vinyl, equations and notebooks

«понимание своего места в мире приносит спокойствие: за таким спокойствием стоит счастье; чувствовать, что являешься самом собой – счастье». по этой причине Ли Минхо каждый раз возвращался за чашкой американо, фильтра (если тот был не на зерне из Бразилии) и в особенные дни – капучино или эспрессо; в такие дни все определенно было «как надо». бытовая и трудовая жизни временами невероятно выматывают, и каждому человеку необходимо находить такой духовный оазис в своей повседневности. вспоминая студенчество, Ли Минхо решил заменить вкладку ноутбука на записную книжку – всего на один раз – и в тот же момент вспомнил, почему его работа полностью перешла в цифровой формат. писать на бумаге – красиво, но одно неосторожное движение, и на бумаге помимо записей остаются следы от кофе и многочисленные исправления. пожалуй, что такой вид имеет классический писательский шарм в общем понимании и некоторые находят это прекрасным, но с практической точки зрения Ли Минхо уверил бы вас, что это неудобно. его лучший друг, Хван Хёнджин, периодически заливал записи, потому что любил размахивать руками во время рассказа, неудачно опирался на стол и совершал другие крайне неуклюжие действия, от чего страдала записная книжка Ли Минхо. в качестве извинения Хван дарил новые тетради для записей, но они тоже не имели шанса оставаться в приличном виде до того, как минхо успевал их заканчивать. возможность выражать свои мысли и идеи таким образом – отрада его жизни, сам Минхо философски обозначает мысль как неудержимую силу; этой силе нужно дать ход. некоторые авторы находят писательство необходимостью, и Ли Минхо относится к их числу. Хван Хёнджин как последователь Аристотеля твердил: «если не можешь это остановить – возглавь». конечно, все находили эту идиому шуточной, потому что, как правило, Хёнджин применял её к ночным гулянкам, но то не умаляет главной идеи. таким образом Минхо, мучавшийся от вихря мыслей и бессонницы, стал их направлять (упорядочивать мысли невозможно, они сродни с волнами: невозможно выстроить гордую стихию, поставить в ряд и заставить иметь такую силу, которую нам хочется) посредством заметок на полях конспектов, в телефоне и ноутбуке. Минхо смотрел, как Крис помогает печь булочки: пахнет действительно вкусно, не стоит удивляться тому, почему выпечка исчезает с витрины так быстро. Крис выглядел сильным – и физически, и как личность – следил за собой, а главное, знал, что располагает к себе. есть такая порода людей, которые будто от рождения знают, как и к кому подойти, обеспечить комфорт для окружающих. в совокупности с добротой, вежливостью и блестящими коммуникативными навыками, можно сделать вывод, что Крис выбрал себе место под стать, пусть оно и временное. Минхо то ли из личного интереса, то ли автоматически анализировал окружающих его людей; может, это у него с рождения, как умение расположить к себе у Криса, а может он выработал такую привычку самостоятельно. ему показалось забавным рассуждать о том, как он рассуждает, и, пожалуй, большинство людей не заглядывает настолько глубоко в процессы, что происходят внутри личности. чтение – лучший способ погрузиться в чьи-то мысли, особенно, к автору, ведь предметы, характеры, люди и то, как он представляет их перед читателем, многое говорят о его взглядах и ценностях, как и последовательность повествования, сравнения, темы, которые он обозначает в своих произведениях. Минхо помнил, что ему очень хотелось залезть к кому-нибудь в голову когда-то, но главным открытием было то, что единственные мысли, которые он способен изучить в наибольшей степени – его собственные.

