Смотреть нельзя вмешаться
18 марта 2023 г., 22:43
Над землёю вороны сторожат все стороны,
Не уйдешь от зоркого глаза вожака.
Душу заплутавшую, слабую, уставшую
Не возьмете, вороны, душу чужака...
Чёрные вороны надо мной встают,
Не губите, вороны, вы судьбу мою.
Улетайте, вороны, уносите зло,
Знаю, мое время не пришло…
Снейп. Северус Снейп. Каждый первокурсник-неслизеринец, наученный опытом старших, скажет вам, как стоит вести себя, столкнувшись с ним в коридорах Хогвартса. Бежать. Далеко и не оглядываясь. А если уж попался серьёзно и, не дай Мерлин, не сказал заветное «Сэр!» при обращении — молись. Молись, жалкий грешник. Сам Ужас подземелий отныне твой палач. Примерно такую инструкцию получила Ханна от какого-то третьекурсника перед своим первым уроком зельеварения. Не то чтобы Аббот поверила. У Снейпа должна была быть веская причина ненавидеть Гарри Поттера. Занятие у Гриффиндора и Слизерина с профессором прошло чуть раньше, и слух уже разлетелся по школе. Но Ханна, в отличие от остальных, точно знала — она у него имелась. Судьба Северуса Снейпа волновала её, как и всех, кто смог в полной мере проникнуться его историей. Историей его рождения, знакомства с Лили Эванс, поступления в Хогвартс, вражды с Мародёрами, в которой обе стороны были хороши. Историей его ошибок, падений, унижений. Жизни. И смерти. Она не оправдывала мужчину. Как говорится, мы пожинаем те плоды, что сами посадили. Да и понять на самом деле до конца не могла. Никто не мог, не пройдя подобное. Северус просто не умел быть счастливым. Презирающий чужую жалость, собственную слабость, в молодости так отчаянно жаждущий признания, он оставался крайне неуравновешенным человеком, абсолютно не имевшим таланта к преподаванию. Однако, того же Горация Слизнорта Аббот терпеть не могла куда больше. Единственное, останавливала она себя, из-за подобного халатного отношения ученики на его уроках, по крайней мере, не покрывались страшными волдырями, ибо профессор не требовал от студентов чего-то слишком сложного. Не покрывались, если мстительный Северус этого не хотел. Возможно, всё дело было в учебниках, не особо пригодных для обучения, Снейп же обладал врождённым талантом и тягой к новаторству, рассуждала Ханна, стоя под дверью кабинета в числе первокурсников с Хаффлпаффа. Рейвенкло вели себя куда тише и смирнее, посвящая всех себя учёбе. Синие нашивки мантий выделялись на фоне ярко-жёлтых и напоминали, насколько одинаковые на вид дети отличались по своей сути. Хотя казалось бы, что тут можно повторять перед первым уроком. На самом деле во всю эту лабуду с факультетами она решительно не верила. Звать себя Ханной вошло в привычку после нескольких лет проживания в древнем семействе Аббот. Худощавое тело, жидкие светлые волосы, не то серые, не то голубые глаза, острое детское лицо, на котором по вискам иногда виднелись вены. Такой же была её двоюродная сестра — высокой, нескладной и совсем не округлой в любом из представленных мест. Она тогда страшно хотела быть похожей да и сейчас не видела в подобном телосложении ничего плохого. Тогда, в прошлой жизни. Внешность выдавала в ней наследницу истинно магического рода, пусть и полукровку. В толпе волнующихся детей Ханна чувствовала себя старухой, пока Сьюзен Боунс сжимала её руку в своей потной ладошке. Аббот сама виновата в том, что оказалась сейчас рядом с ней, на Хаффлпаффе. О чем совсем не жалела. Тот не сильно-то симпатизировал ей, как и ни один из представленных. Но он гарантировал минимальные проблемы с осваиванием и максимальную свободу в остальном. Колокол ознаменовал начало занятия мгновением позже, чем дверь в класс отворилась. Высокий мужчина с носом чисто её одноклассника из общеобразовательной школы, жаль, с отсутствующей на бледном лице такой же улыбкой, встречал каждого входившего уставшим взглядом а-ля «очередная головная боль.» Крепитесь, профессор, мысленно усмехнулась Ханна. Задние парты очень скоро оказались заняты, а потому она без зазрений совести разместилась на первой под удивлённо-испуганный вздох самопровозглашённой подруги. Да, на химии я б сюда ни за что не села. Купленная родителями по её просьбе сумка, имеющая длинный плетëнный ремешок для ношения через плечо, приземлилась на стол. С химией вообще всё обстояло весьма сложно. На дальние парты она метила, исключительно чтобы списывать. Здесь же списывать было неоткуда. Риск быть ошпаренной содержимым чьего-то котла значительно уменьшался, а доска с мелким почерком Снейпа значительно увеличивалась. Да шанс задать тому вопрос (который вряд ли удостоится приличного ответа) — тоже. Профессор резким движением поднялся. Недавно уставшие глаза обрели жёсткость и суровость, готовые без применения палочки насылать проклятия на всех неугодных. Честно сказать, теперь Ханна