. он рассказывал другу про соседа и при каждом новом диалоге дополнял детали общей картины, например, сегодня между двумя и тремя часами ночи он услышал грохот и звук разбивающейся посуды, а на прошлой неделе ранним утром сосед решил передвинуть шкаф или комод. это не совсем мешало Минхо жить, но заставляло флегматично вздыхать или закатить глаза, накрывшись одеялом с головой, а Хёнджин беззлобно хохотал, понимая комичность той или иной ситуации из повседневной жизни друга. Минхо продолжал ходить на работу, покупать продукты раз в три дня, старался много гулять и регулярно читать; его завтраки стали сопровождаться музыкой, исходящей откуда-то сверху, и он даже привык. он успел познакомиться и начать хорошо общаться с кудрявым парнем из кофейни, поэтому теперь каждое утро субботы или воскресенья стал проводить за столиком у окна, набирая что-то в ноутбуке. перемены в жизни молодого человека сменялись стабильностью, и его это вполне устраивало. Ли Минхо вырос в большом городе, где по разноцветным веткам метро снуют вагоны, многоэтажные дома бороздят небо и стоит постоянный шум, которого не замечаешь, если живёшь там достаточно долго. он жил лишь в одном городе, но создавалось впечатление, что он побывал в нескольких: его семья переезжала из одного района в другой. некоторых людей город душит или даже ломает, но Минхо скорее было всё равно. он не беспокоился и не страдал; однажды, посетив небольшой городок наподобие этого и подумав, что бывает иначе, у него появилась идея переехать. спокойная размеренная жизнь привлекательна, но даже она не может быть лишена волнений. Минхо чувствовал приятные ароматы свежей выпечки с корицей и кофе, над которым усердно работали пекарь, которого он никогда не видел, и бариста; прикрыл веки, сосредоточившись на своих мыслях и приятных запахах, а когда открыл, увидел перед собой чуть улыбающегося Ким Сынмина с растрёпанными от сильных порывов ветра волосами и клетчатым шарфом на шее. Минхо удивлённо приподнял брови и несколько раз быстро моргнул, чтобы убедиться, что не обознался. нельзя сказать, что он не желал видеть соседа, но почему-то он даже не задумывался о том, что Сынмин может существовать за пределами их дома. он просто неловкий и немного шумный сосед сверху. – здравствуй, – кивнул Минхо в качестве приветствия. – это было немного.. неожиданно. – извини, – Сынмин виновато опустил взгляд, и через мгновение на лице снова появилась добрая улыбка. – давно не виделись! – да, хотя вроде по соседству живём. забавно выходит, – пожал плечами Минхо. – Крис, будь добр цитрусовый раф, – нараспев обратился к бариста и помахал ему рукой Сынмин, а потом снова перевёл взгляд на сидящего перед ним человека. – ты работаешь? – да, вроде того. пишу, – сказал Минхо и указал на экран ноутбука. – а что пишешь? – всё, что придёт в голову. – так выходит, – у Сынмина снова загорелись глаза. – ты писатель? – нет, никак нет, – отмахнулся минхо и качал головой. – чтобы быть писателем, нужно публиковаться, а я так не делаю. просто пишу, чтобы было. – в любом случае это замечательно! Минхо удивило то, что он не попросил его показать что-нибудь из написанного. для него это было приятно, потому что в первую очередь работы людей, которые пишут, – это мысли, и мало кому хотелось бы, чтобы им тотчас начали лезть в душу или в голову. – тебе не стоило, я бы сам забрал… – протянул Сынмин, когда бариста поставил перед ним стаканчик, на что тот отмахнулся. – сегодня такая приятная погода. отличная пора для прогулок с отличным кофе. – да, я бы тоже прогулялся, – Минхо поднялся с места и натянул пальто. – хочу найти какие-нибудь особенные места. – я покажу тебе! – восторженно говорит сосед и спешит к двери, махая рукой бариста. – хорошего тебе дня, Крис! кудрявый парень ответил ему и вежливо кивнул Минхо, бросившего на него взгляд. по пути Сынмин рассказывал обо всём на свете, иногда указывая на что-то руками, провёл по густому парку с небольшим прудом и смущённо засмеялся, когда Минхо не поспевал за его быстрыми шагами. солнечные лучи то исчезали, то вспыхивали длинными полосами на всех поверхностях: временами облачно. Минхо заметил, что Сынмин красиво и просто одевается, быстро ходит и на самом деле очень болтливый. он рассказывал про начальную школу, киоск на углу улицы с самым вкусным мороженым, местные фестивали и старушку с