***

может быть, Сынмин понял, что иногда перегибает палку с ночными перестановками, падающими предметами, чересчур громким шарканьем ног, потому что, начиная с последней встречи соседей, весь шум сходил на нет и вовсе прекратился. Минхо прикрыл веки, – от экрана ужасно болели глаза – накрылся одеялом до пояса и подумал о том, чтобы лечь как можно скорее: усталость обострило чувство нарастающей ночи. наверху снова происходило какое-то движение: шаги на лестнице, музыка, возгласы и все прочие социальные атрибуты, определяющие вечеринку. нашему герою подумалось, что над ним издеваются. он поднял своё тело, которые казалось тяжелее, чем есть на самом деле, сделал два глубоких вдоха, чтобы успокоить внутренне желание устроить громогласный скандал, и направился наверх: он собирался пригрозить тем, что вызовет полицию. как показывала жизненная практика Ли Минхо, такие вещи эффективны, но исключительно на некоторых людях. за дверью действительно развернулась настоящая вечеринка, что ещё больше поразило Минхо, точнее, поразила его бесцеремонная наглость соседа. это всё ещё больше будоражило в нашем герое желание выразить наиболее ярким образом своё возмущение. он постучал. Сынмин выглядел счастливым, и приход Минхо его нисколько не удивил. а вот Минхо удивило отсутствие вопроса «почему ты сюда пришёл?». Ким Сынмин настолько гостеприимен, сдержан или наивен? почему-то сосед сиял и сказал, что очень рад тому, что Минхо пришёл, благодарил за это. за спиной Сынмина появилось новое лицо – усыпанное веснушками на носу и щеках, с игривым взглядом и острым подбородком. – это он? – обратился веснушчатый к Сынмину, оглядывая Минхо сверху вниз. – Ли Минхо, – наш герой не знал, какие соображения на его счёт у людей, стоящих перед ним, но точно знал, зачем к ним пришёл. – я живу ниже, и… – он, – сам себе отвечая на вопрос, заулыбался тот. внезапно кто-то надел на Сынмина праздничный колпак, он захихикал, произошло какое-то движение, Минхо совершенно сбился с мысли, которую собирался озвучить, оказался в коридоре квартиры: помещение, которое он видел раньше, было украшено светящейся гирляндой, слышались разговоры с кухни и звуки музыки, пахло сладким сливочным кремом, в углу стояли цветные пакеты. сложив в голове всё увиденное и сказанное, Минхо пришёл к выводу, который заставил его внутренне сконфузиться: – с днём рождения? – полувопросительно проговорил он, вглядываясь в лицо Сынмина. он не был уверен в итоге, к которому пришёл, что ввело его в напряжение, но хозяин квартиры просиял (казалось бы, куда ему ещё ярче сиять), и наш герой тихо вздохнул с облегчением. было бы ужасно неловко, если бы он ошибся. – спасибо огромное, что пришёл. я знаю, что ты очень занят, но всё равно отправил приглашение. о каком приглашении шла речь, Ли Минхо не имел ни малейшего понятия: невозмутимость или решительность устроить скандал улетучились, их место заняло замешательство. вид нашего героя никого не смущал, все здесь находящиеся были в пижамах – такой дресс-код в стиле Ким Сынмина. Минхо стало неловко от того, что он хотел обрушить свой гнев на именинника, ведь, как посчитал наш герой, он оказался в таком состоянии из-за недоразумения, которое возникло из его собственной невнимательности, и он решил ненадолго остаться. знакомства никогда не бывают лишними, а перспектива прослыть угрюмым или занудой, или всем сразу, в городке, куда он только что переехал, казалась ему нежелательной. среди немногочисленных гостей Минхо нашёл знакомое лицо: Крис смотрел на входящих людей и поздоровался, не сдержанно, как за стойкой бариста, а широко, протяжно. Минхо перевёл взгляд на другую фигуру, занимающую место рядом с Крисом: выражение лица юноши было нейтральным, но по общим чертам было видно, что он привык улыбаться, вероятно, он немного младше того возраста, который ему можно дать, всё из-за скул, чуть выдающихся вперёд. Сынмин с непонятным для Минхо энтузиазмом представил его перед своими друзьями. началось знакомство. первого, кого увидел Минхо, веснушчатого, зовут Феликс – от латинского felix, то есть, «счастливый». наш герой отметил вслух сопоставление имени приятеля Сынмина с латинским словом, на что получил впечатлённое «оооо» от носителя имени и одобрительные взгляды. самым противоречивым в чертах этого человека был его голос – низкий, густой, он совершенно не соответствовал по-детски озорному лицу. Феликс учился вместе с именинником в университете, где они крепко подружились. он постоянно обнимал Сынмина, в момент разговора норовил взять его под руку, от чего Минхо захотелось зажмурится или проморгаться от пелены неизвестного