боялась. В школе она никогда не была замечена за какими-то, по мнению российских школьников, «бравыми подвигами». Не сбегала с уроков, не разбивала окна, не вступала в горячие словесные дебаты с преподавателями, не нарывалась на выговор, ни разу не была у директора. Просто не понимала, зачем. Учителя её любили. Ей самой нравилось узнавать что-то новое, но лишь поверхностно и отнюдь не досконально. Она не занималась зубрёжкой, ленясь и в то же время осознавая, что материал должен быть усвоен, а не заучен. А самое важное — она должна сама понять, как достигнуть требуемого результата. Особенно в математике. Сколько раз соседка по парте жаловалась ей, что не понимает ту, хоть убей. Ханна, прошлая, не видела в этом ничего сложного. Ни в математике, ни в химии, ни в литературе, ни в истории, ни в географии. Конечно, она не знала всего. Списывала, выкручивалась, но неизменно понимала, о чем пишет, пусть и не самостоятельно. Так что ей похвастаться любителям приключений было нечем. Снейп тем временем, дождавшись идеальной тишины, начал чтение из ниоткуда взявшегося свитка. — Аббот Ханна. Так вот какого это, стоять в самом начале списка. Тонкая девичья рука поднялась и опустилась, не удостоенная внимания. Конечно, она знала, — будь на этом месте Гарри Поттер, профессор нашёл бы, к чему придраться. Оставшиеся минут пять неторопливой переклички её разум занимали рассуждения на тему взаимной неприязни этих двоих. Неужели нельзя вести себя иначе? И вновь: зачем? Зачем самим усложнять друг другу жизнь? Что ж, как бы там не было, Ханна категорически не принимала учебной позиции Снейпа. Повидав на своём веку действительно хороших преподавателей, привыкнуть к нынешним стоило немалых усилий и большого, большого терпения. Со вздохом достав котёл, специально привезённые с собой резиновые перчатки, ибо отвращение к некоторым вещам у неё и после смерти не пропало, кем-то из родителей приобретённые колбы и прочие стеклянные баночки, девочка ожидала названия их первого творения и общего разрешения взять нужные ингредиенты. Чувствую себя шеф-поваром. Ожидания оправдались, и склонившись над котлом без страха уронить в тот хоть один из заколотых в низкий пучок светлых волос, дрожащими от волнения руками Ханна помешивала непонятную субстанцию по инструкции. Готовила она так себе, а здесь дела должны были обстоять и того хуже. Непослушные пальцы выключили огонь, заведя секундомер на установленное время. Оставалось лишь ждать. Взгляд остановился на названии варева, выведененном на доске. «Зелье от фурункулов», ну надо же. Очень бы пригодилось мне лет так пять назад. Или двадцать семь вперёд. Ханна не бралась судить о результате подобия химического опыта, просто по истечении положенного срока отнесла закупоренную колбу на оценку и снова принялась ждать в числе всех остальных. Вот тут-то Снейп не скупился на комментарии, увидев готовые работы. Больше всего, конечно, перепало хаффлпаффцам. Внимательные воронята оказались более собраны. Аббот с волнением отслеживала свою очередь. Взяв следующую колбу, профессор хмыкнул. «Удовлетворительно.» То бишь «три». Ханна нахмурилась. Она не была зубрилкой, но отличницей. Осталось лишь решить, стремиться к тому же и в этой жизни. Вздохнув, девочка принялась убирать рабочее место. Её прошлый класс был хорош. Во всяком случае, женская его часть. Не самые глупые представительницы (не)слабого пола, отставать от которых не хотелось. Она просто не считала себя хуже других, а смогла ли превзойти — теперь сказать уже нельзя. Но здесь, в Хогвартсе, Ханне ни за что не стать лучшей без ненавистной зубрёжки. Она не Гермиона Грейнджер и не студентка Рейвенкло, помешанная на учёбе. Стремиться к оценке «превосходно» интересно лишь в том случае, если «пятерка» будет по всем предметам. Стоит дать слабину, получить лишь пару «выше ожидаемого», и борьба теряла смысл. Для неё. В том, человеческом мире. Может, наступила пора что-то менять? Ханна впервые столкнулась с тем, что её результаты в чём-то первостепенном целиком и полностью зависели от врождённого дара, а не от приложенных усилий. В прошлой жизни похожая ситуация сложилась со спортом, и она просто… махнула рукой. Махнула, чувствуя, что могла, могла бы попробовать. И даже преуспеть. Но в итоге ушла, не решившись. Так может и правда пора?.. Класс давно опустел, и лишь Ханна буравила взглядом парту, уйдя в свои мысли. Вернувшись, она встрепенулась и, найдя Снейпа склонившимся за рабочим столом, подхватила учебную сумку, направившись к преподавательскому месту. — Извините, сэр, могу я задать вопрос? — Задавайте, мисс. — чёрные глаза встретились с распахнутыми от всë того же волнения, серыми. Или всё-таки голубыми. — Какую ошибку я допустила? Мне честно очень хочется понять, профессор. — Хотеть не