большой собакой, которая живёт через дорогу. если бы Минхо был полнейшим циником, он бы фыркнул, слушая это всё, но он был лишь слегка сбит с толку и вдохновлён деталями местной жизни, о которых рассказывал сосед. он узнал, что Сынмин ходит к бабушке в гости каждый четверг, сломал палец на руке, играя в футбол в средней школе, обожает тыквенный пирог, кофе, мюзиклы и оранжевый цвет; мечтает завести собаку и поехать к морю. за это время у Минхо появилось пищи для ума больше, чем за всю неделю. он хотел бы посидеть в тишине, но ему также нравилось слушать звонкий голос Сынмина. Михно крутил пустой стаканчик в руках и смотрел на то, как сосед пытается поправить и заново аккуратно завязать шарф посреди узкой улочки. вокруг невыразимая, перебиваемая лишь пыхтением Сынмина тишина, – хочу обратить внимание, что непременно невыразимая, а не гробовая, потому что чувствуется окружение живого; что это не повисшая в воздухе пустота, а нечто размеренное, что чувствуешь, когда засыпаешь в приятном расположении духа. Сынмин оглядел себя насколько мог и обратился к Минхо оценить результат его трудов над непослушной вещью: вышло не совсем аккуратно, но это было в некоторой степени очаровательно, поэтому Минхо сказал одобрительное «сойдёт», кивнув. солнце стремилось к неровной линии горизонта, и кончики пальцев уже ловили вечернюю прохладу; Сынмин много и долго извинялся за то, что задержал соседа, предполагая, что он, вероятно устал. и Минхо действительно рассчитывал закончить прогулку на порядок раньше, в середине пути в ногах стала ощущаться слабость, но он ничего не сказал на этот счёт, лишь благодарил. он чувствовал, что не потратил время зря, в этом явно было что-то ценное. «что в глубине сердечной грудь лелеет, что просится на робкие уста — удачно ль, нет ли, — выйти чуть посмеет на свет — его погубит суета! нет, лучше пусть годами дума зреет, чтоб совершенной стала красота! мишурный блеск — созданье вероломства, прекрасное родится для потомства!»* Минхо подумал, что эти строки могли бы быть отличным эпиграфом к его деятельности: он писал и пишет, причём достаточно в количестве и в некоторой степени прилично в содержании; он не считал себя гением, но признавал, что имеет склонность к тому, чтобы писать достойные внимания сочинения. оставив за собой входную дверь, он обратился к ноутбуку, который всё это время носил с собой – и в кофейне, и в парке, и среди узких улочек. голова была полна мыслей, и почти каждая возникла благодаря Сынмину: осознание этого несколько сбивало его с толку и, может быть, вызвало смущение, но Минхо не признал этого. любой из его окружения сказал бы, что Ли Минхо самый невозмутимый человек на свете, ведь это скорее он способен смутить, напугать и вызывать недоумение у кого угодно.

***

рабочий день оказался слишком долгим, и такой прагматичный человек как Минхо, конечно же, решил бы лечь спать пораньше. стоило ему только подумать о том, что ему ничто не мешает, сверху раздались неопределённые звуки, но ясно одно – они мешают. несмотря на давящую усталость, он привёл в порядок волосы и одежду (даже в утомлённом состоянии наш герой заботился об опрятности внешнего вида) и покинул свою квартиру, направляясь к той, что находилась на этаж выше. было ясно, что минхо очень раздражён, вымотан, а ко всему прочему голоден. даже в его ударах в дверь чувствовалась раздражительность – в ответ послышалось «секундочку», звуки спешки, и действительно через секунду дверь была открыта. каким бы милым и добрым ни был Сынмин, его соседские качества стали выводить Минхо из себя: конечно, не до такой степени, что краснело лицо и его всего трясло, но иногда действительно чувствовалось, что внутренне негодование вот-вот даст о себе знать. Минхо набрал в грудь побольше воздуха, чтобы разом, но без ярости, выразить все соображения, которые накопились у него на этот счёт, и объяснить, как действия соседа виляют на его повседневную жизнь. лицо напротив смотрело вопросительно, а затем радостно; Минхо не представилось возможности издать хоть звук (хотя был настроен решительно) – его гостеприимно втянули в квартиру. это место выглядело совершенно отлично от того, где жил Минхо. то, что было у нового жителя – не до конца обжитая квартирка; в случае с жильём Сынмина было ясно, что хозяин придаёт окружающему особенное значение: если побыть там