происхождения, что охватила его только что. второй приятель Сынмина представился как Ян Чонин, причём это знакомство было настолько простым и лаконичным (и главное, ненавязчивым и лёгким для его исполнителя), что Минхо показалось, словно вся сущность этого юноши такова. он действительно оказался младше остальных и работал вместе в Сынмином, только где, у Минхо не выдалось шанса спросить, потому что всё вокруг снова зашевелилось. пропустим описание празднования, лишь хочу упомянуть, что в качестве угощения была пицца, которую, вероятно, Сынмин усердно пытался готовить все эти дни; торт был небольшим и домашним, как наверное и всё здесь; поступило предложение сыграть в uno, в которую все присутствующие играли ещё в начальной школе. на деревянном столе отпечатались круги от недавно выпитых напитков – Сынмин наклонился к уху Минхо и зашептал: «а знаешь почему кру́жки называются кру́жками? потому что у них круглое дно, и если что-то разлить, останется отпечаток круга, то есть, кружок». и смущенно захихикал; Минхо загляделся на него: миловидное лицо, сияющие глаза и улыбка, забавные, но верные мысли, удивительное добродушие и оригинальная персональная культура (посмотрите хотя бы на его полки). Ли Минхо никогда не встречал таких людей, то есть, по отдельности с милым лицом или забавными мыслями, или сияющими глазами встречал, но ни один человек не заключал всех этих качеств сразу – пожалуй, что Сынмин нравится Минхо. – я никогда об этом не думал, – чуть улыбаясь ответил Минхо. то ли это следовало за репликой про связь кружек и кружков, то ли за собственными рассуждениями. лицо Сынмина вспыхнуло краской, и он заерзал на месте, но тут подскочил Феликс, взял Сынмина за обе руки и потянул танцевать под песню a-ha «take on me»; песня старая, но new wave всегда актуален, ведь так? каштановые пряди Сынмина подпрыгивали вместе с высветленными Феликса, они самозабвенно танцевали, игнорируя некоторую несуразность в своих движениях, что вызвало лёгкую улыбку всех наблюдающих. наш герой увил, что здесь образовалась крепкая компания – они любят одни и те же песни, у них общие шутки и всегда есть предмет обсуждения; это не тот случай, когда абсолютно отличающихся друг от друга, а главное, чужих друг-другу людей сажают за один стол, и они вынуждены выдавливать из себя видимость общения. здесь всё шло естественно. правда, Минхо выбивался из общей дружной массы, как ему самому показалось. Сынмин смотрел на окружающих (пропуская Минхо, который сидел и наблюдал со стороны) с известного рода восторгом, особенно, на веснушчатого феликса, который положил свои руки на его плечи и привычно игриво улыбался – почему-то от этого у Минхо спёрло что-то в груди и ему снова захотелось проморгаться. вероятнее всего, это в нём давала о себе знать усталость, ведь он собирался крепко уснуть пару часов назад. когда песня закончилась, к нему подсел Крис, начав разговор о работе: он тоже нравился Минхо, но в каком-то другом спектре не так, как Сынмин. наш герой отвлёкся от разговора и мыслей и увидел, что Феликс наклонился к уху именинника, обнимая его за плечи, шептал что-то, прикрывая глаза, а Сынмин принял смущённый вид, и ощущения, которые Минхо отнёс к усталости, усилились, у него практически заложило уши, будто его неожиданно с головой накрыла волна. – сколько сейчас времени? – Минхо старался удержать свой голос ровным, потому что сам не до конца понимал, что с ним происходит. – почти час ночи. – если я уйду сейчас, будет неприлично? – Ли видит, как Крис усмехнулся. – у меня завтра внеурочка. – не думаю. Сынмин тебя очень ждал, ты пришёл, все довольны. – почему он меня очень ждал? – не знаю, лучше у него спросить, – по виду собеседника было ясно, что он правда не знает. – был рад увидеться. заглядывай, как будет возможность. Минхо (слегка дрожа или шатаясь) подошёл к Сынмину, чьей, видимо, неотъемлемой частью отныне был Феликс, держащий его под руку, и коротко констатировал, что ему нужно уходить, кивнул всем на прощание: сынмин отделился от друга и проводил соседа по двери, осыпая его благодарностями и извинениями, перехватил обе руки и мягко пожал их, не отрывая взгляда от лица Минхо. – какой подарок ты хочешь? – нашего героя осенила мысль о том, что Сынмин именинник сегодня и что ему положен подарок. – прости, я ничего не придумал. – подари мне то, что ты находишь интересным. мне кажется, у тебя хороший вкус. вернувшись в свою квартиру, Минхо бросился к ноутбуку, чтобы найти письмо, которое Сынмин, по его словам, отправил. оно действительно существует: «здравствуй! надеюсь, я тебя не побеспокою. знаешь, 22 сентября у меня день