вредно. — мужчина хмыкнул, высказавшись чисто русской, как девочка думала, фразой, и продолжил. — Избавьте меня от настолько глупых вопросов. Для этого существует библиотека. — Извините. — не то чтобы Ханна чувствовала вину; Снейп сегодня явно был уставшим, оттого видимо не спешил разразиться гневной тирадой без весомого повода, хотя она никакой повод не считала таковым для сжигания нервных клеток. — Можно ещё вопрос? — Мисс Аббот, не тяните. — Разрешено ли использовать магловские средства защиты, готовя зелье? Это не испортит его? — Используете, что хотите, если у вас хватит ума не применять это в качестве ингредиента. — Благодарю, профессор! Остановившись у самой двери, Ханна заколебалась. Стоит ли сказать ему беречь себя? А смысл, услужливо напомнил внутренний голос. Пустых слов она не любила. Как и мнимой заботы. Свою сейчас считала именно такой. Она знала, что Северус Снейп умрёт. И ничего тут не поделаешь. А главное — не особо хотелось. Этот человек совершил немало ужасного в прошлом, сам загнал себя в могилу. Да, кто-кто, а она изменить подобное была не в силах. Ей бы со своей жизнью управиться. Ханна также знала, что поступает отнюдь не как любой другой фанат поттерианы, оказавшийся бы на её месте. Минут десять осталось до следующего удара колокола. — Сэр, — девочка обернулась, найдя его фигуру взглядом, — а что бы вы сделали, если бы больше не пришлось коротать дни в этой школе? — Хм, — на секунду показалось, что скрытое в тени лицо исказила усмешка, очень скоро сменившаяся привычным выражением вечного недовольства, — очевидно, при первой же возможности собрал чемодан. Чего и вам советую. Неведомой силой её вытолкнуло за приоткрытую дверь, которая после с характерным звуком захлопнулась. Жаль этого добряка. Отзеркалив усмешку и борясь с нехваткой воздуха и щемящей болью в груди, Ханна поспешила подняться по лестнице, ведущей из тёмных и холодных подземелий, на этот раз не оглянувшись. Во всё тех же коридорах замка, что через семь лет сравняют с землёй, как и века назад, толпились молодые волшебники. Вот первокурсница Лаванда Браун весело щебетала новоиспечённой подружке о чём-то, судя по лицу, очень захватывающем, Фред и Джордж, пронëсшиеся в метре от неё, разыскивали своего «дорогого младшего брата». Повсюду слышались радость и смех наивных детей, шагнувших за грань волшебного мира. Сколько же вокруг неё мертвецов. Ханна не бралась считать. Не могла. Не помнила. Но знала — немало. Замерев посреди бьющей ключом, задорной студенческой жизни, она скользила безучастным взглядом по лицам ребят, ещё таких юных, светившихся счастьем. Живых. За её спиной — подвалы, что не достигал даже лучик этого света. А впереди — прямая тропа в неизвестность, сквозь бегущих навстречу подростков. Тропа, ведущая в кабинет величайшего волшебника современности, не брезгующего творить историю этого мира чужими руками, как и она, наблюдающего за действом со стороны. Умершего от проклятия, жившего ради пророчества. Не убившего, но обрёкшего на смерть. Смерть, подарившую жизнь. Разве имела она права судить его?.. Но и не была обязана мучиться с этой головной болью самостоятельно. Она ж не без известный шпион, в конце концов, и ещё располагала хоть каким-то выбором. Уверенным шагом, вздохнув поглубже и все-таки в последний раз взглянув на лишенные солнечного света подземелья, Ханна направилась отнюдь не в класс трансфигурации. В глубь великого замка, к его нынешнему сторожу, владельцу и пленнику, дожидаться оного под ожившей горгульей, однако не отличавшейся разговорчивостью.***
После следующего спаренного занятия Хаффлпафф-Рейвенкло Северус Снейп найдёт на своём столе обрывок пергамента, гласящий: «А если бы Невилл Лонгботтом стал бы преподавателем зельеварения?» Прочтëнный, тот удостоится лишь выгнутой брови и безболезненного сожжения, став прахом. Подобный перевод бумаги и её содержание профессор сочтёт крайне нерациональным. Как и решение старой шляпы на последнем распределении, отправившей человек пять, не меньше, уж точно не туда. Где бы мог оказаться он сам, Снейп предпочёт не думать.***
Ханна уснет на подоконнике, разглядывая безоблачное осеннее небо и размышляя о ещё таком далёком будущем. Одну жизнь я уже прожила. И, наверное, прожила не так уж и плохо. Падающая звезда на миг яркой вспышкой ответит мир, погаснув во мгле. Однако, как же поразительно прав был Иван Алексеевич: "Всё проходит, да не всё забывается." В существующих ранее гарантиях усомнится даже Дамблдор. Он, впрочем, вовсе не откажется от намеченного плана решения этой непростой задачки из-за появления новых переменных. Время — хрупкая вещь. Но Ханна (чему действительно удивлялись многие и радовался научивший её когда-то дед Василий) умела жонглировать старинными бокалами. Из чистого хрусталя.