некоторое время, можно почувствовать, что все вещи находятся на «своих» местах. жильё многое говорит о своём обитателе, отражает его привычки, интересы, стиль жизни, ценности и вкус во взглядах на вещи; может быть даже характер и расположение духа. у Ким Сынмина квартира напоминала магазинчик с красивыми старыми вещами или домашний музей: мебели было несколько больше, чем в квартире Минхо и очень много полок, где нашли себе место стопки каких-то журналов и ряд книг. если хорошенько присмотреться, можно заметить то, чему наверняка хозяин квартиры назначил почётное место: длинная широкая полка ниже уровня глаз, на которой расположилось пара ящиков. хозяин квартиры отдавал предпочтение цветам с тёплыми оттенками, поэтому само нахождение в комнате отдавалось теплом; на некоторых полках и на прикроватной тумбе можно увидеть зелёные растения. – я так рад тебя видеть, – снова это улыбающееся лицо и неутомимый взгляд. Ли Минхо был сбит с толку ещё сильнее, потому что его даже не спросили, зачем он пришёл, вместо того гостеприимно посадили за небольшой раскладной стол. раздражение перебивалось недоумением и интересом к окружающей обстановке, хотя в мыслях Минхо сам перед собой упрямился и утверждал, что его не волнует, какие именно плакаты висят на стене у Ким Сынмина и что за книги он читает. – здорово, что ты решил заглянуть ко мне, – сосед поставил чайник и кивнул в сторону маленькой духовки. – я учусь готовить пиццу, а ты будешь моим дегустатором! Ли Минхо заметил полный хаос, который происходит на столешнице, – последствия готовки – смиренно вздохнул и начал оглядываться, открыто проявляя интерес к обстановке в хозяйской квартире. – прости-прости, здесь полный кавардак, – Сынмин метался и пытался убрать в шкаф висевшие на спинке стула свитера и привести в порядок сваленные в кучу вещи на тумбе, сбитое покрывало на кровати, выбивающиеся из стопки комиксы. Минхо любил порядок, и в какой-то период любая неровность раздражала, он презирал тех, кто не мог держать свою жизнь в порядке, но со временем ему стало ясно, что эта позиция слишком однобокая и мешает отношениям Минхо с окружающим миром. как уже говорилось ранее, всё в квартире Ким Сынмина находилось на «своих» местах: эта небрежность и вместе с тем систематика в расположении вещей была приятной. Сынмин поставил чай с бергамотом и спросил, как прошёл день, попросил подождать немного и вытащил из духовки горячий противень; разрезал угощение, параллельно множество раз обжигаясь и шипя, Минхо помог справиться с сервировкой выпечки и ждал, пока она остынет. сосед дул на особенно обожженный палец и поднёс его под холодную струю воды: он кривился он неприятных ощущений и тут же смущённо захихикал, понимая, как это выглядит со стороны. – у тебя есть аптечка? – Минхо потянулся, куда указал Сынмин и принял все меры, чтобы ослабить последствия ожога. теперь они сидели за столом напротив друг друга, разговаривая о кулинарных способностях. к месту скажу, что пицца вышла неплохой, и замотанный палец стоил того. Минхо очень нравился аромат бергамота; его охватывало чувство близкое к тому, что он находится дома, в уюте и спокойствии. кончено, общая мягкая обстановка склоняла к такому состоянию, и герой чуть ли не забыл, в каком недовольстве сюда пришёл. Минхо рассматривал книги на полках с умилением: Джейн Остин, психология и комиксы про супергероев? интересно. – здесь у меня книги, и там тоже книги, а вот тут комиксы, ну а это, – Сынмин с любовью указал на ящики с тонкими полосками конвертов для винила. – мои пластинки. всё самое дорогое, что у меня есть. я видел, что у тебя тоже шкаф полон книг, думаю, ты понимаешь меня. – а где твой патефон? – Минхо тщательно осмотрел комнату за время своего пребывания, но не обнаружил вещи, что косвенно повлияла на их знакомство. – чинится. в последнее время он часто барахлил, наверное, из-за того, что намок. – сосед вздохнул, перебирая пластинки в ящике, и сделал паузу. – знаешь, я правда очень люблю музыку. – я знаю, – с непонятным для самого себя трепетом отозвался Минхо. Ким Сынмин всё ещё оставался загадкой, и сам по себе является странным (и естественным) явлением, которое, что самое непонятное, симпатизирует, очаровывает и располагает к себе. он болтал о каком-то фильме, провожая Минхо до двери, улыбнулся и – снова сбил с толку – мягко обнял на прощание.