рождения, и я приглашаю тебя на вечеринку. на самом деле она маленькая, вечеринкой это назвать сложно ахахах все придут где-то в 9 вечера. и ты приходи, если хочешь, она (вечеринка) будет у меня, так что тебе не надо далеко идти. если не хочешь, извини за шум, мы постараемся не быть слишком громкими. это письмо как уведомление. p.s. тебе очень понравилось это фото заката, дарю его тебе. p.s.s. дресс-код на вечеринку – домашняя одежда, пижама». во вложении было фото, которое он назвал потрясающим, и Сынмин действительно предложил его подарить, когда они вместе просматривали его фотографии с плёнки. Минхо искренне не понимал, как можно было пропустить это письмо, ведь он всегда проверяет свою почту, и почему именно в такой социально ответственный момент оно минуло его внимание. но вряд ли бы он пришёл, если бы своевременно увидел это сообщение, и продолжал бы раздражаться из-за каждого действия соседа. вернувшись в кровать, брошенную ранее, разворошённую и холодную, он стал прислушиваться к тому, что происходило наверху: музыка стихла, никакого движения тоже не было, наверное, компания просто сидела и разговаривала, может, даже и о самом Минхо. абсолютно нормально обсуждать новое лицо, особенно только что ушедшее, это совсем не трогало нашего героя. наиболее интересным ему казалось обдумать всё увиденное: ему перманентно виделось, что Сынмин и Феликс имеют какие-то удивительное высокие, близкие отношения, и Минхо это подстёгивало. он никогда не страдал гомофобией и уверен, что сейчас не страдает, и даже если эти двое встречаются, оно не вызывает в Ли Минхо отвращения. он знал достаточно слов для описания чувств, и это всё явно не то.

***

перед ним расстилалось море, целый океан, уходящий под небо, сливающийся с ним в одну голубую гладь, что казалось недосягаемым, и от этого хотелось непременно коснуться её рукой; прибрежный песок составлял контраст этому необъятному безоблачному пространству, в котором слилась морская гладь с небосводом, но даже и он отдавал чем-то голубоватым. воздух был свежий, но Минхо не чувствовал дуновения: обычно у берега ветрено, но впереди не видно ни лёгкой волны, ни ряби – от этого единение моря с небом казалось ещё более явным. Минхо сбит с толку, он не понимает, как он, ещё и в компании Ким Сынмина, оказался здесь, в месте, похожим на картину Айвазовского*1 или вырванным из описания романа Гюго*2. Окружающее виделось настолько ярким, что не хотелось верить своим глазам – это был чуть ли ни рай – а мечтательный Сынмин протянул руку, пытаясь ухватить себе кусочек прекрасного явления. в груди Минхо разлилось тепло от этого вида, почему-то он аккуратно заключил этого юношу в объятия и хотел что-то сказать, но получилось лишь прошептать – голос потерял свою силу то ли от впечатлений, то ли от иного неизвестного обстоятельства: «давай посидим здесь немного, хорошо?». Сынмин стоял перед ним и лучезарно улыбался, как и всегда. Минхо понял, что в небе нет солнца, а прикосновения в момент стали призрачными. он понял, что просыпается.

***

жизнь и Минхо, и города в целом проходила без потрясений, а человеком, с которым наш герой чаще всего общался, стал Сынмин. он сам не мог себе объяснить, как так получилось, но сделал вывод, что лучше не искать каких-то аргументов здесь и дать событиям идти своим ходом; да и это сближение двух наших героев неудивительно, ведь они проживают ближе всего друг к другу, а их быт неволей стал иметь общие черты. в качестве подарка на день рождения Минхо представил Сынмину следующее: набор дрип-пакетов с кофе, который был тщательно выбран с участием Криса; «Мастер и Маргарита» Булгакова – Сынмин любил истории, где фигурировала любовь, судя по его библиотеке, но в этом романе всё было не так однозначно, Минхо любил время от времени перечитывать это небольшое произведение (и ходить на спектакли по этому произведению); перед покупкой Минхо также удостоверился, что у соседа нет «Odessey and Oracle» многоуважаемых The Zombies на виниле, и решил вручить именно этот предмет в качестве ключевого подарка для коллекционера. по дороге к соседу он на долю секунды замирает у цветочного магазина: Сынмин определённо из тех, кто любит цветы. разглядывая каждое составляющее подарка, Сынмин восторженно рассматривал на предметы в своих руках; из пакета выглядывало три жёлтых бутона тюльпана* (на языке цветов жёлтые тюльпаны означают восхищение улыбкой любимого человека или безнадёжную любовь), и сосед поспешил поставить их в вазу – Минхо подумал, что целый букет будет чем-то излишним, а скромная троица не несёт в себе чего-то пышного, наш герой этого не любил. глаза Сынмина начали округляться, а брови ползти вверх, когда в его руках оказалась пластинка. – как... – он задохнулся от восторга. – как ты её достал? – купил, – пожал минхо плечами, вглядываясь в лицо Сынмина, надеясь понять причину его бурной реакции. разве Сынмин прибегает к наигранным гиперболизированным реакциям? – её же… её же невозможно купить! – Сынмин продолжал задыхаться, все его слова словно наскакивали друг на друга, речь приобрела бурный неритмичный слог, как это бывает в состоянии взволнованности. – только если перекупать с десятых рук, да еще и по космической цене, а эта даже запечатанная! как!? – произнёс он почти в исступлении и покрутил запечатанный конверт в руках. – видимо мне повезло, – довольно улыбнулся Минхо. он нашёл очень интересным тот факт, если верить Мину (так он стал называть его, когда их отношения стали чуть длительнее и теплее), что он без трудностей купил «odesseyandoracle» в то время, как коллекционеры годами не могут купить заветный альбом на виниле. Минхо очень нравились интеллектуальность и ирония в песнях The Zombies, их музыкальный колорит настолько обширен и влиятелен, что смог достигнуть даже такого не самого неравнодушного к музыке человека. Сынмин крепко обнял Минхо, бормотал слова с благодарностями и причитаниями о редкости подаренного альбома; другие подарки он тоже принял с энтузиазмом. Минхо, наблюдая за его расторопными движениями, когда тот заваривал только что подаренные пакетики с кофе, наслаждался живостью и трепетом этого существа: Мин совсем не раздражающий, однако некоторые его странности отличны от тех, что имеет Минхо, – к этому просто нужно привыкнуть. совместные ужины в квартире Сынмина находились в состоянии становления обыденностью, и у Минхо это не вызывало отторжения – было даже интересно, потому что мало того, что Мин забывался, рассказывая о чём-то, и в результате откровенно болтал, но не забывал спрашивать о взглядах Минхо на ту или иную тему, что было, безусловно, приятно. – вообще, их первый альбом был, по сути, сборником синглов, поэтому Odessey and Oracle можно назвать единственным «настоящим» альбомом TheZombies. и если в первый альбом входили, в том числе, и кавер-версии, то Odessey and Oracle целиком состоит из авторских композиций главных сочинителей группы — Рода Арджента и Криса Уайта, – Сынмин едва успевал жевать тост и отклонился на спинку стула.– альбом наполнен ненавязчивым новаторством элегантно и психоделично. самые большие хиты группы имели циничный оттенок, и эта тенденция продолжилась и в Odessey. первый трек альбома, «Care of cell 44», сильно напоминает наивную невинность, но из-за того факта, что возлюбленный рассказчика в тюрьме, создаёт колорит и исключает однозначность всего альбома с самого начала. сингл одессеи «Time of the season» - единственный стереотипный трек; по большей части, более темные тона и драматическое ощущение от третьего лица опережают настоящее время конца 60-х. The Zombies убедили EMI разрешить им записать его на Abbey Road без всякого корпоративного влияния (читать как: без продюсеров), что позволило группе предаваться любым музыкальным фантазиям, которые приходили им голову. некоторые участники группы, в первую очередь, клавишник Род Арджент, продолжили карьеру в прог-роке, и здесь зародились семена этого жанра. первый ключ к разгадке особенности альбома - нездоровая озабоченность историческими и литературными деятелями, от цитаты Шекспира в аннотации к произведению Фолкнера «Роза для Эмили» и «Рассказ мясника», вдохновленного басиста Криса и его одержимость первой мировой войной – The Zombies несли в себе много просвещения. во многих смыслах Odessey предрекает грядущую витиеватую тенденцию в стиле барокко для 10-минутных записей, – Мин дал себе некоторое время, чтобы сделать пару спокойных вдохов, а Минхо, подперев рукой подбородок, продолжил внимательно смотреть на его стремительно меняющиеся черты лица. – они имели явный интерес к «художественной музыке» и джазу. хотя это, возможно, и не представляет собой музыкальный разгул , уникальное лирическое содержание и смелая аранжировка расширили границы поп-музыки. OdesseyandOracle – это полностью реализованное заявление о намерениях группы, прощальный выстрел из одного из немногих оригиналов в конце 1960-х. просто восторг! – ещё какой, – Минхо улыбался. – только дыши, а то вот-вот задохнешься в таком воодушевлении. – это я могу, – залился румянцем Сынмин, и Минхо был не в состоянии сдержать то выражение лица, какое случается в сильном умилении, а Сынмин от этот стал ещё румянее. Минхо осознал, что ему очень нравится такой Сынмин.